Татьяна  Андрианова

Выйти замуж за эльфа

Выйти замуж не напасть… А если жених не один? Претендентов на руку Виктории целых двое. Правда, один не очень-то и рад жениться, а другой просто не хочет возвращаться в гроб… Ну как из такого обилия выбрать самого-самого? А тут еще нежить совсем от рук отбилась и эльфам снова нужна помощь… А как хочется иногда просто посидеть на террасе, попить чаю с вишневым вареньем. Но уж если очень просят, отчего не помочь? Только за последствия Загнибеда не отвечает. Не верите? Ну и ладно… Но если что, вас честно предупреждали.

Татьяна  Андрианова

Выйти замуж за эльфа
1

— Хозяйка! — Противный скрипучий голос настойчиво проник в сновидение.
Я предприняла малодушную попытку спрятать сонную голову под подушку. В конце концов, любая ведьма имеет право поспать. Тем более если накануне была пятница, тринадцатое, и на Лысой горе состоялся традиционный разгул нечисти. Соответственно я заявилась домой сильно навеселе и под утро. Правда, за мной норовил увязаться Филька (филин-оборотень), пришлось пристроить бедолагу в хорошие руки (читай: отдала Мелене). А что? Мелена, ведьма красивая, все при ней, прикреплена к одной из лучших команд истребителей нечисти, которая соперничает с моей. Да-а-а. Многое я отдала бы за то, чтобы хоть одним глазком взглянуть на выражение лица знаменитого орденоносного командора Липая, когда он будет иметь счастье лицезреть пьяную ведьму в компании оборотня. И это накануне задания. Но не все же мне нарываться на выговоры от начальства. Пусть и другие отличатся, я не жадная.
— Хозяйка! — не унимался противный голос.
— Ну что еще? — простонала я, в глубине души надеясь, что у надоедливого голоса проснется совесть, он заткнется и даст мне поспать.
— К тебе гости.
— Какие гости в такую рань?! — возмутилась я, переворачиваясь на другой бок.
— Какая рань? Двенадцатый час ужо, — возвестили от двери. — Петухи давно пропели, куры вторую порцию зерна доклевывают.
— Эт-то кто еще тут меня с курами сравнивать вздумал?! — вознегодовала я и резко уселась в постели, как в гнезде.
Да, растрепанная со сна демоница являла собой то еще зрелище. Впору табличку привесить: «галка обыкновенная», в живом уголке с руками оторвут.
Домовой Дворя испуганно моргнул глазками, шустро прикинул, чем ему могут грозить столь смелые высказывания. Голос тут же приобрел сладкую медоточивость — хоть сейчас режь батон да на него намазывай.
— Виктория, не извольте гневаться. Это я про другую, совсем незнакомую ведьму сказал. Да у меня язык не повернется красоту такую, хозяйку родную с курицей сравнить. Разве что с лебедушкою белой.
— Так уж и белой, — улыбнулась я домовому. Лесть, а приятно.
— А с кем же еще, хозяюшка. Лебедушка — птица благородная, красивая, — расшаркивался Дворя. — Вставай, хозяюшка, сделай милость! Вон и гость на двор пожаловал. А я пока быстренько кофейку спроворю, завтрак соберу…
И он шустро исчез за дверью, будто и не было его вовсе. Только ярким всполохом мелькнула затейливо расшитая рубашка. Вот хитрец!
— Что за гость? Почему я стука не слышу? — Это я уже у черепа поинтересовалась.
Не знаю, кому он принадлежал при жизни, но сейчас стоял на трельяже и сверкал в мою сторону сапфирами глаз. К слову сказать, камни были настоящие. Череп в свое время был найден мною в потайной библиотеке, где скучал в гордом одиночестве. Сейчас оригинальное пресс-папье выполняло функцию сигнализации.
— Так он уже во дворе, — сладко зевнул во всю розовую пасть черный кот Васька. — Через забор перемахнул.
— Даже так? Ну-ну, — хмыкнула я, ничуть не волнуясь о таком пустяке, как незадачливый вор.
Действительно, все в деревне Новые Усадьбы были прекрасно осведомлены о том, что соваться ко мне в дом без стука, даже если дверь раскрыта нараспашку, — это наплевать на свою жизнь. Проще сразу тихо взгрустнуть и повеситься в березовой роще.
Ректор Академии Колдовства, Чародейства, Магии и Волшебства Ратибор Мстиславович пообещал мне место оседлой ведьмы в Новых Усадьбах. Новые Усадьбы — роскошная деревня для преуспевающих людей. Строго говоря, выстроенные по последнему слову дизайна, начиненные последним словом техники и суперновыми удобствами дома больше смахивали на дворцы или средневековые замки в миниатюре, чем на обычные коттеджи. Они были окружены роскошными садами и цветниками, заботливо взлелеянными лучшими садовниками и ландшафтными дизайнерами. Место дивное по красоте. Речка рядом, лес сосновый тоже, а также имеется небольшой ельник и березовая роща, пруд для любителей рыбной ловли. Рыба в нем, по слухам, водилась упитанная и чуть ли сама на крючок не рвалась. Местечко — рай земной.
Правда, изначально предполагалось, что сие место достанется мне только в том случае, если боевая команда истребителей не сработается с одной стервозной ведьмой (то есть со мной, любимой) и прибежит к ректору с мольбами забрать невыносимую особу или хотя бы подержать минут пять, чтобы самим успеть добежать до канадской границы. Но случилось так, что жители элитной деревни узнали, кого прочат им в ведьмы, и пришли к единому выводу, что именно такая им и нужна. Мне был предложен контракт, причем такой, который не мешал моим обязанностям грозной истребительницы, позволяя мне периодически отлучаться на очередное задание.
Словом, мне был предоставлен скорее боярский терем, чем деревенская изба. Терем, оборудованный по последнему слову техники. А также в наличии имелся огороженный высоким двухметровым забором двор, амбар, сараи, баня и даже собачья конура. Хотели мне презентовать щенка, отдаленно напоминающего породу баскервильская голодная, но я кокетливо опустила глазки и отказалась. У меня своя живность имеется. Есть один взрослый волк-мутант Волчок, маленький щенок того же вида Дик, говорящий кот-фамилиар Васька, клыкастая лошадь-мутант Яшка и ездовая ящерица Рекс.
Узрев мой зверинец, местное народонаселение пришло в неописуемый восторг и непременно повадилось бы водить экскурсии, если бы не опасалось за последствия. А в целом им льстило, что ведьма у них — боевая истребительница и периодически совершает охотничьи вылазки на нечисть. А еще к ней залетает в гости Золотой Дракон, и поговаривают, что ее видели в компании Серебряного Единорога.
Словом, услышав о наличии постороннего во дворе, я ничуть не встревожилась за сохранность своего имущества и поняла, что гость либо самоубийца, либо не местный.
— Как думаешь, душ принять успею? — поинтересовалась я у черепа.
— Даже позавтракать успеешь, — ехидно отозвался тот.
— Однако! Наш гость в хорошей форме, — удивленно присвистнула я и отправилась в душ.
Освеженная душем с ароматным гелем, я пришла в благостное расположение духа и смотрела на мир уже более терпимо (читай: нежданного виновника побудки уже не хотелось предать изощренной и мучительной смерти, а просто хотелось спустить Волчка, чтобы погонял паршивца кругами, дабы другим неповадно было). Я натянула футболку, джинсы, сунула ноги в кроссовки и легко сбежала вниз, стараясь не сшибать мелкие предметы длинным хвостом с кисточкой сердечком на конце. И плевать мне, что нормальная ведьма в представлении обывателя — старая всклокоченная карга в черном балахоне, увешанная с ног до головы амулетами, как новогодняя ель. Мне хотели даже приплачивать за колорит. Я возразила, что демоница с острыми золотистыми коготочками, рожками и натуральным хвостом гораздо оригинальней тетки с бусами. Пробегая мимо стола, успела стащить ароматный сырник. Дворя мужественно сделал вид, что не заметил моего кусочничанья. Васька тут же попытался повторить мое деяние, но получил ложкой сначала по загребущей лапе, затем по лбу.
— Ай! За что?! — возопил обманутый в лучших чувствах кот.
— Имей терпение. Дождись завтрака. Вот сядем за стол, тогда и черед сырников настанет. Со сметанкой.
— А как же она? — возмущенный несправедливостью Васька обличительно ткнул в мою сторону пушистой лапой.
— Она хозяйка, — откликнулся домовой, чем заслужил мою улыбку.
Дворя появился у меня недавно. Просто постучался в дверь с узелочком в руках и предъявил рекомендацию от Бабы-яги. Теперь домовой пребывал у меня на испытательном сроке, что ли.
Во дворе увидела картину маслом. Золотоволосый эльф резво удирал от Дика с Волчком и умудрялся делать это так, словно не на него охотились, а он снизошел до утренней пробежки с недостойными его высочайшего внимания монстрами. Причем Волчок не просто бегал, он явно натаскивал подрастающее поколение на дичь. Яшка зорко следил за процессом и вмешивался только тогда, когда шустрая дичь норовила сбежать, перемахнув через забор. Рекс с поистине королевским спокойствием косил под статую. Я смеялась до слез. Рядом катался, размазывая счастливые слезы, фамилиар. Когда от проявления эмоций уже сводило скулы и клокотало где-то внутри, раздался настойчивый стук в ворота.
— И кого там еще боги послали? — Голосом, далеким от дружелюбия, поинтересовался Дворя, нарисовавшийся в дверях.
За воротами замялись с ответом:
— Ну-у-у… Мы тут… Того… Гуляли мимо… Вот.
— Ну так и гуляйте себе мимо, — настоятельно порекомендовал домовой. — Вчера была пятница, тринадцатое. Хозяйка изволила на шабаш слетать. Неприемный день у нас сегодня.
За воротами немного помолчали, посовещались и вопросили:
— Вась, это ты, что ли? Открой, будь другом. Дело у нас к ведьме.
— Действительно? — недоверчиво протянул Дворя. — Вы там, милейшие, определитесь, чего точно хотите, а потом народ беспокойте. То вы мимо шли, то по делу пожаловали — неувязочка получается.
— Ну Вась, будь человеком… Интересно, как они это себе представляют?
— Но-но-но, — возмутился Василий. — Только не надо угроз.
— А я не Васька, — откликнулся Дворя.
— А кто? — опешили за воротами.
Дворя призадумался. Действительно, что тут ответишь? Домовому показываться на люди и тем более спорить с ними как-то не положено.
— Кто-кто, — молвил он. — С вами говорит автоответчик ведьмы. Оставьте сообщение после сигнала. Би-и-ип!
От такого заявления обалдели все, даже я. А эльф, который успел забраться на колодезный журавль и теперь балансировал на шаткой перекладине на манер цапли, так опешил, что чуть не навернулся прямо в сруб, но вовремя спохватился и удержался. Разочарованно взвыл Дик. Волчок успокоил щенка, лизнув лохматую макушку, и улегся в теньке, призывая подрастающее поколение к терпению.
— Блин! — восхитились за воротами. — Вот это ведьма!
Сама спать легла, а за себя автоответчик оставила. Слышь? Автоответчик!
— Чегой?
— Ты это… Эти слова мои не записывай. Лады?
— Лады, — ответил Дворя.
— Ништяк. В общем… Тут один странный тип тусовался, эльфийской наружности, между прочим. Про Викторию спрашивал. Ну мы ему, понятное дело, ничего не сказали. Так и знал, что мочить его, козла, надо было, Но ничего, это всегда исправить можно. В общем, вы там поосторожнее. А то шляются тут всякие, а потом ведьмы пропадают. Да, чуть не забыл. Тут у нас вечеринка намечается. Так, ничего особенного… Тусовочка человек на пятьдесят. Так заходите, так сказать, на огонек.
За воротами замолчали. Видимо, народ сказал все, что хотел, и удалился со спокойной совестью. Ну как тут не умилиться трепетному отношению к благополучию меня, любимой. Бдительные мои! Ладно. Уломали. Зайду к ним в гости сегодня. Васеньку захвачу. Полезно котику лапки поразмять и показать себя лицом… то бишь мордой в светской тусовке. Возможно, даже прибуду на метле, чтобы оправдать ожидания собравшихся. Хочешь не хочешь, а держать марку надо.
— А зачем они хотели меня замочить? — напомнил о себе эльф с колодезного журавля. — Я совершенно чистый.
Дик с Волчком ненавязчиво подошли поближе. Чтобы не так далеко прыгать было, когда эльф грохнется вниз. Видимо, волки рассчитывали, что падение рано или поздно произойдет. Ну не будет же он сидеть в неудобной позе на шаткой перекладине вечность. Эльфы, конечно, живут тысячи лет, но несколько веков на колодезном журавле — слишком даже для них. Хотя… Кто их знает. Они странные ребята. По крайней мере те, которые встречались непосредственно мне, адекватностью не отличались.
— Сомневаюсь, что они именно это имели в виду, — заметила я, пытаясь припомнить, откуда мне знаком портрет любителя острых ощущений.
— Ой! — взмахнул лапками Васька. — Скажите, любезный, а это только вы отличаетесь невоспитанностью или это национальная черта?
— Не понял, — опешил эльф.
— Он еще и тупой, — горестно вдохнул Васька. — Тяжелый случай.
— Попрошу без оскорблений! — возмутился парень, но его проигнорировали.
— А давайте завтракать, — предложил Дворя. — Я уже и на стол собрал.
Хорошее предложение поддержали с редким единодушием.
— Эй! А как же я? — воскликнул эльф.
— Надо было бы оставить вас на шесте, вместо пугала, чтобы другим неповадно было шастать по чужим дворам. Но я сегодня добрая. Слезайте. Звери не тронут.
Завтрак манил множеством аппетитных ароматов. Ведерный медный самовар с запотевшим заварочным чайничком сверху придавал сервировке особый колорит. Вышитая скатерть была заставлена вазочками с вареньем, блюдцами с творогом, блинами и разными вкусностями, скворчащая сковородка на железной подставке шипела подрумянившейся глазуньей. Все это разнообразие манило облизывающиеся в предвкушении трапезы тела и заставляло желудки радостно урчать.
Минут пять за столом слышался только дружный хруст продуктами, прерываемый лаконичными фразами, типа «передай сахар, пожалуйста», «подай вон то варенье из крыжовника», «налейте мне еще чаю».
Наконец, когда с едой было покончено и наполненный желудок сыто отяжелел, а мир стал казаться прекрасным и каким-то тягучим, гость заявил:
— Ты действительно хочешь за меня замуж?
Сказать, что я удивилась, не сказать ничего. Эк он хватил! Кот надрывно кашлял, подавившись сырником. Домовой уронил тарелку с блинами.
— Мужик, ты берегов-то не теряй! — возмутилась я, когда отвисшую челюсть удалось вернуть в первоначальное положение и глаза перестали походить на два чайных блюдца. — Я тебя впервые вижу, а ты уже делаешь предложение.
— Поправка. Предложение мне делала ты, причем весьма оригинальным способом. Теперь, когда моя семья одобрила наш брак, мне приходится скрываться от собственной родни. По моему следу пустили лучших ищеек, и моя поимка — дело времени. Поэтому я пришел попытаться договориться по-хорошему.
— Здорово! — возопил Васька, возбужденно вскакивая на стол. — А я фамилиар Виктории, Василий. Давно хотел с вами познакомиться. Только Вика почему-то не хотела нас знакомить.
— Интересно почему, — саркастически хмыкнул Дворя. — И отчего это хозяйка не узнала собственного жениха?
— Потому что видела его всего три раза в жизни, — пожала плечами я.
— И все три раза были в моей постели, — нагло ухмыльнулся эльф.
— Виктория!!! — возмутился Васька. — Как ты могла! До свадьбы!
Обстоятельства моего знакомства с золотоволосым эльфом Гарандарэлем, принцем клана Раскидистого Дуба, были очень и очень странными. Дело в том, что я гонялась за одним вредным вампиром, который имел несчастье при оказании первой медицинской помощи раздеть меня и уложить в постель. В ходе погони мы едва не разбили зеркало, но в последний момент вампир провыл заклинание и мы оптом грохнулись на спящего эльфа. А нечего было зеркала над кроватью развешивать!
— Чья бы корова мычала… — иронично фыркнула я. — Ты-то сам здесь со времени нашего переезда гуляешь со всеми кошками округи. Решил организовать гарем и жениться официально на каждой? Только учти: я не потерплю в доме такого обилия кошачьих.
Васька надулся. Я улыбнулась.
— Итак. Вы спросили, хочу ли я выйти за вас замуж? — это я уже эльфу. — Конечно нет.
— Почему конечно? — обиделся тот. Нет. Ну видали, какой обидчивый.
— Потому что считаю эльфов странным, непредсказуемым народом. И, откровенно говоря, его представители меня уже достали.
— Тогда зачем ты это делаешь?
— Что именно?
— Ну помолвка эта дурацкая, свадьба…
— Так уж вышло, — пожала плечами я.
— Значит, отмени все. Скажи, мол, погорячилась и любишь другого, — робко предложил эльф.
— Ах вот, значит, как это делается, — умилилась я. — А я-то, бедная, не знала. Думаешь, твой папаша простит мне двойное оскорбление? Мало того, что я срубила ваш священный дуб, так еще бросаю принца разве что не у алтаря. Скажи мне, догадливый мой, сколько ударов сердца я проживу после такого подвига? Один или два?
Эльф замялся. Видимо, он не особо рассчитывал на мое добровольное самоубийство. Уже не безнадежен. Здорово.
— Тогда приюти меня на недельку до нашей помолвки. Если я на нее не явлюсь, то оскорбление будет нанесено тебе.
— Здорово. И зачем мне такая благотворительность?
— Ну ты сможешь срубить с клана приличные отступные.
А это мысль. Целый эльфийский клан в должниках… Обалдеть. Я хмыкнула и ответила нечто неопределенное, мол, подумаю на досуге. Пусть помучается, гадая об исходе этих раздумий.
— Могу я спросить, чем помешал тебе священный дуб? — спросил Гарандарэль.
Я пожала плечами:
— Конечно, можешь, но не факт, что я отвечу.
И спокойно отправилась в свою комнату обдумывать свой наряд на этот вечер (все-таки на вечеринку стоит явиться одетой эффектно), а через полчаса благополучно задремала в обнимку с очередной партией шмоток из шкафа.
В результате банально проспала. Меня разбудил Васька, буквально стянув с беззастенчиво дрыхнувшей тушки одеяло, коим служило мне одно из платьев. Я попыталась запустить в хулигана подушкой. Кот с легкостью увернулся от метательного снаряда и пригрозил принести ведро воды, чтобы я точно проснулась. Я задумалась, насколько угроза выполнима, и решила вставать. С него станется окатить водой, к тому же наверняка холодной, после чего не только спать, но и просто лежать в мокрой кровати станет невозможно.
Я зевнула с риском вывихнуть челюсть, смачно, до хруста, потянулась и скосила взгляд на часы:
— Ё-моё! Восемь часов!!!
На вечеринке я должна была быть уже час назад.
— Спокойно, Вика. Девушка может себе позволить немного опоздать.

— А в твоем случае лучше пусть совсем не придет, —
раздался в мозгу ехидный голос Ахурамариэля.

Ахурамариэль — меч, который я благополучно умыкнула у одного то ли умершего, то ли впавшего в летаргию эльфа. Поеле чего эльф то ли проснулся, то ли воскрес и спаял нас воедино. Причем изначально предполагалось просто отнять у меня оружие, а наше совместное с мечом пребывание в одном организме явилось для эльфа полной неожиданностью. Потом оказалось, что существует еще один побочный эффект. То есть рыжий и вредный эльф должен жениться на мне в течение года или снова уснет. До сих пор мне удавалось благополучно игнорировать обкраденного. Может, стоит сообщить ему о моей свадьбе? Ладно. Оставлю этот вариант на потом. Так сказать, на крайний случай.
А что. Интересный вариант вырисовывается. Если совсем допекут меня женихи, можно будет устроить турнир. Помнится, читала я в каком-то романе об этом интересном обычае. Как только появлялась перспективная невеста, тут же слетались претенденты на руку и сердце, как мухи на мед. Вот и придумали средневековые граждане турниры устраивать, чтобы все, кто послабее, отсеялся, а к алтарю отправился самый достойный. Может, стоит возродить красивый обычай.
Воображению живо предстала следующая картина. Яркий солнечный день. На огромном поле возвели сооружение типа стадиона. Гордо полощутся на ветру стяги. Я вся такая красивая, в длинном белом платье эльфийского шелка… Нет… Пожалуй, голубой мне больше к лицу. Точно. В голубом длинном платье эльфийского переливчатого шелка, волосы забраны в золотую сеточку для волос, мягкой дымкой колышется легкая вуаль. Я вхожу в ложу. Народ рукоплещет… Стоя… Вот представляют участников турнира. Они рысью объезжают арену. Народ, замерший в предвкушении поединка, напряженно молчит. Переживает, значит. Мне торжественно подносят на золотом блюде белый платок. Я церемонно принимаю его, подаю знак застывшим напротив друг друга соперникам, и…
На меня выливается вода. Вода?!
— Васька!!! — заорала я, рыская по комнате взглядом в поисках пушистого вредителя.
Но фамилиар слишком хорошо меня знал, потому успел ретироваться, и уже где-то в коридоре гулко звякнуло выпавшее из пушистых лапок пустое ведро.
— Пришибу заразу!
Я ринулась следом. Эльфу приспичило выглянуть на шум. Разумеется, такая хлипкая преграда, как любопытный эльф, не могла задержать, разъяренную, меня. Я с размаху влетела в парня, и мы по инерции пролетели оставшуюся часть коридора, ругаясь очень нецензурно на всех языках, которые могли припомнить (а в такие моменты память на ругательства особенно обостряется), и дружно пересчитали ступеньки кто чем мог. Теперь оба точно знали, что ступенек ровно чертова дюжина. А если позабудем, достаточно пересчитать количество шишек и ушибов на многострадальных тушках.
Внизу оказались быстро и вместе. Причем эльф раскинулся на полу, а я прыжком вошла в боевую стойку и теперь острие прекрасного эльфийского клинка упиралось в шею незадачливому жениху.
— Вика! Не убивай его! Мы еще свадьбу не отгуляли! — взмолился Васька, благоразумно не подходя ближе чем на пять шагов. К тому же за спиной пушистого разбойника было окно. — И его отец тебе не простит смерть сына.
— Думаешь? — многозначительно поинтересовалась я. — А мы его в садочке прикопаем и клумбу сверху разобьем, пусть пойдут докажут, отчего у нас так дивно цветут эльфийские розы.
— А ты действительно истинная дочь клана Сестер Серебряного Единорога! — изрек поверженный, и в его зеленых глазах мелькнуло выражение, схожее с восхищением.
— И попрошу не забывать об этом, — настоятельно порекомендовала я.
Но клинок убрала. Не убивать же его в самом деле.
— Вот и славненько, — расплылся в улыбке Дворя. — Зачем же так нервничать, хозяюшка? Я тебе уже и ванну приготовил, платье почистил, туфельки помыл…
Я мило улыбнулась расстаравшемуся домовому. Приятно, черт возьми, когда тебя окружают заботой.
— Спасибо, Дворя. Хоть кто-то меня в этом доме любит.
И тут же под ногами залебезил Дик, выражая полный восторг и нежную преданность. Я почесала монстрообразного песика за ушком и отправилась в ванную. Не стоит заставлять себя ждать, даже если уже опоздала.

2

Мы с Васькой прибыли, когда гости все давно собрались. Дом, где проходила вечеринка, нельзя было спутать ни с каким другим. Праздничная иллюминация освещала его сотнями огней и была хорошо видна даже с высоты птичьего полета. Так что с посадкой проблем не возникло. Гости сбежались посмотреть на мое эффектное приземление, как на аттракцион. Я не осталась в долгу и сначала вошла в глубокое пике и выровняла метлу практически у самой поверхности земли, когда гости уже замерли от ужаса, что вот-вот подъездную дорожку украсят две котлеты, одна из которых черная и волосатая. Ноя села мастерски, только прическа немного растрепалась. Народ облегченно выдохнул и разразился аплодисментами.

— Позерша, —
фыркнул Ахурамариэль. «Завидуешь», — внутренне усмехнулась я.

— Было бы чему. Тебя на празднике как главное шоу подают, а ты и рада стараться.

«Подумаешь, — пожала плечами я. — Хозяевам приятно, а мне нетрудно».

— Конечно, приятно, —
неожиданно согласился этот зануда. —
На скоморохов тратиться не надо.

Я не нашлась с ответом и просто раздраженно вертела в руках метлу, когда ко мне подошел хозяин дома Валерий Богданов. Мужчина был маленького роста и больше напоминал затянутого во фрак колобка.
— Виктория! Здравствуйте! Познакомьтесь, господа, это наша знаменитая ведьма.

— Вот видишь, что я говорил, на тебя разве что пальцами не показывают.

«Тебе не удастся испортить мне праздник. В конце концов, каждый имеет право развлекаться как может», — пожала плечами я.
— Пойдемте, я познакомлю вас с другими гостями. Следующие полчаса слились в какое-то размытое цветное пятно из ярких тканей, какофонии звуков, сплетающейся из разных имен. Я кому-то улыбалась до боли в мышцах лица. Нет. Все-таки светская жизнь не для меня.

— Привыкай, —
мерзко хихикнул меч. —
Ты ведь у нас без пяти минут принцесса.

Я не удостоила вредину ответом, но настроение начало портиться со стремительностью лавины, сходящей с гор.
Последними мне представили отпрысков семейства. Ими оказались высокая статная девица, правильные черты лица которой портило слишком высокомерное выражение, миловидная блондинка, словно сошедшая с глянцевых обложек журналов или из раздела светской хроники и прыщавый юнец лет шестнадцати, долговязый и сутулый. Ни один из отпрысков не имел с отцом даже отдаленного сходства. Не знаю как сын, но барышни от этого явно выигрывали.
Первая окатила меня ведром презрения с высоты своего несомненного превосходства над какой-то там деревенской ведьмой.
— София, — манерно протянула она с таким видом, словно одним звуком своего голоса оказывала огромную честь, и демонстративно поправила безумно дорогое брильянтовое колье.
Я мило улыбнулась, послушно принимая вид деревенской простушки и наивно хлопая глазами. Васька поперхнулся, смерил девушку пристальным взглядом кошачьих глаз и молвил человеческим голосом, протягивая пушистую лапку, словно для поцелуя. Затем передумал, выудил откуда-то высокий блестящий цилиндр и отвесил куртуазный поклон, как придворный эпохи мушкетеров.
— Василий, — важно представился пушистый пройдоха.
— Говорящий кот! — воскликнула блондинка и радостно захлопала в ладоши, словно маленькая девочка, обнаружившая под новогодней елкой куклу, о которой мечтала целый год.
— Ника, — ласково пожурил ее отец, — сначала полагается представиться, а потом выражать восторги по поводу необычности кота. И чему тебя учит мисс Смит?
— Ой, — осеклась та, — меня зовут Вероника. Девушка сделала элегантный книксен.
Юноша тщетно пытался объяснить, как его зовут, но засмущался, стал краснеть и в конце концов совсем сбился с мысли. Тут вмешался отец и сообщил, что наследника зовут Аркадием и он мечтал стать ведьмаком, но ни одна проверка так и не выявила у претендента хоть каплю магического таланта.
Гарандарэль решил воспользоваться отсутствием так называемой невесты, чтобы спокойно осмотреть место своего проживания на ближайшие несколько дней. Все равно заняться здесь больше нечем. Это он здорово придумал — спрятаться у своей нареченной. Отец никогда не догадается искать сына именно здесь. Впрочем, говоря об отце, ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. В конце концов, сроки поджимают и по следу пущены лучшие ищейки клана. Этих просто так со следа не собьешь, а магических сил практически не осталось. Если повезет, то времени накопить энергию для следующего пространственного перехода хватит.
Дом был большим, добротным. Эльф размеренно прогуливался по комнатам, рассматривая интерьер, как экспонаты музея. Раз хозяйка ведьма, то в доме должна быть комната для приема посетителей и лаборатория. Гарандарэль просто распахивал все двери подряд, пока не наткнулся на запертую.
— Ага, — довольно потер он руки. — Вот сейчас и узнаем, чем живет современная ведьма.
Он внимательно осмотрел замок, который не представлял собой ничего слишком заумного, нащупал магическую защиту (тоже так себе) и приготовился к противоправному деянию. Нет. Гарандарэль вовсе не собирался грабить доверчивую невесту, приютившую его под своей крышей, просто она так быстро исчезла в неизвестном направлении, прихватив с собой кота и метлу, совершенно не озаботившись развлекательной программой для гостя. И ведь он не собирается делать ничего дурного. Просто посмотрит…
Гарандарэль осторожно, ласково коснулся магических нитей хитрого заклинания и принялся распутывать сложный узор. Для следующего препятствия в виде врезного замка с секретом Гарандарэль припас комплект отмычек. Но только он приготовился к вскрытию, как получил удар по рукам. От неожиданности Гарандарэль подпрыгнул на месте и выругался так витиевато, что сам себя зауважал и удивленно вытаращился на воинственно настроенного домового, решительно стиснувшего в руках внушительного вида веник.
— Хозяйка не велела сюда входить.
— Серьезно? И кто мне сможет помешать? Уж не ты ли?
— Именно я, — многозначительно кивнул Дворя и… оглушительно свистнул.
Раздалось клацанье когтей, и в коридор ворвались Волчок с Диком.
— Песики, — радостно расплылся в улыбке эльф, судорожно прикидывая пути к отступлению. — Хорошие собачки.
К сожалению, строитель дома не предвидел, что в узком коридоре придется искать спасения от монстров. Гарандарэлю тоже не улыбалось очутиться в желудках мутантов в виде мелкошинкованного фарша с перспективой выйти наружу только естественным для пищеварения путем. Монстры радостно оскалились в предвкушении вкусного и питательного ужина. Эльф пригорюнился. Наверняка вредная невеста не кормила домашних любимцев как минимум неделю, специально на этот случай. Гарандарэля не очень-то волновал тот факт, что Виктория не ясновидящая, а значит, не могла предугадать его появления в собственном доме.
Принц не нашел ничего лучше, как упереться руками и ногами в противоположные стены и попытаться найти убежище на потолке, вцепившись в светильник. Одного он не учел. Волки-мутанты прекрасно лазали по стенам и по потолку. В принципе для них не было особой разницы.
— Убери их! — завопил Гарандарэль, с ужасом наблюдая, как пара волкообразных монстров с чувством точит когти о стену.
Домовой гаденько усмехнулся и нагло заявил:
— Хозяйка не велела никому входить в эту комнату, особенно в ее отсутствие.
— Ладно. Уговорил, — быстро согласился эльф. — Я даже в эту сторону думать не буду, только отзови своих монстров.
В это время раздался звон разбитого стекла и в дом влетело нечто растрепанное, с перьями, напоминавшее оживший пернатый шар, только с глазами. Он бестолково заметался под потолком, сбивая все, что попадалось на беспорядочной траектории его полета. Первой его жертвой стала ваза, затем один из светильников. Звон стекла пронесся как похоронный набат по карьере домового. Осколки стекла мелким дождем осыпались на пол.
— Это еще что такое?! — возмутился Дворя.
И было чему. Только хозяйка за порог, как у него все вышло из-под контроля. Если Виктория вернется и застанет в доме погром, то выставит незадачливого домового раньше, чем он успеет открыть рот для оправданий. Несчастный Дворя готов был рвать волосы, причем на всем организме, куда только могли дотянуться руки.
Между тем комок перьев столкнулся с эльфом, тот ахнул от неожиданности, грохнулся вниз, как паук при встрече с веником, и попал аккурат на спину пускавшего слюни Волчка. Мутант не ожидал подобного финта от предполагаемой добычи и вместо того, чтобы хорошенько цапнуть наглеца, дабы другим неповадно было, издал визг подзаборной шавки и кинулся наутек. Дик воспринял происходящее как своего рода игру и с радостным лаем кинулся следом. Откуда-то с первого этажа послышался грохот ломаемой мебели, звон посуды и возня. Седеющий на глазах Дворя понял, что по возвращении хозяйки его наверняка не только убьют, но четвертуют прилюдно в назидание остальным, как позор рода домовых.
Комок перьев врезался в очередной светильник, пребывающего в прострации домового осыпало стеклом, как блестками, но он этого даже не заметил. Впрочем, случись именно в этот момент землетрясение, Дворя и глазом не повел бы. Сверху прямо на голову шлепнулся встрепанный и слегка контуженный филин.
— Вика дома? — спокойно вопросил он у домового, застывшего, как памятник сельскому труженику, у которого пьяный тракторист не только вспахал огород, но и асфальт сверху уложить успел.
Филька-филин (а это был именно он) задумчиво почесал когтистой лапкой затылок, помахал ею перед окаменевшим лицом домового и пригорюнился.
— Да-а-а. Случай тяжелый, — констатировал он, осторожно постукивая Дворин лоб, послушал гулкий звук и вздохнул: — Можно сказать, клиника… Где хозяйка?!
Вопить пришлось долго. Филька сначала просто орал, потом выкрикивал фразу по слогам в каждое ухо, пока не охрип и окончательно не потерял голос.
— Эдак я ничего не добьюсь, — огорчился он. — Что же делать?
В этот момент окно распахнулось и в него влез рыжеволосый эльф.
— Вот это да! — восхитился Филька. — Сегодня просто день открытых дверей.
— Скорее окон, — усмехнулся пришелец. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? И где можно найти Викторию?
Филин пожал плечами.
— Откуда я знаю. А этот, — филин постучал лапкой по голове домового для наглядности, — молчит как рыба.
— Сейчас разберемся, — уверенно заявил эльф.
Он легко спрыгнул с подоконника, подошел к домовому, слегка похлопал его по плечу и тихо, но убедительно скомандовал:
— Отомри.
Дворя захлопал выпученными, полными трагизма глазками и осоловело поинтересовался:
— А ты хто?
— Жених Виктории. Где она?
— Ничего себе, — удивился домовой. — Значит, у нее два жениха.
— Выходит, два, — немедленно согласился Филин. — Вы, любезный, не отвлекайтесь. Где хозяйка-то?
— Минуточку. — Эльф легко сбил филина с макушки домового. — И кто у нас второй жених?
— Вы.
— А первый где?
— Слышишь грохот? Это он бесчинствует, ирод. Что я хозяйке-то скажу?!
Лицо эльфа стремительно помрачнело, и выражение его приняло какой-то зловещий оттенок. Он выхватил меч и ринулся вниз со скоростью атакующего единорога. Внизу раздались чьи-то вопли, жалобный визг, рычание, грохот усилился, но теперь еще и стены заходили ходуном, словно какой-то факир перепутал дом с коброй и заиграл для него на дудочке.
— А-а-а-а! — горестно взвыл Дворя, плюхаясь на пол и начиная рвать на себе волосы. — Что я хозяйке скажу?!
— Хочешь, я сообщу ей трагическое известие вместо тебя? — ласково предложил филин.
— Не-э-эт, — возрыдал Дворя.
— А где сейчас Вика?
— Да с Васькой… на метле… в гости укатила.
— Что ж, будем искать… Спасибо, — поблагодарил Филька, прежде чем вылететь в окно.
Морально уничтоженный домовой, горестно всхлипнув, шмыгнул носом, утер слезы рукавом и отправился искать свой заветный узелок. У него осталось только одно, последнее, средство, чтобы спасти свой авторитет в глазах собственной хозяйки. Домовые прибегают к нему только в крайнем случае. И сейчас был именно такой.
В узелке, с которым домовой прибыл на будущее место работы, помимо трав, фотографий родных, настольной книги домового «Самоучитель начинающего домового, или Как привязать к себе хозяина» было старенькое, но все еще исправно функционирующее блюдечко с золотой каемочкой. К нему прилагалось наливное яблочко, но плод слопали мыши, остался только огрызок. Дворя был слишком потрясен устроенным погромом, чтобы расстраиваться из-за подобных мелочей. Он тяжело вздохнул, осознав весь трагизм ситуации и несправедливость бытия, после чего вышел в сад и сорвал первый попавшийся плод. Яблоко оказалось недозрелым. Но на безрыбье…
В гостиной царил полный погром, хотя это слово не вполне отражает масштабы бедствия. Женихи дрались не на жизнь, а на смерть, в повышенном скоростном режиме. Взор обычного человека смог бы выделить только расплывчатое пятно, бестолково мечущееся по комнате. В процессе было разбито все, что можно было разбить, сломано все, что могло сломаться, даже обои умудрились оборвать со стен. Пара мутантов спокойно лежала в углу, вывалив розовые языки, предоставив эльфам самим разбираться, кто кого сильнее, а уж с оставшимся в живых волкам справиться — раз плюнуть.
Домовой с тоской освидетельствовал причиненный ущерб и горестно взвыл. Волки с радостью подхватили его начинание. Дворя всхлипнул, вытер невольные слезы рукавом и тенью прошмыгнул в кухню. Трясущиеся ручки долго не могли зажечь огонь, но справились с этой непосильной задачей. На блюдечко было торжественно возложено яблоко. Целую томительную секунду плод пролежал на гладкой фарфоровой поверхности совершенно без движения. Дворя ждал, затаив дыхание, даже губу прикусил. Неужели придется снова красться мимо сцепившихся из-за ведьмы эльфов и выбираться в сад, чтобы найти более подходящий плод?
— И что эти двое нашли во вздорной ведьме? — недоумевал Дворя.
Но тут же осекся, испуганно вжал голову в плечи и боязливо заозирался: не услышал ли кто? И в этот момент яблоко наконец сдвинулось с места и покатилось по блюдцу. Домовой облегченно вздохнул. За другим фруктом тащиться не придется. Жизнь налаживалась. Поверхность блюдца покрылась крупной рябью, внутри что-то громко щелкнуло, затрещало и появилась всклокоченная со сна голова домового Вени, который жил у Бабы-яги.
— Дворя! Ты в курсе, что нормальные домовые сейчас десятый сон видят?
— Для нормальных домовых как раз самое время работать, пока хозяева спят, — парировал Дворя.
— Средневековая чушь! — отмахнулся оппонент. — Надеюсь, повод действительно очень важный.
— Да! Это ужасно! — возопил несчастный домовой. Крик души его был так громок, что его услышали сквозь закрытую дверь и звон металла.
— Что это было? — удивленно спросил Гарандарэль.
— Хватит отговорок, — оборвал его Тирандерель. — Если струсил, так и скажи.
— Я?!
Бой вскипел с новой силой.
— К Виктории приехали женихи и теперь громят гостиную, — простонал Дворя.
В глазах Вени зажегся огонек любопытства.
— Ну прям как моя в молодости! — хихикнул он. — Это она сейчас такой затворницей стала, а раньше… Ух!
— Знаешь, может, это и ужасно, но меня мало интересуют развлечения Бабы-яги в молодости. У меня тут два эльфа дерутся. Вот-вот дом рухнет.
— Так они эльфы? — уважительно присвистнул Веня.
— Ага. И один из них, между прочим, принц, — преисполнился гордостью Дворя.
А все-таки хорошая у него хозяйка. Где это видано, чтобы из-за ведьмы высокородные эльфы разборки чинили? А у нас так даже запросто.
— Если я правильно тебя понял, Виктории нет, и она сильно рискует вернуться на руины собственного дома?
Дворя кивнул.
— Жди. Еду.
Веня отключился. Немного успокоенный Дворя решил дождаться более опытного товарища.
Стол буквально ломился от яств. Застолье организовали прямо на открытом воздухе под роскошными шелковыми тентами, напоминавшими расшитый шатер сказочной Шахразады. Я с вожделением поглядывала на многочисленные лакомства, судорожно соображая, что лучше: полететь домой и там поесть перед сном, или сначала наесться до отвала, а потом и честь знать. Праздник в самом разгаре, меня вряд ли хватятся. Тут позвали к столу. Это и решило исход дела. Я спокойно уселась поближе к любимому салату «Казанова» и уже потянулась к заветной ложке, когда прямо в блюдо рухнул филин. Народ вокруг так и застыл, наблюдая как кусочки лакомства медленно сползают по ошеломленным лицам товарищей. Я обреченно замерла, потрясенная несовершенством мироздания. Первым нашелся Васька:
— Ты что творишь, ирод? — сурово вопросил он, выхватывая ложку из моих рук и норовя попасть по обнаглевшей птице. — Ты почто хозяйку мою без любимого блюда оставил?!
Филин ловко лавировал между блюдами, причем умудрялся проделывать маневры, не переворачиваясь на живот, загребая крыльями по скатерти, как гребец байдарки, не забывая зачерпывать снедь с тарелок и смачно хрустеть уворованным. Васька понял, что совесть в птице вряд ли проснется из-за полного отсутствия таковой, потому сцапал филина за хвост. Тот взвыл, страшно тараща глаза, и сделал неудачную попытку клюнуть обидчика, за что быстро схлопотал по клюву.
— Ах, ты еще и клюв распускать! — возмутился кошак. — Да я тебя!
С душераздирающим мявом Васька вцепился в филина. Комок из меха и перьев прокатился словно шар для боулинга по столу, как по дорожке, сбивая тарелки не хуже кеглей. Блюда полетели в разные стороны, будто конфетти в новогоднюю ночь. Разряженные по последнему писку моды, которой какой-то извращенный садист в очередной раз нагло наступил на хвост (иначе как объяснить практически полное отсутствие платьев на дамах?), гости с некрасиво отвисшими челюстями и вытаращенными глазами тщетно пытались осмыслить происходящее. Я честно пыталась задушить смех в зародыше. Получалось плохо.
Тем временем комок из птицы и кота благополучно разгромил все на своем пути и со всего размаху врезался в застывшую статуей Софию. Она тут же была исцарапана и искусана. Филька сделал попытку укрыться от преследователя в волосах девушки, но лапки запутались в затакированных прядях, как в силках, та завизжала и кинулась в сад, унося на себе окончательно увязшую в шевелюре птицу.
— Куда?! — возопил разъяренный как тысяча чертей кот. — От меня еще никто не уходил!
Он схватил со стола половник и умчался следом, вопя нечто ругательное.
— Виктория!!! — Вопль хозяина дома наверняка был слышен даже в академии. — Что это значит?!
Я поморщилась, как от кило лимонов, обреченно вздохнула и с видом великомученицы, которой уже надоели разнообразные просители, скулящие о несправедливости бытия, пожала плечами. Ну что тут скажешь? Везде погром. Вечеринка удалась. Гарантия сто процентов — гости никогда не забудут этот вечер. А разве не к этому стремятся хозяева?
Я открыла было рот, чтобы произнести нечто банальное, типа «се ля ви» или «если не хочешь обижаться на меня утром, не стоит пить со мной вечером». Но тут в кустах сирени что-то сверкнуло. Я с силой толкнула мужчину, он взвыл, как пожарная сирена, и со всего маху уселся на стул. Изящный предмет мебели обиделся на неуважительное отношение, жалобно скрипнул и разлетелся вдребезги. Богданов не успел удивиться, когда я шлепнулась на него сверху. Не знаю, что он подумал, но шаловливые ручки слишком уж активно прошуршали по моей талии. Ну погоди у меня. После я тебе такой чирей на заднице организую! Месяц сидеть не сможешь, озабоченный.
Над головами просвистела темная тень. Значит, не ошиблась. Мысль принесла некоторое удовлетворение, можно сказать спокойствие. Несмотря на это безопасное чувство, Ахурамариэль внутри настороженно напрягся.
Высокий женский визг прорезал ночную тьму. Я вскочила на ноги, и довольный таким обстоятельством меч прекрасной эльфийской стали возник в руке как по волшебству. Впрочем, отчасти так оно и было.

— Где эти смертники?! —
поинтересовался он. —
Сейчас мы из них нарезку делать будем.

Здоровенный вурдалак придавил Богданова-младшего к земле и пытался добраться до тонкой шеи юноши. Этому мешал внушительного вида поднос, судорожно стиснутый в побелевших от напряжения пальцах. В глазах парня застыл ужас. Остальные гости предпочли удалиться не прощаясь. Причем разбегались кто куда, без всякого плана, совершенно не задумываясь о том, что ночная тьма может таить в себе уйму таких же монстров или даже чего похуже. Народ, который только недавно с умным видом рассуждал о поэзии, котировках на фондовом рынке и последнем фильме, превратился в перепуганную, обезумевшую от страха толпу. Некоторые даже не смогли найти выход из шатра самостоятельно и теперь, плотно спеленатые шелковой тканью, тихо млели от страха, ожидая своей очереди.
Я не нашла ничего лучше, как дернуть монстра за хвост. Вурдалак огрызнулся в ответ, грозно рявкнул и рефлекторно поджал свой метроном. Видимо, эта часть тела была чем-то особенно дорога нежити. Кто бы мог подумать.
Вурдалак быстро опомнился, и ко мне обернулся оскаленной мордой разъяренный зверь, горящий жаждой реабилитироваться за досадную слабость. Я взмахнула мечом. Нежить мазнула в мою сторону не менее внушительными когтями. Мы оба на мгновение застыли, напряженно оценивая возможности соперника. Аркадий воспользовался моментом и тихо скользнул в обморок. Вот так всегда. Пока слабый пол решает насущные проблемы, сильный тихо сопит в две дырочки на диване, а в данном случае на земле.
Тварь подняла переднюю лапу с когтями и нервно мазнула в мою сторону. Я успела уйти в сторону раньше, чем кинжалы когтей смогли причинить какой-либо вред. Нежить кинулась, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами от земли. Я шлепнулась на землю и перекатилась, чувствуя как неровности рельефа больно впечатываются в тело. Первоначально движение задумывалось как эффектный перекат, но вышел неуклюжий кувырок с риском переломов конечностей. Ладно. Тут не до красоты.

— Ага. Плохому танцору… —
ехидно прокомментировал меч.

«Не предлагаешь — не критикуй», — устало отмахнулась я.
Тварь серой тенью пролетела надо мной. Могу поклясться, что почувствовала смрадное дыхание на коже. Непередаваемое ощущение. Нежить проскрипела когтями по столу, снимая со столешницы стружку и превращая скатерть в лоскуты. Она разочарованно взвыла, обнаружив собственный промах, и попыталась брыкнуть меня задними лапами. Такое скорее ожидаешь от лошади с дурным характером. Я еле успела отшатнуться, и в поле моего зрения снова попал пушистый хвост. Недолго думая я вцепилась в пушистый отросток и сделала попытку крутануть тварь на месте. Маневр не вполне удался, я не учла ни солидного веса твари, ни того, что стены шатра из материи.
Первым в шелк врезался вурдалак. Вот что значит море адреналина в крови. По инерции меня пронесло следом.
Шелк плотно облепил со всех сторон, мешая дышать. Я ругалась, земля подо мной отчего-то ходила ходуном. И прежде, чем я смогла удивиться, меня понесло куда-то в темноту. Последовало несколько головокружительных скачков, во время которых ноги с головой попеременно менялись местами. Я орала что-то очень нецензурное, пытаясь удержаться на взбесившейся земле. Особенно сильный толчок запустил мою уже изрядно потрепанную тушку в полет, я ощутимо припечаталась спиной оземь. И только быстро удаляющийся вой вурдалака свидетельствовал о реальности случившегося.

— Поздравляю, —
с максимумом сарказма заявил Ахурамариэль. —
Ты только что умудрилась оседлать вурдалака. Твое имя, как основательницы нового экстремального вида спорта, напишут золотыми буквами.

— Что это было? — удивленно вопросил Богданов-старший.
Этот удивленный голос вывел меня из состояния ступора. Я постаралась определить нанесенный организму ущерб. Пара царапин, растяжение предплечья (размахивание живым вурдалаком никому легко не дается), несколько синяков и ссадин плюс многочисленные ушибы. Болезненно, но не смертельно. Я перевела дыхание и с трудом села.
— Полагаю, вурдалак.
— Кто?!
— Вурдалак… — охотно пояснила я, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. — Вид нежити такой… Иногда их еще перевертышами называют.
— Перевертышами? — совсем ошалел Богданов.
— Ага… — кивнула я. — Сейчас вот схожу за Волчком с Яшкой и устрою этому умнику конную охоту.
В довершение всего в новом платье обнаружилась внушительная дыра. Да-а-а. Хана платью. А вещица была хорошая. Огорчилась я.

— Тебя тут чуть на клочки не порвали, а ты горюешь о тряпке. К тому же вещицу подарил тебе будущий свекор.

«Ага. И данная шмотка стоит целое состояние. Так что подарок в данном случае был действительно королевским. И не надевала ни разу…»
Словом, я в который раз пришла к выводу, что мир жесток и несправедлив к такой хрупкой и беззащитной девушке, как я.
— А как же мы? — удивленно спросил Богданов.
— В каком смысле? — опешила я, тщетно стараясь смириться с несовершенством окружающего мира.
— Наша ведьма бросит нас одних, когда вокруг разгуливает дикий монстр?!
Богданов был близок к истерике. Я чуть было не поинтересовалась, а где он видел домашних монстров, но передумала. У меня как раз проживало аж четверо. Мысль родилась внезапно и показалась совершенно гениальной. Надо же. Приятно лишний раз убедиться в собственной исключительности. Ахурамариэль только скептически хмыкнул в ответ. Я чуть не показала наглому мечу язык, но решила не давать повод окружающим вызвать людей с носилками и смирительными рубашками.
Сумочка обнаружилась под столом. Хрустальный шар не разбился, что само по себе было сродни чуду. Через минуту в сфере возникла всклокоченная со сна голова Третьякова.
— Загнибеда! — завопил он. — У тебя должен быть очень серьезный повод для звонка! Я лег только полчаса назад.
— О! — округлила глаза я. — И чем занимался прославленный командор до столь позднего часа?
Серьезные глаза орденоносного командора уставились на меня очень и очень выразительно. Но испепелению на расстоянии я поддавалась мало, и до мужчины это все же дошло (пусть и не сразу).
— Я читал новую книгу по борьбе с нечистью. В отличие от некоторых предпочитаю знать о враге все.
— Тогда вам несказанно повезло! — с энтузиазмом подхватила я. — Тут вурдалак приблудился. Предлагаю устроить образцово-показательную охоту в комплексе с учениями, максимально приближенными к боевым.
— Вурдалак?
— Нуда… Это такая большая нечисть, волосатая и с когтями.
Для пущей убедительности я скорчила максимально зверскую физиономию. Получилось не очень.
— Я знаю, кто такой волколак! — рявкнуло обозленное недосыпом начальство. — Сейчас будем. До нашего приезда ничего не предпринимать. По лесу не бродить, зверя не провоцировать. А лучше всего просто сядь на стул и почитай журнал.
И он отключился, оставив меня в недоумении гадать, кого решили оберегать: меня от волколака или его от меня. Я похлопала глазами, глядя на погасший кристалл и решая, стоит обижаться или нет. Затем тяжело вздохнула и обернулась к Богданову:
— Вы слышали, Валерий? Сейчас сюда прибудет целая команда истребителей. Вам совершенно нечего бояться.
Я решила не дожидаться появления команды истребителей и отправилась домой за Яшкой и Волчком. У Волчка замечательный нюх и при этом стопроцентная гарантия, что он не испугается волколака, не подожмет трусливо хвост и не заляжет где-нибудь в кустах, отказываясь продолжать опасное предприятие по выслеживанию нежити. Обычные собаки именно так и поступают. Оно и понятно. Кому в своем уме хочется встретиться лицом, то бишь мордой к морде с разъяренным монстром. Самоубийц нет. Поэтому собак на охоту за нежитью давно не приглашают. Толку ноль, а визгу сколько угодно.
Идти пришлось через кладбище. На небосклоне ощущалась. нехватка луны. Случайные тучки закрыли даже полумесяц, что, понятное дело, не особо способствовало увеличению скорости моего передвижения. В довершение всего кладбище оказалось заброшенным, оно осталось от прошлого поселения и придавало Новым Усадьбам неповторимый колорит своими покосившимися, но в целом крепкими памятниками. Изредка попадались даже резные надгробья из черного мрамора.
Словом, было темно хоть глаз выколи. Я элегантно лавировала между могилами (читай — сосчитала все выступы рельефа, углы оград, наставила синяков, ссадин и шишек и ругаясь так, что упыри тихо замуровались в гробиках, дабы не связываться с жуткой особой). Оставалось только надеяться, что знакомый волколак, по-соседски заглянувший на огонек, не решит так же дружески поприветствовать из-за очередного раскидистого куста сирени. А то будет прямо как в той песенке: «Остались от ведьмы лишь рожки да ножки». Или это не о ведьме было? А… Какая разница.

— Не волнуйся. В прошлый раз мы с тобой стаю волкодлаков в капусту покрошили. Неужели не справимся с каким-то волколаком-задохликом?

А он прав. В Адовой Глыщобе мы с кем только не дрались, а у эльфов так вообще дуб срубили, и ничего. Стоит ли так нервничать из-за какого-то волколака, нежно дорожащего собственным хвостом. В этот момент громко треснула ветка. Это потом до меня дошло, что звук в общем-то был обычным, а тогда легкий треск прозвучал громче пушечного выстрела. Я неприлично взвизгнула и взметнулась в воздух. Приземление оказалось не таким удачным, как хотелось бы. Земля буквально ушла из-под ног, причем в прямом смысле этого слова. С воплями и нецензурной бранью, которую, впрочем, некому было оценить по достоинству, я рухнула в какую-то яму.
«Ну ничего себе! — возмутилась я вопиющей несправедливости жизни. — Ну блин, местные дают! Даже на кладбище ям понарыли, придурки».

— Не такие уж и придурки, как может показаться на первый взгляд, —
скептически хмыкнул Ахурамариэль.

«Так, — подбоченилась я. — Я что-то не поняла, железяка противная, ты за кого переживаешь? За меня? Или за тех уродов, которые умудрились нарыть ям даже посередь кладбища. Как будто им других мест мало было».

— Виктория, ты прекрасно знаешь ответ, просто в очередной раз напрашиваешься на комплимент… Ну конечно, я за тебя… —
Меч выдержал паузу, во время которой я успела возгордиться, и добавил: —
А чтобы узнать получше о происхождении ямы, просто сядь спокойно и пораскинь мозгами (да-да, голова у тебя не только для того, чтобы носить дивные волосы): зачем кому-то понадобилось рыть глубокую яму на кладбище?

«Неужто решили устроить волчью яму? — расширив от удивления глаза, поинтересовалась я. — Хотя кому может понадобиться ловушка на зверя посреди кладбища?»

— Близко. Только подумай еще немного. Даю подсказку. Зачем вообще устраивают кладбища и как называются ямы, которые мрачные мужики с лопатами роют прямо на кладбище. И как ни забавно звучит, родственники покойных хорошо платят за подобное мероприятие. Странные, правда? Нет бы как раньше, в старые добрые времена — накидали веток побольше и устроили шикарный погребальный костер. Вот скажи мне, почему люди так и норовят запихать своих покойников в узкий ящик и закопать в землю, причем чем глубже, тем лучше?

«Минуточку, — потрясение застыла я, пронзенная внезапной догадкой. — Хочешь сказать, я умудрилась свалиться в могилу?!»

— Бинго! —
мерзко хихикнул вредина. —
Можешь, когда хочешь.

Мой вопль заставил заткнуться кузнечиков, испугал нескольких котов, собравшихся драться, и привлек внимание знакомого волколака. Наглая морда нежити свесилась с края и принялась шумно принюхиваться, словно пытаясь представить, какова я была бы на вкус, попадись ей на зубок. Я окончательно обозлилась и сделала попытку достать наглеца чересчур болтливым мечом. Волколак ехидно фыркнул и оскалился. Показавшаяся из-за облаков луна отчетливо высветила внушительные клыки монстра. В ответ я запустила в него чем-то увесистым. Это оказалась чья-то берцовая кость. Я завизжала. Волколак гибко извернулся в великолепном прыжке (вратари мира просто облезли бы от зависти, узрев подобный трюк), мощные челюсти цепко сомкнулись на кости, и нежить удалилась в неизвестном направлении, смачно хрустя предложенным лакомством.
— Ах ты!.. Ах ты!.. — не найдя подходящих слов, чтобы выразить все накопившееся возмущение поведением волколака, я злобно пнула стену могилы.
Земля податливо осыпалась вниз, и на меня рухнул старый полусгнивший гроб. От удара трухлявая крышка рассыпалась в щепу, и в объятия скользнул чей-то полуистлевший скелет. Ночную темноту прорезал вопль обозленной и разобиженной ведьмы.

3

Где-то возле самой деревни Новые Усадьбы открылся портал пространственного перехода. Из него на сочную зеленую траву вывалились трое мужчин и застыли, услышав странный крик в ночной тишине.
— Что это было? — спросил потрясенный Макс, испуганно хлопая серыми глазами.
Парень являлся самым молодым членом команды и к тому же целителем, поэтому в полевых условиях его держали на заднем плане, не позволяя проявлять излишний героизм с перспективой лишения группы квалифицированной помощи лекаря. Никто и не ожидал от парня великих подвигов и свершений. Макс не возражал. Тепло-серые глаза в обрамлении густых загнутых ресниц, классический изгиб бровей и красиво очерченные губы не портил даже слегка курносый нос. Напротив, он придавал лицу целителя некоторое особое очарование в глазах молоденьких адепток.
— Волколак, — отмахнулся от него командор.
Владислав Третьяков был командором команды истребителей. Этот высокий, хорошо сложенный двадцативосьмилетний мужчина с гордостью носил свое звание. И надо сказать, по заслугам. Человек, переживший поход через Адову Глыщобу в моей компании, заслуживает если не Звезду героя, то хотя бы орден за отвагу. Его темные, коротко стриженные волосы пока еще не тронула седина (или с нашей встречи он их постоянно подкрашивал), волевой подбородок, нос слегка с горбинкой, карие внимательные глаза пристально сканировали окружающий ландшафт на предмет вражеских объектов. Не то чтобы он ожидал ворваться в бой с налета с шашкой наголо, это была привычка, приобретенная с годами, не раз спасавшая жизнь сначала ему, а потом и вверенной его заботе команде.
— Надо же… Прямо как человек… — невольно поежился Макс.
— Нежить… — пожал плечами Новгородский.
Филипп являлся следопытом команды и потому передвигался тихо, с природной грацией выслеживающей добычу кошки и вообще имел ухватки опасного хищника. Гибкий, затянутый в армейский камуфляж мужчина был не понаслышке знаком со следами многочисленных видов нечисти вообще и с вурдалачьими в частности. Настороженный взгляд карих глаз привычно скользнул по окрестностям в поисках затаившейся твари или хотя бы Виктории.
По телу Макса стройными рядами промаршировали пупырчатые мурашки, чеканя шаг. Все-таки волколак — нежить серьезная, и встречаться с ней один на один в кромешной темноте — занятие экстремальное, на грани самоубийства.
Эффектный трюк нежити поднял в воздух облюбованной мною могилы тучу кладбищенской земли. В результате я сначала чихала — до звона в голове, а затем долго и с чувством пинала земляную стену. Это ж надо так попасться! И как теперь выбираться отсюда?

— Вика! —
проникновенно протянул Ахурамариэль. —
А хочешь, ты обозлишься еще больше?

«Не хочу, — отмахнулась я. — Нет бы утешить хрупкую беззащитную девушку, попавшую в безвыходное положение, а ты все гадость сказать норовишь».

— И все-таки я скажу… —
Меч выдержал эффектную паузу. —
Ты сыграла в могилу при жизни по собственной глупости.

«Сам дурак! — насупилась я. — Вместо того чтобы разводить незаслуженную критику в мой адрес, лучше бы помог выбраться из ямы. К тому же я не виновата, что могила попалась как раз на моем пути. Такое в принципе может случиться с каждым».

— Не скажи. Такое случается только по двум причинам. Первая, если человек не удосужился смотреть под ноги. Вторая, если одна рассеянная ведьма напрочь забыла, что явилась на праздник на метле и поперлась через кладбище пешкодралом, очевидно, из-за неистребимой любви к пешим ночным прогулкам. Иначе я никак не могу объяснить такой казус.

Я взвыла от разобравшей меня досады. Какая же я дура!

— Ну не отчаивайся, не такая уж и дура… Просто недалекого ума.

«Умеешь же ты утешить», — злобно прошипела я, и с досады в очередной раз пнула земляную стену.
В это время команда истребителей собралась за уцелевшими остатками стола, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию. Богданова-старшего усадили напротив. Он дрожал мелкой дрожью, но держался молодцом, даже почти не заикался. Аркадий благополучно валялся в обмороке. Откачивать его никто не стал и нюхательных солей не предлагал, из-за отсутствия таковых. К присутствию хозяйского отпрыска, мирно возлежащего где-то в пределах зрения, относились спокойно, как будто это был оригинальный предмет меблировки.
— Итак… — Третьяков мужественно поборол мощный зевок и устремил на оппонента взгляд проницательных глаз. — Попробуйте внятно объяснить, что здесь произошло. Не волнуйтесь… сосредоточьтесь… постарайтесь говорить членораздельно и обстоятельно. Поверьте, любая, даже незначительная на первый взгляд, деталь может оказаться самой полезной…
Валерий честно попытался выдать требуемое серьезному до ужаса начальству с проникновенным, напоминающим рентген взглядом, для чего постарался собрать упорно разбегающиеся во все стороны мысли и свел глаза в кучку. Но слов явно не хватало, пришлось помогать жестами, отчего мужчина стал напоминать жуткую помесь недоенной неделю коровы с ветряной мельницей и водяным насосом.
— Дело ясное, что дело темное, — тяжело вздохнул Филипп. — А где Вика? Ты это хотя бы можешь объяснить?
Богданов выдал нечто несвязное и запутанное, как лабиринт на острове, где обитал легендарный Минотавр. Тут даже нить Ариадны оказалась бы бессильна, так как хозяин вечера путался в показаниях, выдавая совершенно противоположные версии. По его словам выходило, что ведьму сначала порвал волколак на множество маленьких кусочков, затем она встала и ушла на поиски нежити. Причем ушла куда-то в сторону кладбища и теперь наверняка призывает местных упырей к порядку, а те благоразумно прячутся от беспредельщицы по гробикам, заикаясь и крестясь. Следствие зашло в тупик.
— Предлагаю всем лечь спать, — широко зевнул Филипп. — В конце концов, утро вечера мудренее. Да и волколак после такого ужина наверняка заработал себе несварение.
— Поддерживаю, — кивнул Третьяков. — Утром останки ведьмы искать сподручнее.
— Да вы что?! — возмутился Максим. — Так и бросите ее там одну, в обществе распоясавшегося волколака?
— Ну-у-у, — задумчиво протянул Филипп. — На твоем месте я бы не стал спешить с выводами. Еще неизвестно, кто из них больше распоясался. Насколько я знаю Викторию, нельзя спешить с констатацией ее смерти раньше, чем не произведен контрольный выстрел в голову.
— Ага. Да и в этом случае не мешает вбить осиновый кол в сердце для пущей подстраховки.
Макс обиженно засопел. Вчера была пятница, тринадцатое, и он тоже прекрасно провел время на шабаше в компании прекрасной Вериоки. Что-то подсказывало ему, что Вериока не простит ему гибель подруги. Возле старой яблони с тихим шорохом скользнул в обморок кот. К распластавшейся на траве тушке бесшумно спланировал филин и принялся обмахивать сомлевшего фамилиара крыльями, как опахалом.
— Надо же, какие мы нервные, — бормотал Филька. — Прямо Анна Каренина… Да ты не волнуйся, болезный, отыщем мы твою ведьму. Эк его скрутило… Вась, ну хочешь, я из желудка волколака ее извлеку и пред очи твои представлю?
При этом щедром предложении со стороны пернатого оборотня открывший было глаза Васька с тихим стоном схватился лапкой за сердце и рухнул в беспамятство.
— Опять?! — возмутился несправедливостью жизни филин, и от постигшего его птичье тело жестокого разочарования с чувством пнул сомлевшую тушку лапой. — И чего в фамилиары таких нервных берут? Не понимаю! Вот из меня фамилиар вышел бы очень даже ничего. А что? Вика — ведьма привлекательная, я чертовски привлекательный. Так чего ей время терять с этим неженкой?
Яростный мяв пронзил ночной воздух, и в беззащитную шею оборотня вцепились сразу четыре кошачьи лапы и принялись душить. Вскоре под яблоней катался плотный комок из двух тел, азартно мутузящих друг друга лапами-крыльями с применением клюва и когтей. В воздухе кружились клочки шерсти и пучки перьев.
Утро застало меня в могиле. Странно просыпаться в чьем-то захоронении. Никогда не думала, что смогу заснуть рядом со скелетом. День лениво разгорался на востоке, по земле мягко и сыро стелился плотный туман, как струйки молока в стакане воды. В утреннюю тишину вклинился посторонний звук — это и нарушило мой беспокойный сон. Я чутко прислушалась. Просто поразительно, как невольное заточение под землей обостряет чувственное восприятие.
По кладбищу действительно брел человек. Это был тридцатилетний пастух Яшка по кличке Рыжак. Загоревший почти до черноты негра от постоянного пребывания на свежем воздухе, со всклокоченной черной шевелюрой, с трудом уместившейся в полотняной кепке, нетвердой походкой человека, проведшего бессонную ночь в компании верных друзей, пьющих все, что горит, он пробирался зигзагами средь могил, сильно рискуя повторить мой подвиг и низвергнуться под землю. Мужчина нежно, как заботливая мамаша новорожденное дитя, прижимал к себе практически целую четвертинку первача. Его ничуть не смущало, что через полчаса хозяйки соседнего села Крутогорье предоставят его попечению своих милых буренок. Заветная четвертинка грела сердце пастуха лучше крынки парного молока или целого самовара горячего чая с малиновым вареньем.
Появление на кладбище еще одной живой души (или неживой, если это нежить) заставило меня воспрянуть духом. Прямо сейчас я была бы рада даже волколаку. Поразительно, как ночь, проведенная в могильной сырости в размышлениях о бренности бытия, заставляет ценить любое общество.
— Э-э-эй! — закричала я, прыгая на месте и размахивая руками, хотя прекрасно понимала, что в яме меня никто не увидит, если только не подойдет к самому краю.
Шаги остановились.
— Кто здесь? — напряженно поинтересовались сверху.
— Кто, кто… Ведьма без пальто! Вытащите меня отсюда, а то околела совсем.
— Околела, говоришь? — подозрительно поинтересовались сверху. — А чего в могиле не лежится?
— Алё! Мужик! Ты сам-то никогда не пробовал в могиле спать? Здесь неудобно, сыро и фоб постоянно мешает. Еще кости везде валяются…
Наверху впечатлились величиной моего горя.
— Так такова ваша покойничья доля. Живым по земле ходить… Мертвым под землей лежать.
Нет. Ну откуда в этой глуши, в столь ранний час, взялся этот доморощенный философ? Вечно мне везет на каких-то придурков.
— Слышь, мужик, кончай издеваться! Вытащи меня отсюда. Нет, ну правда холодно.
— Нет. И не проси. Нехорошо покойникам по земле разгуливать. Коли сыграл в ящик, так лежи и помалкивай. Неудобный гроб — это, конечно, плохо, но совсем не повод восставать из могилы.
— Мужик! Не зли меня! Я живая!
— Не-э-эт. Меня своими сказочками не купишь, нежить. Сама же сказала, что уже околела. А раз околела — лежи и не рыпайся. А то ведьму позову, она тебя враз угомонит.
— Так я ведьма и есть! — возопила я.
— Если ты ведьма, то чего в могиле сидишь? Нормальная ведьма давно мышкой какой или птичкой перекинулась бы и только ее и видали. А раз так, то врешь ты все. Никакая ты не ведьма.
— А кто? — опешила я.
— Зомби.
Потрясающе. После того как отвисшую челюсть удалось вернуть на место, я тяжело вздохнула и решила выбираться из могилы самостоятельно. Подтащила к земляной стене остатки гнилого гроба, доски, что сгнили не до конца и оставляли робкую надежду, что они не рассыплются под моими ногами в труху, и попыталась соорудить хоть какую-то опору для ног. Как говорится, надежда умирает последней, а если она вас покинула, значит, пошла копать вам могилу. Ха-ха! Немножко нездорового юмора. Честно говоря, шаткое подобие лестницы больше смахивало на абстрактное изображение баррикады. Я с сомнением посмотрела на хлипкий путь к свободе и тяжело вздохнула. Прыгай не прыгай, а другого пути наверх все равно нет и не предвидится.
Я издала боевой клич камикадзе и ринулась штурмовать стену. Вы когда-нибудь пробовали заниматься скалолазанием в вечернем платье и в туфлях на шпильке вместо вожделенных джинсов с кроссовками? Нет? Рекомендую. Получите массу незабываемых ощущений с высоким риском травм конечностей и перспективой свернуть себе шею. Мой прыжок можно было бы спокойно записать как рекорд прыжков в высоту без шеста, жаль только, что свидетелей, кроме поскользнувшейся от такого необычного зрелища лягушки, не было. Жалость какая. Не попасть мне теперь на Олимпийские игры. Пальцы впились в края могилы. Земля предательски дрогнула, осыпаясь вниз, но я успела зацепиться за более-менее устойчивую доску носком туфли, когда рядом опустилась лопата.
— А-а-а-! — взвыла я и рухнула вниз на древние доски. — Мужик, ты охренел?!
— У-у-у, зомби… — Распоясавшийся пастух стоял на краю могилы, как эпическая фигура борца с нечистой силой.
Воодушевленный мужчина, размахивающий лопатой, как средневековый рыцарь мечом, производил поистине неизгладимое впечатление на неокрепшие умы. С той лишь разницей, что рыцари имеют обыкновение спасать похищенных озабоченным драконом принцесс с последующей женитьбой на спасаемой, а местный мужик просто вообразил себя народным избавителем от кладбищенской нежити. Стремление в высшей степени похвальное, только не со мной же в качестве уничтожаемой нежити в главной роли. Разобиженная вконец несправедливостью бытия вообще и неожиданным поворотом сюжета, когда спасение было фактически в кармане, я высказала распалившемуся в предвкушении боя мужику все, что я думаю о нем и его родне до девятого колена. А так как спешить мне было некуда и времени в запасе имелся целый вагон, то монолог был долгим, обстоятельным и пространным. Без ложной скромности замечу — это была моя лучшая речь с предложениями познакомить пастуха с особенностями камасутры и привлечением огромного числа нежити в качестве добровольных участников оргии.
Словом, к концу моей пламенной речи, во время которой я вдохновенно опиралась ногой на остатки рассыпавшегося в труху гроба, покраснела даже лопата и ближайшие надгробия… Или это рассвет окрасил их розовым?
Впечатленный моим красноречием мужик выпустил из рук лопату, та гулко стукнулась о деревянные обломки, следом брякнулась заветная четвертинка, траурным звоном рассыпаясь на множество осколков и орошая своим духовитым содержимым труху и землю. Трагический вой мужика, чьи надежды на продолжение банкета только что безвозвратно впитались в местный глинозем, напоминал вопль смертельно раненного слона.
— Тяжелый случай, — тихо вздохнула я, глядя на монументальную композицию «Что делать? И как теперь с этим жить?». — Однако засиделась я тут. Так всех волколаков уже не только успеют изловить, но и чучела набьют и в музей оприходуют в назидание подрастающим поколениям. Слышь, Ахурамариэль? Вылазь на свет божий!

— Это еще зачем?
— подозрительно поинтересовался клинок, не спеша появляться во плоти.

Правильно. Мало ли что. Осторожный мой. «А сам-то как думаешь? — хитро прищурилась я. — Ступеньки рубить будем».

— Что?! —
возопил меч. Возмущение благородного лезвия достигло такого накала, что прямо ставь сковороду и жарь яичницу или бекон, кому что на завтрак нравится. —
А тебя не очень смущает, что я уникальный, практически бесценный клинок?

«Вообще-то не очень. На самом деле, на данном этапе меня может волновать только безвыходность ситуации и отсутствие перспектив на освобождение».

— Но это не повод ломать меч, —
уперся тот.

«А я думаю, что непосредственная угроза моей жизни в виде голодной смерти в могиле совершенно постороннего мне человека как раз тот самый случай, когда сохранностью оружия можно пренебречь».

— Может, просто подождем, когда кто-нибудь пройдет мимо, и позовем на помощь?
— робко предложил он.

«Не говори чепухи, — ехидно фыркнула я. — Сколько, по-твоему, народу мирно прогуливается по кладбищу? К тому же одного мы уже позвали на помощь. Видишь, чем это кончилось?»
Действительно, глубоко потрясенный своей потерей мужик впал в ступор, его поднятые к небу глаза молчаливо вопрошали облачную высь «за что?!». Просто сердце кровью обливается. Честное слово.

— Ну-у-у… —
Еще менее уверенно протянул Ахурамари-эль. —
Это же кладбище… И здесь хоронят…

«То есть ты предлагаешь просто посидеть и подождать, пока кто-нибудь в селе изволит отправиться в мир иной и скорбящие родственники понесут усопшего на кладбище, а тут мы сидим и канючим: «Люди добрые, извините, что такая молодая обращаюсь к вам с просьбой…».
Тяжелый вздох меча. Видимо, он осознал все шансы доставить родственникам усопшего кучу разнообразных ощущений, после которых у народа цензурными останутся только предлоги.

— Ладно, —
Бездна обреченности в голосе, после чего я почувствовала себя идолопоклонницей, приносящей в жертву богам невинных младенцев. —
Надеюсь, ты по крайней мере будешь со мной осторожна.

«Разумеется. Осторожность — мое второе имя».
Меч скептически хмыкнул. И почему не верит?
Ахурамариэль возник в руке, старательно демонстрируя своим видом обреченность агнца, бредущего на заклание. Я уже было размахнулась, примериваясь, как бы поудачнее ударить по земляной стене, когда с неба послышался вопль:
— Вот она!!!
И на меня рухнул Васька вместе с метлой.
— Как ты могла?! Как ты могла бросить меня одного?! — Вопил кот, трагически заламывая лапы. — Я тебя всю ночь искал!
— И я, между прочим, тоже. — На край могилы приземлился филин-оборотень.
— Мальчики, я вас обожаю! — воскликнула я и затискала обоих в объятиях. — Как же я вам рада, ребята!
Но особенно я радовалась метле. Теперь можно выбраться по воздуху. Наверняка команда уже прибыла, и они волнуются. Поэтому я гнала метлу на максимальной скорости. Васька пребольно вцепился в мое ничем не защищенное от кошачьих когтей плечо, я морщилась от боли, но терпела.
— Может, объяснишь, куда мы так несемся? — поинтересовался Филька, залетая передо мной. Непонятно каким чудом оборотень умудрялся лететь задом наперед. Загадка природы, да и только.
— К Богданову!
— Зачем?
— Я же вызвала Третьякова с командой, и они наверняка уже организовали экспедицию по поиску моего пропавшего тела.
— Не думаю…
— Что?! — От возмущения я резко затормозила.
Метла встала практически перпендикулярно земле, Васька мякнул от неожиданности и с воплем полетел вниз. Так как анатомические особенности филинов не предусматривают наличия глаз на спине, Филька не заметил дерева, мирно стоящего на обочине, и со всего размаха впечатался в ствол ни в чем не повинной березки, после чего блаженно закатил глаза и сполз на землю, теряя оперение.
— Васька!
Я бросила метлу в пике, отчаянно боясь не успеть. Котик летел вниз, растопырив лапки в разные стороны, тщетно пытаясь мягко спланировать на манер белки-летяги. Но из котов белки не получить, и все попытки отчаянно орущего кота уцепиться за воздух потерпели сокрушительное фиаско. Я гнала метлу вниз, рискуя оставить после себя огромную вмятину в земле с торчащим древком наружу. К счастью, мне удалось уцепить фамилиара за шкирку возле самой земли. Я попыталась затормозить, но метла задрожала, сбрасывая скорость слишком медленно, нам элементарно не хватило высоты, и наше сплоченное трио грохнулось на землю. По инерции мы пропахали внушительного вида борозду, сдирая траву. Остатки моего ранее шикарного вечернего платья из эльфийского шелка не выдержали жестокого обращения и развалились. Словом, когда я прекратила орать как ненормальная, в моих ушах перестало шуметь, а разум перестал вопить, что мы все здесь умрем, и я решилась открыть глаза, то обнаружила себя сидящей на земле в одном нижнем белье, стискивающей в объятиях кота.
— Пусти… Задушишь… Кислороду… — хрипел несчастный. Я отпустила животное. Котик шлепнулся на пушистый зад, вдыхая кислород ведрами. А я потрясенно уставилась на безнадежно сломанную метлу. Где я теперь такую же достану?! И главное, как буду добираться до дома в кружевных бюстгальтере и трусиках, весьма откровенных к тому же. Вот тут-то и пожалеешь, что сейчас не девятнадцатый век и женщины не носят панталон. Тогда оставалась бы хотя бы маленькая надежда на то, что их примут за экстравагантные шорты.
Филька восхищенно обозрел мою фигуру, потрясенную размером свалившегося на меня горя, и заявил:
— Виктория, тебе никто не говорил о том, что тебе не хватает мужской ласки?
— Что?! — возмутилась я озабоченностью оборотня.
Не знаю, что меня удивило больше: то, что он обратил внимание на эротичность моего наряда, или то, что он начал подбивать ко мне клинья именно в этот момент. Но результатом моего раздражения явилось заклинание, оказавшееся к тому же самонаводящимся, так что сколько Филька ни петлял, все равно обзавелся многочисленными проплешинами в оперении и надулся, как мышь на крупу. А не стой под стрелой. Сам виноват.
— А теперь поясни, что ты там бормотал насчет команды истребителей? Это почему они меня искать не будут? — многозначительно поинтересовалась я.
Филька обиженно шмыгнул носом, то бишь клювом.
— Отказываюсь отвечать на вопросы психически нестабильных особ.
— Это как понимать? — С обещанием долгой мучительной смерти в голосе вопросила я. — Кстати, каким ветром тебя вообще сюда занесло?
— Попутным, — фыркнул филин, и тяжело взгромоздился на толстый березовый сук повыше.
Рассчитывал, что не достану. Наивный.
— Ты давай не финти! Я точно помню, что с шабаша вы вместе с Меленой улетели.
— То-то и оно, — печально вздохнул пернатый оборотень. — Липай почему-то очень расстроился, когда увидел нас вылетающими из камина. Он сказал, что терпеть ведьму-алкоголичку, которая позволяет себе шляться где ни попадя в ночь перед важным заданием, да еще и в компании сомнительных личностей, очень смахивающих на нежить, — это одно. Но терпеть в команде оборотня согласен только в одном случае: если этот оборотень — чучело и используется только в качестве наглядного пособия. Он хотел меня убить! — Расстроенный этим фактом Филька чуть не грохнулся с березы, но вовремя уцепился когтями за сук и удержался.
— Да-а-а, — с улыбкой протянула я. — Узнаю старину Липая. И что ты теперь будешь делать?
Филин изобразил самый жалостливый взгляд, как у бездомного котенка, потерявшего мать и мокнущего под проливным дождем в темном ночном переулке.
— Викочка, — заканючил он. — Приюти несчастную птичку, я тебе еще пригожусь.
— Вот еще! — скептически фыркнула я. — Как же ты мне пригодишься, если на простой вопрос ответить не хочешь.
— А он тебя боится, — ответил за оборотня Васька, который успел уже ощупать свое пушистое тельце на предмет травм и пришел к утешительному выводу, что жить будет.
— В каком смысле?
— А в прямом, — фыркнул кот. — Если ты узнаешь, что команда не только не отправилась на твои поиски, но и ушла искать пропавшую дочь Богданова, совсем озвереешь.
Пропала дочь Богданова? Вот это новость… В памяти четко нарисовался портрет надменной физиономии Софии, и я поймала себя на мысли, что надеюсь, будто пропала именно она. Но стыдно мне не стало.

— Ты права. Невелика потеря, —
прокомментировал этот факт Ахурамариэль.

— Которая из двоих пропала? — тихо спросила я.
— Вероника. Помнишь, та миловидная блондиночка. Я помнила и помрачнела. Жаль девушку.
— И как это случилось?
— Никто не знает, — откликнулся с ветки филин. — Просто утром обнаружилась София в обмороке. Она и сказала, что видела, как тьма поглотила сестру. На кустах нашли клочки платья, и команда тут же кинулась в погоню.
— Могли бы хоть позвонить.
— Так они тебе сообщение на автоответчике оставили.
Я помрачнела еще больше. Какая тьма могла поглотить Веронику? Что вообще происходит? И кому понадобилось красть девушку с вечеринки? Одни вопросы, без всяких перспектив на ответы. Я задумчиво почесала затылок. В этой ситуации виделся только один выход — сходить за Волчком. Команда наверняка ушла уже слишком далеко, чтобы я смогла нагнать ее пешкодралом и без проводника. А Волчок обладает просто феноменальным нюхом. Я упрямо тряхнула головой и бросилась в сторону дома. И конечно, самой короткой дорогой через кладбище.
Пастух все так же стоял на коленях перед могилой и жалобно выл, как волк-подранок, раскачиваясь из стороны в сторону. Надо же, какие глубокие чувства некоторые питают к спиртному! На мой, мягко говоря, фривольный наряд несчастный не обратил никакого внимания. Только в селе Крутогорье напрасно ждали непутевого пастуха хозяйки и их голодные буренки.
Чтобы добраться до своего дома, который, к слову сказать, находился на самой окраине деревни Новые Усадьбы, пришлось сделать нелегкий выбор: либо пройти через центр села, сверкая кружевным бельем, либо обойти его по широкой дуге и потерять уйму времени. Есть о чем призадуматься. Я притормозила на секунду и, махнув рукой на приличия, ринулась через село, чем вызвала небывалый ажиотаж односельчан. Народ, вытаращив глаза, с удивлением лицезрел полуголую демоницу с мечом наперевес. За ней с воем несся черный как ночь кот, над головой, взбивая воздух крыльями, летел филин, вопящий во все горло:
— Посторонись! Посторонись! Зашибем ненароком! Местные жители уважительно сторонились и понимающе переглядывались:
— На задание отправилась.

4

Дворя дошел до такой степени отчаяния, когда уже нет смысла кусать локти, рвать на себе волосы, а просто тихо сидишь в углу, ожидая неминуемой расправы, надеясь, что смерть придет быстро и мучиться не придется. Несчастному домовому удалось-таки заманить бесчинствующих эльфов в погреб и закрыть дверь на увесистый амбарный замок. Казалось, соперники даже не заметили хитрого маневра домового и с увлечением громили все подряд в выделенном им помещении. Дворя лишь по звукам угадывал, что именно пришло в негодность. Вот этот тихий крак — бочка с малосольными огурчиками, хозяйка наверняка расстроится, лишившись лакомства. Звон стекла — полки с вареньем. Более глухой звук — глиняные крынки со сметанкой и молоком. От ужаса хотелось выть, но сил уже не было. Впрочем, последние полчаса из подвала не доносилось ни звука. Это и настораживало. То ли дуэлянтам надоело громить все, что неудачно подворачивалось под руки, мечи и ноги, то ли ломать уже было попросту нечего. Причем второе более вероятно.
В дверь тихонько постучали. Дворя отправился открывать с видом мученика, восходящего на эшафот. Он даже жалостливо всхлипнул, прежде чем отодвинуть засов. На пороге стоял Веня. Дворя обрадовался другу, из его груди вырвался облегченный вздох, и он возрыдал на груди у собрата. Немного ошарашенный таким приемом, домовой Бабы-яги поставил метлу возле двери и участливо похлопал друга по спине:
— Ну-ну, будет… Слезами горю не поможешь.
Погром в гостиной впечатлял своим масштабом. Веня уважительно присвистнул, осматривая место драки. Впрочем, чего удивляться — высокорожденные всегда славились не только своим откровенным презрением к большинству других рас, которым не посчастливилось родиться эльфами, но и умением сражаться, отточенным веками. Некогда уютная гостиная, навевавшая мысли о покое, сытных обедах и тихих вечерах у камина, теперь походила на жертву смерча. В воздухе летал пух из разорванных подушек, диван, рассеченный в нескольких местах, сверкал вывалившимися наружу ватином и пружинами, ковер превратился в тряпку, а стол в кучу дров. Даже обои свисали клочьями. Волчок с Диком тихо лежали в углу, с осуждением поглядывая на окружающее безобразие.
— Ничего себе… — тихо присвистнул Веня. — Однако здесь полумерами не обойдешься… А где сами дебоширы?
— Я их в подвале запер, — шмыгнул носом Дворя.
— Молодец. Вот вернется хозяйка, сама со своими ухажерами пусть разбирается, — одобрил Веня. — Может, проверим, как они там?
— Вроде успокоились. По крайней мере, их давно что-то не слыхать.
— А если эти двое друг друга там поубивали? — выдвинул догадку Веня.
— Хорошо бы, — кивнул Дворя. — Только боюсь, такой исход событий не с моим счастьем.
За что получил от более опытного товарища подзатыльник.
— Ох, молодость! — неодобрительно зацокал языком Веня. — Все-то вам, молодым, с плеча рубить, да все по живому…
— А что я такого сказал?
— А то… Если предположить, что эльфы действительно являются женихами Вики и чем-то могут быть ей дороги… В общем, их преждевременная кончина может ее опечалить. Сам посуди, у девушки было сразу два жениха, и тут — ни одного…
— А если один все-таки остался? — с надеждой пролепетал окончательно раздавленный своей некомпетентностью Дворя.
— Это другое дело, но тоже не очень хорошо. Наличие как одного, так и двух трупов в собственном подвале не может обрадовать нормальную ведьму, если она, конечно, не балуется втихую некромантией. Ты за ней такого не замечал?
Дворя потерянно пожал плечами:
— Вроде нет…
— А раз так, тогда давай спустимся и убедимся, что с этими двумя горячими претендентами на руку и хвост… тьфу ты, сердце, ничего не случилось.
Два домовых осторожно, на цыпочках спустились вниз в погреб. Долго, пыхтя как пара ежей, прислушивались к происходящему за тяжелой дубовой дверью. Ничего. Ни шороха, ни звука не долетало до слуха домовых. Наконец им это надоело.
— Эй! — крикнул Веня. — Эй!.. Есть там кто живой?! Ответа не последовало.
— Мы сейчас фанату бросим… — пригрозил Дворя. Но и тут тишина.
— Слушай, а может, они там действительно того…
— Чего того? — переспросил Дворя.
— Ну поубивали друг друга.
— А давай проверим.
— Давай. А вдруг они выбегут и дальше будут все фомить? Второй раз в пофеб их не заманить.
— Точно, — согласился Дворя и метнулся вверх по лестнице.
— Ты куда? — опешил Веня.
— За сковородкой.
Через пару минут Дворя вернулся с увесистой сковородкой на длинной ручке. Дворя занес свое оружие над головой и приготовился. Веня как можно тише откинул засов и рванул ручку на себя. Резко распахнувшаяся дверь чуть прихлопнула неосторожного домового, и он тихо сполз по стенке с блаженной улыбкой на лице. Дворя вскрикнул от пронзившего его страха (остаться один на один с двумя эльфами — это вам не шутки), но поста не оставил и оружия не опустил.
Вопреки ожиданиям и опасениям в погребе эльфов не оказалось. Ни в живом, ни в мертвом виде — вообще ни в каком. Их там просто не было. Масштабы бедствия потрясали. Все продукты были утрачены безвозвратно. Пол усыпан огурцами, яблоками вперемешку с рассолом, молоком, сметаной и прочим и прочим. Дворя с тоской осознал, что на ремонт уйдет масса сил и времени, не говоря уже о деньгах. Хотелось тихо завыть и повеситься в углу, но домовой мужественно сдержал малодушные порывы своего разума, и тут заметил огромную дыру в стене погреба. Это открытие подкосило измученный потрясениями организм домового. Он тихонько вскрикнул и рухнул в обморок рядом с Веней.
Первым пришел в себя Веня. Он окинул наметанным взглядом учиненное женихами безобразие и пришел к неутешительному выводу, что от мужиков всегда один ущерб. Нет бы мирно дарить предмету своей страсти цветы, конфеты и подарки и тихо дожидаться, когда кокетка сама выберет из них самого достойного. Так нет же. Они дом громят, безобразничают. И нет бы выбрать для своих дуэлей места подальше… Веня вздохнул и пошел за водой, дабы привести несчастного собрата в чувство. Не ровен час, Виктория возвратится. Надо бы поспешать.
Вылитый на голову ушат ледяной воды заставил Дворю подпрыгнуть аж до потолка. Затем, благодаря всемирному закону тяготения, он пребольно припечатался копчиком о бетонный пол, что радости несчастному, понятное дело, не прибавило. Он взвыл, и Веня услышал о себе много нового, а также получил прекрасную возможность записать особенно удачные высказывания в маленький блокнотик, чтобы впоследствии применять по случаю.
— Ты закончил? — деловито поинтересовался домовой Бабы-яги.
— Ты…ты… — Словарный запас Двори иссяк, и он только выразительно сучил ручками в сторону спокойного, аки каменный сфинкс, товарища.
— Не знаешь, что сказать — помолчи. За умного сойдешь. И нечего так страшно глазки выпучивать, не из пужливых. Лучше давай решать, что делать. Твоя хозяйка вот-вот из гостей вернется, а в доме погром, и виновники сбежали. А на нет, как говорится, и суда нет.
Дворя пригорюнился. Голову повесил, и по реснице на грязный пол скатилась скупая слеза. Он уже представлял, с каким позором его выставят вон и больше никто не захочет приютить такого бездаря. И то правда. Стоило хозяйке только на одну ноченьку отлучиться, как дом приведен в полную негодность.
— А-а-а-а! — завыл Дворя, вырывая целые пучки волос, причем отовсюду, куда только смогли дотянуться его ручки. — Горе мне, несчастному, горе!
— Прекрати реветь! — цыкнул на него Веня. — Лучше давай решать, как горю помочь.
— А как тут поможешь?! — еще больше разревелся Дворя. — Вон во что дом превратили, ироды. Всю мебель порубили, в погребе дыру провертели… И что я хозяйке-то скажу… Как в глаза ей посмотрю?!
— Молча, — парировал Веня. — Отставить упаднические настроения! Из всякого положения можно и нужно найти выход, а если повезет, то даже два.
— Да? — недоверчиво всхлипнул Дворя. — И что ты прикажешь делать с этакой дырищей?
Веня задумчиво почесал затылок. Дырища действительно была огромных размеров и сильно смахивала на тоннель метрополитена. Не хватало только поезда. Но зачем Виктории поезд в погребе? Она хоть и современная ведьма, но электричка, пожалуй, ей ни к чему. И тут Веню осенило. Он даже слегка возгордился от собственной гениальности.
— Ну-у-у, если тоннель заделать с той стороны, хорошенько выровнять да выложить камнем, может получиться превосходный винный погреб.
— Да? — удивленно переспросил Дворя, обдумывая интересную мысль с разных сторон. Пожалуй, при хорошем винном погребе, да еще полном (если хорошенько подсуетиться и раскулачить домовых соседей, собрав положенную дань на прокорм ведьмы), пожалуй, его не убьют. — А что, это мысль. А с остальным как быть?
Веня покровительственно похлопал собрата по плечу:
— Есть такое слово «ремонт», Дворя…
Я влетела во двор как некий вариант смерча, обозленная до предела, с мечом наперевес. Животные встретили непривычно тихо, но я списала это на эффектность моего появления. В дверь влетела, чуть не сорвав ее с петель, и замерла на пороге как громом пораженная. А удивиться было чему. Пара домовых, вооружившись двумя стремянками, шпателями и прочими инструментами, увлеченно сопя, сдирали со стен остатки некогда шикарных обоев. Гостиная поражала полным отсутствием мебели и кучами строительного мусора. Нет, я, конечно, все понимаю, но жить на стройплощадке — это уже чересчур.
— Что здесь происходит?! — возопила я.
Звуковая волна мини-тайфуном пронеслась по гостиной, сшибла неуемную парочку строителей со стремянок и впечатала в противоположную стену, размазав таким тонким слоем, что проще закрасить, чем отодрать. Парочка домовых удивленно таращилась из-под пилоток, сооруженных из старых газет, тихо сползая по стеночке. Я заслуженно возгордилась произведенным эффектом. Да-а-а. Не каждому удается противостоять голосу хорошо натренированной боевой ведьмы. К слову, это мне удалось случайно. Зато какой эффект!
— Да не беспокойся, хозяюшка, — залебезил Дворя, с трудом поднимаясь с пола и потирая ушибленные места. — Мы тут с Веней решили ремонтик сделать.
— Ремонтик? — злобно поинтересовалась я, пристально вглядываясь в глаза домового.
Глазки последнего в момент приобрели такое честное выражение, что приделай крылышки — и воспарит к небесам ангел. Врет ведь и не краснеет. Только зачем?
— Да, — встрял Веня, — ремонт делать надо регулярно.
— Серьезно? — поразилась я такой заботливости со стороны домовых, причем один из них находился на испытательном сроке, а другой вообще не мой. — Но мы только недавно переехали. Что же потребовалось ремонтировать в новом доме?
— Всё! — категорично отрубил Веня. — Ты посмотри, как строят, халтурщики… Это раньше строили — на века. Бревнышко к бревнышку, дощечка к дощечке. А тут?.. Ну кто так строит, я вас спрашиваю?
Не на шутку разошелся Веня. От переизбытка эмоций он саданул валиком по дверному косяку и, к нашему обоюдному удивлению, дверь с грохотом рухнула на пол.
— Обалдеть, — удивленно протянула я. — Ну вот что, ремонтники-любители: я еду на задание, чтобы к моему возвращению с ремонтом было покончено. Если не понравится… Ну вы меня поняли…
Красноречивый взгляд на домовых дал ясно понять, что смерть будет медленной и мучительной. Домовые дружно икнули и мужественно рухнули в обморок. В дверях появился запыхавшийся кот.
— Вика! Что с домовыми и нашей гостиной? — захлопал глазками он.
— Знаешь, Вася, по-моему, они сошли с ума и сдали наш дом в аренду для проведения испытаний оружия массового поражения, — тяжело вздохнула я.
— Что это вы, любезные, делаете? — подбоченился кот. — Мы домового заводили для того, чтобы в доме порядок был, а беспорядок мы и сами устраивать умеем.
На Дворю стало больно смотреть. Несчастный домовой хлопал огромными от ужаса глазами, и на длинных ресницах уже висела скупая мужская слеза.
— Что вы на него насели? — Грудью встал на защиту собрата Веня. — Подумаешь, перестановочку задумали. Немножко неудобств — зато какой результат будет… потом.
Судя по продолжительной заминке в конце предложения, это самое «потом» грозило наступить очень не скоро. Перспектива удручающая.
— Неужели? — скептически прищурился кот. — А я, например, уже сейчас вижу результаты вашего новаторства. Хозяйка уже целых двадцать минут дома, а стол не накрыт, вода для ванны не готова. Ну и какой из тебя домовой, Дворя? Сказать? Хреновый домовой из тебя, вот.
Дворя проникся всем трагизмом сложившейся ситуации, осознал свою полную ничтожность и некомпетентность и со сдавленным вскриком рухнул в обморок, не выдержав груза своего позора. Веня кинулся к распластавшемуся на полу собрату, стянул с головы пилотку и принялся обмахивать сомлевшего домового.
— До чего беднягу довели, садисты. Так что теперь неизвестно, живой он или нет.
Ну это он хватил через край. Дворя дышал и даже порывался открыть глаза, только Веня не допускал самодеятельности со стороны собрата и ловко прикрывал тому глаза ладошкой.
— И чего только народ не придумает, лишь бы не готовить! — презрительно фыркнул Васька и гордо удалился в сторону кухни, нарочито чеканя шаг пушистыми лапками по грязному полу.
Из кухни донеслось громкое звяканье кастрюлек. Надежда на завтрак стремительно перетекла из категории призрачной (читай далекой и несбыточной) в вещь реальную, причем в ближайшем будущем (примерно через пятнадцать — двадцать минут). Еда. Мням-мням. Блаженно улыбаясь, я отправилась воплощать в жизнь другую мечту — мечту о ванне. Жизнь начинала налаживаться.
К моему удивлению, скоропалительный ремонт мою спальню не затронул. Что само по себе могло показаться чудом. Фильку пришлось выдворять из ванны силой. Он клевался, верещал о дискриминации по видовому признаку, цеплялся лапами за все, до чего смог дотянуться, а лапки у птички оказались шустрые. Словом, прежде, чем я окончательно обозлилась, Филька потерял несколько перьев, получил штук двадцать оплеух (чтобы не совал шаловливые лапки куда не следует) и одно слабенькое огненное заклинание и теперь, надувшись до размера воздушного шара средней паршивости, сидел на спинке кровати, с омерзением рассматривая новоприобретенные проплешины в оперенье. Ай да я! Так что ванная комната поступила в мое единоличное пользование, и я наглейшим образом воспользовалась этим.
Отмокала долго, с особым смаком, не обращая ни малейшего внимания на скулеж филина под дверью.
— Занято!
— Я просто беспокоюсь, вдруг ты там утонула, — канючили из-за двери.
— Не дождетесь, — фыркнула я, проводя по ноге мыльной губкой.
За дверью загрустили. Я усмехнулась про себя. Неужели оборотней не учат простому правилу: женщину следует пропускать вперед, а то она расстроится и царапаться станет. Себе же дороже выйдет. Словом, ванну я покинула только тогда, когда вода в ней безнадежно остыла, моя кожа приобрела розовый цвет, и я почувствовала себя чистой, как в первый день творения.
Не успела я открыть дверь, как меня чуть не сшиб с ног оборотень. Дверь бесцеремонно захлопнули перед самым моим носом.
— Вообще наглеж! — возмутилась я, опешив от такого откровенного хамства со стороны пернатого. — Мы его приютили, накормили, обобрали… тьфу ты, обогрели. И никакой благодарности в ответ. Прав был Липай. Оборотень — он оборотень и есть.
Дальнейшие размышления на эту тему бесцеремонно прервала громкая и нудная мелодия. Пока я нашла зловредный кристалл, который — пакость такая (чертовски дорогая к тому же) — и не думал следить за громкостью звука, я получила легкую степень контузии раньше, чем ответила на вызов.
— Ну кто там еще?! Чего надо? — голосом, весьма далеким от дружелюбия, поинтересовалась я.
— Ну ты, подруга, даешь! Совсем оглушила, — откликнулась Мелена, возникая в центре искрящейся сферы.
Красивая девушка с ухоженными волосами цвета баклажана кисло улыбнулась.
— У тебя должны быть веские причины для звонка, — наставительно сообщила я. — Иначе я за себя не отвечаю.
— Это так ты приветствуешь старых друзей? — мученически вздохнула та, ничуть, впрочем, не обидевшись. — Так занята, что не хочешь общаться с коллегами?
— Ага. Тут одну девицу умыкнули, я и так задержалась с поисками.
Подумаешь, чуть-чуть приврала. Ну не признаваться же, что моя собственная команда в очередной раз решила обойтись без моего непосредственного участия в задании. Если честно, то меня терпели, и только. Как неизбежное зло, вроде тайфуна или землетрясения. Вряд ли кто-то всерьез рассчитывает на мою помощь. Что ж. Тем хуже для них.
— Интересно живешь, — тяжело вздохнула собеседница. Она что, завидует или издевается?
— Можно сказать, ты от скуки на потолок лезешь, — подпустила шпильку я. — Если память мне не изменяет, ты в данный момент на задании.
— Ага, — скривилась Мелена, словно выпила стакан уксуса и теперь не может решить: бежать к врачу или уже гроб заказывать. — На тинника охотимся.
Тинник — вид нежити, обитающей на болоте. Нечисть благополучно маскируется под кочку, да так натурально, что обнаруживаешь его существование, только когда наступаешь непосредственно на его голову. Данный вид нежити местное население предпочитает уничтожать самостоятельно. Как говорится, дешево и сердито. Поэтому суть задания Мелены меня, мягко говоря, удивила.
— И что, у нас уже на мелкую нежить охотятся команды истребителей? — искренне удивилась я. — Не мелковат ли масштаб?
Мелена скривилась, как при поедании килограмма лимонов разом, видимо, тема была болезненной.
— Так ведь эта зараза весь скот поела и на местных жителей заглядывается. Крупный, гад. С годовалого телка отожрался. И, главное, ничего его не берет, пакость такую. — Мелена тяжело вздохнула, прикидывая, сколько еще предстоит таскаться по болоту в поисках местной нежити.
Сам тинник славился своим искусством маскировки и обнаружить его, если он сам этого не пожелает, практически невозможно.
— Сочувствую, — прониклась я горькой судьбиной боевой ведьмы. — В глубине души я с тобой. Крепись, страна никогда не забудет твоего ратного подвига.
— Загнибеда, не ерничай. Я звоню, чтобы узнать… — Мелена осторожно стрельнула глазами по сторонам, не услышит ли кто. — Филенька к тебе не залетал? А?.. А то Липай как увидел его, так весь красными пятнами пошел. Кто же знал, что у него аллергия на оборотней имеется.
— Нет у меня никакой аллергии! — В кристалле возникло недовольное лицо Мелениного начальства. — Загнибеда! Так и знал, что без тебя тут не обошлось. Ничего. Третьяков найдет на тебя управу.
— Это вряд ли, — кокетливо потупилась я.
Липай тяжело вздохнул и возвел очи горе. В его взгляде ясно читалась неизбывная скорбь и безмерное сочувствие моему начальству. На вид Игорю было не менее сорока. Темные волосы уже тронула благородная седина, лицо мужественное, из тех, что обращают на себя внимание женщин, хотя некрасиво в общепринятом смысле. Скулу пересекают старые зажившие шрамы, словно кто-то большой небрежно мазнул когтями. Если учесть, что в каждой команде истребителей (а это были они, никаких сомнений, Мелену распределили именно в такой отряд) имеется неплохой лекарь, то это было не слабое создание, раз шрамы остались.
Лично меня раздирали два противоречивых желания: показать Липаю язык, беззастенчиво пользуясь дальностью расстояний, или запрыгать на одной ножке, радуясь собственной вредности. Словом, распрощались мы тепло и с заверениями взаимной любви.
Филька вылез из ванны довольный донельзя, с ног до головы замотанный в огромное розовое банное полотенце так, что больше походил на объемистый сверток с глазами. Я смеялась до слез. Филин не оценил моего чувства юмора и обиженно надулся. В дверях появился Васька и присоединился к моему веселью. Оборотень надулся еще больше, развернулся на сто восемьдесят градусов и сделал попытку скрыться в ванной, чтобы утопиться с горя, не вынеся наших издевательств, но запутался в полах своего импровизированного наряда и звучно грохнулся на пол. Он попытался удалиться, но уже на спине, загребая крыльями, как пловец в бурном море, только пол — не вода, и эффектом от отчаянного трепыхания пернатого стало приличное облако пыли из коврового покрытия и наши слезы счастья.
Как ни странно, во всем доме умудрилась уцелеть не только моя спальня, но и кухня. Просто оазис благополучия на фоне всеобщего бедлама. Васька быстро сервировал на стол поздний завтрак. Дворя благоразумно не маячил перед глазами, справедливо полагая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Просто удивительная прозорливость.
— Чем займемся? — беспечно поинтересовался Филька, откусывая приличный кусок карбоната и совершенно игнорируя при этом хлеб.
— Как чем? — пожала плечами я. — Отправимся на поиски пропавшей девушки.
Филин поперхнулся и закашлялся. Васька принялся участливо хлопать оборотня по спине с таким энтузиазмом, словно собирался его убить. Причем голова филина безвольно стукалась о столешницу, заставляя блюда со звоном подпрыгивать.
— А есть возражения? — удивилась я.
— Она спрашивает, есть ли у нас возражения?! — возопил филин, улепетывая со всех лап от чрезмерной опеки котика. — Поправь меня, если я не прав, но у меня сложилось впечатление, что команда вовсе не горит желанием лицезреть твою хвостатую особу во время спасательной миссии. Кажется, они однозначно высказались по этому поводу. Даже не стали отправляться на поиски волколака, между прочим, очень опасного для местного населения, полагая, что нечисть подхватит жесточайшее несварение от поедания ведьмы и скончается в невыносимых муках.
Я обиженно засопела. Действительно, у нас с Третьяковым как-то сразу не заладилось. Но это не повод выбивать меня из игры при первом удобном случае. Или я ошибаюсь? И на поиски моих предположительно почивших в зубастой пасти волколака останков тоже никто не спешил отправиться. А это еще обиднее. Одно дело, когда тебя просто не берут на очередное задание. Это может быть проявлением заботы, старанием избавить меня, любимую, от опасностей жизни боевой ведьмы. А вот тот факт, что меня бросают при первом удобном случае, наводит на весьма неутешительные мысли. Ну и ладно. Ну и пусть себе ищут девиц по лесам. А я поеду, как и положено нормальной ведьме, на охоту. В конце концов, это по вверенному моей заботе селу наглым образом разгуливает нечисть.
Придя к такому выводу, я даже как-то успокоилась и принялась мысленно прикидывать, с чего следует начать поиски волколака и что именно следует взять в такую экспедицию. А что? Чучело опасной нежити на черном рынке потянет на приличные бабки. А если разделать с умом, то на сувенирах можно заработать еще больше. Я приободрилась, похоже, жизнь начинает налаживаться.
— Васенька, скажи, пожалуйста, а у нас есть арбалет с серебряными стрелами или болтами?
Васька призадумался. Вообще фамилиар (в отличие от некоторых домовых вроде Двори) был домовит и хозяйственен практически до фанатизма и мог найти сто одно применение любой, казалось бы, совершенно не нужной вещи. Поэтому я смотрела на котика, с нетерпением ожидая вердикта. От наличия такой вещи, как арбалет, зависело слишком многое. Как-то не хотелось сходиться с волколаком врукопашную. Ночной драки хватило с лихвой, да и в том случае я предпочла бы благоразумно отступить с дороги нечисти, а не размахивать мечом на глазах у обалдевших присутствующих. Роль камикадзе у некоторых народов в почете, но я, к счастью, не отношусь к их числу.
— Кажется, было у нас нечто такое (я благоразумно не стала уточнять, где именно предприимчивый котик отхватил это самое «нечто такое»). Только стрел и болтов мало. Придется экономить.
— Ха! — всплеснул крыльями Филька, покатываясь со смеху. — Виктория и экономия — вещи не совместимые.
За что тут же получил от меня ложкой в лоб и мирно затих в углу комнаты, баюкая активно наливающуюся шишку. Вон какая огромная растет, прямо как на дрожжах, возгордилась я.
— За что?! — вопросил оборотень, с моей легкой руки походящий теперь на единорога.
Если бы у единорогов выбирали вожака по величине рогового нароста, Филька вполне смог бы побороться за почетное место.
— Нечего на меня напраслину возводить. Я и экономия — практически синонимы. К тому же до коммандос я недотягиваю и путать арбалет с шестиствольным пулеметом не собираюсь.
— А зря, — тяжко вздохнул оборотень, беззастенчиво пользуясь своей недосягаемостью для такого оружия, как ложка. Да-а-а. У такого специфического оружия радиус действия маловат. — Пулемет бы нам не помешал… И к нему бы пару ящичков серебряных пуль…
Васька скептически хмыкнул:
— Могу организовать.
Я поперхнулась пирогом, на пороге что-то с шумом рухнуло на пол. Это домовой решил разведать обстановку и теперь по-пластунски отползал в сторону гостиной, но оттопыренный зад, облаченный в ярко-красные штаны, полностью демаскировал новоявленного ополченца. От удивления глаза филина стали раз в десять больше. Хотя, казалось бы, куда еще…
— Как это?
— Очень просто. — Довольный всеобщим вниманием кот подошел к распластавшемуся в углу кухни оборотню.
Он спокойно обошел вокруг филина, почесал за ухом, наморщил пушистый лоб и два раза чихнул, после чего глубокомысленно изрек:
— Встань на одну лапку.
Фильке было любопытно, каким образом будет заполучен вожделенный пулемет с серебряными пулями, и возражать он не стал. Оборотень послушно поднялся на лапы и неуклюже изобразил ласточку. Я захлопала глазами, стараясь не упустить ни единой детали в происходящем.
— Так хорошо? — с придыханием спросил филин.
— Сойдет. — Снисходительный кивок гуру своим слишком нетерпеливым последователям. — Крылышки в стороны… Да-да… Вот так. Нет, шире… Хорошо. Только чего-то не хватает…
Пушистик важно отошел в сторону, любуясь композицией «оборотень обыкновенный буквой зю», как маститый мастер на только что законченное полотно.
— Да, все хорошо, но чего-то не хватает. Филька нетерпеливо скосил глаза на кота:
— Чего?
— Да тише ты… Не видишь? Я думаю… О! Вспомнил! Закрой один глаз! Да не жмурься ты… Глаз надо закрывать один. Ты до одного считать умеешь? Ну так и закрой один, а другой оставь открытым… Вот так, молодец. А теперь загадай желание.
— А можно два? — с надеждой полюбопытствовал филин.
— Валяй! — снисходительно махнул лапкой котик.
— А три?
— Не наглей. Два — потолок.
Филин сосредоточился. Видно было, что за желтым глазом идет сложный мыслительный процесс. Минут пятнадцать филин молчаливо таращил зрительный орган, затем пришел к какому-то определенному выводу и сосредоточенно кивнул, причем пошатнулся и чуть не сковырнулся на пол.
— Загадал? — строго поинтересовался Васька. Филин кивнул.
— Точно?
Еще один сосредоточенный кивок.
— Ну так вот… Размечтался, одноглазый.
От смеха я чуть не рухнула под стол. Васька корчился на полу, тыкая в доверчивого оборотня пушистой лапкой. Филин молча дулся в углу и открывать неблагодарной публике суть своих двух желаний не стал. Уговаривали долго. Любопытно же. Но безрезультатно.
После сытного, а главное, горячего завтрака я оседлала Яшку и свистнула Волчку. Монстр подбежал, преданно виляя хвостом, и уселся у копыт пританцовывающего от нетерпения жеребца. Дворя благоразумно старался не попадаться мне на глаза и удачно косил под тень возле веранды. Не вышло. Трюк был разоблачен. Я поманила пальцем замершего как кролик под взглядом удава домового. Дворя обреченно шмыгнул носом, утерся широким рукавом расшитой красными петухами рубашки и поплелся ко мне, как приговоренный на казнь. На секунду во мне зашевелилась жалость к маленькому хозяину. Но ее прогнало воспоминание о такой уютной гостиной, от которой остались только руины, характерные для военных действий двух не очень дружелюбных держав.
— Дворя. — Я уставилась на несчастного домового с обещанием во взоре всех мук ада. — Делай что хочешь и как хочешь, но чтобы к моему возвращению дом был как новый и ремонт окончен.
Домовой воспринял ультиматум с невероятным мужеством, только слегка покачнулся, приобрел цвет свежее выбеленной стены и дрожащим голосом пролепетал:
— А когда планируете вернуться?
Вопрос застал меня уже в седле. Я пожала плечами.
— Как только волколака поймаю и на чучело определю.
Дворя шмыгнул носом, пытаясь смириться с несправедливостью окружающего мира и не потерять лица. Потому валиться в пыль не стал и целовать копыта коня, вымаливая отсрочку приговора, тоже. Хотя очень хотелось. Провожая хозяйку замутненным от непролитых слез взглядом, несчастный домовой понял, что жизнь его кончена и его не примут ни в один уважающий себя дом. И то правда, кто же доверит пригляд за хозяйством такому неумехе, который не смог дом в порядке соблюсти, хотя хозяйка отлучилась всего лишь на ночь. Такого позора в его роду еще не было. И как теперь в глаза родителей смотреть?
— Ничего. — Веня ободряюще похлопал по спине пригорюнившегося собрата. — Перемелется — мука будет. Мы клич кинем… Не оставят же местные домовые своего собрата в беде.

5

Богданов сидел в окружении друзей и родственников. Сборище чем-то смахивало на группу деловитых грифов или среднюю стаю ворон, почуявших поживу. Старшая дочь сурово поджала губы и скользила по собравшимся осуждающим взглядом, будто подозревала в чем, но с обвинениями не торопилась. Сам хозяин дома устало растекся в резном кресле — из тех, в коих сидеть до чертиков неудобно, но которые как предмет декора очень даже ничего. На лоб Богданов водрузил мокрое полотенце, с которого стекали струйки воды прямо ему за шиворот.
Появившаяся верхом на коне-мутанте ведьма внесла некоторое разнообразие в унылую картину всеобщей скорби. Волчок так вообще поверг всех в ужас и смятение. Те, кто послабже, малодушно сползли в обморок, более сильные духом резво оседлали близлежащие деревья на манер елочных гирлянд в новогоднюю ночь. Один Богданов остался сидеть в кресле. Его мутный взгляд сфокусировался сначала на радостно оскаленной морде волка, потом на Яшке и в последнюю очередь на мне.
Надо ли говорить, что хвостатая демоница, затянутая в камуфляж, производила неизгладимое впечатление. Я заслуженно возгордилась произведенным эффектом. На моем плече восседал черный кот, умудрившийся напялить на голову бандану. К седлу я приторочила арбалет с полным боекомплектом серебряных стрел.
Богданов сделал отчаянную попытку подняться на ноги и протянул в мою сторону руку.
— Виктория… Вероника… — простонал он и без сил рухнул обратно.
Потрясенная силой родительского горя, я не нашлась что сказать. Такое со мной бывает нечасто.
— Да-а-а, Загнибеда, — с улыбкой протянул Макс, отделяясь от дерева, которое он успешно подпирал. — Чего у тебя не отнять, так это умения появляться эффектно.
Я кокетливо потупилась.
— Вместо того чтобы совершать конные прогулки, лучше бы делом занялась. За что тебе деньги платят?! — возопила старшая дочь Богданова, опасно свешиваясь с одной из яблонь, как перезрелый плод странного черного цвета.
Я с интересом посмотрела в ее сторону. Пристально так, многозначительно. Послышался треск, и пышущая злобой девица с воплем низвергнулась вниз. А я что, я ничего… Едва встретившись с землей, Софья подпрыгнула как ужаленная, с ловкостью макаки взметнулась на соседнюю вишню и застыла на макушке, как узорчатый флюгер на крыше в безветренную погоду.
— Будь добра, объясни мне, почему я, вместо того чтобы заниматься поисками пропавшей девушки, сижу здесь и ожидаю одну взбалмошную ведьму?
Интересный вопрос. А я-то почем знаю?
— Да? — искренне удивилась я. — И кого ждешь? Мелену? Или, может быть, Вериоку?
При упоминании имени Вериоки Макс заметно порозовел.
— Не умничай, — ежом ощетинился он. — Третьяков попросил меня лично проследить за тем, чтобы ты не совала свой нос в поиски.
Даже так? Несправедливо. Меня лишили последней надежды на совместные поиски. Хотя, если хорошенько подумать, не очень-то и хотелось. Искать по лесу взбалмошную девицу не совсем то занятие, которым я мечтала заняться. То ли дело охота за нежитью! А Веронику найдут и без меня. Не зря же на ее поиски отправился командор в компании опытного следопыта.
— Макс, а ты охоту уважаешь? — Как бы между прочим поинтересовалась я.
— Спрашиваешь, — оживился тот. — На кого будем охотиться?
— Как на кого? — усмехнулась я знаменитой улыбкой Джоконды. — На волколака, разумеется.
Макс пришел в восторг и напугался до чертиков одновременно. Ходить на волколака реально разрешалось только хорошо обученной команде истребителей. Пусть волколаки пытались произвести на другие расы благоприятное впечатление и заслужить статус разумной расы — это, в сущности, ничего не меняло. Трудно объяснить окружающим, насколько ты разумен, безобиден и вообще белый и пушистый, когда ты периодически обрастаешь шерстью, обзаводишься двумя рядами острых клыков и безумной страстью к поеданию живой плоти. Волколаки так и не были признаны разумной расой, несмотря на все свои старания. Тем более что некоторые особи дичали, навсегда лишившись человеческого облика. Эта братия имела обыкновение поедать всех, кто неосторожно попадет в поле зрения красных глаз. Странно, что находились такие, кто искренне верил, будто отмой волколака и приодень — и у него отрастут ангельские крылышки, он воспарит аки птах и зальется соловьиной трелью. А на мой взгляд — это не тот вид, который стоило размножать.
В справочнике по нечисти при случайной встрече с волколаком обыкновенным (интересно, а бывает ли волколак необыкновенный?) настоятельно рекомендовалось не геройствовать и сразу вызывать профессиональную группу истребителей. Правда, никто и не подумал сообщить, как именно следует развлекать волколака обыкновенного до момента появления подмоги. Вероятно, предполагалось, что все и без того в курсе общих тем для содержательной светской беседы с нежитью.
Несмотря на испуг, Макс вооружился раздобытым неизвестно где старым дробовиком, с которым только на уток ходить и то наверняка промахнешься, и уверенно оседлал Волчка. Волк это снес, смирившись с присутствием на своей спине всадника как с неизбежным злом, глубоко вздохнул и легко взял след. Двор Богданова мы покинули под пристальные взгляды почти сроднившихся с деревьями людей. Видимо, народ никак не мог для себя решить, слезать вниз или уже начинать вить гнезда.
Как только гости Богданова передумали открывать сезон гнездования и переместились на твердую почву, во дворе появилась пара изрядно потрепанных эльфов. Появление перворожденных повергло окружение Богданова в шок. И дело было вовсе не в том, что эффектная парочка щеголяла свежими ссадинами и синяками всех оттенков от синего до фиолетового. Просто многие впервые имели честь лицезреть представителей древней расы. София даже забыла, что только что промакивала безутешные сестринские слезы батистовым платочком и принялась кокетливо обмахиваться им, явно перепутав с веером. Женщины сразу принялись строить вновь прибывшим глазки, отчего создавалось превратное впечатление, что к Богданову были приглашены только косые дамы. Мужчины разом подтянули животы и стали выглядеть стройнее. Впрочем, сами эльфы на преображение собравшихся внимания не обратили. Они обшарили всех пристальным взглядом и безошибочно выделили из общей массы хозяина дома.
— Скажите, любезный! Где мы можем найти Викторию?
— Кого? — рассеянно переспросил Богданов, чьи горестные размышления об ужасной участи пропавшей дочери были прерваны на самом драматическом месте, когда внутреннему взору безутешного родителя предстала жуткая картина поедания беззащитного тела стаей диких зверей.
— Ну ведьму. Такую, похожую на дьяволицу, — охотно пояснил рыжий эльф. — С рожками и хвостом. Гарандарэль, изобрази.
Золотоволосый эльф охотно сложил из пальцев козу и пристроил ко лбу, рука, приставленная сзади, символизировала хвост. Для большей реалистичности Гарандарэль даже старательно размахивал символичным хвостом из стороны в сторону, как корова, норовящая прибить надоедливого овода.
— Молодец, — похвалил его рыжий. — Натурально изображаешь. — Ну так как? Видели?
Богданов преисполнился подозрительности. Почему именно теперь, когда его дочь пропала, вдруг появились двое совершенно незнакомых эльфов и интересуются местной ведьмой. То обстоятельство, что у него в принципе не было знакомых эльфов вообще, Богданова ничуть не беспокоило.
— А что вам надо от нее? Может, я вам смогу помочь?
— Это вряд ли, — улыбнулся рыжий.
Наглая, многозначительная улыбка эльфа Богданову не понравилась. Он никак не мог взять в толк, что могло связывать Викторию и эльфов и почему последние мечутся в поисках, оборванные и побитые. Интересно, это она их так отделала? Точно. Она. С нее, пожалуй, станется. И Богданов тут же возгордился такой воинственной ведьмой, которая вот так запросто отделала пару перворожденных. Вон какими синяками на смазливых физиономиях щеголяют, а у белобрысого так вообще знатная шишка на лбу наливается. А хорошая у них ведьма! Ночью дралась с такой тварью, что не приведи господи. Приснится — уснешь брюнетом, проснешься как лунь седой. А она ничего. Даже для эльфов с утра время в расписании выкроила.
— Раз так, то ничем не могу помочь, — отрезал хозяин дома.
— Но почему? — опешил блондин.
— Неизвестно с какими намерениями вы ее разыскиваете.
— Намерения у нас честные, — ухмыльнулся рыжий.
— Да, — поддакнул блондин. — Мы на ней жениться хотим. Новость ошеломила буквально всех, и народ тихо выпал в осадок. Богданов вообще рухнул вместе с креслом и теперь тщетно пытался собраться с мыслями, вяло болтая устремленными в зенит ногами. Эльфы не стали дожидаться, пока хозяин дома сообразит выбраться из кресла и подняться на ноги самостоятельно, подскочили к поверженному с двух сторон так синхронно, словно репетировали минимум год, и вздернули мужчину на ноги. Богданов охнул, все-таки весил он прилично, а за руки тянули сильно.
— Это как? — поинтересовался он, все еще пытаясь переварить новость.
Нет. Он, конечно, слышал про необычные пристрастия ведьм и про то, как они по ночам летают на шабаш, и про многое другое, но далеко не всему верил. Мало ли что придумают люди. А тут сразу два жениха и к тому же оба эльфы, хотя и одного перворожденного более чем достаточно. Еще никто не слышал, чтобы эльф женился не на эльфийке. Хотя чем черт не шутит.
— Ну как у вас, людей, женятся, — охотно пояснил блондин. — Куча гостей… белое платье… музыка… вино… свадебный торт…
Софии наконец удалось подобрать челюсть с земли и вернуть на предназначенное матушкой-природой место:
— Минуточку… Вы решили жениться на ней одновременно?
— Не обязательно. Можно и по очереди, — иронично заметил рыжий.
— Так ведь она же не царица Шамаханская, чтобы гарем содержать.
— Я принц клана Раскидистого Дуба! — возопил блондин. — И никогда содержанием не был! Меня еще никто не смел так оскорблять.
— Да, — кивнул рыжий. — Я убивал и за меньшее. Защищайтесь, сударь.
Эльфы дружно обнажили внушительные мечи и ткнули ими в сторону Богданова (в самом деле, не драться же им с дамой). Из присутствующих никто драться на мечах не умел и поэтому вооружились кто чем мог, из подручных средств. За оружие сошли стулья, ветки и просто камни, выдернутые из альпийской горки. София с ужасом обнаружила, что с каждой секундой кровопролитие становится неизбежнее, и решила вмешаться раньше, чем произойдет что-нибудь страшное и непоправимое. К тому же здесь присутствовал принц эльфийского клана. Тут и до дипломатического скандала недалеко.
— Она поехала на охоту.
— На охоту? — дружно переспросили эльфы.
— София! — попытался одернуть дочь родитель.
— Да. На охоту.
Эльфы вложили мечи в ножны, развернулись на сто восемьдесят градусов и исчезли по направлению к лесу.
— Даже не попрощались, — фыркнула девушка. — Красивые, а с манерами напряженно… Какие-то они дикие и политесу совсем не обучены.
— Мало я тебя порол, — констатировал Богданов.
Он не мог простить дочери того, что она так запросто выдала местоположение Виктории. Родителя утешало только одно: Виктория сама могла за себя постоять, да и в лесу ее отыскать задачка не для средних умов. А то, что эльфы умственными способностями не блещут, стало ясно из их заявления о женитьбе. Не могли себе по персональной ведьме найти!
Ельник оказался довольно мрачным местом. Положительно березовая роща вызывает во мне более жизнерадостные чувства. Волчок то трусил размеренной трусцой, то переходил в галоп, если расстояние между деревьями позволяло передвигаться на большой скорости. Яшка отслеживал путь волка самостоятельно, ловко лавировал между препятствиями, мягко пружиня копытами по лесной подстилке. Я была напряжена как струна и сидела в седле, как на еже.

— Вика, перестань наконец ерзать, будто ты уселась не на лошадь, а в муравейник.

«Но ведь мы на охоте, и в любой момент из-за куста может выскочить волколак», — возразила я.

— На твоем месте я бы не стал так торопиться. Наверняка волколак уже далеко.

«Откуда такие сведения?» — удивилась я.

— Из книг. Знаешь, это такие пачки бумаги, переплетенные вместе. На листах еще такие буковки печатные.

«Издеваешься?»

— Есть немного. Но согласись, ты сама дала мне повод к ехидству. Собираясь на охоту, могла бы по крайней мере заглянуть в учебник или хотя бы проконсультировалась с черепом.

Блин. Действительно. Надо было захватить череп с собой. Он прочитал горы книг в заброшенной библиотеке и потому мог служить неисчерпаемым источником знаний. Если, конечно, не вредничал.
«Вместо того чтобы читать нотации о пользе чтения прикладной литературы, просто скажи, чтб собирался, и все!» — начала звереть я.

— А то что?! —
с сарказмом поинтересовался Ахурамариэль.

«Помнишь, как однажды я запустила тебя в озеро?»

— Это малорезультативно. Ты же знаешь, я все равно вернусь, —
усмехнулся этот вредина.

«Разумеется вернешься, — в свою очередь усмехнулась я. — И это позволит мне продолжать твое купание до бесконечности».

— Шантаж! —
возмутился моим коварством клинок. «Нет, правда? — хихикнула я. Хорошо хоть Макс скакал на волке впереди и не мог слышать этого звука. — А я-то, бедная, гадаю, как это называется. Спасибо, что подсказал».

— Ладно, шантажистка. Придется просветить тебя на этот счет, коль твоим преподавателям было недосуг сделать это. Волколак — ночная нежить, а значит, охотиться предпочитает исключительно ночью.

«Серьезно? А я-то, глупая, голову ломала, в какое время суток предпочитает охотиться ночная нежить».

— Будешь перебивать, ничего не буду больше рассказывать.
«Да что я такого сказала? Продолжай, пожалуйста. Я вся внимание».

— Ладно. Итак, волколак предпочитает ночную охоту, а днем ищет укромное место для ночлега. Тварь чрезвычайно умна и даже в зверином облике хитрее многих зверей, так как сохраняет остатки разума и изворотливости человека. Поэтому места дневных лежек выбирает очень тщательно. Думаю, после ночного происшествия волколак затаился где-нибудь подальше от возможных преследователей. Тем более что у него была фора в целую ночь.

«Должна признать, твои рассуждения не лишены смысла. Только ты забыл одну немаловажную деталь. Волколак, может, и очень хитрая бестия, но при всей своей хитроумности он не мог знать, что по его следу пойдет Волчок. А значит, мы обнаружим его раньше, чем солнце сядет и он выйдет на новую охоту».

— Согласен… Но вне зависимости от того, когда мы настигнем эту нежить, волколак — очень опасная тварь и не любит, чтобы его тревожили в любое время суток.

«Ерунда, — отмахнулась я. — Вчера мне так не показалось. У Волчка гораздо более свирепый вид».

— Возможно. Но вчера мы встретили очень молодую особь.
«Ну и что?»

— А то, что, где есть молодой щенок, который только недавно стал охотиться самостоятельно, там могут обнаружиться и заботливые родители, натаскивающие отпрыска на дичь. К тому же спешу тебе напомнить, что у волколаков очень часто рождается несколько щенков.

Замечательная перспектива встретить сразу несколько волколаков не вдохновляла. Вчера с одним справились еле-еле, а семья вполне может перетянуть баланс сил на свою сторону.
Но вопреки всем прогнозам волколак показываться не спешил, с родней знакомиться не приглашал и вообще вел себя крайне негостеприимно. То есть полностью игнорировал охотников. К полудню ельник сменился сосновым лесом, в котором время от времени встречались белые березки. Полное отсутствие каких-либо событий превращало охоту из захватывающего дух события в нудное и бесполезное занятие. Примерно к полудню охотиться мне вовсе расхотелось. Просто я не спешила признаваться в этом. Кому хочется признавать свои ошибки? Да и возвращаться восвояси несолоно хлебавши как-то глупо, особенно после того, как я громогласно объявила о затее с уничтожением нежити. И главное, кто за язык-то тянул? Нет. Надо было и тут выпендриться, назло нагло покинувшей меня команде. Мысли, что отрицательный результат — тоже результат, уже не утешали.
Нет, ну что за невезуха такая? Где, спрашивается, разнообразный животный мир? В прошлый раз, когда мы охотились с селянами на волков-мутантов, мне повстречался Змей Горыныч. А тут только два ежа и филин, причем последнего мы с собой привезли.
К вечеру мы выехали на большую поляну. Злые и голодные, мы готовы были загрызть злополучного волколака собственнозубно. Но он, зараза, благоразумно избегал встречи. Нехорошо с его стороны. Посредине поляны подпирала небо высокая каменная башня, поросшая плющом. Мы дружно почесали затылки.
— Интересно, кому понадобилось строить одинокую башню посреди леса? — удивленно присвистнула я, стараясь припомнить хоть одно местное предание.
Получалось плохо. Вернее, не получалось вообще, так как из местного населения я знала только жителей Новых Усадеб, а этот поселок построили недавно, и фольклором он обзавестись не успел. А жаль.
— Может, это знаменитая Вавилонская башня? — задумчиво предположила я.
— Загнибеда, иногда твоя безграмотность меня просто поражает! Вавилонская башня была построена в Вавилоне. А Вавилон, к твоему сведению, не имеет никакого отношения к Новым Усадьбам. Ты еще Пизанскую башню сюда приплети или Эйфелеву, на худой конец.
Я обиженно надулась.

— А он прав, —
подлил масла в огонь Ахурамариэль. —
Не мешало бы тебе хотя бы для разнообразия думать прежде, чем выскажешь свои мысли вслух. А то временами кажется, будто ты бредишь.

Теперь я надулась сразу на двоих.
— А давайте переночуем в башне, — предложил Васька.
— Ты забыл дома палатку? — всполошилась я.
Палатка заслуживает отдельного упоминания. Это чудо магии и техники. Компактная на вид, но о-о-очень вместительная внутри. В ней было несколько спален, кухня, зал с домашним кинотеатром, ванна, туалет и стиральная машина. В общем, все, чтобы путешествовать с максимальным комфортом.
— Нет. Разумеется, палатку я не забыл, — насупился Васька, который никогда и ничего не забывал и был склонен таскать за собой кучу вовсе не нужных вещей, авось пригодятся.
Не хочется признавать, но иногда действительно запасы котика спасали положение.
— Просто я подумал, что каменные стены надежнее брезентовых.
С этим не поспоришь. Даже в сказке про трех поросят больше всех повезло поросенку, у которого был каменный домик. Разумеется, заявись к нам голодный (или не очень) волколак, вряд ли он станет дуть на палатку, но это ничего не меняет.

— Все это здорово, но есть нюанс.

«Трепещу от желания узнать», — насмешливо фыркнула я. И что еще мог выдумать этот зануда?

— А ты повнимательнее приглядись к башне. Ничего необычного не наблюдаешь?

Это он о чем? Я внимательно осмотрела шедевр архитектуры. Ничего подозрительного не обнаружила. Башня как башня. В форме огромной каменной трубы с окнами. Зубцы на крыше имеются — значит, дело не в этом. Темно-зеленый плющ цеплялся за серые стены, поднимаясь почти до окна, расположенного под самой крышей. И что такого необычного можно обнаружить в этом на первый взгляд простом цилиндре?
«Ну я прямо не знаю… Что можно обнаружить необычного в данном средневековом строении, кроме факта, что древний зодчий додумался возвести ее именно здесь?»

— Это-то как раз самое объяснимое. Мало ли как могли проходить дороги несколько столетий назад. Да и лес здесь не очень старый. Лично я никак не могу решить для себя только одну загадку. Как хозяин умудрялся попадать внутрь?

«В каком смысле?» — опешила от такого заявления я.

— В смысле дверь где?

Ё-моё! Действительно. Двери-то нет. Я обошла башню вокруг, внимательно вглядываясь в прочную на вид каменную кладку. Может, дверь замаскировали как раз от таких случайных прохожих, как мы? Но камень прилегал плотно, и на первый взгляд дефектов кладки не обнаружилось.

— А ты попробуй палкой, —
предложил меч.

Точно! Если взять палку и хорошенько простучать стены, можно обнаружить пустоту там, где должна быть замаскированная дверь. Палка нашлась сразу. На то он и лес. Куда ни пойди, хоть один сучок да найдешь. Одна беда. Если бить по стене слабо, не факт, что обнаружишь пустоту, а если сильно, палка быстро выходит из строя. Так что после первого «хрясь» и непредвиденного выхода импровизированного инструмента из строя пришлось искать новую палку. Словом, лупила от души — только щепки летели. Пот лился градом, я запыхалась, но ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего дверь, так и не обнаружила. Досадно. Пришлось остановиться и перевести дух.
Макс с Филей сидели на большом валуне и с подозрением смотрели в мою сторону. В их удивленно расширенных глазах ясно читался большими буквами написанный приговор: запереть меня в психиатрическую клинику срочно и надолго.
— Что вы на меня так смотрите, любезные? На мне узоров нет и цветы не растут.
— Вика, ты себя со стороны видела? — вкрадчиво поинтересовался Васька. — Даже я пугаюсь…
— Точно, — ухнул филин. — Особенно с этими палками… Ты что, совсем озверела? Или перед схваткой с волколаком решила на стенах потренироваться?
Мученический вздох с моей стороны. Послали боги напарничков. И почему такое недоверие к моей персоне?

— Как будто у них никогда не было поводов сомневаться в твоей адекватности,
— не удержался от ехидства Ахурамариэль.

«Когда это я была неадекватна?» — возмутилась я несправедливости обвинений в свой адрес.

— Например, когда канарейку Правителя клана Раскидистого Дуба оживляла. Или когда священный дуб клана срубила. Или когда эльфийский сад в поисках жука изничтожила…

Я поморщилась. Да. Было. Но кто в этой жизни не ошибается?

— Приятно так думать.

Все, я обиделась. Теперь в жизни с этим занудой не заговорю.
— Вы в башне собирались ночевать? — ехидно поинтересовалась я у народа.
— Да. А есть возражения? — спросил Макс.
— Нет, конечно. Только объясни мне, убогой, как ты собираешься попасть внутрь? По воздуху или альпинистское снаряжение с собой прихватил?
— Зачем? — пожал плечами Макс— Я, как все нормальные люди, воспользуюсь дверью.
— Да? — искренне удивилась я. — Тогда вперед.
Макс еще раз недоуменно пожал плечами и решительно направился к башне. Он нарезал вокруг цилиндрического строения аж три круга, прежде чем остановился и удивленно изрек:
— Не понял. Двери что, нет?
— В точку, — кивнула я. — Похоже, строители забыли о такой мелочи, как дверь. А может, они в ней просто не нуждались.
— Как же мы теперь внутрь попадем? — расстроился Макс.
— Запросто, — насмешливо фыркнул филин. — Можно попробовать вскарабкаться по плюшу прямо в-о-о-он в то окошко.
— Нет! — решительно отмахнулся Васька. — Мы не будем заниматься экстремальным лазаньем по растениям. Лучше возьми веревку и закрепи ее где-нибудь наверху.
— Гениально! — восхитился Макс.
А я просто радостно затискала чрезвычайно умного котика. Ну что бы мы без него делали?
Я сняла с Яшки седло и отпустила коня пастись. Волноваться о его судьбе не стоило, всеядный коняшка сам был способен позаботиться о себе. Тем более у него была дивная компания в лице, то бишь морде Волчка. За такую сногсшибательную парочку я всегда спокойна.
Васька нырнул с головой в сумку, долго чем-то гремел, ругаясь и бормоча что-то не совсем понятное под нос, и вылез слегка помятым, но довольным. В лапках хозяйственный пушистик сжимал моток веревки, которую торжественно вручил (читай: сунул в клюв) филину. Филька шумно встряхнулся, взмахнул крыльями и тяжело поднялся в воздух.
— Готово! — раздался его голос сверху, и вниз упал свободный конец веревки.
Макс с подозрением осмотрел веревку с таким видом, словно это спящая змея, которая в любой момент может ужалить.
— Ну скоро вы там? — вопросил филин.
— Надеюсь, ты ее хорошо закрепил? — в тон откликнулся Макс.
— Не знаю, не знаю, — зацокал языком оборотень. — Это уж как тебе повезет.
Макс поперхнулся от такой формулировки. В конце концов, не каждый день предлагают вскарабкаться вверх по отвесной стене без альпинистского снаряжения, используя непроверенную страховку. Но делать нечего. Других вариантов все равно не было. Парень тяжело вздохнул и полез вверх. Васька не стал дожидаться своей очереди и шустро вскарабкался по плюшу. Отстать от ловкого фамилиара Максу не позволила гордость члена команды истребителей, и простое карабканье вверх тут же переросло в соревнование. Оба достигли окна запыхавшиеся, практически одновременно. Какое счастье, что мне не пришлось доказывать полное отсутствие навыков по скалолазанию, позорно болтаясь на веревке и взывая к состраданию окружающих! Меня просто втянули внутрь следом за сумкой. Жизнь налаживалась.
Внутри оказалось пыльно, грязно, но помещение было просторным. В нем с лихвой мог поместиться эскадрон гусар вместе с лошадьми и полковым оркестром. Несмотря на полное запустение, ясно было видно, что это спальня, причем принадлежавшая некогда женщине. На мысль о спальне наводило наличие кровати под тяжелым балдахином. Причем размеры этой кровати поражали всякое, даже очень смелое, воображение. Неужели здесь проживал великан? Или, вернее будет сказать, великанша? Для отопления такого помещения в стену был встроен не менее внушительный камин, который можно было запросто топить целыми бревнами. Оно и понятно. Комната большая, стекла в единственное окно вставить позабыли, надо же как-то греться в холодные ночи. Еще в комнате были: резной туалетный столик, трюмо с гнутыми ножками и огромный, во всю стену, шкаф. На трюмо под слоем пыли угадывались очертания разнообразных баночек и флакончиков, вероятно, косметического назначения.
Я обвела предложенное для ночлега помещение тоскливым взглядом и скривилась от омерзения к увиденному. Роскошная бахрома паутины вокруг будила неприятные ассоциации с разгромленной мною избушкой в деревне Малые Кузьминки.
— Вы как хотите, а я отказываюсь ночевать в антисанитарных условиях, — заявила я.
— Прекрасно. Можешь спуститься вниз и заночевать в обществе волколака, — от всей души предложил Макс.
— Я ночевала и в худшей компании, — пожала плечами я, вспоминая ночь, проведенную в могиле. — К тому же у команды истребителей вошло в привычку бросать меня при первом удачном случае. Зачем целителю нарушать традиции?
Макс покраснел как рак, видимо припоминая, как в Адовой Глыщобе с завидной периодичностью дружно бросали меня на произвол судьбы и попечение местной нежити. Уже не безнадежен, подумала я, взбираясь на подоконник.
— Вика! — возопил котик так громко, что я пошатнулась на подоконнике и непременно рухнула бы вниз, украсив своими бренными останками растительность у подножия башни, если бы в меня не вцепилась пара рук и четыре лапы (две из них принадлежали Фильке, а две громогласному коту). Причем все они не нашли лучшего способа избавить мою тушку от падения с головокружительной высоты, как уцепиться за футболку. Футболка натянулась, ткань протестующее затрещала, но выдержала, а вот ворот жестко захлестнул горло.
Словом, я хрипела, балансируя на краю подоконника, и пыталась решить для себя, что лучше — упасть вниз или гордо помереть от удушения, когда общими усилиями мою полуза-дохшуюся тушку все-таки удалось втянуть внутрь. Я вопила, что все сволочи и просто уроды, мечтающие о моей смерти. Но так как слова выкрикивались вперемешку с надсадным кашлем, хрипами в горле, то полной уверенности, что меня поняли, не было. Пришлось повторить ошеломленной публике все на бис, причем более пространно и не стесняясь в выражениях.
— Ты просто неблагодарная свинья, — констатировал Филька, зыркая огромными глазищами с верхней планки балдахина.
— Да, — кивнул Макс— Мы тебе, между прочим, жизнь спасли. Если ты, конечно, изволила заметить.
— Да вы меня чуть не задушили, когда я всего лишь пыталась просто спуститься вниз! — возмутилась я.
— Ага. Причем без использования веревки и летательных средств. Скажи мне, Загнибеда, может, ты с момента нашего расставания научилась-таки левитации?
Я не удостоила народ ответом, тряхнула спутанной гривой волос и гордо продефилировала к окну. Ну их всех в баню. Хотят спать в грязи как свиньи, не буду мешать.
— Вика! — Котик отважно бросился под ноги.
— Ну что еще?
— Зачем же такие крайности! Тебе вовсе не обязательно ночевать под открытым небом. Просто погуляй по башне, а я тут все уберу.
Хм. Предложение очень и очень заманчивое.
— А если ты погуляешь подольше, даже ужин успею сготовить, — продолжил пушистый искуситель.
Слово «ужин» решило исход дела. Оно прозвучало как райская музыка и обещание неземного блаженства разом. Желудок заурчал, требуя внимания и пищи.
— Ладно, — снисходительно кивнула я. — Уговорил, черт языкастый.
Васька довольно вздохнул, а я вышла из комнаты в единственную дверь.

6

В принципе в башне оказалось совершенно нечего осматривать. Огромная лестница и несколько комнат с разнообразным хламом — небольшое развлечение для скучающей в ожидании ужина ведьмы. Я немного послонялась из комнаты в комнату без всякой определенной цели и уже подумывала о возвращении в спальню наверху. Нет. Я вовсе не собиралась предлагать свою помощь в уборке, для этого я не столь альтруистична. Но понаблюдать за самим процессом куда интереснее разглядывания всякой ерунды. В это время примчался Васька с громко верещащим хрустальным шаром. Услышав противную до зубной боли мелодию, я в который раз решила сменить звонок на что-нибудь более стоящее.
Из кристалла на меня серьезно воззрилось начальство в лице командора Третьякова. Я смущенно потупилась, судорожно припоминая все свои последние прегрешения. Но как ни силилась, не смогла припомнить ничего экстраординарного. Стоп. А если я не совершила ничего ужасного, то почему командор смотрит на меня, как Цезарь на Брута с ножом?
— Приветствую вас, командор. Чем обязана честью лицезреть вашу орденоносную персону в моем скромном шаре? — кокетливо поинтересовалась я, стараясь придать выражению своего лица как можно более невинный вид.
Получалось плохо. Весь эффект портили рожки и бесовские искры в глазах. Но я старалась.
— Не ерничай, Загнибеда, — настоятельно порекомендовало серьезное изображение начальства.
Мне тут же захотелось показать Третьякову язык, но мужественным усилием воли я сдержала свой порыв. За такое командор мог явиться лично, несмотря на дальность расстояния, и надрать уши собственноручно. А оно мне надо? Поэтому мой вид стал еще невиннее, я даже попыталась пригладить непослушные волосы, правда, хвостом, так как больше было нечем — в руках держала кристалл. Но ведь я старалась. Но начальство нахмурилось еще больше. А я скромно потупилась, сдувая непокорную прядку со лба.
— Где ты находишься? — вопросил командор, сурово сдвигая брови.
— Я? — искренне удивилась я. — Здесь.
— Здесь это где?
— Ну… — неопределенно протянула я, почесывая макушку кисточкой хвоста. — Честно говоря, затрудняюсь ответить.
— Это как? — опешил оппонент.
Ну не брала я с собой карту! Впрочем, даже если бы и взяла, толку-то. С ориентировкой на местности у меня просто беда, вне зависимости, есть у меня с собой план местности или целый глобус.
— А вот так… — пожала плечами я. — Охочусь я… на волколака.
— Что?! — Вопль командора сотряс кристалл. Магический шар укоризненно звякнул от зашкаливших децибелл.
— И незачем так орать, — порекомендовала я, когда прошла легкая контузия и в ушах перестали звенеть огромные колокола. — Магический шар — инструмент хрупкий. Разобьете, и где я потом такой же достану? И вообще. Что вас так разволновало?
— Могу пояснить, — вкрадчиво пообещал Третьяков с обещанием долгой и мучительной смерти в глазах. — Я давал четкие инструкции одной чрезвычайно любопытной ведьме не совать свой длинный нос куда ее не просят.
Это у меня-то длинный нос?! Возмутилась я, пытаясь рассмотреть свое отражение в кристалле. Наглая клевета. Замечательный, аккуратный носик. Можно сказать, симпатичный.
— Ничего подобного, — насупилась я.
Внешность вообще мое больное место. Я слишком недавно приобрела облик сногсшибательной демоницы. При виде меня народ в лучшем случае крестился, в худшем — брался за колы и вилы. Правда, пара файерболов, выпущенных в их сторону в нужный момент, быстро охлаждала пыл новоявленных охотников за нечистью и прочих коллекционеров различных диковинок (а встречались и такие, которые собирались посадить меня в импровизированный частный зоопарк).
— Я просто не должна была отправляться вслед за командой на поиски пропавшей дочери Богданова. По крайней мере, так сказал Макс. Или он ошибся?
— Нет. Он проинформировал тебя правильно.
— В таком случае я не нарушала никаких инструкций. Я ведь не отправилась за вами следом. А про волколака разговора не было.
— Загнибеда! — возопил командор. — Прекращай строить из себя крутую боевую ведьму, живо возвращайся домой и сиди там. Это приказ.
— Ладно, ладно… — послушно закивала я, справедливо рассудив, что проверить точность выполнения приказа будет некому, а Макс не станет доносить на меня начальству. — Только перед тем как я послушно удалюсь восвояси, разрешите один маленький вопрос. Откуда столь внезапное проявление заботы? Нет, я, конечно, не жалуюсь… Просто обычно вся команда так и норовила от меня избавиться, а тут… Вы случайно не собираетесь сами уработать нежить, а трофеи загнать на черном рынке?
— Загнибеда!!!
— Нет, ну правда. Раньше меня бросали прямо посреди Адовой Глыщобы, и даже в болоте оставляли в гордом одиночестве. Опять же старались разнообразить мой скудный рацион за счет местного поголовья квакш и жаб. А тут такая забота. Меня терзают смутные сомнения, не выкопали ли вы волчью яму на подходе к моему скромному жилищу.
При слове «скромное» Третьяков скептически хмыкнул. Ну положим, это я загнула и мои хоромы скромными нельзя было назвать даже с натяжкой. Но тут уж не до буквоедства.
— Если отвечу на твой вопрос, прекратишь геройствовать и вернешься в деревню?
— Конечно, — с энтузиазмом закивала я, скрещивая пальцы за спиной.
Третьяков не поверил ни одному моему слову, но большего от меня все равно не добьешься, и он прекрасно об этом знал. Умею я быть упрямее сотни мулов разом.
— Ладно. Если раньше ты была просто ничем не примечательная ведьма (если, конечно, исключить твою феноменальную манеру влипать во всякого рода неприятности), то теперь ты без пяти минут эльфийская принцесса. Несчастный случай с тобой грозит как минимум дипломатическим скандалом.
Надо же, какая я все-таки важная птица! Аж нос задрать хочется. Приятно, когда тебя оберегают от опасностей. Пришлось клятвенно пообещать, что как послушная девочка я как можно быстрее вернусь домой. Сроков своего возвращения я благоразумно не называла, выражаясь туманно, расплывчато и неопределенно. Как ни бился Третьяков, но ничего более конкретного не добился. Так ему и надо.

— Виктория, я просто горжусь твоей дипломатичностью, —
похвалил Ахурамариэль, когда кристалл погас—
Из тебя может выйти сносная эльфийская принцесса.

Пока я пыталась переварить высказывание меча и решить для себя, что это было — комплимент или оскорбление, появился Васька и позвал ужинать. Магическое слово «еда» прозвучало как райская музыка.
За время моего отсутствия комната разительно изменилась в лучшую сторону. Пол сверкал такой чистотой, что с него запросто можно было есть без опасения подхватить желудочную инфекцию. Кровать вычистили, застелили свежим бельем, шелковым на вид. Здорово. Настоящая постель гораздо лучше ночевки под открытым небом, на голой земле, в компании кучи кровососущих насекомых. И хотя с нашей вместительной палаткой ничего подобного нам не грозило, все равно чистая постель радовала. Становилось как-то уютнее, что ли.

— Неженка, —
презрительно фыркнул меч, но был нагло мною проигнорирован.

Стол ломился от блюд, собственнолапно приготовленных Васькой, так что некоторое время за столом слышался лишь смачный хруст поедаемых продуктов.
— Что сказал Третьяков? — спросил Макс, когда на блюде с вкуснейшими пирожками, начиненными малиновым вареньем, остался одинокий пирожок, и мы все дружно уставились на оставшееся лакомство.
В принципе никто уже не хотел есть, все были более чем сыты, но, как говорится, остатки сладки. Пока я раздумывала над ответом, Макс нагло воспользовался моим минутным замешательством и попытался было зацапать последний пирожок, но Васька быстро разгадал нечестную игру целителя и успел умыкнуть вожделенный продукт прямо из-под носа ошеломленного таким вероломством парня. Васька торжественно вручил спасенное лакомство мне. Я искренне умилилась самопожертвованию кота и разделила предмет спора на две равные половинки, отдав одну из них заботливому котяшке. Васька в ответ благодарно замурлыкал.
— Извините, что прерываю вашу идиллию, но я, кажется, задал вопрос и так и не получил ответа, — напомнил Макс, с сожалением наблюдая за уничтожением лакомства.
Я принципиально молчала до тех пор, пока не была съедена последняя крошка, слизнула несколько капель с пальцев и блаженно зажмурилась, как кошка, наевшаяся хозяйских сливок до отвала, при этом прекрасно осознающая, что слишком дорого стоит, а значит, ей ничего за это не будет. Все-таки фамилиар великолепно готовит. Что бы я без него делала?
— Наш суровый командор приказал нам в срочном порядке возвращаться домой.
— И что мы будем делать? — с надеждой поинтересовался Макс.
Я его понимала. Кому охота сидеть дома, попивая чай, пока оставшаяся часть команды занимается делом. К тому же в рапорте, который нам всем придется написать впоследствии (от отчета нас никто не освобождал), формулировка «охотились за волколаком» будет куда лучше, чем «преспокойно отсиживались дома, потому что нас опять не взяли».
— Разумеется, мы поступим именно так, как нам приказал командор, — злорадно выдала я, любуясь на то, как огорченно вытягивается лицо парня.
А будет знать, как пытаться тырить последний пирожок! Я единственная дама, и он по статусу должен был достаться именно мне. То, что я уже объелась до безобразия и ума не приложу, каким образом встану из-за стола, этого не отменяло.

— А ты вызови эвакуатор, —
щедро предложил Ахурамариэль.

«Почему именно эвакуатор?» — искренне удивилась я.

— А у него лебедка имеется, —
хихикнул этот ехидна. «Ха-ха три раза. Ты на что, эльфийская морда, намекаешь?

Думаешь, я много ем?»

— Поправка. У меча по определению не может быть морды.
«Нет. Я решительно отказываюсь делить один организм с такой заразой, как ты! Со дна моря достану того демона, который превратил меня в демоницу, лишь бы разъединил нас!»

— Во-первых, тот демон находится в геенне огненной. Во-вторых, попробуй задушить меня, это проще.

Я едва удержалась, чтобы не сплюнуть в сердцах. Надо же быть такой ехидной! А ведь роль заразы — это чисто моя привилегия.
— Загнибеда, — вывел меня из задумчивости голос Макса. — А нам действительно необходимо вернуться домой? Мы ведь только начали охотиться.
— Разумеется, надо, — откликнулась я, выдерживая паузу. — Вот волколака убьем и вернемся.
Макс неприлично взвизгнул от радости и запрыгал по комнате на одной ножке, как ребенок, который надеялся получить на Новый год самокат и вдруг обнаружил под елью мотоцикл последней модели.
Спать устроились, разделив пространство по-рыцарски. То бишь кровать уступили мне (читай: отвоевывала каждый сантиметр от распоясавшегося целителя, твердо настроенного на ночной комфорт), на полу расстелили матрас для Макса. Васька воспользовался преимуществом домашних любимцев и свернулся калачиком в ногах. Филька еще до ужина упорхнул куда-то в ночь на охоту. Свежатинки ему захотелось.
Тем временем в Новых Усадьбах в доме местной ведьмы царило небывалое оживление. На первый взгляд могло показаться, что шабаш с местной Лысой горы переместился прямиком вдом Виктории. Несмотря на отсутствие хозяйки, в окнах дома горел яркий свет и оттуда доносились странные звуки и шумы, словно кто-то забивал гвозди и вовсю использовал циркулярную пилу. Если бы кому-то взбрело в голову заглянуть в одно из светящихся в ночи окон, то его ошеломленному взору предстала бы следующая картина. Множество домовых всех возрастов производили ремонт. Кто-то красил, кто-то возводил камин, кто-то клеил обои, а кто-то обтачивал заготовки под новую мебель. Между ними метался всклокоченный как фурия Дворя, причитая на все лады:
— Ой не успеем… Ой не успеем…
Веня обложился новомодными журналами по дизайну интерьеров и со знанием дела инструктировал работников. Он даже соорудил себе треуголку из газеты, торжественно провозгласил себя главным дизайнером и часто спорил со всеми по тому или иному поводу. То и дело раздавались его покрикивания:
— Кузя!.. Кузя!.. Обои ровнее наклеивай… Да разглаживай получше, а то вздуются пузырем… Ну кто так клей мажет? Кто так мешает? А ну, дай покажу…
Словом, работа кипела и, судя по вдохновенному блеску в глазах Вени, ремонт грозил превратить дом в Версаль в миниатюре — не меньше, и теперь вдохновленный домовой сосредоточенно прикидывал, где бы так поизящнее соорудить фонтаны. В это время раздался жуткий грохот, и одна из внутренних стен с треском осыпалась. Стоящие рядом домовые брызнули в разные стороны. Увидев размеры причиненного дому ущерба, Дворя сдавленно пискнул и рухнул в обморок. Среди оседающей пыли и строительного мусора стояла совершенно растерянная группа домовых, синхронно почесывающая седые от пыли затылки.
Веня наметанным взглядом оценил размеры бедствия и понял, что надо принимать меры, и, судя по масштабам катастрофы, меры решительные.
— Ладно. Без паники. Будем делать арку, как в этом журнале, — быстро зашелестели листы, указующий перст домового ткнул в одну из страниц. — Кто-нибудь, оттащите Дворю в сторону, чтобы не мешал… Как только идут в домовые к ведьме с такой хрупкой психикой? Уму непостижимо.
«Эх! Домик маловат. Разгуляться негде, — с досадой думал домовой Бабы-яги, ощутив в себе непреодолимую тягу творить прекрасное и на века. — Хотя… Что, если…»
Озаренный светлой идеей домовой расстелил прямо на полу лист бумаги, извлек чертежные принадлежности и принялся вычерчивать нечто грандиозное.
Посторонний звук пробрался в мой сон, где царило безмятежное спокойствие и, можно сказать, счастье. Я малодушно пыталась проигнорировать въедливый звук, но не тут-то было. Противный звук буравил не хуже бормашины в кабинете стоматолога и действовал на спящее сознание примерно так же.
— Какая сволочь котеночка мучает? — вопросила я, с трудом разлепив веки и почти смирившись с тем фактом, что вставать все-таки придется.
Радости мне это, разумеется, не прибавило и настроения тоже. Так что я пребывала в том же состоянии, в котором находится бык, созерцающий бестолково машущего красной тряпкой мальчишку. Звенящая тишина была мне ответом. Я взъярилась еще больше. Несправедливость! Все нагло дрыхнут без задних ног, а я одна здесь сижу и бодрствую как дура.
— Васька! — Я толкнула кота так, что тот грохнулся с кровати.
— На нас напали! — заверещал кот и заметался по комнате, стараясь запихнуть в нашу вместительную сумку буквально все, что попадалось под руки, то бишь под лапы.
Причем он не делал принципиальной разницы между полом, стенами и потолком, что сильно усложняло задачу его поимки. Найти в темной комнате, освещенной только серебряным серпом луны, совершенно черного кота — занятие бесперспективное. Пришлось ориентироваться только на звук кошачьих воплей. Сначала совместными усилиями был уничтожен канделябр, затем разбито зеркало над трюмо, после так, по мелочи — разметали баночки с разными притираниями и духами. По комнате поплыл сладкий дурманящий аромат дорогого парфюма. А у хозяйки башни был прекрасный вкус, краем сознания отметила я, чудом нащупывая шкирку котяш-ки. Васька, почувствовав мою властную руку, присмирел, только сверкал огромными перепуганными глазищами в мою сторону.
— Ты чего мечешься? — вопросила я перепуганного ночной побудкой Ваську.
— Так на нас напали! — испуганно икнул тот.
— Кто? — опешила я.
— Враги, — последовал не менее шокирующий ответ. Я задумалась.
— Интересно, откуда такие сведения?
— А разве ты меня не потому разбудила?
— Нет, — замотала головой я. — Там кто-то котеночка мучает. Сил слушать нет…
Васька напряженно вслушался во тьму.
— Так это какой-то местный придурок горло дерет… Это из-за него ты подняла такой шум?
Я смущенно потупилась.
— Я думала, там кого-то убивают…
— Идея хорошая, — многозначительно заметил Васька. — Этим как раз и займемся, когда ты оставишь в покое мою шкуру, разумеется.
Я послушно разжала пальцы и кот с диким мявом рухнул на пол. Впрочем, Васька, как и все представители своего семейства, приземлился относительно бесшумно и на все четыре лапы. Уже хорошо, а то пришлось бы лечить беднягу.
— Могла бы и помягче! — Бездна укоризны в зеленых глазах. — Смотри, пожалуюсь в Лигу защиты животных, и тебе запретят держать даже рыбок в банке за особый садизм.
Я благоразумно пропустила слова котика мимо ушей. Страсть как любопытно было узнать, кого это угораздило забрести в такую глухомань ради сомнительного удовольствия попеть соло у подножия заброшенной башни. Интересно, на каких слушателей рассчитывает этот мартовский кот? На летучих мышей, что ли? Но как я ни старалась, до слуха долетало только маловразумительное завывание. Недолго думая я привычно высунулась из окна практически по пояс. Васька едва успел вскочить мне на спину и умело балансировал на моей пятой точке, служа противовесом, чтобы я не вывалилась наружу.
Но эта секунда промедления заставила мое сердце испуганно замереть, пропуская удар. Раньше Васька всегда успевал, и просто не хотелось задумываться, что именно случилось бы с моей тушкой, не поспей кот вовремя.
Внизу парень в белой рубашке самозабвенно выводил:
— Рапунцель! Рапунцель! Сбрось мне свои косы! Я недоуменно уставилась на кота:
— Не поняла. Чего он хочет?
— Чтобы некая Рапунцель сбросила ему косы.
— Зачем?
— Не знаю, — пожал плечами котик. — Может, он решил сена накосить собственной буренке.
— Ночью в лесу? — засомневалась я.
— Ой, Вика! Ну кто их, деревенских, разберет? У них вечно то надои, то покосы, то куры понеслись, то пшеница не уродилась… Может, ему днем некогда было…
Действительно, странный парень какой-то. Это ж надо додуматься устраивать ночью сенокос в лесу, полном нежити! Ладно, про нежить это я, пожалуй, загнула. Но волколак-то имеется, значит, частично я права.
— Эй, мужик! — заорала я, чуть не вываливаясь наружу от усердия. — Здесь твоей этой… Ну как ее там?.. Рапиры… нет!
— Рапунцель, — услужливо подсказал котик.
— Рапунцели нет! Она ушла!

— И судя по заброшенности внутренних помещений, уже давно. Только он тебя не слышит.

«Почему?» — искренне удивилась я.

— Токует как глухарь.

— И что теперь нам делать? — Это уже вслух. — Спать хочется.

— Просто дай ему желаемое, авось заткнется.
«Ага, — закивала я. — Или загнется».

— Это еще почему?

«А тебе когда-нибудь коса на голову с башни падала?» — поинтересовалась я.

— Стесняюсь спросить. А тебе?

Я гордо проигнорировала ехидство клинка. И даже не стала грозиться магическим вмешательством в собственный организм, дабы извлечь остряка-самоучку наружу. Не дождется. Вот возьму и назло ему останусь демоницей!
— Что теперь будем делать? — вопросил котик. — Спать хочется, а этот любитель ночного сенокоса не унимается.
Да-а-а. Положеньице. Перспектива принудительного ночного бдения удручала. Стоп… Где-то я видела нечто подобное. Я метнулась в сторону двери. Не ожидавший такого финта кот чуть не вылетел в окно, но вовремя успел уцепиться когтями за мою пижамную куртку. Я пулей вылетела на винтовую лестницу и… поскользнулась на верхней ступеньке и полетела вниз, кувыркаясь и ругаясь. Впрочем, не одна я. Васька ни в чем не отставал, а отдельные выражения я постаралась запомнить, чтобы применить при случае. Какие пьяные матросы научили моего кота подобным высказываниям? Похоже, я плохо на него влияю. Есть чему огорчиться.
Когда мы достигли конца лестницы, то я с удивлением обнаружила, что не только жива, но и конечности пребывают в относительно нормальном состоянии: то есть переломов нет, только ушибов масса. Правда, хромала я на обе ноги, и весь организм нещадно ныл от несправедливого обращения, от этого походка стала напоминать «элегантную» поступь девяностолетней разбитой радикулитом и остеохондрозом бабульки. Васька выглядел до противности жизнерадостным.
— Виктория, я высоко ценю твою тягу к экстриму, но не могла бы ты в следующий раз прибегнуть к более традиционным методам спуска по ступеням? Я себе все отбил!
Я с сомнением уставилась на бодро вышагивающего кота.
— Да? А по тебе не скажешь.
— Понятно, ты хотела бы видеть меня прикованным к инвалидной коляске? Или в реанимации под капельницей?
Я заверила возмущенного фамилиара в том, что я вовсе не это имела в виду. И вообще, что бы я без него делала. И так далее в том же духе. Успокоенный котик даже услужливо распахнул передо мной дверь в кладовку, в которую мы, собственно, и направлялись. В комнате как раз хранился ржавый сельскохозяйственный инвентарь. Здесь было аж целых три косы, двое вил и даже грабли со штыковой лопатой тоже имелись. Недолго думая мы сгребли все это богатство и потащили наверх. Не дадим оглашенному любителю сенокоса ни единого шанса попроситьу нас еще чего-нибудь в ближайшем будущем, обеспечив его имеющимся инвентарем полностью. С лязганьем рыцарей, готовящихся к турниру, инструмент был втащен в комнату. В окно кидали по одному. Где-то на четвертом предмете послышался сдавленный вопль (видимо, мужик получил требуемое и обрадовался) и крики затихли. На всякий случай сбросили вниз оставшиеся вилы и грабли с лопатой. Зря, что ли, их тащили? После чего рухнули на кровать как подкошенные. Творить добро оказалось так утомительно…
Но не тут-то было. Спокойно заснуть нам все равно не дали. В лишенное стекол окно (поразительная недальновидность хозяев) гибко влезла пара эльфов.
— Это вы там парня убили? — вместо приветствия поинтересовался Гарандарэль.
Мы с Васькой с ужасом уставились друг на друга. Услужливое воображение довольно реалистично живописало жизнь и будни зэков. Мы уже видели друг друга, облаченных в бесформенные тюремные робы из ткани в полоску и вооруженных бензопилами «Дружба», в окружении мрачных зверских лиц местных авторитетов.
— Бедный котик, ты же ее не поднимешь! — возрыдала я, нещадно тиская окончательно сникшего Ваську.
— Кого? — хором поинтересовались эльфы.
— Бензопилу-у-у! — еще больше разошлась я, используя мягкую шкурку кота как носовой платок.
Васька с трудом вывернулся из моих настойчивых объятий.
— Нет! — воскликнул он, потрясая пушистым кулачком в сторону окна. — Живым я им не дамся!
— То есть как живым не дашься? — опешила я. — Ты хочешь покончить с собой и оставить меня одну-одинешеньку?
— Почему одну? — мурлыкнул Гарандарэль. — А как же мы? Новоявленный утешитель тут же получил пинок в голень от меня и четыре царапины от Васьки и благоразумно заткнулся.
— Вика, зачем такие крайности? — фыркнул кот, воинственно топорща усы. — Я вовсе не собираюсь расставаться со своей бесценной жизнью из-за какого-то придурка, отдавшего концы под окном. Мы просто уедем куда-нибудь в глушь и отсидимся годик-другой. Да и с чего ты взяла, что причиной смерти явились именно мы? Может, это вообще несчастный случай.
— Ага, — всхлипнула я. — Три косы, вилы, грабли и лопата совершали традиционный перелет на юг, у них сломалась система навигации, и они совершили неудачную посадку на бедного парня.
— А не стой под стрелой! — отмахнулся котик, резким движением выдернул из-под меня перину и принялся утрамбовывать ее в сумку.
Из сумки послышались чьи-то отчаянные вопли.
— Спасите! Убивают! Задыхаюсь!
От неожиданности Васька отпрыгнул в сторону. Я взвизгнула, вскочила на кровать и попыталась спрятаться под одеялом. Эльфы обнажили мечи.
— Мамочки! Кто это там? — удивленно вопросила я. — Васенька, что ты положил в сумку?
— Ничего, — пожал плечами котик. — Оно само там оказалось.
— И что теперь будем делать?
— Не волнуйся, мы сейчас быстро изрубим в лоскуты эту тварь, а потом спокойно прикопаем убиенного подальше в лесу, — предложил Тирандерель.
— Не позволю! — рявкнул откуда-то из угла Васька. Все с недоумением уставились на него.
— Тихо прикопать труп и сделать вид, что ничего не случилось, — заманчиво. И лопата у нас уже имеется, причем даже внизу. Только портить сумку не дам. Где мы потом еще такую вместительную найдем? Лучше я сейчас по ней бревном стукну — она и присмиреет.
Идею одобрили все, кроме самой сумки. Следующие полчаса мы с удивлением наблюдали, как отчаянно верещащая сумка прыгает по комнате, а за ней с дикими воплями индейца, вышедшего на тропу войны, носится Васька с бревном наперевес. Сумка оказалась проворной. Она мастерски петляла, запутывая преследователя, и коту ни разу не удалось ударить прицельно. А мы дружно рыдали от смеха. В конце концов коту надоели бессмысленные гонки, и он сделал попытку придавить беглянку своим пушистым тельцем. Кот подобрался, прыгнул и даже попал, но сумка не желала останавливаться из-за такой мелочи, как кот, и продолжала галопировать по комнате. Васька гарцевал на ней как ковбой на быке во время родео. С той лишь разницей, что ковбою надо продержаться восемь секунд, а Ваське — пока сумка не устанет.
— Ну что ты, глупенькая, испугалась? — увещевал он ее. — Я тебя не больно ударю. Раз — и все.
— Я протестую против своего избиения. Сначала засовываете бог знает куда, а потом бьете… Я буду жаловаться в Ассоциацию магов!
— Виктория, твоя сумка член Ассоциации магов? — Удивленный смех Тирандереля.
Мол, каких только глупостей люди не придумают. Действительно, сумка, грозящая Ассоциацией, мягко говоря, не каждый день встречается. Молчу про то, что говорящий неодушевленный предмет сам по себе редкая вещь. Ну что ж. Вокруг меня всегда много странностей, и эта не самая большая. Вот только голос у сумки знакомый какой-то. Где я могла его слышать?
— Васенька, а тебе этот голос никого не напоминает?
Васька отер лапкой пот со лба. Казалось бы, простое движение стоило котику дорого. Лапки легко соскользнули с материала галопирующей сумки, пушистик сделал головокружительный кульбит в воздухе и приземлился возле камина по-кошачьи на все четыре лапы.
— Напоминает, — фыркнул он, возбужденно топорща шерсть на загривке. — Зарвавшуюся вещь, вот кого. Ну ничего… Я тебя породил…
С душераздирающим мявом кот ринулся в бой. Я не стала уточнять, что сумку я замагичила еще до нашей встречи с воинственным котиком.
— Кстати, а где Макс?
Васька замер где-то на середине полета, будто наткнулся на невидимую стену. Как ему удался такой трюк — загадка природы. Сумка коварно воспользовалась кошачьим замешательством и, как только мягкие лапки Васьки коснулись пола, пронеслась по коту как матерчатый локомотив. Кот сдавленно мякнул. Сумка зашла на второй круг. В последний момент мне удалось выдернуть распластавшегося на полу фамилиара практически из-под разбушевавшейся сумки.
— Не знаю. Может, он испугался воплей того ненормального и убежал? — предположил Васька.
Версия не выдерживала буквально никакой критики. Вряд ли целитель ретировался из-за чьих-то невразумительных воплей. Даже если бы под окнами вздумал выть волколак, после Адовой Глыщобы целителя трудно удивить вдохновенными песнопениями нежити. И не таких видали. К тому же где в башне, в которой имеется только одна спальня и кладовка, можно спрятаться? Разумеется, не стоит сбрасывать со счетов шкафы, но их не так много, и дверцы мебельного антиквариата так безобразно рассохлись, а петли заржавели, что открыть их без труда мог только силач, да и то с душераздирающим скрипом. Соответственно спрятаться без шума и пыли даже магу проблема.
— А может, его съела сумка? — выдвинула свою версию развития событий я. — Смотри, какая агрессивная, разве что не рычит.
— Точно. Бешеная. Я слышал про коровье и собачье бешенство. Интересно, а сумочное бешенство бывает? Может, ей надо сорок уколов вколоть?
— Не надо уколов! — возопила сумка. — Я хороший! Выпустите меня отсюда.
Мы испуганно переглянулись.
— А может быть, в нее вселился демон? — предположила я.
— Одержимая сумка, — скептически фыркнул Гарандарэль. — Чушь собачья. Такого не бывает.
— Ладно, умник, твоя версия? — сузила глаза я. Гарандарэль только пожал плечами, ловко подскочил к сумке и дернул застежку-молнию. Мы с котом испуганно обнялись и на всякий случай зажмурились. Правда, я зажмурила только один глаз. Иначе как бы я увидела, что произойдет дальше. Любопытно же. Гарандарэль отступил в сторону, сумка распахнулась, и наружу вывалился полузадохшийся, красный как вареный рак и отчаянно матерящийся Макс.
— Садисты! Извращенцы! — Это были его самые цензурные высказывания.
Когда нам надоело удивленно таращиться на растирающего затекшие руки целителя, я неимоверным усилием воли подобрала-таки некрасиво отвисшую челюсть и поинтересовалась:
— Макс, зачем ты залез в мою сумку?
— Думаешь, я сам до этого додумался? — Вопросом на вопрос ответил тот.
— Да. Так и думаю. Извини, но на ум не идет ничего более правдоподобного.
— А ты напряги воображение, — посоветовал Макс— Я спал, никого не трогал, а тут кто-то спеленал меня одеялом и запихнул в сумку… Ума не приложу, кто бы это мог быть?
Выразительный взгляд в сторону притихшего Васьки.
— Васенька, — сквозь смех простонала я. — Зачем ты это сделал?
Кот насупился и на всякий случай спрятался за мою спину. Мало ли что на уме у обозленного целителя, до рукоприкладства дойти может или даже до магиеприкладства. Положа руку на сердце, я бы тоже сильно огорчилась, если бы кому-то пришла в голову гениальная идея запихнуть меня, сонную, в сумку.
— Ну-у-у… — неопределенно протянул кот, осторожно выглядывая из-за моего плеча. — Я в общем-то вещи собирал…
— Значит, я вещь? — с нажимом поинтересовался Макс, и глаза парня угрожающе сузились.
— Нет, конечно. — Котик виновато втянул голову в плечи. — Ты просто… ну… под лапу попался…
— Под лапу попался. — Побагровел целитель, и я испугалась, что его прямо сейчас хватит удар.
Что ни говори, а целых два трупа — слишком даже для меня. Что-то мне подсказывало, что Третьяков мне этого не простит.
— Под лапу попался… — Эхом откликнулся Макс, надвигаясь на кота.
Васька дураком не был и понял, что сейчас его наверняка будут бить, возможно, даже ногами. Ему совсем не улыбалось попасть под горячую руку, поэтому кот попятился назад с той же скоростью.
— Да когда бы я там сортировал? Темно же был о… А почему ты не кричал, когда я тебя в сумку запихивал?
— Да ты меня так запеленал в одеяло, что я толком вздохнуть не мог, не то что кричать!
— Да? А рот у тебя на что?
— А рот ты мне заткнул, причем моей же собственной пяткой.
Все… Сейчас здесь будет еще один труп, причем мой, после того как я лопну со смеху. Эльфы сделали лица кирпичом (ни дать ни взять каменные изваяния в честь своих сиятельных персон), но оставаться серьезными у них плохо получалось. Вон как подрагивают острые кончики ушей и в глазах пляшут искорки смеха.
— Неужели пяткой? — восхитился Тирандерель, закатывая глаза. — Так это же одна из лучших поз йоги.
— Да-а-а? — удивленно застыл Макс— И как же она называется?
— Это очень хорошая асана. Стимулирует сердечную мышцу, кровообращение, препятствует возникновению язвы двенадцатиперстной кишки… И носит гордое название «буква ЗЮ».
Ой! Я больше не могу! Нельзя же так бесчеловечно меня смешить. Так и помереть недолго, и останется гулять на свободе совершенно никем не востребованный волколак. Ужас! Он же, бедненький, зачахнет без охоты. Скучно ведь просто так по лесу ходить в гордом одиночестве. Смеялись долго, дружно и до икоты. Один только Макс насупился как еж, которому не досталось грибов на зиму.
— Скоро рассвет, — заметил Гарандарэль.
— Какая наблюдательность, — саркастически фыркнул Макс— А что, эльфы на рассвете исчезают, как призраки? Или укладываетесь в гробики, как вампиры?
— Нет. Мы закапываем трупики, как могильщики, — парировал Гарандарэль, поднимаясь на ноги.
Он попытался привести жалкие остатки некогда роскошной рубашки в порядок. Ничего не вышло. В тонких пальцах остался приличный лоскут ткани. Эльф мученически вздохнул, сорвал остатки и щедрым жестом выбросил их в камин. Туда же последовала и рубашка Тирандереля. Ух ты! Бесплатный стриптиз! А ребята ничего… Хорошо сложены. И вовсе не костлявые, как можно было бы подумать, глядя на кажущуюся хрупкость эльфийских фигур. Просто тонкокостные. Но мышцы имеются. Стоп. О чем это я? Опаньки, я еще и краснею. Ну надо же, какой конфуз.
— Ты прав. Скоро рассвет, а свидетели нам не нужны, — кивнул Тирандерель.
— Народ, это что? Шутка такая, да? — захлопал глазами Макс.
— Нет. Это суровая правда жизни, — отрезал Гарандарэль. — Пока ты осваивал сумку как новую среду обитания, Виктория изволила сбросить сельхозинвентарь на проходящего мимо парня. Чем и прибила бедолагу. Теперь придется тихонько прикопать труп в лесу, или мой род будет опозорен.
— Это еще почему? — нахмурился Макс— Я что-то не догоняю… Парня пришибла Виктория. Это неудивительно. Она и катастрофа практически синонимы. — Я запустила в целителя подушкой, он ловко увернулся и продолжал: — Все это ужасно, и я обязательно сообщу обо всем Третьякову. Но при чем здесь род эльфов? Почему он будет опозорен?
— Ну это даже я понял, — снисходительно фыркнул Васька. — Уважаемый Гарандарэль является женихом Виктории. Вряд ли ее судимость что-нибудь изменит. А эльфийская принцесса, жена наследника престола, судимая за убийство, — это по меньшей мере скандал.
— Минуточку, — вклинилась я. — Так ты, эльфийская твоя морда, решил помочь мне не по доброте душевной, а чтобы избежать скандала?
Гарандарэль слишком мало меня знал, поэтому грядущей бури не заметил. Васька же тихонько, не привлекая внимания, спрятался за камином. Авось пронесет.
— Виктория, не все ли равно, почему я это делаю. Главное, я готов тебе помочь. — Тоном уставшего отца семейства, вразумляющего свое неразумное чадо, молвил он.
Зря он так. Очень зря.
— То есть лично моя судьба тебе до фонаря. Лишь бы честь семьи сохранить? — возмутилась я, и вторая подушка встретилась с надменной физиономией принца.
Он пытался защищаться, но проснулся Ахурамариэль. Нет. Появляться в виде эльфийского клинка он не стал, благоразумно решив, что убивать мы никого не собираемся, а заставить с собой считаться можно и без применения холодного оружия. Поэтому драка плавно перетекла на другой уровень и в другой темп и стала походить скорее на нечто среднее между своеобразным танцем и спаррингом. Удар, блок, еще удар, опять блок, поворот на носках и снова удар…

— Нукто так ставит блок?.. Кто так ставит блок, спрашиваю? Ой, позорище… Кто так бьет?… Кто так бьет, я спрашиваю? О боги! Я учу идиотку! —
стенал меч. —
Ладно. К этому вопросу мы вернемся на следующей тренировке.

«Кажется, мне хана, — с тоской подумала я. Ахурамариэль довольно захихикал. — Значит, точно хана».
А вот Макс зря вмешался. Если я еще как-то держала темп, прекрасно сознавая, что эльфы просто щадят меня и их истинной целью является избежать травматизма как своего, так и моего, то Макс истинного положения дел не понял и рванул в бой с табуретом наперевес, вопя:
— Наших бьют!
Такого финта от спокойного в общем-то целителя никто не ожидал. Пострадали буквально все. Через пять минут я щеголяла роскошным фингалом под глазом и задумчиво размышляла, можно ли замазать синяк так, чтобы было незаметно, и почему надо было бить обязательно в глаз? Гарандарэль получил табуретом по ребрам и пять отчетливых царапин на предплечье от меня персонально. Тирандерель пострадал меньше всех, если не считать пары клоков волос (все выдрала я!).

— Нашла чем гордиться!
— фыркнул меч. —
Превратить прекрасное боевое искусство в банальную уличную драку…

«Зато какие результаты!» — довольно ухмыльнулась я, любуясь Максом, которому засветила пяткой в нос.
Целитель смог остановить кровь и теперь прикладывал к пострадавшему органу обоняния пузырь со льдом.

— С кем приходится работать, —
вздохнул меч.

7

У подножия башни под грудой сельхозинвентаря, раскинув руки-ноги, лежал бездыханный парень. Васька с видом знатока попытался нащупать пульс, приложил ухо к груди убиенного:
— Спекся, — констатировал он. — Ну ты, мать, даешь… Снайпер. Все снаряды нашли свою цель.
— С чего ты взял? — огрызнулась я.
Хотя с заявлением котика спорить было трудно. Вон какие шишки образовались на черепе убиенного. Одна другой краше и в аккурат по количеству инструментов. Все-таки жалко парнишку. Даже при минимуме освещения было видно, как он молод. И не пожил-то еще! Все. Муки совести меня накрыли с головой, и я пришла к неутешительному выводу, что жизнь моя кончена. Как я теперь жить буду с таким грузом на душе?

— Могу дать веревку, —
предложил Ахурамариэль. —
Добавь к этому мыло, а хороший дуб, так и быть, укажу.

«Ах ты… Да я тебя… Да я… Я вообще не знаю, что с тобой сделаю!» — возмутилась я.

— Не знаешь — не говори, —
отрубил меч.

Просто нет слов. Цензурные одни предлоги. Убила бы. Вопрос только, как провернуть такое мероприятие без ущерба для собственного здоровья.
— За что ты его так? — потрясенно вопросил Макс— Вон какое чудо конопатое. Чего он тебе такого сделал?
Я устыдилась и опустила глаза долу.
— Он нам спать не давал. Под окном орал как оглашенный, — вклинился Васька.
О! Мой пушистый герой! Я не удержалась и ласково почесала заступника за ухом. Котик довольно заурчал.
— И за это ты его умертвила с особой изощренностью? — поинтересовался Тирандерель. — А говоришь, что это мы странные.
— Он сам меня попросил, — шмыгнула носом я.
— То есть как это сам?
— Так он орал: «Рапунцель! Рапунцель! Сбрось мне свои косы!» Вот я их ему и сбросила.
— Загнибеда!!! — возопил Макс какнеупокоенный призрак на потревоженной могиле. — Он просил сбросить волосы, а ты его косой и вилами. Это же классика! Ты что, вообще книг не читаешь?
— Отчего же. Читаю, — подбоченилась я. В конце концов, была задета моя гордость.
— И какую ты сейчас читаешь?
— Никакую.
— А! Что я говорил?
— Я ее только вчера закончила.
— И как она называется? Или ты скажешь, что уже не помнишь ни названия, ни автора?
— Отчего же. На память девичью не жалуюсь. Она называется «Трансформация нежити как способ вызова контролируемых мутаций, или Сам себе некромант в схемах и картинках», автор Трансмигириус Трансмутикус.
Зря это я сказала. Очень даже зря. Народ притих и уставился на меня с таким видом, словно у меня внезапно выросло штук пять лишних голов. Оно и понятно. Книжка-то из запрещенной библиотеки. Насколько мне известно, ее не просто запретили, а уничтожили практически весь тираж. В запрещенной библиотеке в Академии хранился единственный уникальный экземпляр, пока… пока я туда не наведалась. Теперь экземпляр хранится у меня. Они ведь все равно им не пользовались. Когда я на него наткнулась, на бедной книжке был та-а-акой слой пыли…
Напряжение разрядил Васька.
— Минуточку. Хотите сказать, что парень решил ночью обзавестись волосами на шиньон? Он что? Парикмахер?
— При чем здесь шиньон? — опешил Макс. Молодец, котик! Уловка удалась.
— Так парень орал, чтобы ему сбросили волосы. Зачем еще они могли ему понадобиться? Не порчу же наводить.
— Ну вы даете! Братьев Гримм читать надо. Там у девушки, заточенной в башне, были длинные волосы. Парень приходил к башне, кричал, чтобы Рапунцель сбросила ему свои косы, и преспокойно забирался наверх.
— Понятно, — кивнул Васька. — У-у-у, садист! Он погрозил убиенному пушистым кулачком.
— Почему садист? — не понял Тирандерель.
— А ты наклонись поближе, я шепну тебе на ухо.
Эльф купился. Ну прямо как маленький! Тирандерель доверчиво наклонился ниже к морде кота, и тот недолго думая вцепился в роскошную рыжую шевелюру эльфа всеми четырьмя лапами. Не ожидавший такого подвоха Тирандерель взвыл благим матом, и мы узнали много новых ругательств на эльфийском. Очень познавательно, надо сказать. Наконец эльфу удалось стряхнуть обнаглевшего кота, и последний отправился в полет, крепко стиснув в зубах рыжий локон. Я рванулась было за фамилиаром, но волнение оказалось напрасным. Васька сделал несколько классических сальто в воздухе и эффектно уцепился за крепкий дубовый сук.
— Одурел?! — буйствовал Тирандерель. — Я же тебя сейчас вместе с деревом закопаю!
— Вот-вот, — самодовольно промурчал Василий. — Заметь, мой вес всего лишь шесть кило и то с натягом. А парень весит минимум шестьдесят. Представляешь, какую гамму непередаваемых ощущений должна испытать эта самая Рапунцель, если доверится сладким посулам и позволит использовать собственные волосы вместо веревки?
Тирандерель зябко передернул плечами, видимо, умножил свои ощущения на десять.
— Да за такое убить мало! — констатировал он.
— Так мы его уже… — виновато потупилась я.
— Плохо… Надо было его медленно… медленно. Например, привязать к дереву и использовать вместо мишени для ножей. Я бы метнул первый в руку… второй в ногу… И он еще не умер… и сползает… сползает… и худеет…
— У-у-у, злыдень, — согласился Макс— А нам теперь его хоронить.
Огорченный такой несправедливостью жизни, целитель с чувством пнул бесчувственное тело носком сапога.
— А-а-а!!! — завопило тело, высоко подпрыгнуло вверх, сшибло опешившего от такой реакции Макса и умчалось в ночной лес, размахивая руками, как взбесившаяся ветряная мельница.
От неожиданности Васька рухнул с дуба прямо на Гарандарэля, тот поскользнулся и не нашел ничего лучше, как уцепиться за меня. Так что на землю упали мы слаженным трио.
— Слезь с меня, извращенец! — настоятельно порекомендовала я после жесткого приземления на какие-то колючки.
— Почему такая реакция? — усмехнулся он. — Мы ведь скоро поженимся.
— Замечательно, — мило улыбнулась я, как самая счастливая волчица в мире. — А у эльфов пенсия жене инвалида предусмотрена?
— Я не инвалид.
— Будешь.
С меня слезли. Давно бы так. Васька полюбопытствовал узнать размер пенсиона для вдов, чем заслужил от Гарандарэля взгляд, полный обещания долгой и мучительной смерти. Но фамилиара это ничуть не смутило, он даже показал эльфу язык, правда, из-за моей спины.
Занимался рассвет. Небосвод окрасился багрянцем. Многоголосый птичий хор начал свою утреннюю распевку. Ложиться спать не было смысла, и мы отправились в путь. Раньше отправимся, раньше замочим волколака, чтобы впредь нежити неповадно было разгуливать поблизости от селений. Волчок уверенно взял след. Васька мирно посапывал, уютно обернувшись вокруг моей шеи, как воротник из чернобурой лисы. Я не протестовала. В утренней прохладе теплый воротник был очень даже кстати. Яшка шагал легко и по пути завтракал зазевавшимися ящерицами. Громкий хруст и чавканье плотоядного коня смущали эльфов. Они косились на моего четвероногого друга то ли с уважением, то ли с омерзением. Вернувшийся с охоты Филька предпочел общество Макса. Да я и не набивалась ему в спутники.
Я откровенно скучала. Волколак не выл, не точил когтей о деревья, не пугал — словом, никак не выдавал собственного присутствия в лесу. То ли он успел мигрировать, испугавшись одной хвостатой ведьмы с арбалетом (что маловероятно). Толи просто нагло дрых где-нибудь в уютной берлоге. Хотя берлога, кажется, у медведей. Впрочем, неважно. Наглая нежить не менее нагло игнорировала охотников, что было очень негостеприимно с ее стороны. Если уж кто-то сподобился заглянуть к тебе на огонек, гость явно рассчитывает если уж не на роскошный ужин, то хотя бы на чашку чая. А тут полное отсутствие интереса со стороны вышеупомянутой нежити откровенно нервировало. Я скучала, задаваясь вопросом: а был ли монстр? В конце концов решила разнообразить монотонность путешествия занимательной беседой. Кто бы мог подумать, что охота, в сущности, такое нудное занятие? И как только короли умудрялись находить в этом монотонном времяпрепровождении развлечение?
— Гарандарэль, ты, кажется, собирался просто перекантоваться где-нибудь, не привлекая внимания собственного отца. Какой черт тебя занес в лес? — мило поинтересовалась я у бредущего по лесу эльфа.
В отличие от Тирандереля, Гарандарэль чувствовал себя в лесу как дома. Или просто держался более уверенно. Тирандерель городской мальчик, хоть и тщательно это скрывает. То есть рыжий имеет удивительное свойство заблудиться в трех соснах в рекордные сроки, усердно делая вид, что так оно и было задумано с самого начала.
— В лесу я из-за одной ведьмы с хвостом и золотыми рожками, — фыркнул эльф с таким видом, словно съел кило лимонов разом.
— Наглое вранье, — отмахнулась я. — Не помню, чтобы я звала тебя присоединиться к нашей милой компании. И склероза у меня нет.
— Разумеется. Только я просто тихо-мирно отдыхал…
— Ха! Ты еще скажи, что просто книжку читал, — скептически хмыкнул Тирандерель. — Мой тебе совет, Виктория, не верь ни единому слову.
— Сдается мне, сиятельный лорд (это он про Тирандереля? Тоже мне сиятельный!), вы только что изволили назвать меня лгуном? — плавно перетек в боевую стойку принц.
Вот уж никогда не подозревала, что эльфы такой горячий народ. Просто неаполитанские страсти в миниатюре.
— Нет, — пошел на попятный рыжий, чем немного разочаровал. — Я всего лишь хочу сказать, что вы, сиятельный принц, несколько преувеличиваете мою роль в этом деле.
— Вот как? — угрожающе сощурил глаза Гарандарэль. — И в чем конкретно выражается это преувеличение?
— На самом деле я имел честь застать вас за милой беседой с парой мутантов зубастой наружности. И судя по разгрому, который царил в комнате, диалог был очень бурный.
— Ну-ка, ну-ка… С этого места, пожалуйста, поподробнее, — живо заинтересовалась я.
До этого момента причина царящего в доме беспорядка представлялась мне немного иначе, и была она не блондинистой с острыми эльфийскими ушками, а носила имя Дворя и являлась домовым на испытательном сроке. Бедный Дворя. Представляю, насколько бедняге пришлось трудно. Ая на него еще и накричала. М-да. Нехорошо как-то получилось. Осознав всю несправедливость по отношению к несчастному домовому, я преисполнилась угрызений совести.

— Не обольщайся. Ты и совесть — два совершенно несовместимых понятия.

Эльфы потупились. Очень сомнительно, что они наконец-то устыдились, осознав содеянное, скорее их разбирала досада. Так глупо попались.
— Так и будете в молчанку играть или все-таки поведаете, зачем разгромили мой дом? Сами до такого додумались или кто особо заботливый подсказал?
Не то чтобы я действительно верила в заказной характер погрома, не настолько я важная персона. Но поинтересоваться стоило. А вдруг? Ваську тоже живо заинтересовала причина необычного поведения перворожденных. Он слегка приоткрыл глаз и с любопытством уставился на эльфов, как энтомолог на новый вид насекомого. Эльфы засмущались еще больше. У Гарандарэля даже покраснели кончики ушей.
— Вика, никто нам тебя не заказывал… — пришел ему на выручку Тирандерель, являя редкостное единодушие своих рядов. — Как-то случайно получилось…
— Суду все ясно, — вынесла вердикт я. — Спелись, голубчики. Только ремонт все равно делать придется.
Тем временем небо над деревней Новые Усадьбы вспороли кожистые крылья черного дракона. Буренки, которых нерадивый пастух все-таки удосужился выгнать на пастбище (после двухчасовых уговоров, взятки в виде заветной четвертинки и перспективы целой поллитры вечером), в ужасе вытаращили глаза и с неожиданной прытью для столь меланхоличных животных прыснули врассыпную. Ошеломленный пастух каменным идолом стоял в центре заливного луга с кнутом наперевес, как воплощение извечного вопроса «Что делать?». Впрочем, реликтовый ящер и не думал охотиться, он заложил широкий круг над опустевшим пастбищем, выискивая что-то янтарными глазами с вертикальными щелями зрачков, раздраженно взревел, выпустил струю дыма и полетел дальше по своим собственным драконьим делам.
Мастер Огня клана Золотого Дракона Роландэль (а в облике черного дракона пребывал именно он) задумчиво осмотрел деревню с высоты птичьего полета.
«Ну? И где тут искать ведьму?» — вопросил он самое себя.
Идея найти Викторию была хороша, как ни верти. Только Роландэль не учел одной маленькой детали: точного адреса он не знал, а найти ведьму в небольшом, в сущности, населенном пункте, когда ты сам находишься в облике дракона, а на драконьем может разговаривать только непосредственно та ведьма, которую ищешь, практически невозможно. Местные обыватели в течение нескольких секунд вызовут истребителей, и доказывай им потом, что ты эльф, а не дракон. Впрочем, оставался вариант со сменой облика. Только он, как водится, тоже имел малюсенький недостаток. Вместе с чешуей дракона в неизвестном направлении исчезала и одежда. Роландэлю с лихвой хватило и прошлого раза, когда облик вернулся прямо в Академии. Тогда местные адептки с визгом фанаток, узревших своего обожаемого кумира, перезрелой вишней посыпались из окон. Хорошо хоть ректор был рядом, а то пришлось бы наплевать на собственные принципы и дать решительный отпор дамам. Оставалось надеяться, что местное население не сплошь идиоты и сообразят вызвать собственную ведьму раньше, чем известят команду истребителей.
Роландэль сделал пару ознакомительных кругов над деревней, нашел подходящий двор, наиболее свободный от линий электропередач и прочих помех, и зашел на посадку.
Погруженный в собственное горе, Богданов даже не заметил появления во дворе незапланированной рептилии. Хотя как можно не заметить ящера размером практически с дом? Остальные гости привычно оседлали ближайшие деревья, некоторые успели добежать до дома, захлопнуть за собой дверь и спешным порядком забаррикадироваться. Это они зря. Если бы дракон действительно решил причинить людям зло, достаточно пары струй огня, и из дома не выбрался бы живым никто.
Черный дракон взрыл мелкий гравий ятаганами когтей и грозно взревел. Богданов вышел из задумчивости, смерил оппонента долгим взглядом, прополоскал полотенце в тазу с холодной водой, выжал его, затем водрузил себе на голову и только потом спокойно заметил:
— Ну чего орешь как резаный? У нас только ведьма драконов понимает. А нету ведьмы… Охотиться она поехала… На волколака.
Роландэль взвыл от огорчения, нервно махнул хвостом и снес беседку. Впрочем, дракон этого даже не заметил. Он как-то не подумал, что Виктория попросту может отсутствовать по каким-то своим делам. В отличие от дракона, Валерий заметил плачевную участь, постигшую несчастную беседку. Разумеется, для рептилии таких размеров обычное деревянное строение не массивней коробки из-под обуви, но Богданов мгновенно оценил, какой ущерб может нанести один реликтовый ящер отдельно взятому особняку. Дом был чем-то нежно дорог своему владельцу.
— Ладно. Не стоит так расстраиваться… Может быть, она уже вернулась… — осторожно предположил он. — Вон Аркашка за ней сейчас сбегает. Аркадий! Кончай душить яблоню! Быстро сбегай за Викторией!
Худосочный юноша, услышав просьбу сраженного горем родителя, отреагировал неадекватно. Он просто рухнул с дерева, ломая тонкие ветки. По пути Аркадий умудрился потерять сознание и теперь лежал, успешно прикидываясь мертвым.
— Какие молодые люди нервные пошли! — всплеснул руками Богданов. — И это мой наследник, продолжатель моего дела! Тьфу!.. Слабак. Эй! Кто-нибудь! Приведите его в чувство.
Но никто не торопился покинуть уютные насиженные места, упорно продолжая разыгрывать из себя елочные украшения. Дело решил сам дракон. Роландэль не стал ждать, когда объявиться доброволец, и просто сорвал когтями ближайший пожарный гидрант. В небо взмыла струя воды, орошая живительной влагой все и всех вокруг. После щедрого душа народ сильно пожалел об отсутствии дождевиков и зонтов, а Аркадий оперативно пришел в себя и шустро метнулся в сторону ведьминого дома.
— Надо же, и напоминать не пришлось, — умилился отец хорошей памяти сына.

8

В доме Виктории отделочные работы вступили в стадию завершения. Веня метался со скоростью реактивного электровеника, успевая практически везде одновременно. Домовые наводили последние штрихи. Придавали, так сказать, лоск. Дворя наблюдал за происходящим с видом папаши, ожидающего первенца в приемном покое. Короче, бестолково метался по дому, раздавая всем никому не нужные и зачастую противоречивые советы, и без конца путался у всех под ногами. Его пытались вразумить, уговорить и даже связать — ничего не помогало. Слова суетливый домовой попросту пропускал мимо ушей, от пут избавлялся самым непостижимым образом, так что окружающим оставалось просто игнорировать Дворю. Последнего это обстоятельство ничуть не смущало, он с маниакальной настойчивостью совал свой нос куда ни попадя. Словом, всех окончательно достал.
В этот момент в дом ведьмы пожаловал еще один представитель древнего рода домовых. Вновь прибывший имел вид представительный, как и положено истинному домовому. Седые волосы ухожены и тщательно расчесаны, красная шелковая рубашка-косоворотка вышита по вороту золотым витиеватым рисунком, широкие белые в синюю полоску штаны заправлены в высокие сапоги. Окладистая борода придавала своему обладателю особенно авторитетный вид. Действительно, такой роскошной и ухоженной растительности на лице не было ни у кого. Под мышкой у домового находилась стопка журналов. Это был Пафнутий.
Пафнутий служил домовым у одного очень уважаемого дизайнера, который, к слову сказать, пользовался огромной популярностью и сам был не менее уважаем среди своего народа. Вновь прибывший деловито осмотрел обновленные комнаты, даже постучал по белому мраморному камину ногтем, словно проверяя на прочность отделку. Все время процедур домовые стояли буквально вытянувшись во фрунт, с трепетом в сердцах ожидая вердикта.
— Нет-нет-нет. Это совершенно никуда не годится, — зацокал языком Пафнутий.
Домовые горестно вздохнули, единогласно признавая свою никчемность в сравнении со столь компетентным товарищем. Один Веня и не подумал сдавать своих позиций. Разумеется, он местным не был и незнакомца видел впервые, а значит, вполне мог позволить себе здоровый скепсис по отношению к мнению незнакомца.
— Уважаемый, а вы, собственно, кто? И по какому праву позволяете себе неодобрительные высказывания в адрес нашей работы? Что-то я не припомню, чтобы мы приглашали кого-то в качестве независимого эксперта. — Веня подкрепил свои слова уничижительным взглядом, который, по его мнению, должен был морально раздавить оппонента.
Но не тут-то было. Потребовалось бы нечто большее, чем ирония одного домового, чтобы смутить Пафнутия.
— Вы, мой друг, слишком молоды и неопытны в высоком искусстве дизайна интерьера, — снисходительно заметил он.
— Да кто вы такой?
— Я? Я домовой знаменитого дизайнера Олега Стоцкого!
— Все равно это не дает вам права высказывать такие резкие суждения.
— Тем не менее вам придется с ними согласиться.
— Это еще почему? — подбоченился Веня, готовый дать достойный отпор непрошеному критикану. — Мы сделали невозможное в короткие сроки. Этот дом практически лежал в руинах! Мы перестроили погреб, добавив специальный винный погребок на французский манер, мы расширили гостиную, применив заклинания сложнейшей пространственной магии, мы даже фонтан со статуей сделали! Да сам Людовик Шестнадцатый облез бы от зависти, увидев такой интерьер! А домовому из деревни Новые Усадьбы, видите ли, не нравится…
Пафнутий выдавил снисходительную улыбку:
— Все это, конечно, замечательно, но вы думаете, Виктория сможет жить в обстановке эпохи мадам Помпадур?
Веня оглядел результат собственного творчества и признал его гениальным:
— Женщинам нравится такой стиль. Одна скульптура купающейся в фонтане Венеры чего стоит.
— Возможно. Но по своей неопытности вы совершенно позабыли одно существенное правило.
— Какое еще правило? — нахмурился Веня.
— Такое правило. Хороший интерьер должен отражать индивидуальные особенности своего хозяина, в данном случае хозяйки.
— А разве мой не отражает?
— Нет! Виктория — ведьма. А интерьер, без всякого сомнения, претендует на некоторый гламур, но совершенно не подходит хозяйке. Где метла? Где сушеные травы? Где те мелочи, которые создают вокруг ведьмы таинственность и заставляют витать в воздухе флюиды мистицизма?
— Не знаю, кто этот самый Гламур, но интерьер создал я! — Веня даже встал на носочки, чтобы казаться выше. — Чужих идей не ворую.
— Я вовсе не хотел сказать, что ты занимаешься плагиатом…
— Плаги-чего? Да я в морду давал за меньшее! — ярился Веня. — Держите меня семеро!
Домовые восприняли вопль Вени слишком буквально и тут же повисли на его руках.
— Извини, я не хотел тебя обидеть, но, насколько я понял, ты начинающий дизайнер и у тебя пока еще слишком мало опыта. Когда ты поработаешь с моё в этой сфере (Пафнутий не делал особой разницы между работой своего хозяина и своей собственной. Разве он не видел, как корпит дизайнер над эскизами? Разве не пролистывал все новые журналы?), то поймешь, что в интерьере важна не только наружная красота. Важно, как его воспримут окружающие. То есть если хозяйка ведьма, то посетитель должен сразу понять, в чей дом он попал.
— Все это, конечно, чудесно и познавательно, только образ всклокоченной женщины, напялившей на себя невообразимый черный балахон и увешанной с ног до головы многочисленными амулетами, существует только в воображении народа. И, между прочим, я учел характер занятий хозяйки дома. Этот камин — мечта любой уважающей себя ведьмы. Он очень вместителен, и у него достаточно широкий дымоход. В нем вполне может поместиться как сама ведьма, так и ее метла. А это очень важно.
— Разумеется, коллега. Но есть один нюанс. Услугами ведьмы пользуются все-таки обычные люди. Как вы думаете, они станут доверять решение своих проблем молодой девушке, проживающей в доме с фонтаном в гостиной и розовыми драпри на стенах?
Веня разочарованно взвыл. Он еще не был готов смириться с несовершенством этого мира и запустил ведром из-под краски в ни в чем не повинную дверь. В это время дверь приоткрылась, и заглянувшего в дом Богданова-младшего просто смело ударной силой эмалированной емкости.
Аркадий ощутимо приложился копчиком оземь, ведро упало тут же, и, ошеломленный таким поворотом сюжета, парень инстинктивно сжал импровизированный снаряд в объятиях.
— Что это было? — вопросил он самого себя, с удивлением ощупывая наливающуюся на лбу грандиозную шишку.
Взгляд потрясенного юноши наткнулся на ведро.
— Да как она посмела! Меня?! Сына Богданова?! Да кто она такая?!
Но тут его взгляд встретился с задумчивым взглядом Дика. Мутант по сути своей был еще щенком, но щенком очень крупным. Похоже, его создателям пришлось изрядно потрудиться над породой, и теперь волк рос как на дрожжах и уже достиг размера немецкой овчарки. Аркадий нервно икнул. Дик уселся напротив и вывалил розовый язык. Нарочитая неторопливость зверя никого не обманула. Парень прекрасно понимал, что соревнования по бегу со зверем затевать себе дороже.
— Ну-у-у, — осторожно протянул он, не спуская глаз со счастливо скалящегося монстра. — Теоретически она могла запустить в меня чем-нибудь и потяжелее…
— Положь ведро, — настоятельно порекомендовали из-за двери.
— Ты кто? — окончательно растерялся парень.
— Кто-кто… Автоответчик в пальто. Положь, говорю, ведро! Вещь-то хозяйская.
Аркадий удивленно похлопал глазами, озадаченно почесал шишку и поставил ведро на землю.
— Хорошо, — облегченно вздохнули за дверью. — Теперь медленно… повторяю: медленно поднимаешься на ноги и очень медленно убираешься вон со двора.
Парень понял — возражать себе дороже и осторожно поднялся на ноги, не выпуская из виду Дика. Монстр широко и с особым смаком зевнул, явив ошеломленному взору Богданова-младшего два ряда внушительного вида зубов. Зрелище вогнало парня в ступор. Волосы на голове зашевелились от ужаса и по всему перепуганному организму, чеканя шаг, промаршировали гигантские мурашки. Окончательно деморализованный, Аркадий направился к выходу, медленно переставляя ноги аккуратно по прямой линии, как канатоходец на представлении в цирке, и только у ворот вспомнил о цели своего визита.
— Слышь, автоответчик?
— Чегой?
— Ведьму позови.
— Во-первых, не ведьма, а госпожа ведьма. А во-вторых, дома ее нет. На охоту уехала.
«Не повезло», — с досадой подумал Аркадий.
«А ворота надо бы закрывать на засов, — решил Дворя. — А то шляются тут всякие, потом дом ремонтируй».
Сын Богданова вернулся домой несолоно хлебавши. Черный дракон, ожидавший гонца с нетерпением страшненькой девицы, на которую клюнул-таки ухажер и пригласил на свидание, очень расстроился. Роландэль прекрасно знал, что ждать Викторию — примерно то же самое, что ожидать снег в июле, причем с тем же результатом. Местная ведьма славилась своей неугомонностью и неожиданными решениями, казалось бы, простых проблем.
Роландэль задумчиво смел хвостом несколько деревьев вместе с притаившимися на них людьми и даже не заметил ругани в свой адрес. Впрочем, народ сквернословил недолго и не особенно громко. Оно и понятно, кому же хочется привлечь внимание натурального дракона и пополнить своей скромной персоной рацион реликтового ящера? В поле зрения янтарных глаз попала пышно цветущая клумба — роскошное произведение искусства ландшафтного дизайна. Здесь были собраны растения от простой незабудки до прекраснейших эльфийских роз. Крупные соцветия последних достигали размеров пиона и обладали тонким изысканным ароматом и певучими названиями сортов, но были так дороги и капризны в выращивании, что с ними редко кто связывался.
Впрочем, черного дракона заинтересовали вовсе не цветы, на которые заботливый садовник, как на алтарь, положил горы труда. Над клумбой порхало множество разноцветных бабочек. Здесь были и вертлявые капустницы, и величавый махаон… Множество легких крыльев взбивали жаркий воздух летнего дня. Беззаботных насекомых вовсе не волновало исчезновение какой-то там девушки и отсутствие ведьмы. Резкое движение когтистой лапы нарушило эту идиллию. Дракон ловко сцапал маленькое хрупкое тельце и сжал в кулаке. В планы Роландэля вовсе не входило лишить жизни одно из многочисленных беспечных созданий, поэтому он всего лишь удерживал испуганно бьющее цветными крыльями существо.
Бабочки прыснули в разные стороны, но одна из них отделилась от своих товарок и смело подлетела к дракону. При ближайшем рассмотрении мотылек оказался маленьким феем-крошкой с прекрасными голубыми крылышками. На нем были крохотные зеленые штаны, курточка в тон и шапочка, что делало малыша похожим на крылатого Робин Гуда. Фей обнажил маленькую шпагу, размером с иглу, угрожающе наставил ее на дракона и воскликнул:
— Немедленно отпусти Миранду или познакомишься с моей шпагой!
Дракон окатил малыша взглядом, полным скепсиса.
— И как ты себе это представляешь? — не скрывая иронии, поинтересовался он.
Действительно, силы были, мягко говоря, не равны. Легендарная Моська по сравнению с крохотным феем была слоном, а размеры дракона намного превышали габариты любого слона. Фей не знал драконьего языка, но понял, что поединка не получится. Дракон просто дохнет пламенем, и от него останется крохотная щепотка пепла, а это чуть больше, чем ничто.
Роландэль догадывался, что, кроме Виктории, которая таинственным образом умудрилась вступить в клан Серебряного Единорога (в него, если даже опустить тот факт, что он вообще исчез с лица земли много столетий назад, до сей поры принимали только чистокровных эльфиек), его не понимает никто. А вот руны — другое дело. Поэтому дракон гигантским когтем-ятаганом принялся вычерчивать на земле свое послание. Фей с интересом смотрел, как из-под когтя рождаются затейливые руны. Если бы он не был так возмущен наглым похищением своей возлюбленной, то смог бы даже залюбоваться процессом.
Вереница рун постепенно обретала смысл. Фею удалось разобрать их значение, и сначала он просто не поверил своим глазам, поэтому перечел еще раз медленно, чтобы не упустить ни единой черточки, от наличия которой руна может поменять свое значение. Перламутровые крылья затрепетали от удивления.
— Ты просишь меня помочь тебе? — удивился крошечный человечек, в глубине души надеясь, что это не так.
Конечно, ему очень льстило, что дракон обратился за помощью к такому крошечному существу, которое обычно решительно никто не замечает. С другой стороны, что же это за задача, с которой не в силах справиться дракон? Взгляд фея скользнул по стиснутой в кулак лапе ящера, и он тяжело вздохнул. Что бы ни затребоват чешуйчатый похититель за жизнь несравненной Миранды, оно того стоит. Прекрасная фея достойна любых жертв.
— Но чем может помочь такое маленькое создание такому большому ящеру, как ты?
Роландэль усмехнулся. Со стороны это выглядело как свирепый оскал проголодавшегося монстра, и фей даже чуть-чуть подался назад, но тут же мужественно заставил себя остаться на месте. Как раз фей-крошка ему и поможет! Разве можно с такими габаритами разыскать ведьму в лесу? Проще весь лес на корню спалить. Да вот беда: ведьма сгорит вместе с деревьями, а это автоматически сводило на нет все усилия. Феи-крошки славились своим умением пролезть практически где угодно и лететь по следу не хуже собаки.
«Мне нужно разыскать одну ведьму», — начертал рунами дракон.
— Хорошо. Будь по-твоему. Я выполню твою просьбу, только при одном условии. Ты отпустишь Миранду прямо сейчас.
А вот этого Роландэль делать не собирался. Стоит только разжать лапу, маленькой феечки фьють… как не бывало. Нет уж. Он, слава Светлым силам, не одну сотню лет разменял. Тем не менее дракон медленно разжал кулак, и жадному взору влюбленного предстала мирно спящая феечка. Ладошки девушка подложила под голову, грудь мерно поднималась и опадала в такт глубокому дыханию во сне.
— Ты ее усыпил! — возопил фей, пытаясь смириться с несправедливостью бытия.
Одно дело упорхнуть на свободу рука об руку, а другое — тащить на себе бесчувственное, хотя и горячо любимое тело. Такая ноша, к величайшему сожалению фея, была ему не по силам. А жаль.
«Да не волнуйся ты так, — словно прочтя безрадостные мысли голубокрылого мотылька, начертал дракон. — Верну я тебе ее в целости и сохранности. Вот ведьму приведешь, и верну».
Фей огорчился еще больше. Где это видано, чтобы ведьму удалось притащить в гости к дракону, тем более если она сама того не желает… «А может, желает?» — мелькнула в ошарашенном мозгу шальная мысль. «Кто их, ведьм, знает? Может, ей как раз всю жизнь во сне снилось, как ее похищает дракон?» Да и какой был у него выбор? Правильно. Никакого. Фей тяжело вздохнул, на всякий случай клятвенно заверил дракона в том, что, если с прекрасной головки златокрылой Миранды упадет хотя бы единственный волосок, он оторвет чешуйчатому его мерзкую голову, невзирая на его размеры, и улетел на поиски. Роландэль же сладко, до хруста в челюстях, зевнул и с чувством выполненного долга прилег отдохнуть от трудов праведных в тенечке.

Примерно к полудню охота разонравилась мне окончательно. Слегка покачиваясь в седле, я искренне недоумевала, что хорошего можно найти в этом скучном и нудном времяпрепровождении. Судите сами. Куча народу поднимается ни свет ни заря и дружно таскается по лесу, невзирая на погодные условия, с единственной целью обнаружить и умертвить несчастное животное с дальнейшей перспективой поедания добычи. Может, я чего-то не понимаю, но дикий хряк десятилетней выдержки, именуемый кабаном, представляется мне сомнительным деликатесом. Правда, назвать волколака несчастным язык не повернется, и поедать нежить может только какой-нибудь всеядный троглодит с луженым желудком и полным отсутствием как обоняния, так и элементарного чувства брезгливости. Но это частности, которые к делу отношения не имеют.
Примерно тогда, когда я уже была готова сдаться, наплевать на гордость, на волколака, и малодушно повернуть назад, среди темных стволов деревьев забрезжил просвет. Вместе с солнечным светом впереди ясно замаячила надежда на сытный обед и послеобеденный отдых. При мысли о еде желудок громко заурчал, требовательно напоминая о себе. Я пришпорила Яшку, и мы бодро продрались через кусты на лесную поляну, где какой-то затянутый в камуфляж мужик с энтузиазмом мясника разделывал нашего волколака. Признаться, от такой наглости я немного растерялась и так бы и сидела, разинув варежку, как воплощение статуи «пришла, увидела и не поверила своим глазам», если бы не вмешательство бдительного Василия.
— Гля! Народ! Браконьеры совсем оборзели, среди белого дня без лицензии охотятся!
Незнакомец прервал свое занятие и недоброжелательно фыркнул в нашу сторону:
— Надо полагать, у вас имеется разрешение на охоту и вы мне его сейчас предъявите.
Я с опаской покосилась в сторону внушительного на вид топора, которым незнакомец как раз освежевывал тушу. В нас не запустил — уже хорошо.
— А ты кто такой, чтобы мы свои документы показывали? — ощетинился кот.
Шерстка на пушистике встала дыбом, глаза загорелись боевым задором. Ни дать ни взять — воин, умилилась я.
— Ну так и гуляйте себе дальше, — настоятельно порекомендовал мужчина.
В это время на поляну вышли остальные. Волчок сразу ощетинился, показав внушительные клыки, эльфы заметно напряглись, готовые в любой момент обнажить клинки, Макс небрежно поигрывал боевым файерболом.
— Волчок? — удивленно окликнул браконьер, откидывая со лба капюшон.
По плечам рассыпались золотистые волосы и показались острые эльфийские ушки.
— Арни! — потрясенно ахнула я.
С Арни я познакомилась при очень необычных обстоятельствах. Помнится, я тогда совершала ночную прогулку по замку одного некроманта (который впоследствии был разрушен до основания не без моего участия), а он пытался стянуть какой-то чрезвычайно необходимый ему амулет. К несчастью, амулет погиб вместе с замком. Черный маг очень расстроился. Арни тоже, хотя оба горевали по разному поводу. Тем не менее странно было обнаружить его посреди леса над убиенным волколаком.
— Мир тесен, моя госпожа, — усмехнулся тот, вспоминая свою вынужденную роль слуги в замке демона из Темного мира.
— Может, раз вы так трогательно обрели друг друга, юноша уступит нам волколака? — осторожно предположил Васька, который никогда не забывал о своей выгоде.
— Пожалуйста, — кивнул тот. — В конце концов, мне нужна только голова, остальное можешь забирать. Я возражать не буду.
— Замечательно. И как ты себе это представляешь? Как я предъявлю в Новых Усадьбах волколака без головы?
— Запросто! — засмеялся Арни. — Скажешь, что в процессе усекновения от головы слишком мало осталось.
— Не поверят, — огорченно вздохнула я, разглядывая распростертую на земле тушу нежити.
— Еще как поверят, — довольно потер руки Макс. Видимо, подсчитал примерную сумму от распродажи останков волколака. А что? Многие заинтересуются. Волколак входит в состав некоторых декоктов некромантов, да и на сувениры много что приспособить можно. Когти, например.
— Скорее удивятся, почему так много уцелело после твоих антигуманных опытов, — поддакнул Арни. — А ты, кстати, почему с такой охраной прогуливаешься? Опасаешься, что местные зверушки рискнут здоровьем и нападут?
— Нет. Пока самоубийц не нашлось. — В тон ему откликнулась я, сказав истинную правду, но не удовлетворив любопытства удачливого браконьера. Щедрый подарок ничуть не смягчил моего отношения к нежданной конкуренции. Я тут, понимаешь ли, ни дня ни ночи не знаю, по лесам и прочим буреломам шатаюсь практически без завтрака, обеда и перспектив на сытный горячий ужин, а он не только наглым образом завалил непосредственный объект охоты, но и не удосужился предупредить, чтобы зря не напрягались. Мы бы его и в башне могли подождать. Нам нетрудно.
— А ты какими судьбами забрел в эту глушь?
— Да так… Ничего особенного… — усмехнулся тот. — Гулял просто.
— Ага? — обдал эльфа бочонком скепсиса Васька. — А тут мимо, совершенно случайно, волколак пробегал. А у тебя как раз завалялись серебряные стрелы и арбалет.
— Угу… Угу… — закивал Арни. — Примерно так все и было.
Здорово. Сколько шансов у обычного человека, вернее эльфа, случайно повстречать волколака и при этом остаться в живых? Допустим, волколаки предпочитают мирно отлеживаться где-нибудь в кустарнике до ночных сумерек, и вы чисто случайно по непростительной неловкости отдавили мирно почивавшей нежити хвост. Неудивительно, что тварь огорчится вашей прискорбной неосторожности и мягко попеняет вам, цапнув за ногу (с дальнейшим отрыванием конечности в виде компенсации за моральный ущерб). Сколько народу, направляясь на прогулку, пусть даже в лес, предусмотрительно прихватывает из дома арбалет? А Арни, поди ж ты, захватил. Массивный боевой арбалет, даже прислоненный к сосне, выглядел более чем внушительно. Серебряный, с затейливой гравировкой приклад явно гномьего происхождения благородно блестел на солнце.
— А зачем тебе голова? — не удержалась я от вопроса.
В конце концов, не убьет же он меня при таком количестве свидетелей.
— Над камином повешу… Что за нелепые вопросы? Если подозреваешь в чем, так и скажи. Самой-то волколак зачем?
— Странный вопрос. Продам, конечно. Я же не извращенка — такую страхомордину над камином вывешивать.
Ко мне и так лишний раз зайти боятся. Добавилая про себя.

— И ты, разумеется, искренне недоумеваешь по этому поводу, —
не удержался от сарказма Ахурамариэль.

Я невольно вздрогнула.
«Очень интересно. Может, просветишь на этот счет? А то я прямо теряюсь в догадках».

— Неужели?
— хихикнул тот. —
Да узрев твоих животных впервые, вполне можно от страха заикой стать, а те, кто здоровьем слаб, рискуют досрочно переселиться на кладбище.

В этот момент кто-то настойчиво поинтересовался:
— Вы ведьма Виктория?
— Да, — пожала плечами я. — А вы не в курсе?
— Что — да? — живо заинтересовались окружающие.
— Я ведьма Виктория.
Народ уставился на меня как на потенциального пациента психиатрической клиники.
— Мы как бы в курсе, — напомнил Гарандарэль.
— А зачем тогда спрашиваете? — вызверилась я. Васька участливо заглянул в лицо:
— Вика, ты меня пугаешь… Это очередная хохма или у тебя уже раздвоение личности началось?
Ничего себе. Дожила. У меня раздвоение личности. Так и знала, что дружба с эльфами никого еще до добра не доводила. Взять, к примеру, знаменитого Бильбо Бэггинса из «Властелина колец». Так он тоже стал немного с тихой грустью после знакомства с кольцом. Носился с ним как с писаной торбой. Стоп. Но ведь я же не сошла с ума, я голос действительно слышала.

— Думаю, мне не стоит напоминать, что слышать недоступные для окружающих голоса — дурной знак.

Я поежилась. Так, Вика, спокойно. У меня глюки. Видимо, в завтрак какой-то шутник подсыпал что-то галлюциногенное. Вычислю кто — убью.
— Тебе надо вернуться в Новые Усадьбы. Тебя там ждут, — заявил настырный голос.
Я нервно икнула и взвыла благим матом:
— А-а-а-а!!! Я сошла с ума!
— Какая досада, — печально согласился голос— Кто же теперь поможет бедняжке Миранде? Убьет ее дракон. Съест и не подавится, ящерица проклятущая.
Уважаемый глюк, не знаю, кто такая эта самая Миранда и почему для своей трапезы дракон выбрал именно ее, но при чем тут я? Разве я похожа на драконоборца или на странствующего рыцаря, алчущего признания и славы во имя прекрасной дамы? С чего ты взял, что я соглашусь отвоевывать совершенно незнакомую девицу у здоровенной ящерицы?
К тому же драконы кроме скверного характера, склонности похищать кого ни попадя имели неприятную привычку плевать огнем куда попало. Что, понятное дело, изрядно сокращало список желающих обогатиться за драконий счет (как известно, драконы имеют склонность копить в своих пещерах сокровища). Впрочем, встречались иногда уникумы, которые решались-таки на поединок. Не обеднела земля русская богатырями да поединщиками. Действительно, отчего не потешить себя, косточки не поразмять. Только в последние несколько столетий дракона сыскать почти так же сложно, как и пережить эту волнующую встречу. Что поделаешь, исчезающий вид.
— Миранда не девица, — возмущенно пискнул голос.
— Нашел чем гордиться, — раздосадованно отмахнулась я.
— Ты меня не так поняла! Она не просто девушка… Она принцесса фей.
Надо же. Мне на удивление везет на особ царской крови. Скоро нельзя будет за хлебом выйти, чтобы не столкнуться при этом с каким-нибудь королевичем или принцем.
— А ты кто такой? И почему тебя так живо интересуют феи?
— Ой! — спохватился невидимый собеседник, и в моем поле зрения появился крохотный фей с перламутровыми голубыми крыльями. — Я так волнуюсь за судьбу принцессы, что совершенно забыл о манерах. Разрешите представиться: Насвин. Я состою при отце принцессы Миранды пажом.
И тут я сделала сразу два открытия. Первое — я все-таки не сошла с ума и голоса мне не мерещатся, что не могло не радовать. Второе — народ приступил к активным действиям, дабы изолировать одну свихнувшуюся ведьму от общества раньше, чем она окончательно спятит и покусает всех подряд. Макс вооружился веревкой, эльфы — мешками сомнительной чистоты. Вероятно, в них когда-то хранился картофель, а потом их долго использовали как половик для ног или половую тряпку. Даже думать не хочется, зачем им понадобилось подкрадываться ко мне с холщовыми изделиями наперевес.
— В деревню прилетел дракон. Он схватил Миранду и потребовал, чтобы я нашел тебя… то есть вас, и привел к нему. Конечно, жизнь принцессы для вас ничего не значит, вы можете отказаться, я пойму. Но умоляю… Не дайте распоясавшейся рептилии уничтожить нашу принцессу!
— Очень надо тащиться леший знает куда для светской беседы с совершенно незнакомым драконом! К тому же неизвестно, насколько склонен сам доисторический ящер разговоры разговаривать. Может, он обедает исключительно ведьмами по имени Виктория. Мало ли какие идеи могут иметься в голове после нескольких тысячелетий.
Мои, с позволения сказать, спутники нагло воспользовались моим замешательством и совершили попытку связать безумную ведьму. Я завопила благим матом, размахивая руками, как взбесившаяся ветряная мельница, и пинала всех, до кого смогла дотянуться. Яшка с Волчком врезались в общую свалку, превратив яростную потасовку в замечательную куча-малу. Я орала, что всех порешу, как только достану меч. Однако сам легендарный эльфийский клинок являть себя миру не спешил, справедливо рассудив, что убивать меня не собираются. Словом, Ахурамариэль был единственным, кого ситуация забавляла до икотных колик. Яшка и Волчок на всякий случай покусали всех, кто имел несчастье попасться им под зубы. Досадно, но я не оказалась исключением. Когда чьи-то острые зубы с завидной бесцеремонностью впились в мою беззащитную ляжку, я дико взвизгнула и брыкнула ногой. Очень вредная часть где-то глубоко в мозгу с удовлетворением констатировала: «попала».
— Ой! За что?! — заорал кто-то. Кажется, Макс.
— Не стой под стрелой! — мрачно откликнулась я и отвесила кому-то оплеуху.
В такой тесноте куда ни ударь, в кого-нибудь да угодишь. Это радовало, но не особо. Кстати, фей тоже не остался в стороне и благоразумно принял мою сторону. Разумеется, где он найдет еще одну ведьму Викторию, чтобы пойти спасать свою принцессу. Совсем мужики обнаглели. Раньше стоило попасть очаровательной даме в логово дракона (причем неважно, по какой причине, а хоть бы за щепоткой соли), находилась толпа желающих умертвить провинившегося зверя, дабы спасти юную прелестницу. Девицу отбирали у дракона вне зависимости от пожеланий первой и уж тем более не спрашивали мнения второго. Да-а-а… Старые добрые времена. Не то что теперь. Все так и норовят озадачить окружающих собственными проблемами. Нет бы поискать решение самостоятельно, без привлечения волонтеров.
Маленький рост фея вовсе не оказался помехой в драке. Наоборот, это стало важным слагаемым его успеха. Малыш вертелся юлой, успевая везде и всюду, жаля открытые участки кожи своей миниатюрной шпагой. Кстати, уколы были маленькими, но очень болезненными, примерно как у осы в комплексе с бальзамом «Звездочка».
Силы были не равны.
«Ахурамариэль! — внутренне возопила я. — Помоги! Хватит отсиживаться за спиной хрупкой девушки!»

— Во-первых, на хрупкую девушку ты не тянешь даже с натягом. «Стервозная демоница» применительно к тебе звучит более реалистично. Во-вторых, ты и без меня прекрасно справляешься. Расценивай этот опыт как очередную тренировку по рукопашному бою.

Ничего себе тренировочка получается! Изумилась я. Скорее уж бои без правил. Тут мне на голову какой-то умник все-таки умудрился напялить пыльный мешок сомнительной чистоты. Я попыталась крикнуть, что они козлы, а затем популярно объяснить, какой именно породы, но в рот, глаза, нос и даже уши тут же набилась вездесущая пыль. Глаза заслезились, в носу нестерпимо засвербело, кожа зачесалась, причем везде одновременно, и я мучительно, до звона в голове, чихнула.
— Будь здорова! — ехидно пожелал кто-то, и я окончательно озверела.
Все! Гора трупов, море крови! Ведьма я или нет? Заклинание, выбранное наугад из анналов памяти, прочитанное вперемешку с надсадным кашлем и душераздирающим чихом в то время, когда шустрые окружающие бодро вязали мои руки и ноги, с завидным рвением трансформируя ведьму в некое подобие египетской мумии с мешком на голове, сработало, как всегда, оригинально и специфически. Впрочем, я до конца не была уверена, что оно вообще произведет хоть какой-то эффект, помимо бесполезного сотрясания воздуха.
— Ох и ё-моё! — воскликнул котик, пораженный до глубины души моим лихим чародейством.
Мне стало мучительно любопытно, что за экспромт я организовала на сей раз. Но меня так крепко замотали веревкой, что освободиться не было никакой возможности. Осталось только скакать безумным кроликом по поляне, надеясь, что путы ослабнут. Но когда мне так везло?
Наконец, когда я уже устала считать количество шишек от встречи с деревьями (они как-то не спешили уступать дорогу потерявшей ориентацию в пространстве ведьме), Ахурамариэль смилостивился и появился, чтобы помочь разрезать веревки. Все-таки и от этого вредины и зануды временами бывает прок. В ответ клинок только тихо хихикнул.
Любуясь на творение рук своих, я задумчиво почесывала затылок и искренне удивлялась, как вообще можно сотворить подобное без какой-либо предварительной подготовки и соответствующих случаю ритуалов. Голова героически усекновенного волколака не просто ожила — она рычала, грозно скалилась, щелкала мощными челюстями. Каким-то образом ей удавалось передвигаться. Видимо ожившая часть нежити умудрялась использовать для этого воздух, хотя при полном отсутствии других частей тела такой способ передвижения в принципе невозможен. Но, как ни странно, обозленную голову это никоим образом не останавливало. Она, высоко подпрыгивая в воздухе, шустро гонялась за незадачливым усекновителем, пытаясь цапнуть хоть за что-нибудь. Арни удирал, петляя как заяц, сбивающий охотника со следа. Этот эффективный прием, спасший жизнь не одного пушистого зверька, срабатывал далеко не всегда, и иногда внушительные зубы ожившей головы с рычанием смыкались то на ляжке, то на филейной части охотника.
Васькину голову украсили роскошные ветвистые оленьи рога. Непомерно огромные костяные наросты сделали бы честь любому оленю, но коту они были вовсе ни к чему, к тому же фамилиар был не в состоянии оторвать голову от земли. Из-за деревьев на новоявленного рогоносца бросали томные взгляды несколько прекрасных олених, принимая его за роскошного самца. Видимо, копытным дамам раньше никогда не приходилось лицезреть столь завораживающе прекрасного головного украшения. Обладатель гарема ревниво бил копытом, по ходу дела прикидывая, стоит ли связываться с доселе невиданным соперником, чьи рога намного превышали его собственный рост. Сам кот тихо хныкал, тщетно пытаясь хотя бы сдвинуться с места, дабы убраться с дороги галопирующего эльфа и преследующей последнего головы. Впрочем, ни Арни, ни голове это ничуть не мешало, они перепрыгивали препятствие, как хорошие лошади на соревнованиях, даже не сбавляя при этом темпа.
Пара моих эльфийских женихов обзавелась сногсшибательными ослиными ушами и дивными длинными шнобелями, словно были прямыми потомками Пиноккио и с момента рождения не сказали ни одного слова правды. Эльфы дружно пытались испепелить меня взглядом. Получалось у них плохо, я даже не вспотела. Видимо, ребята мало тренировались на досуге. Нехорошо так недальновидно пренебрегать тренировками.
Макс обзавелся нижней губой длиной метра в три. Теперь ему точно нужно приобрести губозакатывающую машинку. Молодец я! Я возрадовалась, размазывая счастливые слезы по щекам. Надо же было умудриться учудить подобное при минимуме затрат.
— Ничего смешного, — укоризненно прошипел Макс.
— Не скажи, — хихикнула я в ответ. — Видел бы ты картину со стороны.
— Вот именно. Я как-то предпочитаю наблюдать подобное со стороны, а не становиться частью этого. Расколдовывай назад.
— И не подумаю, — насупилась я. — По мне, так вы изумительно смотритесь. Будете знать, как связывать ведьм и напяливать им на голову пыльные мешки.
— Но это было для твоего же блага! — отчаянно возопил котик.
— Типичная точка зрения маньяка, — зацокала языком я. — Когда его спрашивают о мотивации его поступков, он хлопает глазами и отвечает, что действовал для блага своих жертв. Может, он искренне верит в собственные слова, только жертвам от этого не легче.
— Мм. Мотивация, — насмешливо фыркнул Тирандерель. — Виктория, ты меня просто поражаешь богатством и образностью своего лексикона.
— Я заранее прощаю твой неуместный приступ скептицизма, — снисходительно улыбнулась я. — Тебе, наверное, невдомек, что помимо шатания по лесам и погромов в чужих домах существуют такие простые радости, как чтение книг.
Меня долго и вдохновенно уговаривали снять заклятия, обещая все что угодно, но в пределах разумного. Я кокетливо отнекивалась, прекрасно понимая, что многообещающий «предел разумного» только звучит здорово, а на самом деле фактически ничто. С таким же успехом можно посулить хоть луну с неба, а затем милостиво предложить забрать ее самовывозом. В итоге посулы приобрели более материальный характер.
Тирандерель щедро предложил флакон сногсшибательных эльфийских духов. Легендарный «Эльфийский рассвет» изготавливался по какой-то старинной технологии из редких цветов и растений, произрастающих только на территории клана Золотого Рассвета. Помимо своей редкости, духи обладали изумительным ароматом и стойкостью запаха, что сделало клан, производивший дивный «Эльфийский рассвет», очень и очень богатым. Духи приравняли к достоянию клана. Стоимость «Эльфийского рассвета» практически сравнялась с иномаркой. Надо ли говорить, что рыжий был милостиво прощен и расколдован, а я стала счастливой обладательницей заветного флакона. Мелена просто облезет от зависти, думала я, что сильно повысило мою собственную самооценку.
Гарандарэль решил сделать не менее красивый жест, и от щедрот своих предложил пополнить мой гардероб великолепным нарядом из переливчатого эльфийского шелка, причем любым, на какой ткнет мой украшенный золотистым коготком пальчик. Пришлось великодушно согласиться. Мое последнее платье безвременно погибло под острыми зубами злополучного волколака, чья голова неутомимо нарезала круги, гоняясь за Арни.
Макс презентовал немного мандрагоры. Корень достаточно редкий, выкапывать верещащее растение занятие не из приятных, требующее при этом кучу времени, сил и устойчивой психики. Котика я расколдовала просто так, предварительно взяв с него клятвенное обещание никогда больше так не делать.
С Арни оказалось тяжелее. Зловредная голова вовсе не собиралась останавливаться даже после того, как браконьер посулил мне неплохой амулет для распознавания нежити. Замечательная штукенция, между прочим. Определяет не только вид, но и класс опасности для окружающих. Пришлось устраивать на нежить вторичную охоту. Тут и мешки пригодились. После долгих метаний по поляне голову удалось прижать к одному из мощных стволов сосны и запихнуть в мешок. Голова рычала и покусала всех, до кого только смогла дотянуться, но все-таки проиграла большинству.

9

К деревне подошли только ночью, когда серебряный серп горделиво выплыл на черный бархат небосвода и яркой россыпью зажглись вокруг него многочисленные стразы звезд. Привязанная толстой веревкой к седлу Яшки туша обезглавленного волколака всю дорогу до населенного пункта волочилась по земле, оставляя в лесном грунте глубокие следы от когтей. В отличие от семейства кошачьих, когти у волколака не втягиваются. Так уж они устроены. К тому же в процессе транспортировки туша начала стремительно портиться, и теперь вокруг нас витал устойчивый запах тления. Короче говоря, воняло так, словно кто-то забыл закопать множество трупов и просто оставил их лежать на солнцепеке.
Всю дорогу народ тщетно уговаривал меня бросить останки волколака в лесу. Но я уперлась, как сотня мулов разом. Просто я ощущала острую необходимость реабилитироваться перед местными жителями. Им будет гораздо спокойнее спать, зная, что тварь больше не нанесет визит вежливости и не перегрызет им горло в постели. Если ради этого надо потерпеть какой-то там запашок, то цена не очень высока.
Нас встретил дружный вой местных псов. Собаки пели на редкость слаженно и от того не менее жутко. Мы гордо прошествовали по центральной улице до дома Богданова, чувствуя себя группой вампиров, вышедших на охоту. Кошки в ужасе шарахались в стороны, особо чувствительные ловко взбирались на дерево и присоединялись к собачьему хору. Одинокий пьяница, бредущий домой широкими зигзагами, узрев нас, выступавших словно призраки в ночи, резко протрезвел. А разглядев обезглавленную тушу волколака, нервно икнул и ломанулся как лось, разбрызгивая лужи и ломая кусты.
Оценив стремительность бегства представителя местной общественности, я пришла к неутешительному выводу, что народ в селе проживает по большому счету темный, необразованный и к тому же очень пугливый.

— Ага, —
ехидно хихикнул Ахурамариэль. —
Повстречаться ночью с тобой, да еще в компании вонючего, безголового волколака — зрелище не для слабонервных. Тут кто хочешь поседеет, а то и загнется от инфаркта.

Я мужественно проигнорировала некстати развеселившийся клинок. Тоже мне юморист нашелся.
В доме Богданова свет не горел. Что в общем-то и неудивительно. Время-то стояло позднее. Нормальные люди в такой час спят. И только ведьмы бродят по селу, пугая обывателей своим обликом и видом почившей нежити.

— Точно. И еще неизвестно, кого из вас боятся больше.

Я тяжело вздохнула, осознав всю горестность своей нелегкой судьбины при полном непонимании моей тонкой душевной организации окружающими.

— Согласен. Понять тебя очень тяжело. Лично я тоже не пришел бы в восторг, если бы на моем пороге появилась всклокоченная ведьма с окончательно протухшим волколаком на буксире.

В глубине души (где-то очень глубоко) я понимала, что в целом меч прав. Но куда, скажите на милость, мне деваться с такой сомнительной поклажей? Ну не домой же ее волочь?

— Не советую. Запах год не выветрится.

— Слушай, Загнибеда, а ты не находишь, что время для визита слишком позднее? Ночь ведь на дворе.
— Действительно, — сплоченно поддакнули эльфы. — Может, стоит зайти с утра?
— Не вопрос, — радостно согласилась я. — Вы, ребята, разобьетесь на пары и станете сторожить трофей, а я пошла.
— Куда?!
— Спать, разумеется, — пожала плечами я.
— Стоп-стоп-стоп… А почему как сторожить — мы, а как спать — ты?
— Потому что я единственная из вас дама. Слабый пол, так сказать.
Народ застыл, потрясенный убойной логикой. Дело решил Гарандарэль. Принц клана Раскидистого Дуба справедливо рассудил, что держать таких высокопоставленных гостей на пороге просто верх неприличия, а потому принялся дубасить в ворота с фанатизмом барабанщика, играющего атаку.
Дружно взвыли затихшие было собаки. Осторожно кравшаяся по крыше богдановского особняка кошка, запнувшись на полшаге, поскользнулась и с воплем, достойным Тарзана, съехала до карниза, где все-таки умудрилась уцепиться кончиками когтей и вторила разошедшимся не на шутку собакам такими руладами, что в ушах звенело. Народ, проживавший в доме, контужен не был, тугоухостью не страдал, а потому в доме мгновенно вспыхнули окна, и на улицу вывалился растрепанный полуголый народ с вилами, лопатами и различным дубьем наперевес. Создавалось впечатление, что люди прямо так и спали с садово-огородным инвентарем под подушкой, на случай внезапного нападения нечистых сил или просто ночных татей.
— Кто там? — осторожно поинтересовались из-за ворот голосом Богданова.
— Валерий! Откройте дверь, это я! — крикнула я в закрытые ворота, надеясь, что никто не додумается лить со стен горящую смолу, как поступают в осажденных замках.
— Я это кто? — с подозрением вопросили за воротами.
— Кто, кто… Ведьма без пальто.
— Да? — недоверчиво протянули в ответ. — А чего это ты, ведьма, по ночам без пальто гуляешь и честных людей будишь?
Насчет честности непосредственно этих людей я сильно сомневалась, потому что никак не могла понять, как за короткий срок можно не только дом в Новых Усадьбах отгрохать, но и купить виллу на Гавайях, средних размеров остров в Тихом океане и прочее, и прочее. Но, по вполне понятным причинам, озвучивать свои сомнения не стала.
— Я волколака поймала… И за премией пришла.
Всем известно, что за поимку особо опасной нежити, к которой относится и волколак обыкновенный, награждают весьма кругленькой суммой. Особенно если нежить предварительно успела несколько раз напасть на людей. Не обходилось, конечно, и без некоторых накладок. Находились предприимчивые ведьмы, ведьмаки и прочие борцы с нежитью, включая вольных стрелков, которые умудрялись загнать одну и ту же свежеубиенную нежить по частям, выдавая каждую за часть отдельной особи.
За воротами задумались. То ли ожидали с моей стороны какого-то подвоха, то ли просто не хотели открывать.
— Он что, живой? — осторожно поинтересовался Богданов.
— Ну вы, блин, даете! — пораженно ухнул неизвестно откуда взявшийся Филька, вольготно располагаясь на заборе. Отчего-то раньше я всегда думала, что филины не могут летать бесшумно. Для этого у них слишком внушительная комплекция. Но внезапностью своего появления Фильке удалось заставить вздрогнуть не только меня, городскую девочку, но и исконно лесных жителей — эльфов. А это дорогого стоит. — Притащить на сворке живого волколака! Даже Виктория не додумается до такого…
Я показала зарвавшемуся оборотню кулак. Филин задумчиво обозрел предложенное и добавил:
— Дороже стоит живой.
Убила бы, честное слово, и наплевать мне на уголовную ответственность. Последнее время некоторые слишком активно ратуют за права оборотней. Теперь, чтобы убить перевертыша, необходимо как минимум получить лицензию на отстрел. Раньше достаточно было только повстречать оного. Старые добрые времена…
Ворота распахнулись так резко, словно находящиеся за их спасительной сенью люди всерьез планировали убить нас всех разом. К счастью, я хоть и не предвидела такого финта, но стояла достаточно далеко. Макс своим спасением был обязан хорошей реакции Волчка. Мутант резко отпрыгнул в сторону, целитель не смог удержаться на спине мутанта и, взмахнув руками, как пингвин, мечтающий о полетах, улетел во тьму, вопя нечто нецензурное. Откровенно говоря, я его понимала. Катапульта вышла славная. Фей, удобно расположившись на моем плече, ржал как ненормальный.
Богданов появился из-за створок ворот и, не обращая на всеобщее веселье ровно никакого внимания, деловито прошествовал к туше поверженной нежити. Облаченный в длинную, до пят, белоснежную ночную рубашку и какой-то жуткий средневековый колпак, но с двустволкой наперевес, он сильно смахивал на собственное привидение. Мужчина с интересом осмотрел предложенный экземпляр волколака обыкновенного, извлек откуда-то нож (интересно, где прятал?) и невозмутимо отхватил от лапы парочку когтей. В руках его незнамо откуда возникла пачка денег (насколько мне было известно, способу извлечения денег прямо из воздуха никто еще не обучился, может, Богданов раскроет мне свой секрет?). Деньги со всей торжественностью были вручены мне. Даже на первый взгляд там было больше обычного для таких случаев вознаграждения этак раза в два. Пока я размышляла о причинах такой щедрости, Богданов снизошел до пояснений:
— Ну вот и все. Теперь, будь добра, убери эту падаль от моего дома подальше…
— А куда я его дену? — опешила от такого поворота сюжета я.
Разве ему не полагалось с благодарностью принять так щедро оплаченный трофей, выделать шкуру, и зимними вечерами долго, взахлеб повествовать друзьям о том, как один голыми руками задушил — да что задушил! — ногами запинал огромную клыкасто-зубастую нежить, после чего гордо вывесил трофейную шкуру над камином на долгую память потомкам.

— Не хочу тебя разочаровывать, дорогая, но кто в своем уме станет хранить дома такую мерзкопахнущую дрянь? И где найти идиота, который добровольно станет любоваться на нее без противогаза?

Н-да. Об этом я не подумала.

— Ух ты! А ты это умеешь? Я поражен…
Вот гад!

— Откуда я знаю? — Похоже, я так заболталась с ехидствующим Ахурамариэлем, что практически подпрыгнула от голоса Богданова. — Просто прикопай его где-нибудь за пределами деревни. Главное, подальше отсюда. Очень… очень далеко… Кстати. Там прилетел один дракон. Словом… Сделай так, чтобы его завтра уже не было на моем газоне.
Ворота с металлическим лязгом захлопнулись, оставив меня в полном недоумении — решать, куда девать целую тушу волколака.

— Да выволоки его в лес и зарой где-нибудь… Кстати, я такой дивный овражек приметил! Тебе останется только засыпать.
Хм. А это идея.

Овраг действительно был будто создан для массовых захоронений. Глубокий, удобный, полный прошлогодней листвы… Минус был в том, что заниматься таким неблагодарным делом приходилось только вдвоем. Макс не смог отвертеться, так как прямо жаждал заполучить парочку когтей и сделать подвеску, как у заправского охотника за головами. Я нагло предложила отработать эффектный сувенир. Макс надулся, но расставаться с мыслью о заветных цацках не стал. Зато остальные сопровождать новоявленных могильщиков отказались. Эльфы дружно заявили, что каждый сам хоронит своих мертвецов (эк они загнули!) и вообще у них дел по горло. Слабаки! Бросили одинокую хрупкую девушку в самый ответственный момент. А еще в женихи набиваются. Ну как с такими семью заводить? Прямо не знаю.
Васька умчался домой под благовидным предлогом приготовления ужина. Ну что ж. Это, можно сказать, святое. Филька, зажимая крылом клюв и отчаянно гнусавя, прогундосил нечто вроде «на охоту пора, а не то похудеет и умрет от голода». Угу. Так я ему и поверила. Да в нем килограммов пять лишнего веса! Сачок несчастный. Фей упорхнул повидать похищенную драконом принцессу. Ладно-ладно. Я им еще припомню. Нет. Разумеется, я не злопамятна. Просто злая и память у меня хорошая.
До оврага ехали под душераздирающий вой местных шавок, которым подпевали одуревшие от непередаваемых миазмов лежалой мертвечины коты. Хотя плюсы были. Даже целых два. Первый — похороны покойного были весьма и весьма неплохо оплачены. Второй — кровососущие насекомые дохли гораздо раньше, чем могли к нам прикоснуться. Не выдерживали, бедняжки, газовой атаки.
На дно оврага тушу спихнули совместными усилиями. Я долго морщилась, крепилась, неимоверным усилием воли сдерживая рвущийся на волю обед (аж сама поразилась собственному мужеству). Но это все, на что я была способна. То есть спуститься вниз для предания останков земле сил уже не было. Сама мысль о подобном деянии была сродни подвигу Геракла. Макс тоже не смог себя заставить. Мы немного постояли на краю с подветренной стороны.
— Знаешь… А ведь мимо этого оврага мало кто ходит, — заметил Макс.
Я не могла не согласиться с его выводом. Тропинки как таковой сюда не было, и на это место нам посчастливилось напороться совершенно случайно.
— Давай его просто засыплем листьями, и все.
— Давай, — облегченно вздохнула я.
Листья — это не земля. Они гораздо легче, и чтобы засыпать ими трещину в земле, пусть даже довольно глубокую, требуется гораздо меньше времени и минимум подручных инструментов. То есть ноги и руки вполне сгодятся. Через полчаса отчаянного сопения и возни мы получили чудесную возможность созерцать творение рук своих. Кто бы мог подумать, что за короткий срок можно не только сравнять овраг с краями, но и насыпать вполне приличный курган. Из кучи листового опада, недовольно фырча, выбрался на редкость сердитый еж и нагло укусил Макса за ногу. Тот взвыл и не нашел ничего более остроумного, чем врезать обидчику голой рукой. Эффект был потрясающий. От дикого вопля разобиженного целителя с близлежащих деревьев осыпалось столько листьев, хвои, птичьих гнезд и просто сов, что из них можно было бы воспроизвести египетскую пирамиду в натуральную величину вкупе со сфинксом. Наверное, бить ежей все-таки не очень полезно для здоровья.

— Вика. —
Вкрадчивый, мурлыкающий голос меча заставил невольно напрячься в ожидании очередной колкости. —
Сдается мне, зря вы закопали многострадальный трупик зверски замученной нежити так глубоко.

На счет «зверски замученной» можно и поспорить. Хотелось бы мне увидеть того смельчака, который додумался бы тиранить волколака. Впрочем, последних мгновений жизни убиенного застать не удалось, и насколько гуманен был избранный Арни способ умерщвления нежити, судить не берусь.
«Это почему же зря?» — осторожно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что, наверное, лучше было бы промолчать.
И я бы именно так и поступила, если бы не банальное любопытство. А оно, как говорится, не порок…

— Насколько я понял, ты получила весьма кругленькую сумму за этот дурно пахнущий экспонат?

Это был риторический вопрос, и в ответ я просто кивнула.

— Ну так вот… Даю наводку: Новые Усадьбы не единственная деревня в окрестностях…

Ахурамариэль загадочно замолчал. Но продолжения и не требовалось. Правила о вознаграждении за усекновение рыскающей по окрестностям нежити успешно действует везде. И пусть этот волколак не успел засветиться где-нибудь еще (иначе команду истребителей вызвали бы гораздо раньше), а значит, заплатят за него на порядок меньше, чем в Усадьбах… Но ведь заплатят же.
Видимо, Макс пришел точно к такому же выводу, потому что мы ринулись разгребать листья на редкость сплоченной командой и довольно скоро встретились на дне оврага, намертво вцепившись я в хвост, он в холку нежити.
— Зачем он тебе? — напряженно вопросил Макс, стараясь перетянуть тушу в свою сторону.
— А тебе? — мило поинтересовалась я, резко дергая в свою.
— Мне, чтобы заработать деньги.
— А мне, надо полагать, деньги без надобности, — сыронизировала я.
— Ты уже получила свою долю.
— Что-что? — удивилась я и чуть не выпустила саблевидный хвост из рук. — Какую долю? Это же мой волколак! Арни отдал его мне. До деревни транспортировал его Яшка. А ты просто примазался.
— Я примазался? — задохнулся от возмущения целитель. Я нагло воспользовалась замешательством противника и рванула тушу на себя что есть сил. В результате мы с волколаком сплоченным дуэтом улетели в кучу листьев. По дороге я орала нечто нецензурное, Макс ржал как племенной жеребец, а покойный просто припечатал меня сверху, как импровизированный пресс.
— Прекрати веселиться и вытащи меня отсюда… — взмолилась полузадушенная я, выплевывая изо рта клок шерсти и из последних сил борясь с вонью и подкатывающей тошнотой.
— Хорошо. Но волколак мой, — послышался неумолимый ответ.
— Шантаж! — возопила я, тщетно пытаясь разучиться дышать.
К сожалению, эта потребность заложена в человеке природой. Так уж мы устроены. Кислород нам жизненно необходим. Ну почему именно сегодня у меня нет насморка?!
Макс задумался.
— Уговорила. Семьдесят пять на двадцать пять, — изрек он.
— Грабеж! — выдохнула я и задержала дыхание. Торговались долго и упорно. До умопомрачения, причем моего. Сошлись на цифре пятьдесят на пятьдесят. После чего Макс сподобился вызволить полузадохшуюся меня из нежелательных объятий нежити. Здесь мы разделились. Я скоропостижно уползла в ближайшие кусты, где меня долго и мучительно рвало. А Макс отволок за хвост предмет наших товарно-денежных отношений на берег оврага.
Когда меня перестало выворачивать наизнанку, в голове слегка прояснилось, а радужные круги перед глазами испарились, словно их и не было, вдруг обнаружилось, что Яшка благополучно растворился в ночи, оставив нас решать проблемы с транспортировкой духовитого груза самостоятельно. Надо было как-то спасать ситуацию, или наш коммерческий план, скорбно пискнув, скончается прямо на глазах.
— Ну что ж… — задумчиво протянула я, стараясь держаться от туши подальше. — Придется тебе, Макс, показать, так сказать, свою молодецкую удаль и отволочь наш трофей в Крутогорье.
— Почему я? — огорчился несправедливостью жизни целитель.
— По двум причинам. Во-первых, ты мужчина как-никак. — При этих словах Макс сначала было горделиво приосанился, но бросил взгляд на предмет будущей грузоперевозки и пригорюнился. — Во-вторых, — невозмутимо продолжала я, — пятьдесят процентов надо отрабатывать.
Парень окончательно сник, но послушно взялся за хвост волколака, благо вышеупомянутое Крутогорье находилось совсем недалеко, примерно в километре от Новых Усадеб. Вскоре мы под неизменный дружный вой местных шавок вошли в село. Макс сопел, кряхтел, как старый пожарный мерин, но тянул хорошо. Молодец. На плетне сидел кот и самозабвенно выводил любовную серенаду своей пушистой трехцветной подруге. Завидев нашу траурную процессию вкупе с непередаваемыми миазмами, пушистый Казанова сбился с ритма, закашлялся и хрипя рухнул с перекладины. Его более выносливая дама осталась в гордом одиночестве, тараща на невиданное шествие огромные плошки глаз.
— Ну? — требовательно прохрипел Макс, переводя дух. — Куда тащить-то?
— Да погоди ты! — отмахнулась я, стараясь сориентироваться, где именно может располагаться дом главы сельской администрации.
Хоть Крутогорье и ближайшее село, но я так и не удосужилась в нем побывать. Теперь я об этом жалела, но проливши молоко, по сметане не плачут.
— Чего годить-то? — возмутился целитель. — Вот сейчас лягу и помру прямо здесь, и у тебя на руках окажется сразу пара трупов.
Я с интересом посмотрела на умирающего.
— Давай… Правда, за тебя, пожалуй, много не дадут. Зато все деньги за волколака мне достанутся.
— Не дождешься! — резко передумал тот.
А говорят, что это женщины переменчивы как погода! Хмыкнула про себя я. Однако что же делать?.. У кого бы спросить, где проживает глава сельской администрации? Беда в том, что в селе ночью (в отличие от города) народ прогуливается редко. Большинству селян вставать ни свет ни заря, а потому ночные красоты редко кого привлекают. Сегодняшняя ночь не стала исключением, и в окнах темных домов свет не горел.

— А ты просто постучи в первый попавшийся дом. Местные наверняка в курсе, кто где проживает.

«Оригинальная идея, — скептически фыркнула я. — Полагаю, поднятый с постели народ мне еще и чашечку какао предложит».

— Если у тебя есть другие мысли — действуй. Иначе сильно рискуешь проторчать здесь до утра.

Не-э-э. До утра торчать столбом в незнакомом селе, изображая из себя скульптурную композицию «Охотники вернулись из леса», не очень-то хотелось. Точнее, не хотелось совсем. Поэтому я недолго думая принялась стучаться в ближайшие ворота. Местный кобель, услышав такой беспредел с моей стороны, поступил нетривиально: наплевал на свой собачий долг и молча забился в конуру, сделав вид, что его нет дома. Неадекватная реакция пса меня нисколько не остановила. Просто теперь пришлось стучать громче и ногами. Наконец потуги увенчались успехом и окна дома озарились светом. Привлеченный шумом хозяин дома вывалился на крыльцо в одних белых семейных трусах фасона «колени в тепле» и вежливо поинтересовался, кто это беспокоит его в столь поздний час:
— Какая сволочь шляется по ночам?! Ни днем ни ночью покою нет! Сейчас как вилами приголублю — будете знать, как по ночам добрых людей беспокоить.
В ответной речи я выразила некоторое сомнение в его доброте:
— Добрые люди, между прочим, гостей вилами не встречают, а приглашают в дом и угощают чаем с тортом.
— Да кто ты такая, чтобы я тебе чай предлагал? — поинтересовался счастливый обладатель элегантных трусов.
— Я? Просто ведьма, — кокетливо произнесла я. — А вы? За воротами громко икнули и более вежливо поинтересовались:
— И что тебе, ведьма, надо?
— Ведьме надо узнать, где ваш глава сельской администрации проживает.
Мужик явно обрадовался, что изначально мой визит к нему не планировался, а я просто заблудилась, и указал на искомый дом так, будто ждал этого момента всю свою сознательную жизнь. Словом, расстались мы вполне довольные друг другом и почти друзьями.
Глава сельской администрации жил в прекрасном двухэтажном доме, который выгодно отличался от окружавших его домов. Нет. Это вовсе не значит, что остальные ютились в жалких лачугах, просто на этой улице двухэтажный коттедж был единственным. Пара кавказских овчарок благоразумно забилась в конуру, стараясь не привлекать нашего внимания. Макс издал душераздирающий мученический вздох титана, на чьих плечах покоится небосвод. Я мужественно проигнорировала демонстративно страдающего целителя и принялась долбить ногой в решетчатые ворота с энтузиазмом первокурсницы, рвущейся на свидание. Минут через пять я отбила свою ногу, минут через десять на пороге показался еще один мужик ровно в таких же трусах. То ли у них тут была своя особенная деревенская мода, то ли одна швея на всех. Во всяком случае, появление еще одного мужика в таком же одеянии вызвало во мне острый приступ дежавю.
— Это кто это тут по ночам бродит? — вопросил мужик.
— Это я — ведьма. Вот волколака вам принесла.
За воротами послышался глухой стук и детский крик:
— Папа! Папа! Что с тобой?!
— Однако какие тут слабонервные люди проживают! — уничижительно фыркнул Макс— Я вот таскаюсь с этим вонючим чучелом из одного конца деревни в другой, а они тут в обмороки падают от одного только названия. Кто-нибудь, дайте понюхать ему нашатырь! Пусть сначала рассчитается с нами за убитую нежить, а потом лишается чувств сколько будет угодно.
— Так он что? Не живой? — осторожно поинтересовались из-за забора.
— А вы хотите, чтобы мы его оживили? — спросила я, опуская тот факт, что нежить в принципе живой быть не может.
На то она и нежить.
Нас бурно заверили, что оживления усекновенной твари вовсе не жаждут. Более того, заплатили как за нежить, нападавшую на село, лишь бы мы убрали вонючую тушу с лужайки. Правда, один коготь все-таки взяли для отчетности.
Когда сделка завершилась, деньги благополучно перекочевали к нам, коготь достался главе и ворота негостеприимного дома громко захлопнулись, Макс удивленно воззрился на волколака и поинтересовался:
— И что теперь прикажешь с ним делать? Опять в лес, что ли, тащить?
— Почему сразу в лес? — удивилась я. — Знаешь, сколько здесь еще не охваченных нами сел есть? Давай нанесем им визит. Доля та же, пятьдесят на пятьдесят, но тащишь ты.
Макс взвыл, ясно представив себе, что таким образом мы вполне можем дойти хоть до Северного полюса, но впрягся. На что я, собственно, и рассчитывала.
К худу это или к добру, но он оказался не прав. В пятом селе изрядно потрепанную тушу приняли с благодарностью, положив конец нашему весьма успешному бизнесу. К этому моменту мы так устали, что чуть не расцеловали очередного главу. Дом! Милый дом! Жди меня! Я иду.

10

Новые Усадьбы встретили нас тоскливым собачьим воем, хотя волколака с нами уже не было, мы его удачно пристроили в хорошие руки. Думаю, дело было в том, что запах этой нежити устойчиво пропитал и нас, и всю нашу одежду и четвероногие друзья человека это учуяли. Впрочем, я, кажется, стала свыкаться с необычным музыкальным сопровождением. Возможно, мне даже будет его не хватать.
На пороге дома меня ожидал еще один сюрприз. И почему я не удивляюсь? Стоило только приблизиться к родным воротам, как скрипучий голос ехидно поинтересовался:
— Вы кто?
— Свои, — опешила от такой наглости я.
— Какие еще свои? — фыркнули в ответ. — Свои в такой час дома в кроватях десятый сон досматривают. Это только тати беззаконные по чужим дворам шляются. Не буду ворота открывать!
Ничего себе! Стоило только отлучиться на день, как в доме творится черт знает что!
— А ты кто? — удивленно поинтересовалась я.
— Я-то? — проскрипели в ответ. — Я сторож этого дома. А что вас, собственно, так удивляет?
— Меня? — усмехнулась я оскалом самой счастливой волчицы в мире. — Ничего. Просто хотелось бы знать, в кого я сейчас заклятием запущу.
Я в общих чертах прикинула, чем именно эффективным (чтобы неповадно было) и тем не менее не очень разрушительным (чтобы не лишиться собственного дома в результате какого-нибудь землетрясения) шарахнуть по наглому болтуну, который мало того, что без моего ведома взялся мой дом сторожить, так еще и меня внутрь не пускает.
— Вы ведьма? — В ночи зажглись два красных глаза, и в алых отблесках проявился здоровенный волчий череп, висящий на моих, между прочим, воротах.
Я настолько обалдела от увиденного, что едва не села прямо в дорожную пыль, разевая рот, как только что вылупившийся птенец.
— Да, — гордо подбоченился Макс, будто из нас двоих ведьмой был именно он. — А у вас, уважаемый, есть что-нибудь против? Или вы просто находитесь в силках стойкого предубеждения против людей магических профессий?
— Хозяйка, что ли?
— Ну да, — скромно потупилась я.
— Так бы сразу и сказала. А то морочишь мне голову… Заходи.
Ворота приветливо распахнулись, пропуская нас, усталых и голодных путников, внутрь. Почти на пороге до меня донеслось осторожное покашливание черепа и его ехидный скрипучий голос:
— Слышь, хозяйка!.. Ты бы помылась, что ли… А то воняешь, сил нет.
Я обиженно насупилась. Нет. Ну каков хам! Хозяйка возвращается домой после долгого отсутствия, а ее мало того, что долгое время мурыжат на пороге, так потом еще и критикуют.

— А между прочим, он прав, —
ехидно добавил масла в огонь Ахурамариэль. —
Для тебя сейчас долгий и очень горячий душ — самое то.

«Почему именно душ? Может, я предпочитаю ванну».

— Потому что в ванной ты просто уснешь и лишишься ужина.

Аргумент железный. К тому же я слишком устала для споров.

— Ты? Да ты будешь спорить даже с могильщиками, когда они станут закапывать твой гроб.

Я мужественно проигнорировала замечание. Молодец я. Какое самообладание.
Внутреннее убранство дома после скоропалительного ремонта потрясало. Нет. Я, конечно, не против ремонта вообще (ну там обои переклеить, пол покрасить и мебель поменять), но зачем же так кардинально… Если раньше мой дом напоминал боярский терем с резными лавками и деревянной обшивкой стен, то теперь это было скорее жилище деревенской знахарки или ведьмы, словно выпрыгнувшее из воображения обычного деревенского жителя. Здесь было все: и огромная русская печь, удобная, кстати, для моего полета на шабаш (за это Дворе мое гран мерси), пучки сушеных трав под потолком, хрустальный шар на серебряной подставке, многочисленные деревянные полки с разнообразными флаконами, баночками и скляночками, книгами и фолиантами в потертых кожаных переплетах с золотым и серебряным тиснением. Многочисленные свечки, амулеты и прочее, и прочее. Даже чучело филина имелось. Оно гордо восседало на деревянной жердочке прямо как живое.
— Ой! Чучело! — умилился Макс и тут же бесцеремонно потыкал его пальцем.
Чучело возмущенно ухнуло и тут же вцепилось в доверчиво протянутую конечность. Целитель взвыл и затряс пострадавшей рукой.
— На себя посмотри, придурок! — настоятельно порекомендовал Филька, а это был именно он.
Откуда-то со стороны кухни выкатился слегка всклокоченный и чересчур возбужденный домовой с рушником наперевес. На вышитом красными петухами и цветами полотенце красовался серебряный поднос с караваем и серебряной же солонкой. Надо полагать, это меня так хлебом-солью встречали. Я аж умилилась.
— Добро пожаловать, хозяюшка! — радостно возопил Дворя, слегка контузив своим воплем.
Хорошо хоть я не с похмелья, а то подобной встречи просто не пережила бы.
— А мы тут как раз ремонт закончили. Аккурат к сроку поспели… Ну что? Любо тебе здесь? Угодили ли?
Глядя в эти ждущие приговора глаза, просто язык не поворотился пространно объяснить, что именно я думаю о его дизайнерском начинании. Жить в индивидуальной избушке даже без курьих ножек… Брр.
— Обалдеть… — только и выдохнула я.
Домовой расцвел как майский куст и радостно ускакал обратно на кухню. По крайней мере есть надежда на ужин. Этой мыслью я утешала себя, провожая взглядом ускользнувший каравай.

— А тебе бы только живот набить, —
не удержался от подковырки Ахурамариэль. —
Нет бы о прекрасном подумать… Ну там книжечку почитать… Репродукции посмотреть…

«Между прочим, в книжечках главные герои неизменно подкрепляют организм всяческими деликатесами. А на репродукциях сплошь девушки с персиками и натюрморты. Так и от язвы желудка помереть недолго».

— Язва умерла от язвы… Хм… Неплохой каламбурчик получился.

Я не стала опускаться до дальнейших пререканий и отправилась в свою комнату, дабы принять горячую ванну с ароматной пеной и избавиться наконец от вездесущего запаха разложения. А то скоро зомби будут со мной раскланиваться, принимая за свою.
Слава светлым силам, спальни ремонт не коснулся. Уже здорово. Вполне современная ванная комната тоже осталась цела. Я чуть не бросилась целовать вожделенные краны. Мыться! Погрузиться в горячую воду с добавлением ароматических масел… М-м-м…
В ванной отмокала долго. Пока кожа на подушечках пальцев не сморщилась от воздействия влаги. Затем извела на свою рогатую голову не менее бутылки шампуня, пока не достигла желаемого результата. Волос стал чистым, аж скрипел. Благодать. Все еще пребывая в прекрасном расположении духа, я вышла в спальню завернутая в широкое банное полотенце и остолбенела от увиденного. На моей кровати вольготно раскинулся голый (если не считать длинных рыжих волос и одеяла, обмотанного вокруг бедер) Тирандерель. Просто картина маслом «Не ждали». Я потрясенно захлопала глазами и не нашла ничего более оригинального, чем спросить:
— Что ты тут делаешь?
Эльф придал своему лицу как можно более загадочное выражение, лениво перекатился на спину и промурлыкал:
— Тебя соблазняю, разумеется.
Обалдеть. Слов нет, одни эмоции, причем неадекватные. Я стояла и решала, что в таких случаях принято делать: выпрыгнуть в окно или закатить истерику с требованием немедленного венчания. Раньше мне как-то не приходилось попадать в подобные ситуации, немудрено, что растерялась с непривычки. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возникли Васька с подносом и Гарандарэль с огромным букетом роз и бутылкой шампанского. Где-то я уже видела эти цветочки, кажется, на соседской клумбе (за потраву своих — убила бы). И ведь даже не постучались, паразиты. Их что, никто не учил хорошим манерам? Оба, увидев полуобнаженную меня и практически нагого Тирандереля (наличием одеяла можно пренебречь), воззрились на нас, как король, узревший свою дочь, целующую свинопаса.
— Виктория! — возопил Гарандарэль с таким возмущением, словно не его застукал собственный отец практически раздетым (вернее, абсолютно голым) в моей компании.
Не то чтобы я задалась целью скомпрометировать всех знакомых мне эльфов. Просто так уж получилось.
— Замуж тебе надо, — вздохнул Васька, задумчиво потирая лапкой нос.
Ага. Спешу и падаю, прямо в фате путаюсь.
— За чем же дело стало? — вкрадчиво промурлыкал этот нахал в моей постели, потягиваясь, словно сытый кот. — Я готов.
— В каком смысле? — осторожно поинтересовалась я.
— Жениться готов.
— Стоп-стоп-стоп! Зачем же такие крайности? Я вовсе не требую таких жертв. Достаточно будет, если вы просто уберетесь из моей комнаты. Причем оба.
— А вот я настаиваю на объяснении, — вклинился Гарандарэль. — Что здесь делает этот тип?
— Лежит, — скромно предположила я.
— Неужели… — Блондин угрожающе навис над рыжим. Тот только на первый взгляд казался расслабленным. На самом деле эта нарочитая, напускная неподвижность в любой момент была готова взорваться множеством движений разом. Так два мастера боевых искусств обманчиво неподвижны перед боем.

— Ты делаешь успехи, —
одобрительно хмыкнул Ахурамариэль.

«Вместо своего зубоскальства лучше бы посоветовал что-нибудь путное», — привычно огрызнулась я.

— Виктория, ты же знаешь, что совета спрашивают только в двух случаях: если точно решили сделать все наоборот или когда просто необходим козел отпущения в случае неудачи. И тем не менее, если тебе действительно важно мое скромное мнение, то брось сразу обоих и найди себе кого-нибудь попроще, без особых за — морочек.

«Намекаешь, что эльфы для меня слишком хороши?» — насупилась я.

— Нет. Но в действительности вы слишком разные… Посуди сама, каково тебе будет жить рядом с практически бессмертным мужем в то время, когда ты будешь стареть.

Я беспечно пожала плечами. Надо же, отчего-то подобная мысль просто не приходила мне в голову.

— Л должна была бы. Ты ведь уже дала согласие одному из них.
«Возможно. Только далеко не факт, что свадьба состоится.

Забыл, что принц состоит в розыске да и вообще не горит желанием воплотить матримониальные планы в действие».

— Вот тут ты сильно ошибаешься. Достаточно одного взгляда на эту парочку, чтобы понять: они соперники и готовы драться за твою руку и сердце.

«Ерунда. Один из них сделает все, чтобы вновь не оказаться в гробу в белых тапках, а другой вообще пришел просить убежища от собственного клана».

— Ты забываешь одну простую истину: ничто так не разжигает страсть, как наличие в поле зрения соперника.

Может быть, в другое время я бы и обдумала философские высказывания меча, но что-то (назовем это чувство интуицией) в глубине души мне подсказывало, что второго выплеска бурных страстей моих предполагаемых женихов скромное жилище просто не переживет. Молчу уже о Дворе. Еще один ремонт бедняга не потянет.
— Эй, вы, горячие эльфийские парни! — Я решительно пнула первого подвернувшегося под мою ногу перворожденного.
Гарандарэль обиженно взвыл и запрыгал на одной ноге, обхватив пострадавшую конечность.
— За что? — вопросил он с бездной укора в прекрасных изумрудных глазах.
— Скажи спасибо, что я босиком, а не, например, в туфлях с острыми носами.
— Спасибо, — послушно кивнул тот, прикидывая, чем может грозить прицельный удар обутой ноги.
— Всегда пожалуйста. А если собираетесь выяснять отношения, то, будьте любезны, идите на улицу и там хоть поубивайте друг друга.
— Какая ты добрая, — иронично улыбнулся Тирандерель, поднимаясь с постели.
Гибкое движение сделало бы честь любому хищнику из семейства кошачьих. Я, конечно, опустила глаза, как и следует благовоспитанной незамужней девице, но сделала это достаточно медленно, чтобы, к собственному удивлению, заметить на рыжем провокаторе черные шелковые боксерские трусы. Мой возмущенный взгляд скрестился с зеленооким насмешливым взглядом эльфа. Он прекрасно все понял. Какая досада.
— Что-нибудь не так? — мило поинтересовался он.
Вот зараза! Кровь бросилась мне в голову. Ну вот. В довершение всего я еще и краснею, как школьница на первом свидании.
— Все будет просто замечательно, когда вы двое уберетесь аконец из моей спальни и перестанете угрожать погромом. Кстати, не подскажете ли мне, а то я немного запамятовала: зачем здесь Гарандарэль, я знаю, а чем обязана счастьем лицезреть вашу персону?
— Я решил почтить вас своими ухаживаниями, разумеется, — в тон провозгласил Тирандерель. Просто поразительно. Стоя в моей спальне, на моем ковре, облаченный только в черный шелк боксерских трусов, он умудрялся выглядеть так, будто находился как минимум на светском рауте. — Не будете ли вы так любезны напомнить мне, что делает здесь этот господин. — Изящный жест кистью руки в сторону Гарандарэля.
Хм. А вот это надо бы запомнить. Вроде бы и не пальцем ткнул и понятно, о ком идет речь.
— Прячется от своей родни, естественно, — пожала плечами я. — Они чересчур настаивают на его скоропалительной женитьбе.
— Вот как? И кто эта несчастная?
— Эта несчастная перед вами, — гордо подбоченилась я.
— А теперь, когда ваше любопытство полностью удовлетворено, попрошу очистить помещение, — вклинился Васька и нагло вытолкнул эльфов из спальни.
Все-таки фамилиары очень полезные существа. А эльфы слишком навязчивы и утомительны. Кто бы мог подумать… Словом, после того как эта пара назойливых типов была выдворена из комнаты, я спокойно поужинала и отправилась в объятия Морфея.
В то время, когда Виктория мягко скользнула в сон, уютно свернувшись калачиком под одеялом, Вероника Богданова проснулась и, к собственному удивлению, обнаружила себя лежащей на несвежей соломенной подстилке, на которую ни одна уважающая себя свинья не ляжет, в темном отсыревшем помещении, подозрительно смахивающем на средневековый каземат. Девушка попыталась припомнить, как это ее угораздило попасть сюда. Но, порывшись в анналах памяти, однозначного ответа не нашла и пригорюнилась. События минувшего вечера представали как рассыпанные по полу фрагменты пазла, который еще только предстояло сложить, но на коробке отсутствует картинка и поэтому неизвестно, что именно должно получиться в итоге. Впрочем, она хорошо помнила, что день накануне вечеринки был наполнен суетой приготовлений. Вечеринка обещала быть веселой, на нее пригласили целую кучу народа и даже местную ведьму. А вечером должен был быть фейерверк. Чтобы не ударить в грязь лицом при постановке огненного шоу, был приглашен специалист. Еду заказали в лучших ресторанах города, пригласили официантов…
Словом, все было замечательно. Гости веселились вовсю, когда сначала на стол ухнул филин. Затем кот ведьмы погнался за птицей и половина сервировки безнадежно погибла во время драки. Затем и вовсе из ночной тиши явился монстр и перепугал всех до икоты… Все кричали, бежали куда-то… Кажется, она сама кинулась наутек, не разбирая дороги. Да и когда тут раздумывать об ориентировании на местности, если по пятам бежит чудовище, а вокруг царит полный бедлам. А дальше в воспоминаниях царил полный сумбур. Кажется, ее кто-то звал… Вероника не могла сказать с полной уверенностью, чей это был голос. Но то, что он был ей знаком… Да, наверное… Затем она куда-то бежала. И все. Дальше — провал. Словно из книги вырвали несколько страниц и читатель остался в полном недоумении гадать, чем же автор их заполнил.
— Очнулась наконец-то, — прозвучал в кромешной темноте чей-то явно обрадованный голос.
Вероника не разделяла радости говорившего, тем более что его голос, пусть и тихий, отозвался в голове свербящей болью, заставив девушку невольно поморщиться.
— Нельзя ли потише? — всхлипнула она. — А то у меня голова болит.
— Ой, извини! — откликнулась темнота.
Глаза Вероники уже более-менее адаптировались к темноте и она заметила, как где-то поблизости зашевелилось нечто большое. Впрочем, мало ли что может померещиться в этакой темнотище.
— Ты так долго спала. Я уже начал волноваться.
Заботливое участие незнакомца Веронику ничуть не удивило. Она с детства привыкла к повышенному вниманию к своей персоне. Девушка неопределенно пожала плечами, забывая, что при полном отсутствии света ее заботливо отрепетированный перед зеркалом жест никто, кроме летучих мышей и кошек, не сумеет разглядеть.
— Ты кто? — вопросила она тьму.
— Ой! — воскликнули в ответ, добавив звону в многострадальной голове Ники. — Я же забыл представиться! Змей Горыныч. Можно просто Змей или Горыныч, как вам будет угодно.
Вероника захлопала ресницами от удивления. Да где же она находится? Может, это все сон? Ну да, конечно. Сон. Где же еще водятся Змеи Горынычи и грязные соломенные подстилки. Но Вероника была воспитанной девушкой и потому решила, что назвать свое имя собеседнику необходимо даже во сне.
— А я Вероника Богданова. Для друзей просто Ника.
— Очень приятно. Я бы сказал, что рад нашему знакомству, но обстоятельства не очень радуют.
С этим трудно было не согласиться. Темные помещения как-то не созданы для нормальных знакомств. Это только влюбленные стремятся к уединению в интимном полумраке. Но для предварительного развития взаимоотношений необходимо хотя бы один раз увидеть собеседника.
— Уважаемый Змей, не подскажете ли, где я? И как здесь оказалась?
— Мы в подземной темнице, — тяжко вздохнул Горыныч. — Тебя сюда принесли примерно сутки назад.
— Целые сутки! — вскрикнула Вероника, забыв про больную голову, и тут же вздрогнула.
В разрывающемся от боли сознании, как гвоздь в сапоге, засела одна мысль: «сутки». Она находится здесь уже целые сутки, а ее никто не ищет. Хотя… это ведь сон. А во сне всякое случается. Например, как-то раз ей приснилось, будто она большая синяя птица, питается червяками и живет в лесу…
— Да. Когда тебя принесли, ты была без сознания и я так боялся, что ты так и не придешь в себя… Но ты очнулась. Хочешь есть?
Ника задумалась. Она была настолько растеряна, что простейший вопрос поставил ее в тупик. Если это сон, то почему так хочется есть? С другой стороны, во сне люди тоже едят. Поэтому Ника с благодарностью приняла протянутую ей миску, зачерпнула полную ложку, отправила в рот и… сильно пожалела о содеянном. Запах странного, похожего по консистенции на обойный клей варева сильно отдавал мокрой тряпкой, давно не стиранными носками, а на вкус оно было еще хуже. После такой еды даже те узники, которые вполне смир>тись со своей плачевной участью, резко меняли свою точку зрения.
— Боже, какая гадость! — закашлялась она, борясь с приступом тошноты.
Но что-то подсказывало, что, если ее сейчас вырвет, никто не поспешит с уборкой. Судя по спертому воздуху и откровенной вони, в помещении не только не убирались, но и не проветривали. Фактически налицо вопиющая антисанитария и пренебрежение элементарными правилами гигиены.
— Да, — сочувственно согласился Змей. — Еда здесь не фонтан. Но ко всему в этой жизни можно привыкнуть.
Вероника не разделяла философского мнения Горыныча. И уж тем более не намеревалась мириться с ужасными условиями содержания даже во сне. К тому же она принадлежала к числу тех женщин, которые искренне полагают, что, умножив два на два, можно получить любой результат, если устроить хорошую истерику с битьем посуды.
— Но ведь еду кто-то приносит…
— Да, — согласился ее собеседник.
— Значит, дверь здесь имеется, — предположила Ника. — Надо просто устроить шум, стучать в нее ногами, что ли… А еще лучше выбить ее.
— Здорово, — одобрил Змей. — Только двери здесь нет.
— То есть как нет? — опешила девушка, предвкушавшая уже грядущую победу. — А как же сюда попадает еда?
— Наверху есть люк. Раз в сутки его открывают и вниз спускают корзину на веревке.
Надежда на спасение горестно пискнула и скончалась. Хотя оставался маленький шанс реанимировать бедняжку.
— Минуточку. Но ведь ты тот самый Змей Горыныч, о котором так много пишут в сказках?
— Ну-у-у… В общем, да, — засмущался польщенный Змей.
— Тогда нет проблем! — обрадовалась девушка. — Тебе просто надо подлететь к люку и выбить его.
— Но это невозможно.
— Ты уже пробовал?
— Нет, но…
— Тогда как ты можешь утверждать это с такой уверенностью? Разумеется, это будет трудно, но сильно сомневаюсь, что кто-то строил темницу с расчетом на узника драконьей комплекции.
— Все равно ничего не получится.
— Но почему?
— У меня нет крыльев.
Разочарованный вопль девушки заставил поперхнуться приготовившегося возвестить восход трехцветного петуха. Бедняга закашлялся, захрипел и свалился с плетня, огораживающего птичник. Приготовившимся к утреннему вокалу упитанного супруга несушкам пришлось довольствоваться сомнительной заменой в виде надсадных хрипов. Ну что ж. Нет в жизни совершенства.
Высоко-высоко в горах стоит неприступная каменная крепость. Когда-то, в далекие времена, на этом самом месте стояла легендарная Крепость Драконов. Но крепость пала и воспоминания о клане Всадников, бороздящих небеса на драконах, остались только в легендах. Нынешняя крепость была гораздо меньше своей предшественницы. Но что поделаешь, пришлось умерить аппетиты. Слишком трудна была доставка стройматериалов. Крепость строилась на века. Безымянный зодчий использовал самую дешевую рабочую силу из числа гоблинов. Последних, кстати, тоже нелегко было достать, преимущественно из-за того, что их причисляли к нечисти и не очень-то жаловали. Ктому же гоблины совершенно не терпели дневного света. Но это даже было своеобразным преимуществом — строительство по ночам не так бросалось в глаза.
Прекрасная Ярондэль стояла на смотровой площадке башни и задумчиво следила за полетом горного орла. Придет время, и небо снова заполнят прекрасные драконы. И не кто-нибудь, а она сама возглавит крылатое войско, чтобы нести смерть и сеять панику среди людей. И тогда мир содрогнется от ее шагов и имя ее станет именем Первой Правительницы всей Земли. Ярондэль ничуть не смущал тот факт, что она являлась Мастером Воздуха, и к огненной стихии не имела никакого отношения. Впрочем, кто сказал, что, чтобы оседлать дракона, надо непременно иметь какое-то отношение к огню? В конце концов, она же не в пожарники нанимается.
А если повезет и она найдет хорошего некроманта, то к делу завоевания мира можно будет присовокупить еще и армию нежити.
— Госпожа…
Спокойное течение мыслей Ярондэли было грубо прервано удивительной помесью гоблина с эльфом. Гибрид получился интересный, от эльфов парень унаследовал эффектную внешность, а от гоблинов чувствительность к солнечному свету. Ярондэль иногда пользовалась этой светочувствительностью своего слуги — когда у нее случались приступы депрессии, ей доставляло особое удовольствие смотреть, как он страдает, покрываясь ожогами. Правда, со временем парень научился терпеть мучение со стойкостью оловянного солдатика, и смотреть на него стало не так интересно.
— Что случилось, Дагориэль? — Эльфийка специально назвала его полным именем, хотя прекрасно знала, что он терпеть не может ничего эльфийского и предпочитает укороченное Даго.
И немудрено. Злые языки утверждали, что неприязнь к эльфам у Дагориэля появилась еще в детстве, примерно после того, как его родная мать совершила попытку утопить новорожденное чадо в ванной, как беспородного щенка.
— Лорд Арнирандайеэль вернулся.
— Ну наконец-то.
Лорд Арнирандайеэль, или сокращенно Арни, ожидал Ярондэль, обогреваясь у камина. Он искренне недоумевал, как можно проживать на такой высоте по собственной воле. Круглый год холодно, стены крепости отсыревают, грозя обитателям жестоким ревматизмом. В руке вора и браконьера грелся бокал красного вина.
Ярондэль влетела в комнату, как голубой вихрь. Она сейчас никак не походила на будущую повелительницу мира, а больше смахивала на золотоволосую голубоглазую девчонку.
— Ну? И как все прошло? — поинтересовалась она, усаживаясь напротив.
— И ты здравствуй, Яра! — усмехнулся Арни и насмешливо отсалютовал ей бокалом.
— Кончай умничать, дорогой. Лучше расскажи, что тебя так задержало?
Арни вздохнул и поморщился от досады. Что-то ему подсказывало, что девушка не запрыгает от радости, услышав подробный отчет.
— В общем… Волколака я убил.
— Как?! — Яра подпрыгнула почти до потолка. — Ты же должен был привести его живым!
— Ну-у-у… Прости, любимая, так получилось.
— Но ты хотя бы привез его тело?
— Нет. Только голову.
— Что?! Зачем мне его голова? Какой от нее толк?
— А от всего тела какой толк? Ты же, надеюсь, не есть его собиралась.
— Тьфу на тебя! Кто же волколака ест? Он же вонючий!
Я бы попыталась его поднять, как зомби. А что делать с его головой прикажешь?
— То же самое, что и с целым.
— Арнирандайеэль, — медленно, по слогам, как имбецилу проговорила Яра. — Нельзя труп оживить по частям. Это прописная истина некромантии, и не знать таких элементарных вещей просто неприлично.
— Да? — искренне удивился Арни. — А как тогда ты объяснишь вот это?
Арнирандайеэль вывалил перед потрясенной эльфийкой рычащую голову нежити. Голова не растерялась и тут же попыталась цапнуть первого, до кого дотянется. Яра неприлично взвизгнула и горной козой взлетела на стол. Арни не заставил себя ждать (дамы вообще плохо переносят ожидание) и присоединился к ней на столе. Обозленная долгим заточением голова волколака, злобно рыча, вгрызалась в ножку спасительной мебели. Наблюдая за редкостной упертостью головы нежити, Яра задумчиво почесала кончик носа и поинтересовалась:
— Арнирандайеэль, почему ты так долго скрывал от меня такого сильного некроманта? Это же сенсация. Обещай мне, что представишь мне его в ближайшем будущем.
Арни машинально кивнул, прикинув, чем именно может грозить встреча Яры и Вики, и пришел к неутешительному выводу: шанс выжить есть только у тараканов.

11

Мне снился яркий сон с захватывающим сюжетом. Трибуны римского Колизея были до отказа заполнены народом. Как говорится, яблоку некуда упасть. Я восседала в императорской ложе, облаченная в царский пурпур, с золотым венком на голове. На ногах золоченые сандалии. Тога декольтированная… Радостно взревели трубы, и глашатай, он же ведущий, хватив кубок вина для медоречивости, торжественно провозгласил:
— Римляне и римлянки! Сограждане! Честь имею сообщить вам приятнейшее известие! Первые гладиаторские бои на право обладания рукой и сердцем нашей прекраснейшей, несравненнейшей царицы Виктории открыты!
Народ взорвался овациями. Я милостиво решила осчастливить мой народ окончательно, поднялась в своей ложе и элегантно раскланялась в разные стороны. Народ безумствовал, радостно скандируя:
— Вик-то-ри-я! Вик-то-ри-я!
Вдоволь насладившись любовью подданных, я элегантно опустилась на сиденье и приготовилась к интересному зрелищу. Мне еще ни разу не приходилось бывать на гладиаторских боях. Интересно же. С противоположных концов арены стояли огромные ворота. Судя по их величине, борцы должны были обладать ростом великана. Неизвестность сокрытого за вратами интриговала. Мальчик-слуга принес вина и сыра. Я величественно приняла и то и другое, не спуская, однако, глаз с арены.
Наконец труба прозвучала еще раз. Раздался скрежет, и створки ворот поехали в разные стороны открываясь. Зрители подались вперед в едином порыве, чтобы увидеть наконец участников. Я их прекрасно понимала. Это должно было быть нечто особенное. Бои за обладание сердцем императрицы проводятся не каждый день. Из открывшейся темноты проемов, взрывая длинными когтями-ятаганами песок арены, выбежала пара ящеров. На каждой рептилии в золоченых седлах с высокими луками горделиво восседали всадники в золотом и черном доспехах. Свои украшенные роскошными перьями шлемы они держали в руках, красуясь перед восторженно ревущей толпой. На мгновение я пожалела бедняг, которые вынуждены были в такую жару таскать полный доспех. Железки наверняка весят немерено.
Но потом я разглядела их лица, и жалость куда-то улетучилась. Это были Гарандарэль и Тирандерель. Кто бы мог подумать! Вот вкрадчивые паразиты, даже в сон пролезть умудрились! Впрочем, это же сон. Причем в нем эта пара будет драться на ринге для моего удовольствия. Уже неплохо. Хоть какое-то разнообразие на горизонте.
Труба прозвучала еще раз, и поединщики разъехались в разные стороны, чтобы приготовиться к бою. Надели шлемы, оруженосцы рысью принесли копья, подали щиты.
Трубный звук возвестил начало боя. Бойцы пришпорили своих рептилий. Они достигли середины арены примерно одновременно и сшиблись. Удары пришлись на щиты, оба соперника только покачнулись, но удержались в седлах. Трибуны зашлись ликующими криками:
— Шай-бу! Шай-бу!
И даже во сне я остро понимала неправильность происходящего. Ну при чем здесь шайба? Это же не хоккей, в самом деле. Но зрители гордо игнорировали этот факт и продолж&чи орать. И от этой неправильности я проснулась.
Самое смешное, что за окном действительно кто-то драл горло почем зря:
— Ведьма! Ведьма! Ведьма!
Я досадливо поморщилась, осознавая, что выспаться мне, как видно, не судьба. Внутренне пытаясь смириться с несправедливостью этого мира, я накинула халат, сбросила по пути нагло развалившегося на кровати кота (в самом деле, не одной же мне бодрствовать) и привычно высунулась по пояс в окно, являя из себя наглядную картину под названием «ведьма встрепанная озлобленная обыкновенная».
— Ну? — многообещающе поинтересовалась я у обалдевшего от такого приема парнишки. А нечего меня будить. Я очень расстраиваюсь, когда мой сон прерывают из-за какого-то пустяка, а в гневе меня боятся даже драконы. По крайней мере, некоторые из представителей этого племени. — И кто у нас тут самоубийца?
— Почему самоубийца? — нервно икнуло вихрастое чудо, хлопая своими огромными карими глазами.
— Потому что будить меня очень вредно для здоровья, — мило улыбнулась я.
— Эх, и не пожил-то совсем еще! — всплеснул лапками Васька, вскарабкавшись на подоконник.
Окончательно деморализованный паренек закатил глаза и осел в дорожную пыль, потеряв сознание.
— Спекся, — констатировал Васька, почесывая лапкой пушистый затылок. — И как только таким хлюпикам важные поручения доверяют…
— Действительно, — не могла не согласиться я с котом, — Однако мы немного поспешили с запугиванием паренька. Надо было сначала выслушать просьбу.
— Да. Хорошая мысля приходит опосля, — кивнул котик. — Но, может, пойдем завтракать, пока этот юнец сподобится прийти в себя. Чего зря время-то терять?

— Не переживай. —
В кои-то веки удосужился поддержать приунывшую меня Ахурамариэль. —
Ты была с ним относительно мила.

«В каком смысле?» — нахмурилась я, не понимая, считать себя польщенной или оскорбленной.

— В том смысле, что будь я живым эльфом из плоти и крови, неизвестно что именно предпочел бы: воровать яйца у разъяренной драконихи или будить тебя.

Надо же. Вроде бы критика, а приятно. Умеют же эльфы выразиться так изящно, что даже оскорбляться как-то нелепо.
Дворя, как обычно, расстарался вовсю. На столе стояло такое множество блюд, что можно было накормить пару-тройку команд истребителей разом и то при условии, что вышеупомянутые команды не ели как минимум три дня. Неизменный медный самовар радовал глаз отполированными до блеска боками и ароматом свежезаваренного чая в заварочном чайнике. Эльфы уже спокойно сидели за столом и выглядели до противного выспавшимися.
— Добрый день! — синхронно поздоровались они, словно долго репетировали приветствие.
— Доброе утро! — откликнулась я.
И пусть уже полдень, но для меня утро — это тогда, когда я встала с постели. В конце концов, во сколько ты поднимешься с кровати, пропорционально зависит от того, во сколько ты лег. Макс, как я заметила, тоже не особо стремился покинуть уютную постель и присоединиться к нашей трапезе. Позавидуешь крепкому сну целителя. Я мученически вздохнула, как королева, которой пришлось самостоятельно зашнуровывать корсет, и положила на свою тарелку кусок яблочного пирога. Надо сказать, домовой превзошел самого себя. На тонкое тесто сначала выложил мелко натертую цедру лимона, грецкие орешки, затем следовал слой из кусочков яблок, сверху абрикосовый джем, а поливалось все это горящим коньяком. Мням-мням.
— Вика, чего хотел этот оглашенный? — вопросил Тирандерель.
Я отвлеклась от смакования кулинарного шедевра Двори и непонимающе уставилась на эльфа, как баран на новые ворота.
— Кто?
— Тот, который под окном так дико завывал: «Ведьма! Ведьма!»
— Ах, этот… — дошло наконец до меня. — Понятия не имею.
— Разве ты у него не спросила? — удивился рыжий зануда.
— Как-то не успела. — Как можно равнодушней пожала плечами я. — Впрочем, у вас есть шанс узнать все из первых рук. Он где-то там, за воротами… валяется.
Эльфы вскочили на ноги, опрокинув стулья. Хорошо хоть стол остался стоять. Потерю завтрака я бы не пережила.
— Ты убила гонца?! — возопили они.
Две пары глаз уставились на меня с таким осуждением, что будь бы у меня совесть, устыдилась бы непременно.
— Ой, не надо на меня так глазки страшно выпучивать! А то, знаете, спазмы лицевых мышц случаются. Так ведь и останетесь, как две рыбы-телескопа.
— О каких рыбах речь?! — Тирандерель ткнул в мою сторону вилкой с насаженным на нее блинчиком.
Холодное оружие, между прочим. Я имею в виду вилку.
— Ты превзошла самое себя! Убить гонца! Это просто ни в какие рамки не лезет!
— Что вы орете, как пара потерпевших? — спокойно поинтересовалась я. — Да с чего вы взяли, что я его убила? Я еще не настолько озверела. Просто он в обморок упал.
— Да, — вклинился Васька, выражая свою солидарность со мной. — Хлипкая молодежь нынче пошла. Нервные все какие-то, просто слова им не скажи…
— Ведьма! Ведьма! — донеслось с улицы. — Ведьма! Эльфы шумно выдохнули.
— Настырный, — констатировал Васька. — Еще кто-нибудь чаю хочет?
— Я! — подняла руку я. — Только вот схожу, узнаю, что именно понадобилось этому крикуну.
Тяжело вздохнув, я постаралась смириться с несовершенством бытия, в котором меня с завидной регулярностью будят все кому не лень и постоянно препятствуют нормальному приему пищи. Между прочим, нарушение режима питания ведет к образованию язвы желудка. А этот обезьян ревун орет себе и не охрипнет никак, зараза такая. И кто сказал, что жизнь оседлой ведьмы тиха и безмятежна? Посмотреть бы ему в глаза…
То, что ворота открыла взъерошенная ведьма, облаченная в домашний халат поверх атласной пижамы и обутая в домашние тапочки с помпонами, парня, похоже, не удивило. Видимо, лежание на земле в беспамятстве подействовало на неокрепшую нервную систему подростка укрепляюще. Паренек развязно засунул руки в карманы джинсов, стрельнул в мою сторону насмешливыми карими глазами и нагло поинтересовался:
— Ты, что ли, ведьма будешь?
Интересно, а кого он рассчитывал здесь увидеть? Разве он не ко мне шел?
— Почему буду? Диплом я уже получила. А тебя, что, мама вежливости не учила? Прежде чем вопросы задавать, следовало поздороваться сначала.
— Между прочим, ты тоже не поздоровалась.
Я обдумывала, стоит ли отвечать или сразу превратить нахаленка в лягушку, чтоб другим неповадно было. Ишь, взяли моду хамить.
— Хозяйка! А давай я в него плюну! — радостно предложил волчий череп. — Он станет фиолетовым в крапинку.
Мысль интересная.
Паренек вгляделся в выражение моего лица и благоразумно отбежал на безопасное расстояние. Бедняга не знал, что заклятия бывают и самонаводящимися. Я не стала развеивать его наивность. Пусть побегает… Пока.
— Нуты, спринтер, чего приходил-то?
— Там дракон ревет…
Я недоуменно пожала плечами, еле удерживаясь, чтобы не сплюнуть с досады. Это ж надо было догадаться разбудить меня из-за такого пустяка! Нет. Я, разумеется, польщена, что народ выкроил время, чтобы позвать меня на импровизированный концерт. Но, положа руку на сердце, признаюсь: из драконов вокалисты как из тяжеловоза единорог. При всем моем уважении к повелителям неба… Ну нет у них слуха. И голос как у иерихонской трубы… Словом, сочетание не рекомендовано к прослушиванию кому-либо, кроме абсолютно глухих.
— Пускай себе ревет. Он мне не мешает, — мило улыбнулась я (все-таки народ старался, заботу о моем досуге проявил). — В общем, передай мое гран мерси, но я не большая любительница сольных драконьих выступлений.
— Но тебя Богданов зовет, чтобы ты договорилась с драконом.
— Ничего себе! — удивленно присвистнула я. — А что Богданову могло понадобиться от дракона? Если сокровища, то дракон ни в жизнь делиться не станет, скорее с Богданова что-нибудь стрясет.
— Нет. Это дракону что-то нужно. Он еще вчера прилетел. Орет не пойми что, огнем пока не пышет, но построек разломал — жуть.
— Ладно, — смилостивилась я. — Сейчас буду.
Паренек умчался как дикий мустанг, почуявший свободу, оставив меня в полном недоумении гадать, как это он умудряется передвигаться с такой скоростью босиком по раскаленному солнцем асфальту. Я, например, давно бы слегла с травмами конечностей, а этот скачет, как молодой сайгак.
Собралась я в рекордно короткие сроки. Контрастный душ выбил из головы остатки сонливости, хорошая расческа помогла справиться со всклокоченной шевелюрой. Так что уже через пятнадцать минут я стояла внизу, облаченная в штаны цвета хаки, такую же футболку, белые кроссовки и бандану. С колдовским инструментом оказалось сложнее. Откуда мне знать, что именно может пригодиться при приватной беседе с огнедышащей рептилией. Кстати пришелся бы огнеупорный костюм, но при отсутствии такового пришлось ограничиться несколькими заранее заготовленными защитными заклинаниями и обычной походной сумкой с повышенной вместительностью. Теперь осталась только одна проблема — транспорт.
Пешком тащиться по жаре не хотелось. А Яшка, паразит, умчался охотиться и со вчерашнего дня дома носу не казал. Остались только Волчок и Рекс, Дика пока брать в расчет рано. Оба не пользовались популярностью у местного народонаселения ввиду того, что ведьма, путешествующая на волке-мутанте, выглядит не намного экзотичнее ведьмы, скачущей на ящере тираннозавре. Так что выбор оказался не особо велик, и я решила шокировать народ по полной, выбрав Рекса.
Васька дождался, когда я сяду в седло, и взгромоздился следом. Я не возражала. Все равно не отвяжется и будет красться за мной по кустам, как шпион. Так хоть на глазах будет. Эльфов брать не стала. Конечно, они вполне взрослые ребята и наверняка явятся без особого приглашения, но если что, я была против.
До дома Богданова домчались быстро, вздымая дорожную пыль и распугивая копошащихся в земле кур. Те с кудахтаньем разлетались в разные стороны. Собаки провожали оглушительным лаем. Словом, абсолютно все в деревне, кто не был окончательно глухим, оказались в курсе, куда направляется местная ведьма. Ну и пусть.
Черный дракон возлежал посередине двора, довольно щурясь на солнце. Орать не орал, погромов не устраивал, словом, не буянил, а вел себя вполне цивилизованно. Он производил впечатление колоссальных размеров ящерицы, спокойно лежащей на пригреве. Я вежливо поздоровалась с хозяином дома и с интересом посмотрела в сторону рептилии. Дракон в свою очередь лениво приоткрыл свой глаз и внимательно уставился на меня. Под пристальным изучающим взглядом глаза размером с хороший поднос кто угодно почувствует себя неуютно. И тем не менее дискомфорта я не испытывала. На это было сразу несколько причин.
Во-первых, дракон был знакомым. Впрочем, Роландэль являлся единственным знакомым мне черным драконом. Во-вторых, если этот самодовольный эльф драконьей наружности сподобился прилететь ко мне во плоти, наплевав на многочисленные правила эльфийского этикета, значит, стряслось что-то действительно из ряда вон выходящее. К тому же в последнее время я ни с кем из клана Золотого Дракона не пересекалась. Вывод напрашивался сам собой: либо сам Роландэль, либо Правитель его клана нуждается в моих услугах. А неофициальность визита просто вопила о перспективе влипнуть в очередные неприятности на мою голову и остальные части тела, включая хвост. И награда будет соответственно прямо пропорциональна этим самым неприятностям (что радовало), но, возможно, посмертно (что слегка напрягало).
Пока я занималась созерцанием дракона, меня бесцеремонно дернули за рукав. Хочу заметить, что даже просто дотрагиваться до боевой ведьмы, тем более когда та разглядывает предполагаемый предмет усекновения, чревато далеко идущими последствиями. Как минимум можно схлопотать файерболом в лоб или кулаком в ухо — по обстоятельствам. Судя по ехидному выражению морды Роландэля, он-то как раз об этом прекрасно знал.
Я задумчиво воззрилась на Софию, размышляя над тем, сильно ли огорчится Богданов, если я прямо сейчас лишу его оставшейся дочери. Или все-таки ограничиться простеньким заклятием, от которого она сплошь покроется бородавками?
— Заставляешь себя ждать, ведьма, — прошипела та не хуже гадюки, а я мысленно добавила к бородавкам пару чирьев на филейной части девицы. Нет, ну правда, чисто в воспитательных целях. Походит месяц-два-три… десять и здороваться научится. А то с этикетом просто беда. — За что только тебе деньги платят?
— И тебе здравствуй, хозяюшка! — Сарказм в моем голосе можно резать ножом и на бутерброды намазывать. — Тебе напомнить пункты контракта или домой сбегаешь почитать?
— Да кто ты такая?! — взвизгнула та. — Твое дело дракона убрать, а ты учить меня вздумала?!
Я усмехнулась такой милой улыбкой, что моему счастливому оскалу обзавидовался бы даже Волчок.
— И все-таки я напомню, что усекновением нежити и прочих монстров занимаются у нас профессиональные команды истребителей. Смею надеяться, вы поставили их в известность? Нет? Какая оплошность с вашей стороны! Так что мой визит вообще огромное одолжение.
— Тогда зачем ты нужна?! Нет, у нее точно истерика.
— Да как сказать, — пожала плечами я. — Оседлая ведьма занимается оберегами, лечением скота, сведением веснушек и бородавок… Кстати, тебе не надо?
— У меня нет ни веснушек, ни бородавок!
— Да без проблем, — доверительно хлопнула ее по плечу я. — Будут!
София почему-то не оценила моего широкого жеста, завопила как резаная и умчалась куда-то в сторону дома, вероятно, искать зеркало. Вопль, переходящий в ультразвуковые частоты, неприятно резанул по ушам, заставив поморщиться даже дракона.
— Доброе утро! — поздоровался подошедший Богданов. Пикируясь с его дочерью, я совершенно не заметила, как он появился, и сейчас готова была выпороть себя за оплошность.
— Доброе утро! — выдавила я.
— Да не волнуйся ты так. Девчонку давно надо было поставить на место. Жаль, в детстве не порол ее, рука не поднималась. Вот и избаловал, — вздохнул Богданов. — Завтракать будешь?
— Благодарствую, я дома чай пила, — закашлялась я.
— Ну ладно… Зови, если что.
Я машинально кивнула, хотя никак не могла понять, чем именно он сможет мне помочь, если Роландэлю в голову стукнет блажь на меня напасть.
— Ну ты и стерва! — присвистнул дракон.
То ли оскорбил, то ли комплимент сделал. Пойди разбери этих эльфов.
— Я не стерва, я только учусь, — кокетливо потупилась я. — Итак, чему обязана счастьем лицезреть светлую особу Мастера Огня?
Дракон насмешливо прищурился, исподволь изучая меня, как диковинное насекомое, которое умудрилось заговорить.
— Я просто пролетал мимо и решил навестить светлую Дарриэль. В конце концов, разве необходимо иметь особенный повод для встречи старых друзей?
Я насторожилась. Он назвал меня эльфийский именем, а так эльфы называли меня не часто, и всегда только тогда, когда им было выгодно напомнить мне, что я имею честь принадлежать к давно исчезнувшему клану Сестер Серебряного Единорога. Хотя, пожалуй, принадлежать — слишком сильно сказано. Просто, проезжая Адову Глыщобу, я погналась за одной чрезвычайно назойливой птичкой и рухнула в заброшенный храм Сестер, где обзавелась татуировкой в виде единорога, и теперь все эльфы, узрев на моем плече этот знак, автоматически причисляли меня к Сестрам.
— О! Роландэль! — полыценно рассмеялась я, не поверив, впрочем, ни одному его слову. Эльфы не лгут напрямую, но так искусно недоговаривают всей правды, что лучше бы врали. — Вы меня разочаровываете. А я-то думала, что эльфы никогда не лгут!
— Это правда. Но скажите, любезная Дарриэль, в чем именно состоит неправда моих слов?
— Вы умудрились солгать два раза в одном предложении. Во-первых, назвали нас друзьями.
— Разве мы враги? — притворно округлил глаза он (хотя куда уж больше).
— Нет, конечно, но и друзьями нас назвать никак нельзя. Мы виделись-то от силы пару раз.
— Согласен, я допустил неточность, выдавая желаемое за действительное. Допустим, что мы скорее знакомые. А во-вторых?
— Во-вторых — друзья старые… — Я насмешливо зацокала языком. — Как вам не стыдно, Роландэль, называть меня старой. Согласна, что титул моего прапрапрапрапрадедушки с моей стороны для вас будет звучать как комплимент. Но помилуйте, я молода даже для человека, а для эльфа вообще едва покинула колыбель.
Дракон усмехнулся. Жуткое зрелище — любоваться огромными, как колья в хорошем заборе, клыками на расстоянии вытянутой руки от себя.
— Хорошо. Приношу свои извинения за столь неуклюжее высказывание и предлагаю загладить свою оплошность приглашением на ужин в моем замке.
Я задумалась. С одной стороны, от такого предложения отказываться непринято, оскорбить можно. А мстящий эльф… Н-да… С другой стороны, он, конечно, милашка и все такое, но, во-первых, чтобы тащиться на ужин в замок, который располагается как минимум в паре недель конного пути отсюда ради ужина, — я не настолько голодна, а, во-вторых, эльфов с меня и так более чем достаточно. Словом, дилемма еще та.
— Благодарю. Непременно воспользуюсь вашим любезным приглашением, как только буду поблизости.

— О! Как дипломатично! —
искренне умилился Ахурамариэль. —
И не отказалась, и шансов у парня ноль.

«Почему же ноль?»

— Ты всерьез думаешь просто, без всякой на то причины, прогуливаться мимо его замка?

«Почему без всякой причины? Меня, например, вполне могут пригласить сами эльфы».

— При всем моем уважении, дорогая, ты себе явно льстишь. Надеюсь, подобный смелый эксперимент не придет им в голову.

«Что ты имеешь в виду?»

— Не обижайся, дорогая, но твои визиты бывают слишком разрушительны. Взять, к примеру, замок некроманта или эльфийский дуб…

Пока я думала, стоит ли обидеться на меч или сделать вид, что слова вредного клинка меня ничуть не задели, дракон придвинулся ближе и, обдав зловонным, с примесью серы дыханием, заявил:
— Боюсь, Правитель клана Золотого Дракона мне этого не простит, но мы остро нуждаемся в твоей помощи.
— Весьма интригующее начало. Какого рода помощь я должна оказать?
— Один раз ты уже помогла найти нам нашего принца…
— Надо полагать, он снова пропал, — усмехнулась я. Для эльфа юный принц весьма непоседлив.
— Да. Он пропал.
— Попробуйте поискать его в библиотеке, — предложила я. — В прошлый раз он был именно там.
— Не в этот раз. В том месте, из которого он пропал, в принципе нет библиотек.
Хм. А вот это уже кое-что. И все равно исходных данных слишком мало для какого-либо предварительного анализа. Мне показалось или этот чешуйчатый сильно темнит?

— Эльфы вообще любят напустить туману, и ты это прекрасно знаешь. К тому же у них совершенно не принято вываливать все сразу и напрямик. То, что Роландэль перешел к сути дела в течение двадцати минут, не гуляя вокруг да около как минимум часа полтора, просто вопиет о том, насколько он встревожен и выбит из колеи.

«Очень утешительно. Значит, душераздирающие подробности можно ожидать еще через полчасика».

— А вот на это я бы на твоем месте не особенно рассчитывал. Роландэль вряд ли решит открыть все карты раньше, чем ты подпишешься на это дело.

«Какая глупость! — скептически фыркнула я. — Что мешает мне сначала согласиться, а если дело не заладится, отступить?»

— Вот скажи мне, Виктория, чему вас в Академии учат? Нарушить клятву, данную эльфу, чревато неприятными последствиями. А именно получением проклятия. Если это будут «эльфийские метки», считай легко отделалась.

«В Академии нас учат колдовству, а не дипломатическим тонкостям. Ты не поверишь, но обычно эльфы не приходят к ведьмам в частном порядке. Традиционно любой просьбе со стороны перворожденных предшествуют долгие переговоры, куда оседлым ведьмам моего ранга вообще путь заказан, — вступилась я за альма-матер. — Кстати, позволь поинтересоваться в целях повышения самообразования, а что такое «эльфийские метки»?»

— С кем приходится работать? —
риторически вопросил меч. —
Проклятие, известное как «эльфийские метки», получило свое название от своеобразных отметин, которые появляются на теле жертвы. Ту часть тела, на которой они появляются, парализует. Поверь мне, «эльфийские метки» вызывают страдания не только физические, но и моральные. Представь, как чувствует себя человек, который первым делом утром кидается к зеркалу, чтобы убедиться, что «метка» не проявилась еще где-нибудь?

И какой ужас охватывает, когда новая «метка» обнаружена? Многие сходили с ума только от одного ожидания неизбежного гораздо раньше, чем были парализованы окончательно.

«Обалдеть! — присвистнула я. — Чем больше узнаю эльфов, тем меньше мне хочется иметь с ними дело».

— Я тебя понимаю, но тем не менее ты дала слово выйти за одного из них замуж. Не забывай об этом.

Забудешь тут. Как же. Держи карман шире. Этот придурок, будущий муж, надоел хуже горькой редьки. Интересно, если я выйду за него замуж, мы будем так же часто видеться?

— Вопрос риторический?
— хихикнул Ахурамариэль. «Пожалуй», — тяжело вздохнула я.

— Все это, конечно, весьма занимательно, но никак не объясняет, почему на этот раз вы решили просить моей помощи непосредственно у меня, минуя дипломатические каналы. В прошлый раз моя команда получила вполне официальное задание.
— Согласен. Но мы не можем обращаться к людям слишком уж часто… Это может негативно сказаться на нашей репутации.
— Как мило, — умилилась я. — Я чрезвычайно польщена оказанным мне высочайшим доверием, но боюсь, что ничего не получится. Сами посудите, как я могу покинуть вверенную моим заботам деревню? Тем более что официально числюсь на задании. Вчера вон волколак заглядывал…
— Понятно, — кивнул дракон. — Что ж, раз так, задание будет официальным.
Взмах черных перепончатых крыльев застал меня врасплох. Сильный порыв ветра чуть не заставил растянуться на земле. В довершение всего, с ног до головы обсыпало пылью. В общем, взмывший в небо дракон оставил меня преисполненной благодарности, выражавшейся преимущественно в нецензурной форме.

12

Именно в этот полный непередаваемыми ощущениями момент открылся Портал пространственного перехода, и из него вышла команда Липая в полном составе. Даже легендарные тридцать три богатыря в чешуе как жар горя не стали бы для меня таким сюрпризом, как эта знаменитая четверка. Забавно, что мы стали встречаться на каждом нашем задании, похоже, наши свидания становятся своего рода традицией. И я никак не могла решить, как следует относиться к очередному явлению команды конкурентов. Интересно, что они здесь делают? Чур, я сообщаю эту восхитительную новость старине Третьякову! Любоваться выражением лица прославленного командора, находясь на приличном расстоянии, — роскошь, которую можно себе позволить. А что? Через магический кристалл все прекрасно видно и слышно, а сама я за приделами досягаемости. Здорово.
Пока я честно пыталась перестать удивленно таращиться на вновь прибывших, как средневековый крестьянин в лаптях на студента в джинсах и кроссовках, из-за мужских спин вынырнула Мелена, затянутая в умопомрачительно стильный комбинезон цвета хаки. Свои густые волосы цвета баклажана она заколола черепаховым гребнем и выглядела как очень опасная искательница приключений.
— Привет, Вика! — замахала рукой подруга. — Здорово, что нас встречаешь именно ты. Мы снова будем работать вместе, правда классно?
Лично я не разделяла ее энтузиазма. Две команды истребителей, собранные вместе, и у каждой свой командор? Дело попахивало катастрофой. Хорошо хоть меня в этом обвинить не удастся. Уже праздник.
— Стоп-стоп-стоп. Может, кто-нибудь объяснит мне, кто вас сюда направил?
— Что значит — кто? — опешила Мелена. — Нас вызвал Третьяков на поиски девушки. А ты не в курсе?
Я отрицательно покачала головой.
— Ничего себе. Тогда почему ты здесь, а не с командой? Вопрос резонный. Мало того, очень даже существенный.
Осталось только подобрать не менее убедительный ответ. Да вот беда, в голове ни одной мало-мальски умной мыслишки.
— Да я, в общем, на волколака охотилась.
— На волколака? — изогнул бровь Липай. — Ну и как? Ежу понятно, что мое высказывание сочли оригинальной шуткой. Естественно. Начинающая ведьма практически в одиночку выслеживает такую опасную нежить, как волколак. Кто и это поверит? То есть в то, что она до этого додумалась, поверят все, а вот в то, что она пережила саму встречу… Впрочем, я и не стремилась развеивать всеобщее заблуждение. Иначе как объяснить полное отсутствие доказательств в виде туши усекновенного монстра? В глубине души я догадывалась, что продажа останков сразу в несколько сел одновременно особенного восторга у истребителей не вызовет. Скорее всего моя откровенность грозит аукнуться грандиозным скандалом и ссылкой в такое далекое селение, в сравнении с которым пресловутые Малые Кузьминки — густонаселенная деревня, практически столица. Поэтому я с осторожностью вольного охотника за головами, узревшего нору нежити и теперь напряженно размышляющего на предмет, кто именно проживает в этой конкретной дыре, задумалась об ответе. Вот где могли бы пригодиться навыки эльфов. Эти ребята и правды не скажут, но и лгать не станут. Виртуозы.
— Вика победила, разумеется, — раздался голос Богданова. Он не только вышел из дома к очередным гостям навстречу, но и премило смешал мне все карты. Я хотела было прямо заявить, что он кретин, который лезет в чужой разговор, когда его мнения вовсе никто не спрашивал, но промолчала и потупилась, задумчиво ковыряя носком кроссовки землю.

— Виктория! Я просто поражен твоим самообладанием. Какое мужество! Ты, часом, не заболела?

«Нет. Кажется, я взрослею».

— Кто бы мог подумать?
 — скептически хмыкнул меч. В ответ я просто пожала плечами.

— Серьезно? — не отставал Липай. И чего ему неймется? — И где труп убиенного?
— Он слишком быстро портился, и мы с Максом его закопали.

— Молодец! Я тобой горжусь! И не солгала ведь. Определенно, у эльфов ты приживешься.

«Надеюсь, они не станут интересоваться, что было дальше».

— Не волнуйся, если они не спросят напрямик, откапывала ли ты волколака впоследствии, отвертимся. Но полагаю, они до такого просто не додумаются.

— Глупости, Загнибеда! Никогда не поверю, что ты вот так запросто избавилась от такого ценного трофея, — скептически фыркнула Мелена.
Я хотела было предложить самостоятельно изловить монстра и провести с ним сутки наедине в безветренную погоду, но тут на мою защиту встал Лисицын. Вот чего не ожидала, того не ожидала. Просто день сюрпризов какой-то.
— И что бы ты сделала на ее месте? — вкрадчиво поинтересовался он.
Мелена неопределенно повела плечами:
— Ну думаю, из него вышло бы замечательное чучело. В гостиной смотрелось бы просто шикарно.
— О да, конечно! — усмехнулся Липай, заговорщицки переглядываясь с Лисицыным. — Сразу видно, что ты никогда не стояла близко с убитым волколаком.
Леша решил заступиться за даму. Парень, кажется, не ровно дышал в ее сторону. Что ж, волосы цвета баклажан, симпатичное личико вкупе с точеной фигуркой редко оставляли равнодушным особей мужского пола.
— Я стоял рядом с мертвым волколаком и что?
— Серьезно? — Брови Липая поползли вверх, стремясь слиться с прической в единое целое. — Могу я узнать, как это тебя угораздило? Неужели целитель — это твоя вторая специальность после охотника?
— Нет, — покраснел парень. — Просто в академическом музее имеется превосходное чучело.
О да! Как я могла забыть? В музее действительно среди других экспонатов существовало потрепанное, побитое молью чучело монстра, призванное морально подготовить неокрепшие умы адептов ко всем ужасам магической профессии. Правда, в большинстве случаев чучело будило в студентах противоречивые чувства: во-первых, хотелось пожалеть несчастное облезлое существо, а во-вторых, приходилось чихать от накопившейся в нем пыли.
И командор со следопытом… заржали. Мы же дружно уставились на веселящихся по неизвестному поводу мужчин, как группа инквизиторов на шабаш ведьм, а вынесшая поднос с завтраком София разжала руки от неожиданности. Перспектива насыщения организмов едой разлетелась с траурным звоном на тысячу мелких осколков.
— Не хочу тебя разочаровывать, сынок, — многообещающе начал Липай, размазывая счастливые слезы по лицу. — Но чучело волколака в Академии — чистой воды контрабанда.
— Что?! — возопили мы хором, не веря собственным ушам. Оба-на! Вот это новость. И эти люди учили нас этике магов!
А сами потихоньку скупали трофеи у браконьеров и вольных охотников за головами.
— А чего вы так удивляетесь? — усмехнулся Лисицын. — Браконьеры — народ ушлый. Они принесут любую тварь, хоть живой, хоть мертвой, лишь бы хорошо платили. Многие коллекционеры желали обзавестись чучелом различных монстров. Хотя лично я не понимаю, кому может прийти в голову такая светлая мысль — украсить собственную гостиную или кабинет страшилками, которые ночью приснятся. Но, как известно, чем сложнее задача, тем более высоко оплачивается положительный результат. Волколак после убиения портится так стремительно, что практически не было желающих держать такое у себя в доме. А живой волколак — тварь настолько опасная, что шансов доставить ее заказчику практически никаких нет. Вот браконьеры и разработали специальный состав, который при правильном его применении гарантирует сохранность трофея. К сожалению, никому из наших ученых пока не удалось разгадать сложный рецепт и технологию его изготовления.
— В Академии нам ничего этого не говорили… — С сомнением в голосе сказала Мелена.
— А зачем? Сколько выпускников распределяют в реально действующие команды истребителей? И скольким из них вообще хоть раз в жизни повстречался живой волколак?
Мы послушно задумались, старательно пытаясь припомнить все, что когда-либо слышали о законе вероятности. Не знаю как другие, а я с высшей математикой не дружила никогда. Если в магии точность воспроизведения некоторых формул не очень важна и порой можно действовать по наитию, то в математике такое явно не катит. Впрочем, и так все ясно. На моей памяти в команды истребителей были распределены считаные единицы, которых можно было пересчитать по пальцам. Мелена с Лешей пришли к тому же выводу и явно возгордились.
— Минуточку, Загнибеда, ты что, действительно завалила эту нежить? — изумленно переспросил Леша.
Я, скромно потупившись, кивнула. Глупо отрицать очевидное, но повышенное внимание к моей персоне очень льстило самолюбию.
— Ладно. — Липай прервал готовые сорваться с губ подчиненных расспросы. Все дружно заткнулись, сверкая в мою сторону любопытными глазами. Игорю следовало бы работать в Большом театре дирижером. Вон как славно у него получается. — Не будем о печальной участи нежити… пока. — Вот это самое вкрадчивое «пока» меня и напрягало больше, чем угроза жениться в устах двух эльфов. От эльфов еще была надежда отделаться. А с Липаем такой номер не пройдет. — Зная Викторию, могу предположить, что бедняга скончался в жутких мучениях. Мне даже его немного жаль. Как, впрочем, и нас. Мы ведь даже понятия не имеем, где в данный момент находятся Третьяков и Новгородский. Так что предлагаю устроить мозговой штурм. Какие у кого будут предложения? Давайте поактивней. Любая инициатива приветствуется.
И еще она выходит боком инициатору. Но, понятное дело, вслух я такого не сказала, за такое и побить могут. Народ проникся ответственностью момента и усиленно засопел.
— Мы можем организовать заклинание магического поиска, — предложила Мелена.
— Отличная идея. — От похвалы прославленного начальства Мелена потупилась и полыценно покраснела. — Но использовать ее мы не станем.
— Почему? — поддержал Леша сникшую было Мелену. — Раз идея хороша, почему бы не воспользоваться ею?
— Потому что заклинание трудоемко и требует слишком многих энергетических затрат, тем более если нам, по сути, не ясен конкретный радиус поиска. При полном отсутствии специальных амулетов мы истощим весь свой магический резерв и максимум чего достигнем — это скажем Третьякову «привет» перед тем, как отключиться дня на три.
Все погрустнели. Перспектива проваляться в беспамятстве несколько дней не прельщала никого. Вообще-то у меня была парочка идей…

— Вика, умоляю, только не надо твоих идей! Обычно твои даже самые невинные на первый взгляд придумки чреваты последствиями. Ну хочешь, я перед тобой на колени встану?

«Ахурамариэль, я тебя умоляю! Откуда у меча колени?»
Нет. Все. Если бы эльфийский клинок тихо помалкивал, как и полагается хорошему оружию, возможно, я бы и промолчала…
— Я могу попробовать помочь, — подняла руку я. — Только у меня есть одно условие.
— Какое? — вкрадчиво поинтересовался Липай.
— Вы возьмете меня с собой.
Игорь не стал возражать и возмущаться, даже не спросил, почему Третьяков так активно избегает моего участия в экспедициях. Он просто подхватил меня под локоток и отволок в сторонку, не забыв очертить магический непроницаемый контур раньше, чем любопытствующая команда успеет предпринять какие-либо шаги к подслушиванию.
— Так, Виктория, из соображения экономии времени и нервов нудное и долгое предисловие опускаю и перехожу к сути. Я даже не стану интересоваться, почему твой командор идет на все, лишь бы ты не присутствовала на задании. Просто скажи мне, что именно пришло в твою взбалмошную рогатую головку, и все.
— Что все? — удивленно переспросила я.
— Расстанемся, как в море корабли. Мы отправимся помогать твоей команде, а ты домой. Выспишься…
— Ничего себе! — возмутилась я, потрясенная вопиющей несправедливостью собеседника. — Как помогать с поисками, так я? А как на задание, так будь любезна, не мешай? Нет уж, дудки. Не хотите меня брать, ломайте голову над проблемой сами.
— Загнибеда. — Взгляд Липая по накалу мог сравниться с пламенем огнедышащего дракона. Только драконы меня давно не пугали.
В ответ я пристально уставилась на командора. Минуты две мы сверлили друг друга взглядом. Но ничего не произошло, только глаза от напряжения заслезились.
— Хорошо, — тяжело вздохнул Липай. — Шантаж — это не мой метод, но ты не оставила другого выхода… Ты мне помогаешь с поисками, в противном случае я докладываю ректору, что ты продавала убиенного волколака в трех селах.
«В пяти!» — едва не возмутилась я, но вовремя прикусила язык. Он все знает, но откуда? Кто мог ему сказать? Своей ведьмы в этих деревнях не было, я это знала точно.

— Он слишком хорошо тебя знает, —
вклинился меч. —
Он попросту догадался.

«Ах вот как?! — возмутилась я, как маленькая девочка, разглядевшая под маской Деда Мороза собственного отца. — Значит, у него нет и не может быть доказательств и я вполне могу отказаться».

— Настоятельно не рекомендую. Мужик он упертый. С него станется пройтись по соседним селам и расспросить местных.

Стоит ли тебе напомнить, что в этом случае он не только подтвердит собственные домыслы, но и узнает точное количество сел, якобы избавленных от смертельной опасности.

Хм. Досадно. Но он прав. И от этого досадно вдвойне. Хотя, если честно, я никому не говорила, что избавила их от нашествия нежити. Просто принесла волколака и попросила вознаграждения. А народ сам поленился задавать уточняющие вопросы. Словом, сами виноваты.
— Хорошо, — обиженно шмыгнула носом я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую сверстники упорно отказываются принимать в игру. Ну и ладно. Им же хуже. Утешение маленькое, но уж какое есть. К эльфам податься, что ли? — Хорошо. Я помогу вам в поисках.
Липай посмотрел на меня, и на его лице отразилось явственное сомнение: то ли он прикидывал, насколько продешевил, то ли подозревал еще в чем-то.
— Так бы сразу, — снисходительно похлопало по плечу начальство.
Я не разделяла его энтузиазма, но на всякий случай кивнула, чтобы не выдавать своего уныния.
— Только скажите, командор, зачем было меня зачислять в действующую команду, если та спит и видит, как бы от меня избавиться.
— Правду?
— Естественно, — кивнула я.
— Ладно. Сдается мне, ректор наш все еще питает надежду найти мирное применение твоим способностям. Но пока все попытки выходят кому-нибудь боком. А тут еще эльфы. Если с твоей неугомонной головы упадет хотя бы один волос, они нам никогда не простят. Скажи честно, Загнибеда, сколько женщин умудрились выскочить замуж за эльфа? Риторический вопрос, можешь на него не отвечать. А к тебе принц сватается… Со всеми вытекающими. И кстати, ты ошибаешься… Я предлагал Третьякову махнуться ведьмами. Отказался.
Вот это номер! Я стояла как громом пораженная. Третьяков отказался от Мелены? Он с ума сошел? Она же лучшая ученица на нашем курсе! Видимо, Липай правильно разгадал выражение моего лица, потому что улыбнулся и снял защитный контур. Внутрь резко ввалились истребители полным составом. Даже первокурснику известно, что через звуконепроницаемый контур подслушать практически невозможно. Впрочем, из любого правила бывают исключения. Я, например, знала по крайней мере с десяток способов обойти звуконепроницаемую защиту, но с этим надо долго возиться и еще неизвестно, сколько сил и времени на это уйдет. Поэтому, прежде чем затевать прослушку, необходимо убедиться, что оно того стоит.
Под пристальными взглядами окружающих, чувствуя себя хрупкой беззащитной газелью в окружении голодного прайда львов, я подозвала- Ваську с сумкой и принялась усиленно в ней рыться, погрузившись внутрь практически по пояс. Наружу были извлечены: моток веревки в количестве одной штуки, банка засохшего печенья, мышь дохлая, коготь драконий, зелья во флаконах превеликое множество…
Народ ждал, переминаясь в нетерпении с ноги на ногу. Первой не выдержала Мелена и, сгорая от любопытства, спросила:
— Вика, а что ты ищешь?
— Как что? — пожала плечами я, извлекая из сумки и с сомнением оглядывая очередную вещь, ею оказался чей-то ночной колпак (и как он туда попал?). — Разумеется, я ищу свой кристалл.
— Зачем?
— О боже! Как же я сам не догадался?! — возопил Липай, со всего маху ударяя себя по лбу. Это он зря. На руке Игоря красовался замечательный перстень с печаткой в виде белой совы. Это был символ его статуса. Стоит предъявить такой властям, и тебе не станут задавать лишних вопросов и окажут всяческое содействие. По лбу получить такой печаткой — удовольствие ниже среднего. — Это же так просто — связаться с Третьяковым через кристалл!
— А вы не ищете легких путей, — скептично фыркнула я. — Фактически сами создаете себе трудности, чтобы их героически преодолевать.
В конце концов Ваське надоело наблюдать за тем, как содержимое практически безразмерной сумки методично перекочевывает на землю, и он отыскал искомый прибор собственнолапно. Я благодарно почесала котика за ухом, опустилась тут же прямо на землю, сложив ноги по-турецки, сделала над кристаллом привычный пасс и… ничего. Я нахмурилась. Неужели опять что-то напутала? Не может быть. Чего уж проще — сделать пасс и представить лицо собеседника? С этим любой первогодка справится на раз. Тогда в чем дело?
— Загнибеда, у тебя что, кристалл сломался?
Я не удостоила подругу взглядом и повторила свои нехитрые манипуляции. Опять ничего. Странно. Я потрясла сферу, хотя прекрасно знала, что взбалтывать в монолитном горном хрустале совершенно нечего, сосредоточилась так, что разве мозги не плавились, и провела рукой вновь… Ничего. Кристалл даже не затуманился. Никаких признаков наличия связи не наблюдалось. Все, я разозлилась. Касание блестящей поверхности кончиками пальцев, сложный мыслеобраз, подкрепленный формулой… Заклинание ушло, отката я не почувствовала, значит, оно сработало где-то. Хотелось бы только узнать где. Впрочем, ответ на вопрос пришлось ждать недолго. Поверхность кристалла засветилась, и в нем возник изрядно подкопченный, с вздыбленными волосами образ Третьякова. Обозленное до крайности начальство принялось буравить меня разъяренным взглядом.
— Загнибеда, — констатировал он. — И почему я не удивляюсь?
— Наверное, вы ожидали моего звонка… — осторожно предположила я, радуясь в душе, что командор при всем своем горячем желании не сумеет дотянуться до меня и придушить прямо сейчас.
А он об этом явно сожалел.
— Вопрос был риторический! На него не надо отвечать! — рявкнул он. — Тебе не приходило в голову, что если кто-то, кому ты звонишь, не бросается к кристаллу, сметая на пути деревья и ломая кустарник, то он просто очень занят и следует перезвонить позже, а не бросать в оппонента молниями.
— Серьезно? — сделала голубые глазки я. — Нет, правда? Стесняюсь спросить, а уважаемый оппонент имеет понятие об автоответчике? — Глаза начальства стали медленно наливаться кровью, как у быка, узревшего красную тряпку в руках матадора.
Я решила не усугублять. А то с него станется плюнуть на задание и явиться во плоти, дабы придушить одну ведьму собственноручно. Нет. Без боя я, конечно, не сдамся, но что-то мне подсказывало, что калечить собственного командора с применением холодного оружия (в виде эльфийского клинка) — это вопиющее нарушение субординации.
— Ладно. Готова признать свою ошибку. Просто я немного растерялась. Прибыла группа Липая, говорят, вы их вызывали, а своих координат не оставили.
При упоминании о Липае Третьяков поморщился, будто съел три кило лимонов разом. Приятно осознавать, что не только я вызываю в собственном начальстве такие глубокие чувства.
— Надеюсь, ты не наделаешь глупостей и не увяжешься следом за группой? — С подозрением поинтересовался Третьяков.
Я надулась. Действительно, очень обидно, когда окружающие рассматривают тебя не как полноценного члена команды, а как ребенка детсадовского возраста, постоянно путающегося под ногами, которого терпят лишь потому, что единственная бабушка наотрез отказывается сидеть с непоседливым чадом.
— Вот еще. — Нарочито высокомерно фыркнула я. — Очень надо таскаться по кустам и маскироваться под пенек ради сомнительного удовольствия лишний раз прогуляться по лесу в вашей компании. Я лучше к эльфам из клана Золотого Дракона слетаю. Тем более что они меня как раз в гости зовут.
— Надеюсь, тебе не надо напоминать, что команда находится на задании и ты не вправе покидать ее до завершения операции.
— Мило с вашей стороны все-таки вспомнить о том, что я являюсь членом команды, — не удержалась от шпильки я. — В данный момент Роландэль как раз работает над этим вопросом. Думаю, ему не откажут, в облике черного дракона он такой душка.
Сказала и всучила кристалл с недоумевающим изображением начальства Липаю. Приятно, когда последнее слово остается за тобой. Это как на войне: за кем осталось поле боя, тот битву и выиграл. Стоило только выпустить сферу из рук, как тут же в локоть впились цепкие наманикюренные пальчики Мелены. Подруга увлекла меня в сторону, чтобы пошептаться о своем о девичьем без лишних ушей.
— Ты серьезно собралась к эльфам или сказала это, чтобы просто подразнить этого задаваку Третьякова? — зашептала она таким громким шепотом, что глухой услышит.
— Разумеется, серьезно, — пожала плечами я. — Зачем мне врать? Роландэль действительно полетел оформлять мой визит официально.
— Возьмите меня с собой, — попросила Мелена.
— Думаешь, в таком случае от нас будет больший ущерб? — съязвила я. — Нет. Как ты себе это представляешь? И Липай тебя не отпустит.
— Ерунда. Чем реально может помочь ведьма в поисках пропавшей девушки? Это скорее работа следопыта.
— Не скажи, — возразила я. — Третьяков не стал бы вызывать помощь без особой необходимости.
Зная командора, я могла с точностью в девяносто девять процентов сообщить, что вызов Третьяковым еще одной команды — событие из ряда вон выходящее. Командор предпочитает решать проблемы самостоятельно, без помощи посторонних лиц.
— Тем более. Ты прекрасно знаешь, что в подобной ситуации ведьма будет только мешаться под ногами. Пусть ребята спокойно делают свое дело. Ладно тебе, Загнибеда. Неужели ты бросишь несчастную подругу на растерзание Лисицына? Он ведь маньяк. Стоит ему попасть в лес, загоняет без перерыва на обед и перспектив на продолжительный отдых. Лично с меня и тинника хватило с лихвой. Мы все это растреклятое болото разве что ложками не вычерпали, пока не обнаружили тварь. Бедняга прятался под одной из кочек и дрожал как осиновый лист на ветру.
Лично мне с трудом верилось в перепуганную до икоты нечисть. Хотя… Лисицын в лесу и впрямь превращается в маньяка. Помнится, при первом нашем знакомстве он гонял нас по лесному массиву до изнеможения, не давая присесть и перевести дух. Наверняка у него в роду были лешие. Только этим и можно объяснить удивительную тягу к продолжительным прогулкам под деревьями.
— Мы с Третьяковым совершенно другое дело. Не стоит нас сравнивать. У нас с командором взаимная антипатия. Думаю, он с удовольствием упаковал бы меня в посылку и отправил бы на луну, если бы не опасался последствий. Моему начальству наплевать с большой колокольни на мое местоположение, лишь бы я лишний раз не маячила на горизонте.
— Брось, Загнибеда! Все это глупые отговорки, ты просто не хочешь брать меня с собой. Учти, если ты не убедишь командора в жизненной необходимости моего присутствия, я расскажу ректору, кто именно тогда присушил к нему кикимору и пытался разводить русалок в пруду Академии.
Я поморщилась. Да, было дело. С зельеварением у меня всегда были проблемы. Ну не ладилось у меня с составлением всяких отваров и декоктов. Особенно мне не удавались сложные составы, требующие скрупулезной точности воспроизведения. Я же вечно все путала, и результат получался самый неожиданный. Если мой котел не взрывался, преподаватель мог смело причислять сей день к самым счастливым в своей жизни. А с кикиморой вышел вообще совершенно дикий случай. Я как раз работала над одним сложным зельем. Первоначально оно задумывалось как противоядие от укуса гадюки, но гадкий состав, сколько я над ним ни билась, упорно не желал приобретать ни янтарный цвет, ни густую консистенцию. Я уже в сотый раз судорожно перелистывала учебник, пытаясь понять, каким образом получился совершенно невозможный ядовито-зеленый цвет, когда из-за угла выскочила взъерошенная и обозленная кикимора, сбежавшая с экзамена по боевой магии для старшекурсников. С боевыми искусствами я не ладила никогда, а с Ахурамариэлем еще не познакомилась. Вместо заклинания на ум приходило только «ой!» и «спасите, убивают!». Я хотела запустить в нечисть учебником, но книжка — вещь библиотечная, ее еще предстояло вернуть. Поэтому вышедшая из себя нечисть получила горячий душ из зелья с потрясающим оттенком, а я благополучно задала стрекача, не забыв, однако, прихватить с собой книгу и котел.
Кто же знал, что зелье окажется приворотным и вышедший из Академии ректор первым попадется на глаза ошпаренной, но готовой к благородному чувству любви нечисти? В результате воспылавшую пылкой страстью кикимору не могли удержать никакие оковы и препятствия. Она сбегала все равно. Ректор перешел на осадное положение и прятался в течение трех месяцев где только мог. Забавно, правда? Затем действие зелья плавно сошло на нет и все вернулось на круги своя.
А насчет русалок Мелена загнула. На самом деле я и не думала их разводить. Кто же позволил бы мне топить девушек в пруду? Просто водоем, где до этого проживали русалки, осушили. Пруд всего лишь решили почистить, но русалкам от этого не стало легче. Им просто необходимо было где-то жить. Вот я и пригласила бедняжек пожить в Академии. А что? Пруд у нас особой живностью, кроме ряски и лягушек, не отличался. Кто же знал, что усиленно клявшиеся вести себя тише воды ниже травы русалки не сдержат своего обещания и примутся водить хороводы при полной луне, заманивая доверчивых студентов мужского пола в свои холодные объятия. К счастью, им этого не удалось. Козни бледных девушек раскусили и пресекли в самом зародыше: студентов отбили, нежить выдворили. Русалки обиделись, но меня не выдали, а просто вернулись обратно в свой родной водоем, который к тому времени успели уже почистить и наполнить водой.
Дело, конечно, прошлое, только что-то подсказывало мне, что ректор не придет в восторг, когда узнает о виновнице этих небольших происшествий. Кто бы мог подумать, что меня станет шантажировать Мелена, дабы набиться в гости за компанию! В Академии она едва меня замечала, хотя я была ее соседкой по комнате и мы вынуждены были сталкиваться десяток раз на день. Куда катится этот мир?
— Ладно, — мученически вздохнула я, чтобы у оппонентки не осталось никаких иллюзий насчет того, насколько мне не хочется лезть с просьбами к ее начальству. Пусть ценит мою практически бесконечную доброту. — Я поговорю с Липаем.
— Отлично! — радостно подпрыгнула Мелена, как девочка, которой папа привез-таки вожделенные бусы.
— Но я хочу, чтобы ты поняла: я не стану упрашивать, унижаться, умолять и проливать слезы. Ничего такого. Понятно?
— И валяться в пыли, целуя его сапоги, ты тоже не будешь, — в тон поддержала Мелена, тряхнув копной ухоженных волос цвета баклажан. — Расслабься, Загнибеда. Я вовсе не требую от тебя подобного самопожертвования. Просто выдвини предложение — остальное беру на себя.
Мне бы ее уверенность. Хотя… Мелена славилась своим талантом уговаривать мужчин. В чем тут было дело, не берусь судить. Может, у нее в роду были сладкоголосые сирены или у нее был какой-то особенно умоляющий взгляд. Досадно, но, когда я делаю умоляющий взгляд, все начинают дружно подозревать меня в какой-то пакости. Интересно почему?
В это время к нам подошли остальные члены команды истребителей. Они смотрели на нас так, будто уже подозревали в чем-то, только доказательств пока не было. В ответ мы дружно приняли самый невинный вид, какой только смогли. Народ полностью уверился в своих догадках и теперь судорожно соображал, что следует предпринять.
— Третьяков сообщил свои координаты. Пять минут на сборы и двигаемся, — возвестило начальство. — Кстати, Загнибеда, Владислав особенно настаивал на том, что тебя мы с собой не берем ни при каких обстоятельствах.
Я пожала плечами. Подумаешь, новость. Не очень-то и хотелось. В конце концов, у меня найдутся дела поважнее долгой прогулки по лесу в поисках заблудившейся девицы.
— Командор, — мило улыбнулась я, принимая из рук Липая кристалл. — А можно Мелена составит мне компанию в поездке к эльфам?
Ну все, обещание я выполнила, теперь дело за подругой. Я красноречиво покосилась в ее сторону. Та восприняла мой взгляд адекватно, а не как косоглазие в начальной стадии, и начала привычно ездить начальству по ушам:
— Правда, Игорь! Я за ней прослежу. А то, не ровен час, на международный скандал нарвемся, а оно нам надо?
Какая прелесть! Вот и делай людям добро после этого. Мелена получила от меня возмущенный взгляд, но вопреки ожиданиям не устыдилась, а спокойно продолжала:
— Сам знаешь, Загнибеда горазда замки громить. А эльфы могут сделать неправильный вывод, что это результат не обычной косорукости Виктории, а запланированный теракт.
Мой локоть с небывалым наслаждением впился в ее бок. Мелена взвыла, но только открыла рот, чтобы пространно и с выражением объяснить, что именно думает обо мне вообще и о моей родне в частности, как с неба рухнул черный дракон. Да. Да. Именно рухнул, подняв своим падением тучу пыли и осыпав нас оной с головы до ног. Назвать посадкой данное приземление просто не поворачивается язык. От столкновения с землей многотонного тела ящера нас ощутимо тряхнуло, и я чуть не выронила драгоценный магический кристалл, что окончательно вывело меня из себя.
— Роландэль! — сквозь отчаянный чих выдавила я. — Сделай мне одолжение…
— Все, что угодно прекрасной леди, — радостно осклабился тот, являя жутких размеров зубы.
Впрочем, демонстрация клыков меня не впечатлила.
— Ты можешь в следующий раз сесть нормально, а не падать, как тунгусский метеорит? Из-за тебя теперь придется душ принимать и одежду стирать.
— Подумаешь! — насмешливо фыркнул дракон, обдавая собравшихся еще и дымом. К неудержимому чиху прибавился еще и надсадный кашель. — Лишние водные процедуры тебе не повредят.
Пока я размышляла, стоит пнуть дракона или нет и, самое главное, чья именно конечность больше пострадает от столкновения, мой кристалл издал на редкость противную и громкую мелодию.
— Да?! — рявкнула я, не особо заботясь о чувствительности собеседника.
Действительно, ведьма в дурном настроении — зрелище не для слабонервных.
— И тебе добрый день, Виктория! — ничуть не смутился таким приемом ректор.
— Ой! — пискнула я. — Здравствуйте, Ратибор Мстиславо-вич!
— Итак, когда мы так мило поприветствовали друг друга, хочу сообщить тебе, что ко мне прилетал небезызвестный тебе Мастер Роландэль. В связи с этим хотел бы попросить сообщить своему знакомому, чтобы он впредь выбирал для своего визита менее экзотичный облик. Согласись, обнаженный эльф прямо во дворе Академии наносит непоправимый вред неокрепшей психике студенток. Пришлось поднимать весь преподавательский состав и команду истребителей, находившуюся, между прочим, на отдыхе, иначе Мастер Огня рисковал быть растерзанным адептками. А это дипломатический скандал, между прочим.
Я живо представила себе эту картину и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Истребители вовсю кашляли, стараясь скрыть приступы неудержимого хохота. Ректор мог не оценить неуместного веселья, и следующее задание мы могли бы получить где-нибудь в районе Северного полюса, а то и подальше. Хотя куда уж дальше? Тем временем Ратибор Мстиславович заметил наконец чересчур задумчивого черного дракона и смущенно закашлялся, прикидывая, сколько лишнего уже успел сказать. Роландэль усиленно рассматривал собственные когти и по выражению его морды совершенно ничего нельзя было прочесть. Впрочем, драконья морда сама по себе не слишком приспособлена для выражения эмоций, а эльфы вообще очень скрытные ребята и веками оттачивают мастерство носить собственное лицо, словно непроницаемую маску.
— Словом, ты отправляешься с Мастером Огня в клан Золотого Дракона. Погостишь там денек-другой-месяц-два-год… — Лицо ректора приобрело какую-то особую многозначительность, и, к моему изумлению, он мне подмигнул, отчего я впала в некое подобие ступора, гадая, не привиделось ли? — В общем, счастливого пути. И вот еще что… Держи меня в курсе.
Он отключился, оставив меня в полном недоумении.
— Ну вот видишь, Дарриэль, все устроилось наилучшим образом, а ты волновалась, — ухмыльнулся Роландэль, вызывая во мне желание запустить в него чем-нибудь очень тяжелым.
Как назло, во дворе не оказалось ничего тяжелее складного стула. Досадно. Удар стулом дракона только позабавит. Я скрипнула зубами, стараясь придумать подходящий колкий ответ, чтобы утереть нос наглому ящеру.
— Похоже, мы все-таки летим к эльфам, — констатировал Васька. — Надеюсь, на этот раз ты не станешь пропадать в неизвестном направлении, не поставив в известность прежде всего меня.
— Васенька, а если я предупрежу тебя, исчезать можно? — не удержалась я от шпильки.
— Здорово! — запрыгала Мелена. — Мы летим к эльфам!
— На твоем месте я не стал бы так радоваться. Твои восторги несколько преждевременны. Ты никуда не летишь. — Слова командора подействовали на Мелену не хуже ведра с холодной водой.
— Как?! — возопила она.
Вопль тренированной ведьмы пронесся по двору небольшим ураганом. Нам что, мы люди привычные, а вот выходившую из коттеджа Софию смело ударной волной. Девушка хлопнулась пятой точкой на землю и выронила из рук поднос с едой. Траурный звон разбитой посуды возвестил о скоропостижной кончине наших надежд на еду. Вот так мы второй раз за день лишились завтрака. Или уже обеда?
— Мелена, — вкрадчиво начал Лисицын, — ты не могла бы сдерживать свои эмоциональные порывы? Нет, правда, кушать очень хочется.
Подруга стыдливо потупилась и поинтересовалась:
— А почему вы меня к эльфам не пускаете? Вике можно, а мне нет?
— Детский сад, — возвел очи горе Липай. — Во-первых, у Виктории есть свой командор, и он ее освободил от задания. Во-вторых, в клан Золотого Дракона ее командировал ректор. А в-третьих, я привык доверять собственной интуиции и она мне подсказывает, что встречу с вами двумя не перенесет ни один эльфийский клан. Поэтому с Викой отправится Лисицын.
— Я?! — возопил Матвей.
— Он?! — заорала я.
— И мы! — вылезла из кустов пара моих предполагаемых эльфийских женихов.
Надо же, какие проныры! Никуда от них не спрятаться, не скрыться. Впрочем, ничего особенного, они точно знали, куда я отправилась. Удивительно, что только сейчас обнаружили свое присутствие.
— А вот и нет, — возразил Роландэль, но его, понятное дело, понимала только я. Свистящий язык драконов окружающим напоминал закипающий чайник со свистком. — Двое седоков еще куда ни шло, плюс кот. Больше брать и не подумаю. Я же не лошадь, в конце концов, такие тяжести таскать!
Я воззрилась на дракона взглядом, полным скептицизма. У дракона и коня весовые категории, мягко говоря, разные. В смысле в ящере такой величины смело штук десять коняг поместятся и еще место для нескольких жеребят останется.
— Разумеется, ты на лошадь не похож, — кивнула я, утешая чешуйчатого. — Обычно живот таких размеров бывает только у кобыл, и то жеребых.
Эльф тут же попытался втянуть внушительное пузо. Не вышло. Я скептически хмыкнула. Он надулся.
— Ладно, — прервал нашу пантомиму Липай. — Заканчиваем пререкания. Матвей, собирайся.
— Но почему я? — спросил Лисицын, искренне поражаясь трагизму собственной судьбы. — Я же следопыт.
— Согласен, — неумолимо кивнул Игорь. — Именно поэтому всецело полагаюсь на твою рассудительность. На тебя, Матвей, возлагается ответственная миссия не допустить в результате визита Загнибеды дипломатического скандала, уничтожения культурных ценностей и исторических построек вроде дворца Правителя.
Лисицын закатил глаза и застонал, живо представляя себе, как станет водить меня за ручку, поминутно одергивая, как малое дитя. Я едва удержалась от того, чтобы показать язык окончательно пригорюнившемуся следопыту.
— И где справедливость?! — возопила Мелена. — Я первая попросилась в гости, а едет Матвей! Где здесь логика?
— Везде, — отрезал Липай. — В прошлый раз ваше совместное посещение эльфов окончилось уничтожением сада с редчайшими растениями.
— Но мы ведь посадили новые, даже лучше прежних.
— Согласен, но ответственности за вандализм с вас никто не снимал. Командор здесь я. Изволь выполнять мои приказы.
— Я тоже лечу, — вклинился Васька.
— И мы, — добавили эльфы.
Гвалт поднялся невообразимый. Ни дать ни взять птичий базар. Причем каждый спешил высказать собственную точку зрения, совершенно не прислушиваясь к мнению окружающих. Примерно через полчаса народ окончательно отказался от услуг переводчика с драконьего, а эльфы плавно перешли на свой родной язык. Кажется, этого никто так и не заметил. Роландэль отбросил прочь обычную эльфийскую сдержанность и вовсю иллюстрировал свистящую речь, образно жестикулируя лапами, головой и даже хвостом. Один Васька оставался спокойным, как сфинкс, категорично заявив, что полетит вне зависимости от точки зрения общественности, даже если для этого ему придется оседлать хвост ящера. Роландэль мученически закатил глаза и согласился, прекрасно понимая, что с котика станется исполнить угрозу.
Короче, спорили до хрипоты, но Липай настоял на своем, пригрозив всех оптом лишить премии. Премия всем была нужна, поэтому никто с ним спорить не решился. Эльфы тоже заткнулись — на всякий случай, чтобы не привлекать лишнего к себе внимания. Они понятия не имели, кто такая эта самая Премия, и поэтому благоразумно помалкивали.
Еще через полчаса мы с Лисицыным, под печальные взгляды окружающих, взгромоздились на широкую спину Роландэля. Васька удобно устроился передо мной, крепко сжимая в лапках сумку. Даже Филька прилетел и заявил, что тоже желает составить нам компанию. Липай скривился, я философски пожала плечами, а дракон заявил, что филин летит своим ходом или остается здесь.
— Но хоть изредка я могу присаживаться отдохнуть? — с надеждой спросил оборотень.
— Очень редко и только в случае крайней необходимости, — отрезал Роландэль.
Филин согласно закивал, как китайский болванчик. Насупившаяся Мелена лелеяла в очаровательной головке планы скорой и изощренной мести, а взгляды, бросаемые ведьмой на оставшихся членов изрядно поредевшей команды, способны были заставить нежить любого вида мгновенно удрать, завывая от ужаса, с мольбами о политическом убежище в камере с усиленной охраной. Меня настораживал только один факт: неугомонная пара, претендующая на мою руку и сердце, мало того что отпустила меня в компании совершенно подозрительного дракона, но и не удосужилась принять траурный вид, приличествующий для огорченных, можно сказать, покинутых ветреной невестой суженых. Роландэль ввинтился в синюю лазурь неба, обдав провожающих тучей пыли.
— Мы что? Отпустим Викторию так просто, одну-одинешеньку? — не обращаясь ни к кому конкретно, вопросил Гарандарэль.
— Почему одну? — искренне удивился Леша. — Она в компании целого дракона. Да и не в Адову Глыщобу направляется, а в эльфийский клан.
— Ага. Вот это-то и настораживает, — окончательно сник Гарандарэль, судорожно подсчитывая, сколько холостых особей мужского пола в клане Золотого Дракона.
Цифра впечатляла. Не то чтобы эльфы вообще были падки на женщин не своей расы. Скорее наоборот. Но Виктория принадлежала к исчезнувшему клану Сестер Серебряного Единорога, и к тому же (как будто одного этого было мало) обладала заклинанием для обращения в дракона. Все это, вкупе со знанием драконьего языка, делало Вику ценным приобретением для клана, ведущего свой род от Золотого Дракона.
— Не волнуйся. — Тирандерель позволил себе несколько фамильярно хлопнуть принца по поникшим плечам. — Я знаю, где находится город клана Золотого Дракона.
— Тоже мне секрет! — фыркнул тот. — Я тоже знаю. И даже бывал там с посольством отца. Ну и что? До него как минимум неделя пути, если у тебя есть в запасе несколько сменных лошадей и ты не будешь тратить времени на сон.
— Угу, — радостно кивнул Тирандерель. — Это если ты не умеешь открывать пространственные порталы.
— Ух ты! — скептически усмехнулся Гарандарэль. — Это ты здорово придумал! Только вот незадача — слишком далеко. Даже объединив усилия, мы либо исчерпаем свои силы, создавая портал, либо умрем, войдя внутрь. Слуга покорный. Я вовсе не планирую сводить счеты с жизнью таким экзотическим способом.
— Вот и славно, — поддержал Тирандерель, извлекая из кармана амулет с картой-голограммой. — Именно поэтому мы воспользуемся каскадом.
— А что такое каскад? — полюбопытствовала Мелена, с интересом заглядывая через плечо эльфа.
— Это такой прием. Просто вместо одного большого пространственного перехода создается несколько.
— А зачем? — подключился Леша.
— Вам наверняка доподлинно известно, что магические возможности любого мага, колдуна, ведьмы и иже с ними небезграничны.
Народ послушно кивнул. Азам магии адептов обучали еще на первом курсе.
— Замечательно, — констатировал Тирандерель. — Мало того что создание пространственного перехода относится к высшему разделу магии и подвластно не каждому, это еще требует огромных энергетических затрат. Причем, чем дальше расстояние, на которое надо переместиться, тем больше энергии необходимо для осуществления перехода. Я понятно объясняю?
Ребята кивнули.
— Именно по этой причине пространственными переходами пользуются лишь в крайних случаях. Мало того что при его создании необходимо четко представлять, куда конкретно направляешься, а значит, как минимум хотя бы раз побывать в пункте назначения, что существенно осложняет задачу, но и иметь огромный магический резерв. При этом далеко не всегда удается с точностью просчитать, сколько именно магии придется потратить на тот или иной переход. Соответственно слишком велика вероятность застрять где-нибудь между точкой А и точкой Б в виде вечного скитальца, не в силах пополнить свой резерв, чтобы выбраться наружу. В данном случае расстояние между этим гостеприимным селением и градом клана Золотого Дракона слишком велико. Даже если мы объединим свои усилия, магии просто не хватит. Именно для таких случаев нужен каскад. То есть серия пространственных переходов. Мы просто поделим путь на небольшие отрезки, наметим точки входа и выхода. Это позволит немного передохнуть между переходами и, если повезет, даже пополнить свой резерв из местных природных источников силы. Вопросы есть?
— Да. — Мелена даже подняла руку, словно находилась в аудитории Академии. — А как быть, если природных источников поблизости нет?
— Вот для этого и существуют амулеты-накопители. — Тирандерель с видом заправского фокусника извлек из-за пазухи блестящий камень на цепочке и помахал им перед лицом Мелены для наглядности. — Гарандарэль, надеюсь, у тебя достаточно амулетов, чтобы мы без особого труда покрыли это расстояние?
— С чего ты взял, что у меня есть амулеты?
— Гарандарэль, — усмехнулся Тирандерель. — Я проспал долгое время, но соображать хуже не стал. Слышал, твой отец так обозлился после поспешного исчезновения своего наследника, что пустил по твоим следам Дикого Охотника во главе слуа. Не будь у тебя в наличии нескольких тузов в рукаве, тебя бы уже волокли в отчий дом основательно спеленатым и изрядно потрепанным.

— Мой отец пустил по моему следу
слуа?!
— возмущенно возопил принц.

— А чему ты удивляешься? Ты решил опозорить весь клан, выставив родичей идиотами на предстоящей помолвке. Естественно, Правитель не пришел от этого в восторг.
— Не пришел в восторг?! Он пустил по моему следу Дикого Охотника и слуа! — бесновался принц. — Придушить меня в колыбели было бы гораздо гуманнее.
— Не говоря уж о том, что избавило бы твой клан от кучи проблем с твоей поимкой, — закивал Тирандерель.
— Может, кто-нибудь объяснит мне, кто такие слуа? — вклинилась Мелена.
— Нет! — не сговариваясь, откликнулись оба эльфа разом.
— Почему нет? — возмутилась девушка. — Вике бы точно сказали.
— Ей бы сказали, — дружно кивнули эльфы, чем окончательно вывели девушку из себя.
Липай следил за ходом перепалки вполуха, с удивлением взирая на быстро темнеющее небо.
— Странно, — нахмурился он. — Вроде до вечера далековато…
Гарандарэль заметно вздрогнул и вперил настороженный взгляд зеленых глаз в быстро темнеющее небо. Несколько тучек, заслонивших солнце, не могли напугать перворожденного. Но было в стремительно сгущающемся сумраке нечто неправильное. Принц готов был съесть собственные уши… Хотя нет, уши — это, пожалуй, слишком круто… Ну тогда пояс, если это не предвестники приближения Дикого Охотника. А с ним и его сворой не следовало встречаться никому, ни на открытой местности, ни где-либо еще. Похоже, с этим побегом он все-таки перегнул палку, раз отец решил пустить по его следу таких охотников.
Дикий Охотник, облаченный сплошь в черное, с развевающимся черным плащом за плечами, несется по небу один или в сопровождении целой толпы духов. Правда, его временем испокон веков считалась ночь, и тогда даже луна меркла при его приближении. Но отец вполне мог устроить преждевременные сумерки, как демонстрацию силы и еще одно молчаливое напоминание сыну о необходимости повиновения. Свита Дикого Охотника огромна. Свора сопровождающих его псов с горящими потусторонним светом глазами смахивает на выходцев из ада. Даже белоснежный конь, на котором обычно скачет Охотник, извергает из ноздрей и рта пламя. Говорят, его приближение вызывает бурю. Гарандарэль невольно поежился, представляя себе невиданное зрелище.
Не лучше Охотника слуа. Встреча с ними тоже не сулит ничего хорошего, вне зависимости от того, кому именно выпал жребий увидеть воинство неупокоенных мертвецов, чье единственное занятие — носиться по небу и сражаться, не ведая ни пощады, ни отдыха.
— Ты подумал о том же, что и я? — Тирандерель коснулся плеча принца, заставив последнего высоко подпрыгнуть от неожиданности.
— Откуда я знаю? — огрызнулся тот. — Я же не ясновидец и не телепат.
— А тут и к гадалке ходить не надо. Просто уходим, и чем быстрее, тем лучше.
Гарандарэль не мог не согласиться с разумностью этого высказывания. Тем более что сам ощутил острую потребность бежать куда глаза глядят. И зачем надо было доводить отца до белого каления? Подумаешь, пришлось бы жениться на ведьме. Ну и что? Человеческий век короток. Глядишь, о его позоре быстро бы забыли…
— Нам придется слить магию, — сквозь зубы сказал он.
— Согласен, — торжественно кивнул Тирандерель. Они взялись за руки и забормотали слова заклинания.

13

Примерно вто же самое время, когда Виктория поднялась в воздух верхом на черном драконе и отправилась в клан Золотого Дракона, люк в темницу, где томились Горыныч и Вероника, отворился, и вниз стала опускаться корзинка с едой на веревке.
— Наконец-то еда! — обрадовался Змей. — А я уж думал, что про нас забыли.
Вероника наблюдала за медленно скользящей вниз провизией с видом кошки, которая терпеливо ждет ничего не подозревающую о засаде мышь. Стоило только корзинке оказаться на расстоянии вытянутой руки, как она вцепилась в нее с яростью тигрицы.
— Горыныч, помогай!
Змей не стал задавать лишних вопросов и со всей дури дернул за веревку. У Горыныча силы было хоть отбавляй, к тому же весил он немало. У того, кто к своему несчастью держал второй конец, шансов не было никаких. Сверху раздался сдавленный вопль, и на Горыныча, блистая нецензурным красноречием, спикировал Дагориэль. Так как полуэльф знал несколько языков, то его лексикон вмещал в себе множество неприличных слов, о которых порядочной девушке знать не стоило. Впрочем, Вероника не относилась к разряду полиглотов или лингвистов и для нее высказывания мужчины были всего лишь тарабарщиной.
— Идиоты, — прошипел Дагориэль, как только дар цензурной речи к нему вернулся. — Ничего умнее придумать не могли?
— В каком смысле? — осторожно поинтересовался Горыныч и на всякий случай отошел подальше от обозленного полуэльфа.
— В смысле кто вас теперь кормить станет?
— А что? Больше некому? — опешила Вероника. — Разве вас никто не хватится?
Дагориэль тяжело и очень красноречиво вздохнул. Он сильно сомневался, что прекрасная хозяйка замка вспомнит о его существовании и заинтересуется, куда он подевался. Он для нее все равно что предмет мебели. Впрочем, стула ей будет не хватать… И самое противное даже не то, что он так глупо свалился в подземелье к пленникам, а тот факт, что строители планировали камеры с учетом возможных магических способностей узников. Весьма дальновидно со стороны Ярондэль. Значит, магией воспользоваться не удастся. Дагориэль еще раз вздохнул, пытаясь смириться с необходимостью длительного нахождения в сыром подземелье. Когда он представил выражение прекрасного лица хозяйки, когда она обнаружит его в столь плачевном положении, полуэльф сильно пожалел об отсутствии оружия. Гордо покончить жизнь ритуальным самоубийством казалось единственным выходом.
Как только пара эльфов эффектно растворилась в пространственном переходе, Мелена топнула ногой от досады, что куча вопросов так и осталась без ответа.
Внезапно раздался страшный гул. Небо заволокло тучами, сумерки сгустились так быстро, словно кто-то неведомый разлил чернила по небу. Поднялся такой ветер, что плодовые деревья в саду жалобно застонали под его напором. Где-то вдалеке послышалось конское ржание, топот многочисленных копыт, возбужденный лай своры и протяжный звук рожка.
— Дикий Охотник? — опешил Липай. — Значит, эльфы не шутили…
— Да кто это такой?! — В один голос вскричали Леша с Меленой.
— Некогда объяснять, — отмахнулся командор. — Бежим!
И они бросились наперегонки к дому. Не успели. Ветер вырвал с корнем молодую яблоню и играючи поднял в воздух. Перед командой истребителей, словно ниоткуда, возник черный всадник верхом на белом как молоко коне. Жеребец нетерпеливо танцевал на месте, храпел, и из его рта вырывались языки пламени. Вокруг ног животного, повизгивая от возбуждения, суетились собаки.
— Гери! — Голос всадника прозвучал как раскат грома. Его единственный глаз грозно воззрился на людей.
Ворон на его плече скрипуче каркнул, балансируя крыльями, чтобы не упасть.
Мелена вздрогнула, Леша поежился, как от холода. Игорь толкнул спутников за спину и обнажил меч. Командор знал, что попытки спастись от Дикой Охоты тщетны. Оставалось принять бой и постараться продать свои жизни как можно дороже.
Огромный, размером с пони, черный пес преданно вильнул хозяину хвостом и направился в сторону замершей на месте команды. Липай оскалился в усмешке. Что ж, ему не привыкать сражаться с нечистью. Между тем собака подошла практически вплотную. Впрочем, пес не выказывал никаких признаков агрессии, просто деловито обнюхал остолбеневших от ужаса членов команды, громко чихнул и вернулся к хозяину, важно повиливая саблевидным хвостом.
Охотник привстал в седле и вежливо поинтересовался, обнаружив на редкость приятный бас:
— Среди вас был принц клана Раскидистого Дуба Гарандарэль. Не будете ли вы столь любезны объяснить мне, где он?
Липай с облегчением понял, что убивать их сегодня, наверное, не будут. И это обстоятельство не могло не радовать его мужественную душу. Умирать так глупо не хотелось никому. Но выдавать местонахождение эльфа он не собирался, пусть и приходится теперь объясняться с Черным Всадником (или Диким Охотником, кому как нравится), так сказать, с глазу на глаз.
— Он ушел.
— Куда? — вкрадчиво поинтересовался Охотник и, выдавая свою особую заинтересованность, чуть подался вперед.
— Он нам не сказал, — это была не совсем ложь. Конечную цель путешествия двух эльфов Игорь знал. Зато о том, куда эта парочка направилась в данный момент, не имел ни малейшего понятия.
— Странно. — Охотник задумчиво потер длинную седую бороду на мужественном и обветренном лице. — Это и правда и нет одновременно… Хорошо. Мы отправимся следом, но учти: если мы не догоним принца, то вернемся за тобой и тогда ты так просто не отделаешься.
Он свистнул собакам, и жуткая кавалькада сорвалась с места и умчалась, неся за собой сгустившийся сумрак, словно плащ гигантского всадника.
— Вот это жуть, — выдавил из себя потрясенный до глубины души Леша.
Впервые в жизни Мелена не нашла что сказать и выразила свою солидарность простым кивком. Она сильно сомневалась, что после таких встреч остаются живые свидетели. Но не успели они перевести дух, как что-то изменилось. В воздухе разлилось напряжение, и атмосфера сгустилась так, что хоть ножом режь и по тарелкам раскладывай. Липай дернулся было к коттеджу… Поздно. Команду окружили всадники, взявшиеся совершенно ниоткуда. Просто несколько тактов сердца назад их тут не было… и вот они здесь. Фыркают холеные статные кони, обдавая беглецов горячим дыханием. Бряцает оружие на всадниках, скрипит кожаная сбруя.
Липай снова потянулся было к оружию, но властный и вместе с тем бархатный, обволакивающий голос его остановил.
— Не стоит, — настоятельно порекомендовал один из всадников. — Мы на вас не нападаем… пока.
Вот это самое «пока» и настораживало. Мелена подняла глаза на говорившего, но встретилась с насмешливым взглядом шартрезовых зеленовато-желтых глаз и невольно ахнула. Она-то, глупая, считала эльфов прекрасными… Нет, в облике всадников присутствовало что-то от эльфов, причем этого самого «чего-то» было немало, но вместе с тем молодые лица, которые вполне могли быть столь же молоды и в начале времен, носили отпечаток чего-то не от мира сего. Правильные черты присущи всем перворожденным, но эти лица выглядели так, словно их изваяла влюбленная женская рука, мечтающая претворить все свои мечты в жизнь. Цвет волос варьировался от ярко-рыжего до золотисто-пшеничного, причем они были такие длинные, какие не у всякой девушки имеются. Мелена невольно призадумалась, сколько же времени надо затратить на уход за подобной гривой. Впрочем, эффектно развевающееся великолепие шелковых волос того стоило.
Похоже, всадник легко прочитал восхищение в глазах молодой ведьмы и медленно усмехнулся, тряхнув золотом волос. Он свесился с седла, и длинные пальцы осторожно приподняли подбородок зардевшейся как маков цвет девушки. Краем сознания Мелена понимала, что кажущиеся на первый взгляд хрупкими пальцы мужчины с легкостью сломают ей челюсть, пожелай того их обладатель.
— Не будет ли прекрасная леди столь любезна сообщить нам, где мы можем найти принца Гарандарэля?
Мелену раздирали сразу два чувства: желание обернуться вокруг его руки, как перчатка, и бежать со всех ног, моля всех святых, чтобы не догнал. Пока она размышляла, который из двух вариантов предпочесть, в разговор вмешался Леша. К удивлению всех собравшихся, включая себя самого, целитель выхватил табельный меч и с неприкрытой угрозой в голосе настоятельно порекомендовал:
— Убери от нее руки, нахал.
— А то что? — живо заинтересовался всадник, рассматривая осмелевшего целителя, как диковинное насекомое с зубочисткой наперевес.
— А то все, — многообещающе кивнул Леша, прикидывая, какую именно кару посулить распоясавшемуся незнакомцу.
Но, как назло, на ум не шло ничего оригинальнее «да я тебя!».
— Очень познавательно! — усмехнулся незнакомец, но подбородок Мелены выпустил из пальцев, и молодая ведьма тихо осела на землю, удивленно хлопая глазами, словно первокурсница, до которой снизошел самый популярный парень Академии.
— Ну-ка дай сюда…
Леша с удивлением осознал, что его меч спокойно перекочевал в уверенные руки всадника, причем на совершенно добровольной основе. Ошеломленному целителю даже в голову не пришло сопротивляться наглому изъятию оружия.
— Хм. Печальное зрелище, — констатировал незнакомец. — Позвольте полюбопытствовать: и что вы, молодой человек, собирались со мной сделать, используя эту железяку как оружие? Решили запилить меня до смерти? Это весьма негуманно с вашей стороны.
— Почему запилить? — удивленно поинтересовался Леша, наблюдая за манипуляциями незнакомца с оружием.
— Потому что оружие надо как минимум хорошо чистить и затачивать, если вы все-таки планируете его использовать не только для декоративных целей. Хочешь, научу?
Леша хотел было сказать, что в данный момент имеет только одно желание — чтобы всадники убрались наконец восвояси и больше никогда не появлялись, но неожиданно для себя согласился.
— Вот это решение настоящего мужчины, — рассмеялся предводитель. — Коня нашему новому собрату по оружию!
Целителю привели рыжего горячего скакуна и помогли сесть в седло.
— Куда?! — дернулся было Липай, но лошади резво рванули с места в карьер, и кавалькада всадников исчезла так же внезапно, как и появилась.
— Что это было? — ошеломленно вопросила Мелена, поднимаясь на ноги и потирая ушибленную филейную часть организма.
— Думаю, мы только что узнали, кто такие эти самые слуа, — выдавил потрясенный Липай, напряженно вглядываясь в даль, словно Леша вот-вот оттуда вернется. — И у нас украли целителя!
Мелена поморщилась, тщетно стараясь с помощью маленького зеркальца разглядеть насколько пострадал ее хвостик. Командор задумчиво оглядел оставшегося члена вверенной ему команды. «Мелена хорошая ведьма, — подумал он. — Но она оказалась бессильна против чар слуа. Стоит ли брать ее с собой выручать Лешу? Тут как бы еще и ведьму не потерять».
— Знаешь, Мелена, может, тебе стоит вернуться в казарму? — осторожно начал он.
— Как в казарму? — опешила та. — А задание?
— Черт! Еще и задание, — простонал Липай.
И как он мог забыть о цели своего визита в Новые Усадьбы? Дожили. Командор истребителей забыл о порученном ему задании! Может, пора уже на покой? А что? Купить себе домик в тихом месте, у реки на опушке леса… И чтобы хорошая рыбалка была… А тут… Ну как прикажете выслеживать того, кто передвигается верхом и по воздуху? Липай со вздохом потянулся за кристаллом.
Ректор ответил буквально после третьего звонка, словно уже ждал известий где-то неподалеку от магического средства связи. Впрочем, может, так оно и было на самом деле. Игорь вкратце обрисовал ситуацию нахмурившемуся Ратибору Мстиславовичу.
— Ты уверен, что это были именно Дикий Охотник и слуа?
— Вряд ли Дикую Охоту можно с чем-нибудь перепутать. Ректор помрачнел еще больше.
— Не думал, что Правитель клана Раскидистого Дуба дойдет до такого. Послать на поиски собственного сына Дикую Охоту…
— Да леший с эльфами! — махнул рукой Игорь. — Они увезли с собой Лешу.
— И ты удивлен?
— Честно говоря, да.
— Эх, плохо я тебя учил в Академии, если ты не помнишь элементарных вещей. Чарам слуа никто не может противостоять. Они забирают с собой всех, кто им понравился.
— Зачем? — удивился Игорь.
Действительно. Зачем армии неупокоенных воинов смертный? Вариантов множество, и ни об одном из них не хотелось думать как о возможном сценарии развития событий.
— К сожалению, этого никто не знает. Слуа не отпускают своих пленников. Впрочем, для Алексея не все окончательно потеряно. Если он не будет пить их воду и есть их еду, то его можно будет вернуть.
— Но как? Как мне выследить тех, кто передвигается по воздуху? У меня нет крылатой лошади, и левитации нас не обучали.
— Это так, — согласился Ратибор, машинально поглаживая седую бороду. — Зато у тебя есть ведьма, регулярно летающая на шабаш верхом на метле.
Пораженный собственной недогадливостью, командор хлопнул себя по лбу рукой и тут же поморщился от боли. И как он раньше не догадался? Мелена как раз на днях получила знатный нагоняй за позднее возвращение с ночного гулянья, причем в компании оборотня.
Девушку пришлось уговаривать. И дело не в том, что Мелена отказывалась предоставить транспорт. Просто в комплекте прилагалась она сама, а брать на рискованное мероприятие практически необстрелянную ведьму как-то не входило в планы Липая. Впрочем, пришлось уступить банальному шантажу. Метла нужна была позарез, и время поджимало. Так что вскоре в небо, чуть подрагивая под двойным весом, взлетела метла.
Тем временем Роландэль приблизился к конечной цели нашего путешествия. Огромная крепость клана Золотого Дракона горделиво возвышалась на высокой скале. Добраться до монументального строения эльфийского зодчества можно было двумя путями. Первый — отрастить когти или обзавестись хорошим набором альпиниста и попробовать себя в скалолазании. Второй — отрастить крылья и попробовать проникнуть внутрь с воздуха. Который из двух использовался эльфами, оставалось загадкой, так как ни карабкающихся по горной круче, ни парящих в небе эльфов (кроме Роландэля) мною замечено не было. Дракон зашел на посадку, заставив меня малодушно зажмуриться. Терпеть не могу, когда навстречу с огромной скоростью несется земля, а от меня ничего не зависит.
К чести Роландэля, посадку он выполнил мастерски. Нас только слегка тряхнуло, но даже этого небольшого толчка при столкновении мощных когтистых лап с землей хватило, чтобы мы дружно, не сговариваясь, вцепились в гребень. Оно и понятно, приземлиться неподготовленным организмом, отдельно от самого транспорта да с размаху о каменную кладку приятного мало.
Наше эффектное появление не вызвало особенного ажиотажа. Возможно, к черному дракону все привыкли и его прилет давно никого не удивлял. Так или иначе, встречающих нас лиц замечено не было, цветов никто не дарил, приветственных речей не произносил. Впрочем, выгонять тоже не спешили. Уже хорошо. Мы легко соскользнули с высокой драконьей спины, самортизировав ногами на булыжниках. Роландэль повернулся к нам, изогнул длинную шею и прошипел:
— Постойте здесь, пока я приму свой другой облик и присоединюсь к вам.
Не дожидаясь ответа, он прошлепал в сторону какого-то капитального строения, сильно смахивающего на гигантских размеров сарай. Интересно, для чего он предназначен? Ну не для единственного же в замке дракона его строили? Вряд ли эльфы настолько расточительны.
Роландэль возвращаться не спешил, и я огляделась. Замок и увенчанная зубцами крепостная стена вокруг него были выстроены из белого с серыми прожилками мрамора. Несмотря на массивность, архитектору удалось придать строению кажущуюся воздушность и иллюзорность. Словно долго блуждавшему в горах путнику явился ослепительно прекрасный, величественный мираж, парящий среди облаков на вершине скалы. Вымощенный брусчаткой замковый двор имел водосток, и во время дождя вода благополучно удалялась за пределы стен, не позволяя превратить замкнутое, огороженное пространство в импровизированный бассейн.
Мастер Огня вернулся минут через десять, что по эльфийский меркам было неслыханной скоростью. Эльфы вообще народ неторопливый. А куда им спешить? У них века впереди. Это нам, людям, чья жизнь относительно перворожденных практически один миг, приходится спешить, чтобы все успеть.
— Рад приветствовать вас в Аксеголде, — произнес он, будто только что увидел нас, а не принес на собственной спине.
Я удивилась подобной манерности с его стороны, но требовать объяснений подобному официозу не стала. В конце концов, я всегда знала, что эльфы — очень странный народ. Их тяжело понять эмоционально неподготовленному человеку.
Куда нам, смертным, с бессмертными тягаться. Несколько секунд я провела в раздумьях, стоит ли сделать реверанс или ограничиться книксеном? В результате не стала делать ни того ни другого. К собственной досаде, я оказалась совершенно не готова к официальному приему. Штаны цвета хаки, футболка и кроссовки служат плохой заменой вечернему платью, а вымощенный булыжником двор не может сойти за лакированный паркет даже при хорошей фантазии. Поэтому я напустила на себя важный вид и торжественно пожала эльфу руку.
Не знаю, на какую реакцию с моей стороны рассчитывал Роландэль, но рукопожатие с его стороны было крепким, хотя без фанатизма. Уже неплохо. Терпеть не могу, когда некоторые пробуют проверить на прочность мою кисть, сжимая руку с максимально возможной силой, будто мечтая организовать мне максимум переломов кисти одновременно. И эти странные люди еще удивляются, обнаружив в сапоге парочку острых гвоздей. Мелочь, а приятно. Наш дружественный тет-а-тет был прерван появлением золотоволосой, облаченной в белое эльфийки. Девушка прошествовала по двору, словно выступала на конкурсе лучшей походки года, и мелодично молвила:
— Лорд Роландэль! Повелитель ждет вас.
Роландэль удивленно выгнул бровь. Похоже, аудиенция была для него сюрпризом.
— Разумеется, Леди Ларриэль, но сначала я должен позаботиться о наших гостях.
— Не стоит беспокоиться, — мягко улыбнулась дама, и от движения ее губ у меня внутри образовался болезненный комок. — Я лично позабочусь о наших… гостях.
Слово «гостях» было произнесено так, будто маленькому щенку в который раз пытались втолковать, что таскать в дом всякий мусор с ближайшей свалки не слишком хорошая идея.
— Я высоко ценю ваше щедрое предложение, и тем не менее вынужден отклонить его. Гостей в город пригласил я, и мне надлежит позаботиться о том, чтобы их пребывание в Аксеголде было комфортным и безопасным.
Кажется, ключевым словом здесь было «безопасным». Я поежилась. Да что здесь происходит? Похоже, эти двое имеют друг на друга не просто зуб, скорее целую челюсть.
— Вы забываетесь, мой Лорд. — Ее голос прозвучал, как удар хлыста. — Не стоит заставлять Повелителя ждать.
Словно в подтверждение ее слов, от стен медленно отделились вооруженные воины. Десять. Эльфы вообще редко бывают безоружны, менталитет у них такой, что ли. Но именно эти представители эльфийской расы явно не были просто любителями. Это видно было невооруженным взглядом по тому, как серьезно сосредоточены их лица, как проницателен взгляд слегка раскосых глаз. В одежде ничего лишнего, штаны и куртки из мягкой ткани, такой приятной на вид, что невольно хочется потрогать руками, чтобы удостовериться, такая ли она мягкая на ощупь, как кажется. Сомневаться в их намерениях не приходилось. Ребята отконвоируют Роландэля к Повелителю, даже если им придется тащить его волоком, и при этом каменное выражение их лиц не изменится. Жутковатый народ. Не хотела бы я оказаться в их власти.
— Что же случилось в Аксеголде за мое отсутствие, если Лориндэль посылает за мной своих Призрака и Тьму да еще во главе своей личной охраны? Неужели мне может что-то угрожать в крепости? Или, быть может, Повелитель опасается необдуманных поступков с моей стороны?
Те, к кому обратился Роландэль, оказались весьма колоритной парочкой, и на общем фоне золотоволосых эльфов выглядели как пара черных лебедей в стае белых. Надо полагать, Тьмой называли темнокожего брюнета, затянутого в черную кожу так, что нельзя было с точностью определить, где кончается его собственная и начинается одежда. Обнаженные руки перехватывают широкие серебряные браслеты. Длинные блестящие волосы сбриты на висках, подчеркивая острые уши, остальные собраны в высокий конский хвост на затылке. Вовсе не такую прическу ожидаешь увидеть у воина. И уж тем более никак не ожидаешь узреть водопад черных как смоль волос, ниспадающих почти до талии. В мочке левого уха висит тонкое серебряное кольцо. Из-за плеча виднеется рукоять меча. Добавим к этому ухватки хищника в движениях, и готов портрет идеального наемного убийцы. За такого, пожалуй, любое государство отвалит кучу денег, лишь бы он работал на родное правительство, и не дай Светлые силы на конкурентов.
Призрак был полной противоположностью Тьме. Высокий, как и брюнет, но его волосы напоминали серебристый иней на солнце, бледная кожа и глаза были словно созданы из голубого льда. Создавалось впечатление, что этот мужчина родился с каменным выражением лица и, едва появившись на свет, смерил акушерку презрительным взглядом, не удостоив своим царственным криком.
Да-а-а. Я бы не хотела остаться с этими ребятами наедине. Неважно по какой причине.
— Мы не задаем глупых вопросов, Мастер. Повелитель приказывает — мы исполняем. Вот и все.
Легкое движение уголков губ вверх, видимо, должно было сойти у Призрака за улыбку, впрочем, глаза оставались такими же холодными, как лед в январе. У меня просто пупырчатые мурашки по всему организму от подобных проявлений эмоций.

— Это лишний раз доказывает, что вопреки расхожему мнению мозги у тебя все-таки есть… —
саркастически хмыкнул Ахурамариэль. —
Не бойся, я с тобой. Если эти эльфийские стиляги попытаются сунуться к нам, мы сумеем дать достойный отпор.

«Разумеется, я не сомневаюсь в твоей храбрости, но тебе не кажется, что противников слегка многовато?» — засомневалась я.

— Ерунда, —
с предвкушением в голосе фыркнул клинок. —
Когда нас останавливали подобные мелочи? Нет для воина смерти желанней, чем погибнуть, погребенным под бездыханными телами противников…

«Рискну быть банальной, но можно мы не будем умирать прямо сегодня?» — робко предложила я.

— Глупости. Разве ты не желаешь покрыть себя неувядаемой славой? Если нам повезет, в честь нашей битвы сложат какую-нибудь хвалебную песнь, как легендарным героям прошлого.

«Пойми меня правильно, против песен вообще и хвалебных песнопений в частности я ничего против не имею. Больше всего смущает, что восхваление имеет все шансы быть посмертным. МеНя терзают смутные сомнения, а не все ли будет равно, какую именно речь толкнут над моим гробом, если я этого все равно не услышу?»

— О Боги! —
трагически простонал меч. —
Я живу в теле трусихи!

К счастью для всех, Роландэль и не думал о сопротивлении. Он изящно пожал плечами, выражая свое недоумение, и, как бы между прочим, поинтересовался:
— Я должен сдать оружие?
Мне показалось, или кто-то из восьмерых эльфов вздохнул с облегчением?
— В этом нет необходимости, — слегка качнул головой Тьма, и я поймала себя на том, что как завороженная слежу, как солнце играет на его серьге.
Еще один неопределенный жест плечами, и Мастер Огня покинул двор в сопровождении десятерых эльфов, причем умудрялся держаться так гордо и независимо, словно делал конвою одолжение, позволяя сопровождать свою великолепную персону. Класс. Теперь мы просто пара незваных гостей в эльфийском городе, и при полном отсутствии транспорта добраться до какого-то другого населенного пункта будет проблематично. Самое смешное, что покинуть славный город мы не могли, потому как понятия не имели, каким образом можно выбраться из замкнутого пространства, окруженного со всех сторон высокой крепостной стеной при полном визуальном отсутствии ворот. Словом, влипли.
— Здорово, — озвучил мои мысли Лисицын. — И что мы теперь будем делать? Твоего дружка увели разве что не в наручниках, а нам надо устраиваться на ночлег…
— Я с удовольствием провожу вас до ваших комнат. — Леди Ларриэль одарила нас выразительной улыбкой, словно спрашивала: «И почему именно мне придется возиться с этими придурками?»
Не дожидаясь нашего согласия, Леди развернулась на сто восемьдесят градусов и гордо прошествовала в сторону белокаменного замка. Самоуверенная особа даже не удосужилась обернуться, чтобы убедиться, идем мы за ней или нет. Впрочем, насчет Лисицына она оказалась права. Следопыт двинулся за ней, как доверчивый барашек на закланье. Я же осталась стоять столбом, сильно подозревая, что конечным пунктом путешествия может оказаться крохотная тюремная камера, о наличии которой вспомнят, может быть, лет через двести и с изумлением узреют мои свисающие в цепях кости. Ну уж нет. Дудки! Роландэль — брат местного правителя, его пожурят по-родственному и отпустят. А мне впаяют по полной. Хотя разрази меня гром, если я хотя бы догадываюсь за что.
— Вика, — дернул меня за штанину Васька. — Мы что? Никуда не идем?
Казалось бы, простой вопрос кота произвел на окружающих ошеломляющий эффект. Липай обернулся и удивленно уставился на меня, как будто увидел первый раз в жизни и мысленно решал, к какому виду нежити меня причислить. Высокомерная Леди так и замерла с занесенной для следующего шага ногой. Забавное зрелище, надо сказать, но в данный момент мне было не до смеха.
— Загнибеда, ты чего, решила заночевать прямо здесь? — удивленно спросил Лисицын.
— Замечательная идея! — искренне обрадовалась я. — Васенька, у нас палатка с собой?
— Разумеется, — выдавил потрясенный кот. — Вик, а ты уверена, что хочешь заночевать именно здесь?
— А что тебя не устраивает? — пожала плечами я, оглядывая раскинувшуюся перед замком площадь.
Недалеко располагался рынок, но он не мог помешать нашим планам. А если еще и магическую защиту выставить…
— Например, тот факт, что вы не получили официального разрешения раскидывать тут шатер и устраивать балаган, — молвила эльфийка.
— А кто вам сказал, будто мы собираемся давать представления? — парировала я, нервно дернув хвостом.
— Загнибеда, не позорь нас перед иностранной державой, — зашипел Лисицын (просто любая змея отдыхает), сцапал меня за руку и попробовал сдвинуть с места, но не тут-то было.
Если раньше я еще была готова к диалогу, то теперь уперлась как мул.
— Вот еще! — рассерженной кошкой фыркнула я. — Прекрати меня лапать, это неприлично. И вообще, с места не сдвинусь, пока мне в доступной форме не объяснят, что здесь происходит.
— А что здесь происходит? — Мягкий вкрадчивый голос заставил меня подпрыгнуть как ошпаренную.
Приземлилась я прямо на ногу Лисицыну, что радости последнему, понятное дело, не прибавило. Сдавленный вопль и обещание придушить, ясно читаемое в карих глазах следопыта, только укрепили мою решимость остаться на площади. Я обернулась, и встретила льдисто-голубой взгляд Призрака. Надо же, как тихо подкрался. Могу поклясться, минуту назад его здесь не было.

— Действительно, необычное умение возникать буквально ниоткуда, —
проявил редкую солидарность Ахурамариэль.

— Вот! — Леди Ларриэль ткнула указующим перстом в мою сторону и непременно выбила бы мне глаз, если бы я вовремя не увернулась. Однако такими темпами и до рукоприкладства недалеко. — Она не хочет идти в замок!
— Почему? — удивился эльф. Я пожала плечами:
— Потому что считаю замковую тюрьму не очень-то подходящим местом пребывания.
— Тюрьму? — удивленно изогнул бровь Призрак. — Кто вам сказал, что вас ведут именно туда?
— А никто. Я сама догадалась.
— Замечательно. И откуда такие выводы?
На нас уже стали оборачиваться. Видимо, в городе не было принято выяснять отношения прямо посередине площади.
— Куда повели Роландэля? — вопросом на вопрос ответила я.
— К Повелителю, разумеется, — встряла Леди Ларриэль.
— Леди, кого вы лечите? — скептически фыркнула я.
— Я? — искренне опешила та. — Никого. У меня совершенно отсутствует дар целительства.
— Это выражение такое. Означает то же самое, что и «лапшу на уши вешать».
Округлившиеся глаза леди недвусмысленно свидетельствовали о том, что и это выражение было ей незнакомо. Она, видимо, попробовала представить сам процесс навешивания на уши макаронных изделий и впала в состояние легкого ступора. Да-а-а. Совсем отстали эльфы от жизни.
— Я не бог весть какой знаток этикета, но ни за что не поверю, что приглашение на милую беседу к Повелителю происходит именно так. Обычно присылают письмо — явиться туда-то во столько-то, форма одежды парадная.
— Если я вас правильно понял, вас смущает несколько необычная форма приглашения Повелителем Лорда Роландэля? — спросил снисходительным тоном Призрак.
— В общем, да, — кивнула я.
— И это заставляет вас опасаться за собственную безопасность?
Я кивнула. Надо же, какой проницательный.
— Если я дам вам слово, что с вами здесь и сейчас ничего не случится, вы позволите Леди Ларриэль проводить вас в комнаты?

— Даже не думай!

— Что?! — подпрыгнула от неожиданности я. Призрак повторил свое предложение.

— Он эльф и напрямую лгать не станет. Нарушение обещания и для эльфов грозит неприятными последствиями.

«То есть?»

— Например, ты можешь его проклясть, и ему нечего будет противопоставить твоей магии. Нарушение слова сделает эльфа беззащитным перед твоим колдовством.

«Значит, все в порядке. Он даст клятву, что со мной ничего не случится».

— Прекрасно! —
скептически фыркнул меч. —
Если бы не малюсенькое уточнение: «здесь и сейчас». На самом деле это означает, что клятва теряет силу либо через секунду после ее произнесения, либо если ты сойдешь с места хоть на миллиметр.

«Ах он паразит! Да я его!»

— Решила все-таки увековечить себя в героическом эпосе… посмертно?

А вот этого не хотелось. Умирать во цвете лет только потому, что меня угораздило согласиться помочь эльфам и угодить в самый эпицентр их разборок? Ищите других добровольцев.

— Пусть даст другую клятву…
«Какую?» — заинтересовалась я.

Может, у них там принято давать какие-то особенные обеты, а я просто не посвящена в подобные тонкости?

— С кем приходится работать? —
риторически вопросил Ахурамариэль. —
Ладно. Так и быть, подскажу. Пусть пообещает, что с тобой ничего не случится, пока ты находишься на территории этого города.

«Но тогда его клятва ничего не будет стоить, если я покину город», — возразила я.

— Разумеется. Но это максимум, который реально можно выбить у кого-то из эльфов. На большее он не согласится. Не таскаться же ему за тобой в качестве телохранителя всю твою жизнь?

Хм. Логика в этом была. И я потребовала у Призрака поклясться именно в этом. Эльф удивленно выгнул бровь, в его глазах мелькнуло какое-то непонятное выражение. Он задумался, и целую минуту мне казалось, что Призрак просто не согласится. Но он согласился, и я с удивлением обнаружила, что все это время задерживала дыхание.
— Раз уж мы пришли к взаимопониманию по данному вопросу, не позволит ли леди препроводить ее до замка Правителя?
При слове «леди» Ларриэль скептически фыркнула, но от комментариев воздержалась, видимо, из опасения, что я тут же устрою сидячую забастовку, и тогда к месту назначения мы доберемся минимум через неделю утомительных переговоров. Честь возглавить процессию выпала прекрасной эльфийке, как нашему проводнику. От радости она не запрыгала, но и прореживать шевелюру от отчаяния не торопилась, словом, с честью встретила удар судьбы. Следом шел Лисицын. Хотя «шел» не совсем то слово, которое можно применить к сторожкой походке хищника. Мужчина сканировал окружающее пространство взглядом профессионального охотника, словно выслеживал опасную дичь или намечал пути к внезапному отступлению.

— Молодец, —
резюмировал Ахурамариэль. —
Уважаю.

Я привычно пожала плечами, чем вызвала еще один удивленный взгляд со стороны Призрака. Похоже, меня начинают принимать за девушку со странностями.
Замыкал шествие Васька. Котик не спешил доверять новым знакомым и предпочел тащить объемную сумку самостоятельно, кряхтя и сопя от натуги. Хороший, однако, денек выдался для парада! Сильно ощущалась нехватка транспарантов, цветов и воздушных шаров.
Аксеголд был городом-крепостью. Правда, экскурсию по городу нам никто не предложил, так что пришлось удовольствоваться беглым взглядом на чистенькие аккуратные жилища горожан. Одинаковые, выстроенные из белого камня дома с плоскими крышами образовали удивительные по своей симметричности улицы. Возле каждого разбит палисадник с такими нереально прекрасными растениями, что сама собой напрашивается мысль о муляже. Но, зная фанатичную любовь перворожденных ко всякого рода живым насаждениям, отмела мысль как несостоятельную.
Белокаменные зубчатые стены крепости были призваны поразить пришельцев своим величием и монументальностью. Мы дружно впечатлились сверкающей красотой камня и упертостью народа, который приложил массу времени, сил и средств, дабы возвести постройку из огромных каменных глыб на такой высоте, где место орлам и еще, может быть, горным козлам или драконам. Все-таки традиционно принято считать эльфов лесным народом, а не горным.

— Чистой воды снобизм. Вспомни клан Всадников. Они выращивали и обучали своих драконов в горах.

«Хочешь сказать, у них имеются драконы?» — слегка опешила я.

— Твоими стараниями имеется как минимум один.

Ах да. Роландэль. Это же я помогла ему приобрести облик дракона.
Тем временем мы подошли к массивным золотым створкам ворот. Строить ворота из золота? Какое расточительство!

— Скорее всего они просто обшиты золотыми пластинами, —
прокомментировал мою мысль Ахурамариэль.

Я еле удержалась, чтобы не поковырять чеканные створки ногтем, проверяя толщину золотого покрытия, но мужественно засунула так и зудящие руки в карманы, поражаясь собственному героизму. Видимо, нас уже ждали, так как Леди не стучала, створки распахнулись сами собой, гостеприимно пропуская нас внутрь. Перед моим внутренним взором настойчиво замаячил образ сырого, мрачного подземелья и массивных, зачарованных против магов серебряных колодок. Не то чтобы я всерьез рассчитывала на то, что эльфы для нас разорятся на благородный металл, а не используют с тем же успехом обычное железо, но видение есть видение. Привиделось, и все.
Нашему взору предстал огромный зал. Пол устилал ковер из невысокой травы, пахло луговыми травами и цветами, деревья-великаны колоннами тянулись ввысь, их раскидистые кроны терялись в лазурной дымке потолка. В центре разливалось изумительное по красоте озеро. Вместо стены ревел водопад. Пенные струи низвергались вниз с таким шумом, что меня слегка контузило.
— Нравится? — перекрывая шум водопада, проорала Леди Ларриэль.
— Не то слово, — выдавил Лисицын.
— Обалдеть! — поддержала я.
Я все могу понять, но устраивать в гостиной водопад — слишком даже на мой экстравагантный вкус. Оказывается, дизайн Двори еще не худший вариант. Это утешало. Леди окончательно возгордилась (хотя куда уж больше), приняв наш ошарашенный вид за выражение высшей степени восторга. Мы не стали ее разочаровывать. Зачем лишать ее иллюзий?
Ларриэль двинулась по траве плавной походкой от бедра, ее высокорожденные ножки, обутые в легкие туфельки, ступали мягко и деликатно. Казалось, травка сама склоняется в поклоне и тут же выпрямляется. Лично я так не умела. Судя по выражению лица Лисицына, он тоже.
— Леди… — Вкрадчивый голос прямо над ухом заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.
К несчастью, приземлилась я не куда-нибудь, а на хвост родного фамилиара. Издав оглушительный мяв, Васька взметнулся вверх по Призраку, видимо перепутав последнего с деревом, а распознав собственную ошибку, честно попытался рухнуть в обморок. Не вышло. Когти кота завязли и напрочь отказывались покидать плечо эльфа. Лицо Призрака, и без того напоминавшее маску, окончательно окаменело, только в льдисто-голубых глазах бушевала метель. Ахурамариэль внутри меня напрягся, готовый в любой момент прийти на помощь. Я застыла, как памятник испуганной ведьме. Лисицын осторожно переместил руку поближе к охотничьему ножу, хотя уже понятно, что имейся у нас даже арбалет с самонаводящимися стрелами, это бы мало помогло. Сложно стрелять в того, кого толком не видишь. Всем известно, что эльфы дерутся в другом скоростном режиме, в частности поэтому они практически неуязвимы.
Все с тем же застывшим выражением лица Призрак один за одним извлек из пострадавшего плеча когти кота и легким движением смахнул обмякшего фамилиара на землю, где тот благополучно лишился чувств, широко раскинув пушистые лапы на манер морской звезды.
— К сожалению, я не смогу сопровождать вас дальше. — Эльф не кричал, но я его очень хорошо слышала.
«Интересное заклинание», — отстраненно подумала я, искренне удивляясь, что он не сделал попытки убить нас на месте.

— Ничего удивительного, —
фыркнул меч. —
Он не может нарушить данное тебе слово. На твоем месте я бы был очень осторожен, покидая Аксеголд. Эльфы — народ мстительный.

«Да-а-а. Умею я наживать себе врагов…» — с тоской подумала я.
Призрак протянул мне руку. Я замялась, но свою подала. Не откусит же он ее. Эльф медленно поднес кисть к губам, пристально вглядываясь в мои глаза. На секунду прохладные губы коснулись тыльной стороны ладони и тихий шепот мягко скользнул по обнаженной коже:
— Я с нетерпением буду ждать нашей встречи… — Пауза заставила мое сердце пропустить один удар. — За пределами крепости.
Он выпрямился, резко развернулся на каблуках, заставив свои волосы взметнуться искрящимся всполохом, и удалился.
— Да уж, Загнибеда… — задумчиво протянул Лисицын. — Тебе не кажется, что большинство народа, который тебя знает, мечтает тебя убить.
Ну что тут скажешь. Я скромно потупилась:
— Боюсь, все дело в моем искрометном обаянии.

14

Вероника осторожно вскарабкалась на плечи Горынычу. Чешуя ящера больно царапала босые ноги девушки, но она старалась не обращать внимания на подобные мелочи. Балансировать на плечах рептилии на двенадцатисантиметровых каблуках — форменное самоубийство. В конце концов, что значат несколько ссадин на ногах в сравнении с возможностью покинуть каменный мешок. Ника встала на цыпочки и попыталась дотянуться до края стены. Она даже язык высунула от усердия. Не помогло. От охватившей ее досады девушка готова была расплакаться.
Дагориэль возлежал на соломе, с интересом наблюдая за построением живой пирамиды. Со своего места полуэльф прекрасно видел, что девушке ни за что не дотянуться до края каменного мешка, а значит, акробатический этюд, несмотря на свою оригинальность, побегом увенчаться не мог. Раз так, пусть себе развлекаются.
— Ну как? — вопросил Змей.
— Я стараюсь, — выдавила Ника.
— Получается? — С надеждой в голосе.
— Пока нет. — Вздох разочарования.
Мужчина лениво усмехнулся, рассматривая стройные девичьи ножки, затянутые в нейлон. Хм… А ножки действительно хороши. С эльфийскими не сравнить, но тоже очень даже… Дагориэль довольно улыбнулся. В это время из небольшой щели показалась маленькая любопытная мордочка серой мышки. Она осторожно принюхалась, затем увидела, что на нее никто не обращает особого внимания, все заняты своими делами, и тихо выбралась наружу. Грызуна очень заинтересовали крошки, оставшиеся от предыдущей трапезы. Мышка деловито, как и положено ее семейству, пробежала вдоль стеночки до вожделенного угощения, еще раз огляделась вокруг и, не заметив никакой угрозы со стороны странных существ, поселившихся здесь, принялась за еду.
Дагориэль услышал шорох, оторвался от созерцания девичьих прелестей и заметил мышь.
— Брысь! — пугнул он ее.
Мышка высоко подпрыгнула от неожиданности, серой молнией метнулась в противоположную сторону от полуэльфа, со всего маху налетела на чешуйчатую ногу ящера и, горестно пискнув, упала на пол. Змей скосил глаза вниз, увидел бездыханную мышку, неприлично взвизгнул и сделал попытку забраться на стену без применения лестницы и альпинистского снаряжения. Вероника не ожидала от Горыныча такой прыти и полетела вниз, как спортсмен по прыжкам в воду с трамплина, сделав эффектное сальто назад. Дагориэль среагировал не хуже голкипера, поймав девушку перед самой землей. В процессе приземления юбка расклешенного вечернего платья задралась, полуэльф с удивлением обнаружил, что держит в руках обнаженную девичью талию, и буквально остолбенел.
— Нахал! — взвизгнула Вероника и наградила опешившего Дагориэля звонкой пощечиной.
— Вот и помогай после этого людям, — огорченно протянул тот, потирая пылающую щеку, но девушку из рук выпустил.
— Вместо того чтобы руки распускать, лучше бы помог на волю выбраться!
— Я? — опешил от такого предложения Дагориэль. Помогать узникам бежать он как-то не планировал. Вряд ли прекрасная Ярондэль обрадуется, обнаружив пленников, мирно разгуливающих по замку. А уж если дознается о его непосредственном участии… Полуэльф невольно зажмурился от возникшей перед внутренним взором яркой картины гнева эльфийки. В такие моменты даже плоды ее многочисленных экспериментов, мутанты, рожденные путем скрещивания при помощи магии особо опасных видов нежити, старались лишний раз не попадаться обозленной госпоже на глаза. С другой стороны, что-то ему подсказывало, что лицезрение своего слуги в местной темнице не приведет Ярондэль в восторг. В голове полуэльфа постепенно складывался план дальнейших действий. При хорошей доле везения она даже не узнает о его досадном промахе.
— Ладно. Что я должен делать?
Вероника быстро одернула сбившееся платье, смерила смущенно ковыряющего лапой пол Горыныча задумчивым взглядом и скомандовала:
— Горыныч встанет вот тут. Эльф заберется ему на плечи…
— Я не эльф… — начал было Дагориэль, но ему не дали пуститься в длинные и пространные объяснения своего происхождения.
— Это неважно, — отмахнулась Ника. — Я заберусь ему на плечи, дотянусь до края и выберусь наружу.
— Замечательно, — скептически скривился полуэльф. — План простой как дважды два. Только позволь уточнить, что дальше?
— То есть? — распахнула голубые глаза девушка. С ее точки зрения, план был идеален.
— Как выберемся мы? — охотно пояснил Дагориэль, с наслаждением любуясь смятением Вероники.
— Ну-у-у… — неуверенно протянула она. — Я позову кого-нибудь на помощь…
— Замечательная идея! — восхитился полуэльф. — Уверен, в замке выстроится просто очередь из желающих нам помочь.
Вероника пригорюнилась. Об этом она не подумала. Ее план заканчивался на том, что она покидает темницу, а что будет дальше, она пока не задумывалась. Девушка шмыгнула носом, явно собираясь расплакаться. Дагориэлю стало жаль наивное создание, которое угораздило попасть в сферу интересов Яры. Полуэльф глубоко вздохнул и мужественно задушил возникшее некстати чувство вины. Необходимо действовать по плану, иначе его собственная жизнь будет стоить не дороже жизни той маленькой серой мышки, успешно юркнувшей в свою норку.
— А пусть возьмет веревку и закрепит ее где-нибудь наверху. Мы по ней и выберемся, — предложил Змей, ткнув пальцем в угол, где спокойно лежала веревка с корзиной.
Вероника радостно запрыгала, хлопая в ладоши. Дагориэлю стало досадно, что такая простая идея не пришла ему в голову…
Нам удалось нагнать Леди Ларриэль практически перед самым выходом из зала с водопадом. Лучше бы нам этого не делать. А что? Посидели бы на травке, палаточку разбили бы, шашлычок зажарили… А вместо этого нас повели в наши комнаты. Честное слово, лучше бы в темницу кинули. Сначала так долго поднимались вверх по винтовой лестнице, что я уж было сделала вывод, что нас поселят на самой крыше. Затем прошли часть этажа и стали спускаться вниз, зародив в моей душе смутные сомнения, а не передумали ли насчет нашего посещения местной темницы. Потом мы так долго блуждали по каким-то многочисленным коридорам, что я окончательно потеряла чувство направления и могла только тащиться следом, мечтая об отдыхе как о чем-то нереальном.
Улучив момент, я спросила у Леди, а не заблудились ли мы. Ларриэль смерила меня взглядом аристократки, заставшей свою любимую левретку за валянием в грязи, и заверила, что нам осталось совсем немного. Через полчаса я пришла к неутешительному выводу, что в эльфийском понимании понятие «совсем чуть-чуть» означает не совсем то же, что в человеческом, ибо мы еще не пришли. Я ехидно поинтересовалась у Лисицына, а не приходится ли сопровождающая нас Леди ему родней. Есть у него пристрастие совершать длительные пешие прогулки по лесу в компании членов команды. Но моего юмора никто не оценил, и я надулась.
Еще через полчаса, надсадно хрипя, я умоляла бросить меня прямо там и похоронить бренные останки на обратном пути. Минут пять меня пытались тащить и полчаса уговаривали идти самостоятельно. Потом бросили. Правда, не все. Васька гордо заявил, что останется со мной до конца. Мой герой.
В общем, теперь я гордо лежала на мраморном полу (без подогрева, между прочим), вдыхая кислород ведрами и баюкая бок, в котором поселились острые колики. Вася уселся рядом и утешал меня как мог.

— Да-а-а, Виктория, —
укоризненно зацокал языком Ахурамариэль. —
Мало мы с тобой уделяли времени твоему физическому воспитанию. Погоди. Вот закончим это задание…

«Мамочки, кажется, мне хана… — с тоской решила я. — И что меня вечно заносит в какие-то замки? Решено. Выйду замуж за Гарандарэля, поселимся где-нибудь в заброшенной избушке в лесу…»

— Виктория, вечно тебя кидает из крайности в крайность.

Ну скажи на милость, много ли ты видела принцев, согласных на добровольное проживание в захолустье? И потом, проживание в богом забытой избушке лишено всякого комфорта. За водой придется таскаться куда-нибудь к источнику. Представляешь, сколько километров придется намотать, чтобы наполнить ванну? А ванной тебе будет служить какая-нибудь видавшая виды бочка из-под селедки.

«Почему из-под селедки?» — неприятно поразилась я.

— Ладно. Не из-под селедки. Это не принципиально. Но согласись, какая из тебя отшельница, проживающая в глуши? Ты же комфорт любишь.

«Грешна, люблю, — легко согласилась я. — Комфорт многие любят, и уединение в лесной избушке вовсе не предполагает лишения таких маленьких радостей, как водопровод и электроэнергия. В конце концов, для производства электричества можно установить солнечные батареи или ветряк. И совсем не надо обладать талантом, чтобы вырыть колодец и установить насос».

— Хм. Допустим, —
внезапно согласился Ахурамариэль, чем несказанно удивил меня. —
И тем не менее твое стремление к отшельничеству — чистой воды утопия. Мне доводилось слышать о лесных ведьмах. Правда, обычно это согбенные старухи на закате своих дней, желающие поразмыслить над прожитыми годами. Но об эльфах-одиночках не слышал никогда. Согласен, бывают странствующие эльфы, но они рано или поздно достигают цели своего путешествия и возвращаются в родной клан. Бывают эльфы, предпочитающие старые традиции и проживающие под землей в холмах…

«Стоп-стоп-стоп… Эльфы под землей? Это что за ерунда?»

— А вот и не ерунда, —
довольно хихикнул Ахурамариэль. —
Это сейчас перворожденные понастроили городов и замков. А в свое время, когда человечества еще и в проекте не было, война с Темными силами надолго загнала эльфийский народ под землю. Сами эльфы не очень любят вспоминать о веках, проведенных в так называемых холмах. Хотя поговаривают, что даже под землей им удалось создать потрясающие по красоте сады. Да и сам холм, в котором проживали эльфы, был живым творением. Время там текло совсем иначе, нежели снаружи. До сих пор бытуют легенды о народе, живущем в холмах. Будто иногда из-под земли слышатся песни и праздничный шум. Люди стараются не проходить там в ночь всех святых, считая, что эльфы переселяются из одного холма в другой, и тех, кого встретят на пути, либо убьют без суда и следствия, либо заберут себе в услужение. Невелика разница. Правда, в первом случае родственники смогут оплакать погибшего и захоронить. А во втором — не увидят никогда. Отсюда и выражение «эльфы утащили».

«Ничего себе подробности… — искренне поразилась я. — Кто бы мог подумать, что эльфы, презирающие всех и вся, вынуждены были ютиться под землей».

— Только ты им об этом не говори. А то проблемы с Призраком станут далеко не первыми в твоем списке неприятностей.

Я беспечно пожала плечами. Не очень-то и хотелось. Внезапная догадка скользнула в мой мозг, но, прежде чем возрадоваться, я решила уточнить у разговорившегося клинка некоторые детали. Раз уж его так потянуло на откровенность, почему бы не воспользоваться случаем.
«Ты сказал, что холмы были живым твореньем. Что это значит?»

— А то и значит, —
радостно откликнулся клинок. —
Холмы были живыми и обычно подчинялись Повелителю клана. Интересное нововведение, не правда ли? В частности, поэтому устроить государственный переворот в клане не представлялось возможным. Ведь в одиночку провернуть подобное нереально, а выражение «стены имеют уши» в родовом холме приобретало буквальный смысл. Холм с радостью сообщал Повелителю о злых намерениях обитателей, а то и замуровывал злоумышленников в их собственных комнатах, не дожидаясь санкции. Чего зря расстраивать правителя.

Ничего себе. Круто у них расправлялись с недовольными. Впрочем, мне сейчас было не до проявления сочувствия далеким эльфийским предкам. Меня и их потомки особо не радовали. По крайней мере, теперь я знала, в кого они уродились такими извращенцами. Бок уже не кололо, и я вздохнула с облегчением. Правда, в организме ощущалась общая слабость и мышцы противно подрагивали от перенапряжения. Кто же знал, что и среди эльфов рождаются свои Сусанины.
Подняться на такие трясущиеся ноги не получалось. Перетруженные мышцы отказывались держать организм в положении стоя. Ладно. Мы не гордые. Да и в полутемном коридоре, освещенном всего несколькими факелами, меня никто не видит. Поскупились эльфы на освещение. Обругав обитателей жмотами и скупердяями, я испытала нечто вроде морального облегчения и поползла к ближайшей стене на карачках.

— Что ты задумала? —
осторожно поинтересовался клинок, но был мною проигнорирован и тихо сгорал от любопытства.

Я осторожно встала, держась за стеночку, как невеста за жениха. Со стороны могло показаться, будто я крепко перебрала накануне. Затем я со всей дури пнула каменную кладку и тут же взвыла от боли. Надо же было так не рассчитать! А стены оказались прочными, тараном не прошибешь. Ну все! Я разозлилась. В следующий удар я вложила не столько силу, сколько магию и громогласно заявила, что желаю лицезреть дверь в мои покои, причем прямо сейчас.

— Тяжелый случай, ты спятила, —
констатировал Ахурамариэль. —
Я подозревал, что именно этим все и закончится, просто не думал, что это случится так скоро.

Видимо, Васька пришел точно к такому же неутешительному выводу, причем независимо от клинка, так как слов Ахурамариэля слышать не мог.
— Вика, что с тобой?! — испуганно воскликнул котик. — Зачем ты стенку лупишь? Она же каменная… ногу повредишь.
Я перевела дыхание. Стенка на мои потуги никак не реагировала. Определенно я что-то делала не так. Но что? Я задумчиво почесала макушку кончиком хвоста. Неужели я ошиблась в предположениях и замок эльфов не живой, а просто нагромождение камней, скрепленных между собой раствором? И я в течение пятнадцати минут строю из себя полную дуру? Досадно. Я глубоко вздохнула и оперлась спиной на каменную кладку. Что ж, у меня остался последний шанс для реабилитации. Буду угрожать.
Интересно, чего может бояться огромное каменное сооружение высотой этажей так в тридцать? Ну я прямо не знаю. Огня? А что в нем может гореть, кроме мебели и гобеленов? Воды? О да, разумеется. Замковые крысы придут в ужас. А вот само здание — навряд ли. Да-а-а, задачка не для средних умов. И тем не менее от такой замечательной идеи не хотелось отказываться просто так. Стоп. Кажется, я знаю, что мне нужно. То, что доктор прописал.
Я закрыла глаза и сосредоточилась на собственных воспоминаниях. В прошлый раз, когда мне довелось отправиться на розыски эльфийского принца (кстати, того же самого, кого предстоит разыскивать сейчас), ночью мне не спалось, и я отправилась в библиотеку с намерением найти самую скучную книгу. И тут-то меня и затянуло прямо в увесистый том, на страницах которого была описана война эльфов с Темными силами. Так там крепости рушились одна за одной. Оставалось только извлечь красочные воспоминания из памяти, немного приукрасить — для пущего устрашения непокорного здания и постараться приобщить строение из камня к прекрасным картинам прошлого.
Небо. Небо, полное грифонов. Мы с Золотым Драконом пытаемся драться, но больше уворачиваемся от чужих когтей. Внизу кипит бой. Огромная армия шла на штурм обители сестер Серебряного Единорога. В испуганный мозг иголками ткнулась мысль: «Им не выстоять!» Но тут меня отвлек очередной грифон. Бой закипел с новой силой. Атакуемые с земли и воздуха, сестры Серебряного Единорога дрались отчаянно, они были готовы продать свои жизни очень дорого. Черный дракон очнулся и помогал сестрам огневой мощью.
Внизу раздался грохот. Это рухнула одна из башен обители, погребая под собой защитниц. Грифоны, казалось, не убывали, а где-то недалеко размножались почкованием. Внизу дела обстояли не лучше. Обитель охватило жадное пламя. Не видно было огня, испускаемого черным драконом, кольнула мысль: «А жив ли он там вообще? И остался ли в обители хоть кто-то в живых?» Словно в ответ моим мыслям, в нападавших ударил файербол. Кто-то завопил и рухнул с коня. Битва продолжалась…
Стена за спиной задрожала мелкой дрожью. Я не сразу сообразила, что, собственно, происходит. Слишком увлеклась воспоминанием эффектно рушащейся обители и пропустила решающий момент, когда сзади открылся проход и я полетела в пустоту, вопя как недорезанный поросенок. Пол встретил жестко. Дыхание пресеклось, и я просто лежала, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег щука, потрясенно таращась в темноту.
— Вика! Оказывается, здесь была дверь, — удивился Васька.
— Надо же? — прохрипела я, с трудом переворачиваясь на живот. — Кто бы мог подумать.
Кряхтя как столетняя бабка, я кляла себя за недогадливость. Надо было не спиной облокачиваться, а животом. По крайней мере был бы шанс падая самортизировать руками.

— А тебе действительно удалось, —
потрясенно прошептал Ахурамариэль. —
Замок сам открыл перед тобой дверь. Надо полагать, это короткий путь к твоей комнате, и ты лежишь практически перед нужной дверью.

Серьезно? Мне все-таки удалось подняться на карачки, и я имела счастье лицезреть еще одну дверь.
— А почему проход открылся не в комнату, а к ее двери? — возмущенно поинтересовалась я.

— Думаю, потому, что ты хотела увидеть дверь в свои покои, а не войти в них.

Хм. Логика в этом была. Больше возмущаться я не стала, а шустро вползла внутрь помещения, тем более что дверь в него оказалась незапертой. Жизнь начинала налаживаться.
Моей прыти хватило только на непосредственное проникновение в комнату, после чего я блаженно раскинулась на мягком ворсе ковра, раскинув руки-ноги, и принялась рассматривать затейливый узор потолка. Роспись потрясала своей красотой, хотя разнообразием не отличалась. Дева с единорогом. Та же дева, уже без единорога. Не знаю, куда он делся и почему, может, ушел куда-нибудь по своим делам или дева уже не дева… Кому какое объяснение подходит. Затем деву похищает дракон. В принципе на картине не видно, чтобы она особо сопротивлялась, может, он ее просто пригласил покататься. Следующая сцена преисполнена трагизма: рыцарь шинкует несчастного ящера, девица лежит в обмороке. И логичный финал: счастливый рыцарь воссоединился со своей дамой, они скачут куда-то на лихом коне. У коня морда не очень счастливая, видимо, двойная ноша его не особо радует. Признаться, мне уже поднадоели всякие грифоны, драконы и единороги. К тому же изображать кровавое усекновение рептилии в замке, принадлежащем роду, который претендует на некоторое родство с древними рептилиями… Ну это немного не тот сюжет. А в целом, нарисовано натурально, живенько так.
— Вика, — подал голос Васька. — А ты уверена, что комнату готовили именно нам?
— Не то чтобы абсолютно… — равнодушно пожала плечами я. — Какие-то проблемы?
— Никаких. Если не считать одной ма-а-а-алюсенькой мелочи… в эти апартаменты можно преспокойно вместить весь наш дом и еще место для дворика останется.
Грандиозным усилием воли, кряхтя как пенсионерка с ревматизмом, взбирающаяся на пригорок с мешком картошки на спине, я умудрилась сесть и оглядеться. М-да. Роскошные покои можно было сравнить разве что с будуаром принцессы весьма обеспеченной державы. Мягкий ковер с растительным рисунком. По такому ступать сродни святотатству. Невольно тянет прилечь и поваляться, словно кошке на поляне с кошачьей мятой. Интерьер, где белый мрамор соседствует с золотом отделки, огромные окна с легкими драпри медового цвета. Многочисленные искусно сотканные гобелены призваны были спасать изнеженных обитателей комнаты от вечной сырости, преследовавшей замки, такое же предназначение отводилось огромному беломраморному камину с кованым кружевом решетки. Мягкий диван накрыт белой шкурой какого-то животного. На небольшом журнальном столике, накрытом белой шелковой скатертью, гордо красовался букет из эльфийских роз медового цвета. Тонкий аромат прекрасных цветов струился по комнате как шлейф дорогих духов.
Все вместе наводило на неутешительные мысли: комната предназначалась явно не мне. Возможно, в ней как раз и проживал местный Повелитель. Но, волколак меня подери, если я сдвинусь с этого ковра раньше, чем переведу дух и выпью чашку горячего шоколада со взбитыми сливками или, на худой конец, чаю с медом. И местная стража мне не указ.
Кроме того, здесь были еще две двери. Васька сразу же сунул свой нос в каждую.
— Спальня, — ткнул лапкой на первую. — Ванная, — на другую.
Слово «ванная» прозвучало для измученного марш-броском организма, как звук журчащей воды для усталого путника в пустыне. Вертикальное положение принять не удалось, но когда меня смущали подобные мелочи? Я вползла в ванную комнату на карачках, воображая душистую воду, мягкую податливую пену… И чтобы вода, такая теплая… приняла уставшее тело в свои ласковые объятия… И только я об этом подумала, как в огромную, словно миниатюрный бассейн, ванну хлынули ароматные потоки воды.
— Надо же! — ахнул Васька. — Сразу с пеной. Вот это сервис!
Много позже, когда я, распаренная и довольная жизнью, закутавшись в махровый халат с рисунком под зебру, забралась на диван и поджала под себя ноги, Васька вручил мне увесистую кружку с горячим шоколадом, украшенным щедрой порцией взбитых сливок. Сам же фамилиар плеснул себе сметаны и уютно расположился напротив. Я отхлебнула ароматную обжигающую жидкость, немного посмаковала, и только после того как в полной мере насладилась всей гаммой вкусовых ощущений, позволила восхитительному, тягучему напитку теплой волной скользнуть в замерший в предвкушении желудок.
Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появились Леди Ларриэль с Лисицыным.
— А вот здесь мы поселим вашу спутницу, когда найдем, разумеется… — молвила прекрасная эльфийка и буквально остолбенела, узрев оригинальную композицию под названием «ведьма на отдыхе в компании фамилиара».
— Ух ты! — восхитился котик, облизывая испачканные сметаной усы. — Комнатка-то нам и предназначалась. Это мы удачно зашли.
Щедрость эльфов меня порадовала. Только вслух я в этом признаваться не спешила, а то совсем загордятся.
— Загнибеда! — вышел из ступора Лисицын. — Как ты здесь оказалась?!
— Ну как тебе сказать, — пожала плечами я. — Пришла.
— Этого просто не может быть… — пролепетала потрясенная до глубины души эльфийка. — Мы же оставили вас далеко позади.
— Вот что значит удачно срезать путь, — радостно заявил Василий.
— Срезать путь? — эхом откликнулась Леди Ларриэль. — Но в эту часть замка ведет только одна дорога.
— Значит, мы нашли другую, более короткую, — констатировала я.
— Знаешь что, Загнибеда… В следующий раз, когда по чистой случайности найдешь более короткий путь, сообщи мне. Я целую вечность таскался по запутанным коридорам, а вы тут чаи распиваете.
— Ладно, — согласилась я. — Мне не жалко. Только я всегда считала, что ты любишь длительные пешие прогулки…
Лисицын издал нечто среднее между рычанием и стоном. Леди на удивление быстро пришла в себя и натянула на прекрасное лицо привычную маску безразличной скуки.
— Наш Повелитель, сиятельный Лорд Лориндэль оказал вам честь и приглашает на обед. У вас есть полчаса, чтобы освежиться и привести себя в порядок. Через пять минут принесут соответствующее случаю платье и горничная поможет вам переодеться.
Эльфийка развернулась и величаво выплыла из комнаты, оставив меня в недоумении гадать, относилось ли приглашение ко всем присутствующим или только я имелась в виду.
— Даже не думай. Я с тебя глаз не спущу, — разрешил мои сомнения Лисицын. Он что, мысли читает? — Встретимся через двадцать минут в коридоре.
И прежде чем я успела что-то возразить, вышел из комнаты.
— Однако как здесь быстро уходят, — протянул Василий. — Наверное, побежал натягивать парадный камуфляж. Стиляга.
— Почему камуфляж?
— Потому что изначально планировалась поисковая экспедиция, а на такие мероприятия как-то не принято брать смокинг с бабочкой.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка, одетая в черное форменное платье с белым кружевным передником. Вероятно, это и была обещанная горничная. Она скользнула по мне красноречивым взглядом «понаехали тут», вежливо кивнула и церемониально хлопнула в ладоши. Несколько слуг внесли платья, от вида которых у меня буквально глаза на лоб полезли.

15

Горыныч глубоко вздохнул, но даже неизбывная тоска в глазах доисторического ящера не смогла заставить пленников отказаться от своего плана. Пришлось Змею смириться со своей участью и послужить основанием для новой живой пирамиды. Дагориэль легко, как и положено истинному перворожденному, вскарабкался по скользкой чешуе на плечи рептилии. А вот Вероника застряла. Девушка осмотрела предложенную композицию из двух акробатов-любителей с ярко выраженным сомнением на лице. Ее можно понять. С одной стороны, это был путь к свободе, но уж очень шаткий путь. Пирамида была нестабильна, так как шкура ящера в принципе мало приспособлена для опоры, а вот для скольжения сколько угодно.
Дагориэль балансировал как опытный эквилибрист, но Веронике вовсе не улыбалось загреметь с такой высоты. Чувство самосохранения тревожно звонило, что такими стройными ножками надо дорожить. И потом, чтобы забраться на такую высоту, надо иметь лестницу, а в данном каменном мешке лестниц как-то не предусмотрели. А зря. Не пришлось бы тогда строить грандиозные конструкции с риском для жизни и собственных конечностей.
— Леди, — прервал задумчивость девушки Дагориэль. — Мы так и будем разыгрывать из себя труппу бродячих циркачей или вы все-таки примете участие в нашем спасении?
Вероника зябко повела плечами, внезапно ощутив кожей сырость подземелья. «Да-а, здесь точно не курорт».
— Я боюсь, — робко выдохнула она.
— Что?! — то ли восхитился, то ли ужаснулся полуэльф. — Я тут стою как дурак на этом дурацком ящере, место которому или в зоопарке в виде экспоната, или в гостиной в виде чучела, рискую самое малое сломать свою шею, а она, видите ли, боится!
— Эй там, наверху! Полегче! Я ведь и сбросить могу… — рассердился Горыныч.
Полуэльф открыл было рот, чтобы доходчиво разъяснить ящерице-переростку его скромное место в жизни, и поскользнулся на гладкой чешуе. То, что он сказал, стоило послушать, чтобы оперативно ознакомиться с кратким словарем ругательств гоблинов и эльфов. При условии, конечно, что указанные языки для вас знакомы. Но для тех, кто волею судеб составил ему компанию в каменном мешке, доступен был разве что примерный смысл, и красоту слога никто не оценил.
Вероника ожидала падения самоуверенного парня, с тайным злорадством предвкушая занятное зрелище. Однако Дагориэлю удалось преодолеть силу земного притяжения, он сделал замысловатое движение, похожее на невероятное па экзотического танца, и выпрямился. Девушка подавила возглас разочарования. Змей не был так сдержан и вздохнул полной грудью. Обретший было спасительное равновесие полуэльф опасно накренился и… резко вздернул девушку за руки. Как ему это удалось, учитывая высоту Горыныча, — загадка природы.
С душераздирающим визгом, от которого буквально закладывало уши, презрев силу земного притяжения, Вероника сначала со скоростью пушечного ядра взлетела вверх, а затем так же резко приземлилась на плечи Змея. Полуэльф получил дивную возможность взглянуть в округлившиеся от ужаса глаза девушки, заметить дрожащую слезинку на длинных, загнутых вверх ресницах и плотно сжатые побелевшие от страха губы. Дагориэлю стало невольно жаль это человеческое дитя. На самом деле, по меркам его народа, она была практически в детсадовском возрасте. Причем как у гоблинов, так и у эльфов. С той лишь разницей, что воинственные гоблины чуть ли не рождаются с дубиной наперевес и искренне считают младенцев-эльфов изнеженными слабаками. Ему захотелось ее утешить:
— Не бойся. Я тебя крепко держу.
В доказательство собственных слов Дагориэль крепко обхватил девичий стан, отметив про себя, что для человеческой женщины талия довольно тонка и вообще она на диво хорошо сложена… «На человеческий вкус, разумеется, — тут же одернул себя он. — О боги! О чем я думаю?» Хотя… Почему бы и нет? Это вовсе не помешает выполнить свой план и покинуть сырое подземелье раньше, чем его хватится госпожа.
— Я все равно боюсь, — упрямо тряхнула головой Вероника, отметив про себя, что прижиматься к высокому мужчине не так уж и неприятно.
И руки, лежащие на тонком девичьем стане, сжимают его крепко и уверенно, а под рубашкой отчетливо выступают бугры мышц. Два слоя тонкой ткани одежды отнюдь не мешали оценить особенности фигуры друг друга. К тому же они стояли так близко…
— Эй, вы! Оба! — нарушил красоту момента потерявший остатки терпения Горыныч. — Что застыли как изваяния!? Мы бежим или как?
Оба вздрогнули от неожиданности. Вероника поскользнулась и полетела бы вниз, если бы ее не удержали уверенные мужские руки.
— Спасибо, — неуверенно улыбнулась она.
— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся тот.
— Прекратите на мне плясать! Мне щекотно! — Это уже Змей.
Народ пристыженно затих. Падать с внезапно развеселившегося Горыныча никому не улыбалось.
— Ладно. До свободы нам осталось совсем ничего. Начинай карабкаться, — откашлявшись, напомнил Дагориэль.
— Куда? — опешила Вероника.
— На луну, — фыркнул полуэльф. — На плечи мне, разумеется.
— Я боюсь, — опустила голубые глаза девушка.
— Боги! С кем я связался? Почему не поразили вы меня молнией, когда мою голову посетила дурацкая мысль помочь двум жертвам выбраться из этой треклятой ямы? Чем я провинился перед вами?
— Почему это мы жертвы? — подал голос Змей.
Дагориэль усмехнулся, слегка приподняв уголки губ. Улыбка получилась жутковатой и не столько выдавала радость, сколько пугала.
— А ты как думаешь, мой чешуйчатый друг? Зачем ты здесь? — ехидно поинтересовался полуэльф. — Не думаешь же ты, будто тебя избрали королем туземные племена и теперь испытывают будущего вожака на крепость духа?
Горыныч ни о чем таком не помышлял. О чем тут же честно признался.
— Кто бы сомневался, — фыркнул полуэльф.
— Вместо того чтобы смеяться над нами, может, сообщишь, кто нас похитил и зачем мы здесь? — вопросила Вероника. — Если все дело в выкупе, мой отец заплатит. Не сомневайтесь. Он меня любит и согласится на все условия. Хотите, я продиктую его номер мобильного?
Некоторое время Дагориэль просто внимательно рассматривал свою оппонентку с видом биолога, который обнаружил новый вид растений и теперь не знал, каким образом представить сие чудо миру.
— Меня очень тронула нежная отеческая любовь вашего родителя к своей дочери, только, боюсь, это вам никак не поможет.
— Почему? — искренне удивилась она.
И полуэльфу вдруг захотелось, чтобы глубокое разочарование на лице девушки сменилось улыбкой. Но вместе с тем пришло отчетливое осознание, что такое вряд ли возможно. Да узнай узница, какая печальная участь ей уготовлена, — вскарабкается вверх по стене без лестницы и веревки.
— Потому что лично вас, юная леди, планируют принести в жертву, чтобы активировать дивный амулетик на вашей шейке. А наш зеленый друг украсит собой коллекцию живых мертвецов, собранную прекрасной хозяйкой этого замечательного замка.
— Что?! — взвизгнула Вероника. — Меня убьют?!
— Что?! — возопил Горыныч, и от его могучего рева вздрогнули стены и посыпалась штукатурка. — Нас убьют?! — И в ужасе заметался по темнице.
— А-а-а! — крепко обнявшись, завопили Дагориэль с Вероникой, тщетно пытаясь удержать равновесие на мечущемся из стороны в сторону Змее.
Получалось у них здорово. Нечто среднее между зажигательной джигой и пляской святого Витта, исполненное с огромным энтузиазмом, сделало бы честь любому танцевальному ансамблю, но вовсе не спасло шаткого положения. Издав вопль, от которого Тарзан просто облез бы от зависти, полуэльф с девушкой дружно полетели вниз, не размыкая объятий, как пара влюбленных, у которых остались считаные секунды, чтобы побыть вдвоем. Как и следовало ожидать, каменный пол встретил жестко. Каменные поверхности в темницах как-то не предназначены для мягкой посадки, особенно если приземляться приходится на спину.
Дагориэль, как и положено истинному джентльмену, приземлился первый, сделав посадку дамы более комфортной. Пока он лежал на спине, пытаясь заставить ушибленный организм не вредничать и дышать, а заодно оценивая нанесенный телу ущерб, приземлившаяся сверху Вероника стояла перед дилеммой несколько иного рода. Девушка никак не могла решить, стоит ли придушить мерзавца прямо сейчас, пока он не очухался, или сначала расспросить подробнее о цели ее похищения.
— Да не волнуйтесь вы так, — прозвучал сверху красивый спокойный голос благородной эльфийки. — Вас всех убьют… В той или иной степени.
Дагориэль узнал бы этот голос из тысячи. Он героическим усилием воли и легких умудрился выровнять дыхание, нервным движением руки сбросил с себя вконец растерявшуюся девушку и как можно более грациозно поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на то досадное обстоятельство, что рубашка пришла в полную негодность и свисала с торса живописными лохмотьями.
— Моя Леди… — изящно поклонился он.
— Дагориэль… — мягко промурлыкала та тоном сытой кошки, сжимающей в когтистой лапе свежепойманную канарейку.
Пусть птичка еще трепыхается, но конец ее все равно предрешен.
— Вот уж не думала, что застану тебя в такой «прекрасной» компании. — В слово «прекрасная» высокородная Леди вложила такой сарказм, что ее недовольство стало более чем очевидно. — Впрочем, твоя родня всегда водила компанию не пойми с кем. Неудивительно, что и ты пошел по их стопам.
Вероника тоже поднялась на ноги. Девушка не стала волноваться о состоянии собственного гардероба. Во-первых, сейчас не время и не место раздумывать, сколько новых пятен и дырок появилось на ее некогда дорогом вечернем платье. Во-вторых, похитительница (а что это именно она, Вероника ничуть не сомневалась) этого не заслуживала.
— По какому праву нас похитили и бросили в темницу? — Тоном возмущенной до глубины души императрицы, которой горничная посмела подать несвежие перчатки, вопросила она.
Яра рассмеялась. Впрочем, ее смех не был веселым, скорее нарочито мелодичным и прекрасным, словно предварительно его отрепетировали не менее сотни раз и теперь он звучал именно с теми переливами, какие задумала хозяйка, и отражался от стен именно в тех местах, которые она запланировала.
— А ты забавная… Для человека.
Сверху донесся шорох шелкового платья. Видимо, эльфийка подошла ближе, чтобы получше рассмотреть девушку.
— Ни истерики, ни мольбы о помощи? Только глупый вопрос, по какому праву тебя похитили. Как будто ответ сам собою разумеется. Впрочем… Смелость надо поощрять. Тем более в людях. Поэтому я, так уж и быть, сделаю тебе одолжение. Я похитила тебя по праву сильного. Я сильнее, стало быть, могу делать с тобой все, что захочу. Вот и все.
— Вы уже связались с моим отцом?
— С отцом? — удивленным эхом откликнулась эльфийка. — А зачем?
— Как зачем? — непонимающе нахмурилась Вероника. — Выкуп затребовать.
— Выкуп? — расхохоталась Яра. — Что за дикость! Зачем мне ваши жалкие деньги? У меня насчет вас более интересные планы. Я планирую принести вас в жертву. Этакое массовое жертвоприношение…
Дагориэль счел необходимым напомнить о своем существовании и слегка закашлялся, прочищая горло.
— Моя прекрасная Леди, я знаю, вы не забыли, и все же хочу напомнить, что в жертву вы планируете принести всех, кроме меня.
— Неужели? — удивленно откликнулась та. — Мой бедняга Дагориэль, планы слегка поменялись. Боюсь, что и тебе придется занять почетное место на жертвенном столе.
— Мне?! — опешил тот.
— Разумеется. Знаешь, мне тут доставили ту самую книгу, которую я так долго искала. Но чтобы снять охраняющие заклятия, мне просто необходима особенная жертва. Повезло тебе, правда?
Полуэльф мнения своей госпожи не разделял. Ему вовсе не улыбалось закончить свою жизнь на жертвенном столе ради раскрытия какого-то там гримуара, пусть и очень древнего и ценного.
— Но ведь я верно и преданно служил вам, — попытался он воззвать к совести хозяйки.
— Вот и славно, — холодно откликнулась та. — Прекрасный шанс послужить мне в последний раз.
Люк с душераздирающим скрежетом захлопнулся, вместе с солнечным светом унося с собой последнюю надежду на спасение.
— Парень, кажется, тебя элементарно кинули, — похлопала по спине полуэльфа огромная лапа Горыныча.
Потрясенный вероломством своей госпожи, Дагориэль настороженно попытался вычленить из сочувственного тона рептилии хоть одну нотку замаскированного сарказма или злорадства, но ничего подобного не обнаружил и пригорюнился еще больше.
— Может, просветишь нас все-таки, почему надо было похищать именно нас. Или других жертв поблизости не оказалось?
Полуэльф обреченно вздохнул. Хранить верность Леди, которая готова возложить его на жертвенный алтарь, словно какого-то барана, всего лишь из-за единственного промаха, было верхом глупости.
— Это долгая история, — на всякий случай предупредил он.
— Ты не поверишь, но нам как раз спешить некуда, — доверительно сообщила девушка. — Ты как, Горыныч?
— До пятницы я совершенно свободен, — откликнулся тот.
— Ладно, — пожал плечами полуэльф, совершенно позабыв, что в темноте жеста никто не заметит. — С чего начать?
— Начни с начала, — предложила Вероника.

16

В который раз я оказалась в сложной ситуации, когда вещей много, но совершенно нечего надеть. Нет, предложенные моему вниманию платья были действительно роскошны, прекрасны, восхитительно дороги — словом, глаз не отвести. И тем не менее, чтобы носить подобное, женщина должна либо страдать от дистрофии, либо быть законченной мазохисткой. Платья из великолепного эльфийского шелка были скроены явно для дам с чрезвычайно стройной фигурой. Короче, для эльфиек. Излишнюю дородность моего организма предлагалось компенсировать при помощи адского приспособления, имя которому корсет.
Когда мне поднесли это сооружение из китового уса и мило объяснили, как именно в него запакуют и насколько собираются затянуть, я категорически отказалась подвергать себя подобной пытке и заверила, что ни за что не сдамся без боя. Служанки, которые и без того пребывали в полной уверенности, что, видимо, ужасно провинились перед своими господами, раз их сурово наказали мной, криво улыбнулись и сообщили, что истинные леди носят именно такие прекрасные платья и не жалуются.
На что я не менее мило заметила, что, вероятно, вышеозначенные леди нашли какой-то необычный способ дыхания, например кожей, как некоторые виды земноводных, а раз я так пока не научилась, то и заканчивать жизнь бессмысленным самоубийством не собираюсь. Тем более что при ближайшем рассмотрении кажущаяся простота нарядов испарилась быстрее утреннего тумана. Многочисленные крючочки, завязочки, пуговки и прочее, и прочее сводило шансы самостоятельного облачения в шедевр портновского искусства практически к нулю. И кто, скажите на милость, станет выковыривать на свет божий мой измученный дипломатическим приемом организм?
Потратив на бессмысленные уговоры более получаса, служанки дружно махнули рукой на такую упрямую ослицу и гордо покинули поле сражения, оставив отвергнутые наряды сиротливо лежать на кровати.
Я с тоской окинула взглядом раскинувшиеся передо мной шедевры портновского искусства, исторгла из своей груди мученический вздох и спросила у Василия:
— Неужели у нас нет ничего более-менее подходящего к случаю?
Фамилиар задумчиво почесал нос пушистой лапкой, затем поскреб за ухом и лишь потом ответил:
— У нас есть твое выпускное платье.
Я опешила. Во-первых, оттого, что котик неведомо зачем умудрился таскать с собой платье с выпускного вечера в Академии. Во-вторых, оттого, что оно вечерним называлось с большой натяжкой и для официального обеда с Правителем эльфов не особо годилось. Хотя… Другого все равно нет, а на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Не в джинсах же идти.
Еще через пять минут я, облаченная в строгое, длиною в пол, но с высоким разрезом справа бархатное платье, гордой походкой от бедра покинула комнату и буквально нос к носу столкнулась с поджидавшим меня Лисицыным. Видимо, он давно меня поджидал, а я и забыла. Для такого случая следопыт переоделся в черную футболку и черные джинсы. Вероятно, выбор вечерних туалетов у него был скуднее моего, а альтернативу либо никто не предложил, либо он решил не позориться, щеголяя в расшитом бисером камзоле. Действительно, собираясь на поиски пропавшей в лесу девушки, парадный фрак или, на худой конец, смокинг не считаются предметами первой необходимости. Мужчина демонстративно посмотрел на циферблат командирских часов:
— Заставляешь себя ждать.
Я виновато потупилась. Не хотелось отвечать банальностями типа «красота требует жертв». Вопрос: «А ты знаешь, куда нам идти?» поставил меня в тупик.
— В банкетный зал? — робко предположила я.
Лисицын некоторое время изучал мое лицо на предмет подвоха, но ничего подозрительного не обнаружил и устало кивнул:
— Логика в этом есть. Осталось только узнать, где этот зал находится.
Хм. Проблема. В таком огромном замке без хорошего гида или хотя бы сносной карты заблудишься минут эдак через пять. И бренные останки незадачливых любителей замковой архитектуры найдут какие-нибудь уборщицы, когда им доведется-таки добраться до забытого всеми закоулка. Хотя у меня была одна прекрасная мысль: попросить замок соорудить индивидуальный проход к пиршественному залу. Я уж было открыла рот, чтобы произнести это вслух, когда в коридоре появился высокий эльф. В отличие от большинства обитателей замка он был брюнетом, хотя и с голубыми глазами, и облачен в нечто вроде расшитого стразами средневекового колета с обтягивающими штанами небесно-голубых тонов. На мой взгляд, наряд для современности странноват, но на эльфе смотрелся, и ладно. Впрочем, до встречи с представителями данной расы я и длинные, заплетенные в косу волосы у мужчин считала не очень мужественным.
Под нашими пристальными взглядами незнакомец приблизился и с налету заявил:
— Вас желает видеть Верховная жрица Матери Драконов. Следуйте за мной.
Признаться, я слегка опешила от подобной наглости. Ни тебе прелюдии или, на худой конец, какой-нибудь предварительной подготовки, — сразу в лоб. Нельзя же так народ шокировать. Судя по выражению лица Лисицына, предложение эльфа его тоже слегка удивило, но только он открыл было рот, чтобы задать традиционный в таких случаях вопрос: «А ты кто такой, что предлагаешь нам уединенные прогулки?» — как из-за моей спины вынырнул возмущенный хамством незнакомца Васька, облаченный в черный фрак с белым жилетом (и где только взял?), и уставился на эльфа сквозь пенсне в золоченой оправе.
— Еще один невоспитанный эльф на нашу голову, — констатировал он. — И почему я не удивляюсь? За все недолгое знакомство с вашим народом у меня сложилось впечатление, что слово «здравствуйте» в эльфийском языке отсутствует напрочь. Впрочем, как и привычка представляться при знакомстве.
Эльф смерил возмущенного кота холодным высокомерным взглядом, как бывалый солдат нательную вошь, скривил губы в неком подобии усмешки и процедил:
— А котов никто не приглашал.
— О? — нарочито округлил глаза фамилиар. — Так это было приглашение? А я и не догадался. Кто бы мог подумать?
— Леди, — слово «леди» в устах эльфа прозвучало как изощренное ругательство, — уймите ваше животное, а то…
Пауза была многозначительная, можно сказать, угрожающая и не сулила моему пушистому любимцу ничего хорошего. Но тут во мне проснулся Ахурамариэль и, как гордый эльфийский клинок, возмутился такому наглому беспределу со стороны местного населения.
— А то что? — с нажимом поинтересовалась я, хотя первоначально собиралась просто затолкать котика за спину от греха подальше.
— А то я не посмотрю, что он ваш любимец…
— Неужели? — улыбнулась я улыбкой самой счастливой волчицы в мире. — Какое совпадение! Я тоже могу не обратить внимания на то, что вы местный… и огорчить до невозможности.
— Например чем? — заинтересовался тот.
— А тем, что мы никуда с вами не пойдем, — вклинился Лисицын. — Нас Повелитель пригласил на обед, и мы уже опаздываем.
После весьма веского довода следопыта мы получили редкий случай полюбоваться статуей «эльф обыкновенный удивленный». Видимо, ему и в голову не приходило, что какие-то там людишки смогут отказаться от такой чести — проследовать за ним к чьей-то там матери. И такой облом. Любо-дорого посмотреть: глазки вытаращены, ротик открыт…
Мы не стали долго любоваться предложенным нам зрелищем, тем более что мы действительно уже опаздывали, а банкетный зал (или как там это у них в замке называется) предстояло еще найти. Правда, был шанс воплотить в жизнь мою идею и привлечь к нашему перемещению замок, но не при эльфе же. Не стоит раскрывать своих секретов незнакомцам. Мы как можно более элегантно продефилировали мимо как громом пораженного перворожденного. Но тот не дал нам так просто покинуть поле битвы победителями и пребольно ухватил меня за локоть.
Ну все. Синяк будет.
— Не так быстро, Леди! Вы здесь впервые и не знаете местных порядков. Жрица Матери Драконов не любит ждать.
И если она прислала приглашение, следует явиться незамедлительно.
— Возможно! — разъяренной кошкой фыркнула я, и в руке возник не менее раздраженный Ахурамариэль. — Но это не повод хватать девушек руками.
Эльф с невыразимым удивлением на прекрасном лице уставился на мой клинок, как маленький ребенок на бегемота в зоопарке. Видимо, гадал, где я его прятала. Ха! Так я ему и сказала.
— Да, — поддакнул Васька. — Неизвестно, когда вы в последний раз их мыли.
Неудавшийся конвоир совсем растерялся. Я воспользовалась случаем, ужом вывернулась из захвата и гордо удалилась в компании спутников. Интересно, у них тут все такие настойчивые или для меня сделали исключение? К счастью, на эльфа напал конкретный столбняк, и мы скрылись за ближайшим поворотом.
— Куда ты так несешься? — спросил следопыт.
— На обед к Повелителю клана Золотого Дракона, — резонно ответствовала я, но не удержалась от настороженного взгляда назад. Не преследует ли нас покинутый эльф? Нет. Кажется, пронесло.

— Я бы на твоем месте так не радовался. Сейчас этот лузер очухается и пустится в погоню. Но ничего, мы его встретим во всеоружии, —
злорадно прокомментировал Ахурамариэль.

«Кому что, а лысому расческа», — не удержалась от ехидного комментария я.
— Загнибеда, ты что, знаешь, куда нам идти? — искренне удивился Лисицын.
— Разумеется, — пожала плечами я. — Дверь в банкетный зал! (Это уже замку.)
— Где? — опешил Лисицын, обшаривая ошеломленным взглядом ближайшие стены.
— Да вот же она! — И на стене, словно фотография в растворе проявителя, медленно появилась деревянная дверь с массивной ручкой.
Я сделала широкий жест в сторону новообретенного дверного проема. Окончательно обалдевший Лисицын осторожно потыкал в дерево пальцем, явно подозревая оптический обман зрения. Васька тоже активно хлопал изрядно увеличившимися в размерах глазками на новое архитектурное решение, но задавать глупых вопросов не стал. Умница мой.
— Сколько лет живу, ни разу не видел, чтобы двери появлялись там, где их раньше не было, без вмешательства строителей, — удивленно присвистнул Лисицын.
— Ничего удивительного, — пожал плечами котик так, словно он каждый день наблюдал за появлением как минимум дюжины новых дверей. — Она и раньше тут была, просто мы на нее не обращали внимания.
Лицо мужчины выразило сомнение. Разумеется, такого опытного следопыта не проведешь простыми байками. Но, надо отдать должное Лисицыну, он не стал настаивать на своем мнении, а распахнул дверь, и мы шагнули в пиршественный зал.
Зал был огромен. В нем с легкостью можно было устраивать представления воздушных гимнастов и строить пирамиды из слонов, благо высота потолка позволяла и то и другое. Напротив двери был встроен камин. Спиной к нему, на резном высоком стуле, из тех, на которые только смотреть приятно, а сидеть до чертиков неудобно, восседал высокий золотоволосый мужчина явно эльфийского происхождения. Пламя в камине придавало фигуре сидящего нечто инфернальное. Шагах в десяти от порога и до мужчины тянулся стол, сплошь заставленный разнообразными блюдами. Количество народа, расположившегося за столом, душило в зародыше любой шанс на приватную беседу с Повелителем. Похоже, нас пригласили конкретно поесть, так как тащить еду в комнаты сочли излишней роскошью. Короче, решили не баловать. Небольшой оркестр играл тихую медленную музыку, но танцующих пар видно не было. Признаться, я вздохнула с облегчением. Танцор из меня, мягко говоря, не очень. Нет. Под клубную музыку я еще способна изобразить что-то среднее между охотничьей пляской дикого племени и тарантеллой, но классические танцы никогда не были моим коньком.
Наше появление не произвело на пирующих никакого эффекта. Проще говоря, нас дружно проигнорировали все, кроме какого-то важного господина со здоровенной золоченой палкой с набалдашником в виде драконьей головы. Одет он был в расшитый золотом красный бархатный кафтан и белые панталоны.
Интересно, зачем ему понадобился посох? На хромоту мужик вроде не жалуется, а на магический посох палка не тянет. Таскает за собой немалого веса палку только для солидности? Элегантная трость была бы намного эффектней. А то этакая орясина.

— Темнота!
— ехидно хихикнул клинок. —
Он ею разбушевавшихся гостей успокаивает.

Ничего себе обхожденьице! Присвистнула про себя я, но на всякий случай решила лишнего не пить. Береженого, как говорится…
Тем временем мужик приблизился горделивой поступью аиста в брачный период и задал вопрос, поставивший нас в тупик:
— Как прикажете вас представить?
Я задумалась. А зачем ему это надо? Лисицын тоже впал в легкий ступор. Выручил пару обалдевших истребителей не потерявший самообладания Василий. Он выхватил свое пенсне, водрузил его на нос и заявил:
— Меня лично, любезный, можете представить в красных сафьяновых сапогах, в широкополой фетровой шляпе со страусиным пером на голове и непременно в мушкетерском плаще… Даму — в голубой бархатной амазонке, верхом на серебряном единороге. А нашего следопыта в камуфляже, с шестиствольным пулеметом наперевес. Короче, сэр, проявите фантазию, и у вас все получится.
После слов моего фамилиара в ступор впал уже мужик. То ли он ожидал от нас другого ответа, то ли с фантазией у него было напряженно. Мы не стали ждать, когда окончательно зависшие файлы обладателя посоха придут в норму, и гордо прошествовали к столу в надежде отыскать себе свободное место раньше, чем все вкусное съедят.

— Виктория, нельзя же быть такой темной, —
тихо хихикал меч. —
Этот мужик с палкой, как ты его называешь, на самом деле мажордом. Он представляет гостей. То есть громко выкрикивает их имена и титулы. Мне знать этого просто неприлично.

«Ах ты!.. — задохнулась от возмущения я. — Не мог раньше предупредить?»

— Ладно, —
примирительно всхлипнул этот вредина, задыхаясь от смеха. —
Я тебе помогу найти место за столом.

«Очень интересно, — скептически фыркнула я. Да, не доверяю. Какое тут к лешему доверие, если он так шутит. Надо же было так оконфузиться перед иностранной державой. — И что ты предложишь на этот раз? Проскакать голой по столешнице?»

— Замечательная идея. Пожалуй, тебе стоить исполнить этот номер, когда выпьешь парочку бокалов вина. Хотя я хотел предложить просто найти свое имя на карточке.

«Какой еще карточке?» — непонимающе нахмурилась я.

— Вика! Я, конечно, понимаю, что приглашать тебя в приличное общество себе дороже, но тем не менее ты же замуж собираешься не за крестьянина с мотыгой, а за принца. Неужели нельзя было сделать над собой небольшое усилие и изучить этикет, хотя бы в общих чертах?

«Вместо того чтобы читать нотации, мог бы вкратце пробежаться по основным моментам, — обиженно насупилась я. — Согласись, тебе просто нравится надо мной издеваться».

— Ладно. Признаю. Я просто решил немного повеселиться. Но ведь и тыхороша. Перед тем как выходить в свет, нужно как минимум почитать соответствующую литературу. Итак. Внимательно посмотри на стол… Видишь, напротив каждого гостя стоит карточка с именем?.. Замечательно. Твоя задача найти карточку со своим.

Надо же, как все просто! Мне захотелось плюнуть с досады. Неужели нельзя было сразу объяснить? Обязательно было издеваться? Мой вопль души был нагло проигнорирован. Скорее всего Ахурамариэль просто сделал вид, будто ничего такого не услышал. Разумеется, этот наглый клинок слышал только то, что ему самому хотелось услышать.
Карточку со своим именем перед пустой тарелкой обнаружила быстрее, чем следопыт. Никакой особой заслуги в этом не было. Просто я умею читать по-эльфийски, а Лисицын нет. Пара блондинистого вида длинноухих, которым судьба улыбнулась волчьим оскалом, расположив мой стул аккурат между ними, дружно отвернулись к дамам, сидящим по другую руку. Если бы я не была в клане впервые, заподозрила бы их в ежедневных репетициях перед зеркалом. Уж больно синхронно у них получилось. Просто загляденье. Лисицыну повезло не больше моего. Леди, которые оказались рядом, смотрели на него как на пустое место. Впрочем, это его ничуть не расстраивало.
Огорчало другое. Стол буквально ломился от еды, а есть, собственно, было нечего. Поражал богатый ассортимент разнообразного заливного, разноцветных студней. Салаты, видимо, съели еще до нашего прихода. Хлеб, правда, еще оставался.
Нехватка соли тоже не наблюдалась. Ее было превеликое множество в затейливых серебряных солонках. На Ваську никто не рассчитывал, по крайней мере, карточка с его именем обнаружена не была. Впрочем, кот — животное небольшое и не особо тяжелое. Так я считала до того момента, когда раскормленный кошак взгромоздился мне на колени. М-да. Кажется, кому-то стоит сесть на диету. Мои соседи эльфы дружно сморщили носы. Ага, завидуют.
Васька молча обозрел предложенные нашему вниманию блюда, задумчиво потер лапкой нос и задал риторический вопрос:
— Мы будем это есть?
— Не думаю, — покачала я головой.
Малопривлекательное зрелище безнадежно остывших блюд вызывало скорее тошноту, чем аппетит. Рыба, залитая чем-то липким и склизким на вид, и примерно такое же мясо наводили на нездоровые ассоциации. Ощущение такое, будто это уже кто-то до нас ел. Брр. Мерзость. Васька с подозрением понюхал предложенный студень и с чувством чихнул.
— Пахнет, как соус роббер, — задумчиво протянул он.
— А это и есть соус, — не оборачиваясь процедил сосед слева. В его голосе легко угадывалась улыбка.
— Дя-а-а? — удивленно протянул кот. — Когда я читал рецепт роббера в поваренной книге, мне казалось, что продукт не должен выглядеть как желе.
— Видите ли, — обернулся наконец сосед слева. В голубых, как у лайки хаски, глазах плескалось веселье. — Замок очень большой, и кухня располагается слишком далеко от обеденного зала. В результате блюда попадают на стол безнадежно остывшими, а соус больше напоминает неудачно приготовленный холодец.
— Дикий народ! — ужаснулся Васька, для которого плохо приготовленный или остывший обед граничил со святотатством. — И как вы так живете? Так ведь и до язвы желудка недалеко.
— Ко всему можно либо привыкнуть, либо приспособиться, — философски пожал плечами эльф и заслужил такой возмущенный взгляд со стороны соседа справа, словно только что выдал страшную тайну эльфов врагам. — А вот зимой немного раздражает лед в вине.
— Так холодно? — искренне удивилась я. — Камин не топите или дрова экономите?
— Вы не поверите, леди, но камин спасает от сырости только летом, а зимой способен обогреть разве что два квадратных метра вокруг себя. Думаете, почему наш Правитель расположил свой стул подле огня?
— М-да. Весьма предусмотрительно с его стороны. Ничего не скажешь.
— Не бывать этому! — воскликнул Васька и так хлопнул по столешнице крепко сжатым пушистым кулачком, что бокалы вздрогнули, грозя плеснуть содержимым через край.
Мои соседи, как по команде, уставились на разбушевавшегося котика, как выводок головастиков на просвет в тине пруда.
— Я не позволю родной ведьме питаться чем-то… чем-то… — тут фамилиар замялся, подыскивая подходящее сравнение, но, не найдя аналогов, просто возмущенно ткнул лапкой в ближайшее блюдо. Да так, что из тарелки брызнуло нечто жирное и склизкое на вид, щедро окропив окружающих содержимым цвета детской неожиданности. Впрочем, котик не обратил на это ровно никакого внимания. — Вот этим… — сказал наконец он. — Не вздумай это употреблять внутрь. Я сейчас.
И кот исчез со скоростью электропоезда. Именно в этот момент мажордом попытался поинтересоваться нашими именами, но был сбит торопящимся котом. Обозленный эльф поднялся на ноги и в сердцах запустил посохом в обидчика, но явно недооценил кота, Васьки уже и след простыл. Тяжелый посох гулко врезался в захлопнувшуюся за фамилиаром дверь. Заглянувший было в нее эльф с удивлением обозрел громоздкую палку и решил не входить. Мало ли что. Вдруг еще креслом запустят. Происшествие не ускользнуло от внимательного взгляда Лисицына. Ну просто само осуждение! Следопыт вообще славился прямолинейностью характера. Да и зачем ему притворяться? Хочется ему испепелить взглядом отдельно взятую ведьму, он ее тут же испепелит. Вот и сейчас он меня как раз испепелял. Он глядел на меня таким взглядом, будто примеривался, как будет душить меня собственноручно.
Брр. Просто мороз по коже. Я пригорюнилась от столь откровенной демонстрации чувств со стороны единственного человека в этом зале. Впрочем, эльфы ко мне относились ничуть не лучше. Пользуясь моей задумчивостью, сосед справа отчитывал соседа слева за то, что тот унизился до разговора с особой низшей расы, чем, несомненно, покрыл несмываемым позором себя и всю свою родню до седьмого колена. Разговор велся на эльфийском, но вот беда — эльфийский я знала достаточно хорошо, чтобы не только книжки читать, но и беглую речь понимать. Надо ли говорить, что ход беседы двух самовлюбленных перворожденных меня, мягко говоря, начинал выводить из себя. Это было последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, а стремительно портящееся настроение вообще рухнуло ниже плинтуса.

— Ушам не верю, тебя тут оскорбляют, а ты и уши развесила?
— возмутился Ахурамариэль.

«Есть другие предложения?»

— Вызови их на Поединок чести. Пусть останется в живых сильнейший. Желательно ты.

«Нечего сказать, хороший совет. А если это буду не я? Что тогда?»

— Трусиха!
— презрительно фыркнул меч. — С
кем приходится делить организм…

«Смею заметить, мой организм, которым ты предлагаешь рисковать направо и налево».

— Ладно.
— На удивление быстро согласился клинок. —
А как насчет того, чтобы раздавить врага морально?

«Ну-у-у, это всегда пожалуйста, — усмехнулась я. — Когда я отказывалась от такого развлечения?»
Я ткнула вилкой в одно из блюд. На зубцы намоталось нечто неприятное, вязкое и густое на вид.
— Милорды, — вкрадчиво молвила я по-эльфийски. — Стесняюсь спросить, вы намеренно меня оскорбляете или просто рассчитывали, что я не знаю вашего языка?
Оба не просто остолбенели. Они уставились на меня с таким видом, будто узрели говорящую овцу в балагане и никак не могли разгадать, в чем тут дело: в чревовещании или в магии. Впрочем, меня ничуть не смутил обескураженный вид этой пары хамов, и я с невозмутимостью англичанки, ведущей великосветскую беседу в собственной гостиной, продолжала:
— Надеюсь, вы оба вполне отдаете себе отчет, что в свое время войны начинались и по менее важным поводам? История насчитывает великое множество подобных примеров.
Эльфы издали какой-то клокочущий звук, нечто среднее между закипающим чайником и тем звуком, что издает радиатор, когда из него сливают воду, и дружно закашлялись. Просто потрясающее единодушие. Как только первый шок схлынул, они рывком вернули отвисшие челюсти на место и хором поинтересовались:
— Уж не собирается ли человеческая женщина объявить нам войну?
Ну прямо хор мальчиков-зайчиков! Я просто умилилась.
— Разумеется нет, — пожала плечами я.
Вышло далеко не так изящно, как у эльфов, но для первого раза сойдет.
— Воевать в одиночку с кланом… Я же не самоубийца. А вот клан моего будущего супруга за оскорбление невесты принца вполне может призвать вас к ответу.
Эльфы поперхнулись и дружно закашлялись, как пара чахоточных в последней стадии. Настроение стало стремительно расти вверх. Приятно, черт побери, поставить зарвавшихся хамов на место.
— Впрочем, мы вполне можем решить эту проблему между собой.
Народ насторожился, будто ожидал от меня очередной пакости и силился ее предотвратить, но исходных данных явно не хватало.
— Надеюсь, все присутствующие знают, что такое Поединок чести? — мило вопросила я.
Собеседники уставились на меня в немом изумлении.
— Леди… — Это слово сосед справа буквально выдавил из себя по слогам. — Вы отдаете себе отчет о последствиях своего заявления? Предположим, у вас действительно есть… — Он замешкался, подбирая подходящее слово, — скажем, знакомый… И этот знакомый готов вступиться за честь дамы. Но одно дело бой между двумя перворожденными, а другое… — Он смерил меня сочувствующим взглядом, будто подозревал у меня начальную стадию разжижения мозгов. — С вашей стороны, это будет форменное самоубийство, а с нашей — избиение младенца. Вам не выстоять против любого из нас и двух секунд.
Ахурамариэль не мог стерпеть такого оскорбления.

— Что эти длинноухие себе позволяют?! —
взъярился клинок, благополучно позабыв тот факт, что сам был произведением эльфийского мастера. —
Все! Сейчас я из них котлет наделаю!

«Спокойствие. Только спокойствие, — мысленно ухмыльнулась я. — Не лишай меня удовольствия».
— Думаю, Гарандарэль очень удивится, когда узнает, что он мне просто знакомый, — скептически улыбнулась я. — Впрочем, сейчас речь не об этом. С чего вы взяли, что мне против вас не выстоять?
На лицах собеседников расплылась такая похожая улыбка, словно они без малого месяц тренировались перед зеркалом.
— Ты человек, — вкрадчиво заявил тот, что справа.
— Я в курсе. А вы, как я понимаю, являетесь счастливыми членами клана Золотого Дракона?
Парочка согласно кивнула.
— Замечательно! — возрадовалась я, чем вызвала острый приступ недоумения у собеседников. — Это намного упрощает задачу. Знаете, я считаю, что применять заклинание обращения в дракона к эльфам, в чьих жилах нет драконьей крови, по меньшей мере негуманно. Разбросанные по арене кровавые останки — зрелище не для слабонервных. Впрочем, даже наличие крови дракона в жилах не дает стопроцентной гарантии, что вы переживете трансформацию. Хотя в любом случае победа в Поединке будет за мной.
Эльфы не просто удивились. Наверное, так выглядела жена Лота, оглянувшаяся на Содом. Оба замерли, словно обратившись в соляные столбы: глазки вытаращены, челюсти отвисли, на лицах застыла смесь ужаса и удивления. Если бы я не разговаривала с ними до этого, приняла бы за близнецов.
Сладкий момент моего триумфа был прерван вежливым покашливанием. До меня не сразу дошло, что звук доносился изнутри, и это Ахурамариэль пытался привлечь мое внимание не свойственным ему способом. Поэтому несколько минут я беспомощно озиралась по сторонам, тщетно высматривая смертника, прервавшего острый приступ самолюбования. Глядя на выражение моего лица, эльфы пришли к неутешительному выводу, что я окончательно озверела и вот-вот сделаю из собравшихся счастливую семью реликтовых ящеров. Перспектива подействовала на них особо удручающе. Народ явно впал в тоску и уныние.

— Вика, ты действительно сможешь прямо так, навскидку выдать заклинание превращения эльфа в дракона?

«Разумеется нет! — фыркнула про себя я, героическим усилием сдержав порыв сплюнуть в сердцах. — Я блефовала».

— Ты соврала? —
поразился клинок. «Не совсем…»

— Что значит — не совсем? —
напрягся клинок.

«А то и значит, — пожала плечами я. — Мне уже однажды удавалось провернуть этот трюк с превращением. Следовательно, теоретически я вполне способна это повторить».

— Очень интересно будет на это посмотреть. —
Ахурамариэль преисполнился скепсиса по самую рукоятку. —
Ты же не помнишь заклинание.

«Разумеется, не помню, — спокойно согласилась я. Зачем отрицать очевидное? — Я и тогда его не помнила, но близость смерти весьма способствует прочищению мозгов».

— Надо же, как натурально у тебя получилось… Даже я поверил, —
задумчиво молвил меч.

И не поймешь, то ли хвалит, то ли вот-вот ввернет какую-то колкость.
«Правда? — осторожно поинтересовалась я. — Тебе понравилась моя угроза?»

— Спрашиваешь! Просто мороз по коже.

Удивленная внезапной похвалой клинка, я не стала вдаваться в такие малозначительные подробности, как полное отсутствие кожи у стального лезвия. Я заслуженно возгордилась. В конце концов, не каждый день Ахурамариэль снисходит до похвалы.
Дверь в зал резко распахнулась. Тяжелая створка неожиданно легко преодолела расстояние до стены, врезалась в нее с глухим звуком стенобитного орудия, и на пороге возник Василий. Кто бы мог подумать! Эффектно, ничего не скажешь. Просто явление кота народу. Фамилиар успел не только переодеться в поварской колпак, натянуть на себя белый накрахмаленный передник, но и прицепить на мордочку маленькие завитые кверху усики. И откуда только взял? Перед собой Васька катил небольшую железную тележку. Небольшой она была только для человека, а у котика из-за нее виднелась только самая макушка поварского колпака.
На тележке красовались газовая горелка, пара сковородок, медная турка, ножи, вилки, половник, деревянные лопаточки и прочее в том же духе. Сама железная конструкция громыхала, как старая консервная банка по булыжной мостовой. Разговоры и музыка смолкли так внезапно, будто кто-то невидимый щелкнул выключателем. Присутствующие уставились на кота во все глаза, словно стадо коров на говорящую траву. Один Лисицын буравил меня пристальным осуждающим взглядом, будто подозревал меня самое меньшее в подготовке государственного переворота.
Тем временем Василий лихо тормознул в двух шагах от моего стула, как водитель иномарки подле длинноногой красотки.
— О мон шери, мадемуазель… — нарочито грассируя, промурлыкал кот. — Уж не хочет ли мадемуазель есть один хлеб и вода?.. — Он демонстративно подцепил когтями кусочек хлеба с тарелки одного из эльфов и презрительно скривился, обнюхивая один из бокалов. — Мадемуазель сел на диет?
Василий с подозрением уставился на сидевших рядом эльфов, как на пару извергов, которым вздумалось морить меня голодом.
— О нон! — возмущенно воскликнул он. — Мадемуазель и так очень худой! Лучше скушайте этот рыбка… или нежный кусочек телятинка…
Фамилиар ткнул в сторону блюда огромным тесаком. Эльфы испуганно шарахнулись в разные стороны, явно подозревая моего кота в маниакальных наклонностях. Я покосилась на предложенные блюда и содрогнулась всем организмом. Есть такое не только не тянуло, но и думать об этих, с позволения сказать, лакомствах нельзя без дурноты.
Васька расценил мое потрясенное молчание как молчаливое согласие и сделал резкий выпад опытного фехтовальщика на тренировочной арене. Тесаки замелькали в воздухе со скоростью лопастей вентилятора. Мои соседи внезапно оказались в боевых стойках с мечами наперевес. Вот до чего доводит глупая традиция пускать в пиршественный зал вооруженных до зубов мужчин! Впрочем, надо отдать эльфам должное, до нашего прихода трапеза протекала мирно. Не то что у нас. Попробуй, собери больше двоих мужчин вместе, да еще с изобилием спиртного на столах, непременно передерутся. Видимо, поэтому открытое ношение оружия у эльфов является нормой, а у людей — проявлением недоверия к хозяину дома. Действительно, зачем таскать за собой меч, с которым и за столом сидеть неудобно, и танцевать опять же мешает, если ты не ожидаешь, что вот-вот придется отстаивать свою жизнь с оружием в руках?
К явному облегчению эльфов, кот не планировал военных действий и массовых убийств. Тесаки со свистом рассекали воздух, с удивительной точностью превращая холодное мясо и рыбу в порционную нарезку. Теперь пришла очередь сковородок. Жарко вспыхнул огонь над газовой конфоркой, с шипением вылилось на раскаленное железо оливковое масло, заскворчали, источая умопомрачительный аромат горячей пищи, продукты, заставив мой желудок нетерпеливо заурчать от предвкушения. Фамилиар разыгрывал свое кулинарное шоу как опытный фокусник. Непостижимым образом он умудрялся готовить одновременно мясо, рыбу, два различных соуса к ним и варить картошку на гарнир. Затем, когда горячее, аппетитное блюдо в виде живописного натюрморта, перекочевало на тарелку, настала очередь салата. На это зрелище реально можно было продавать билеты — аншлаг обеспечен.
Выглядело это так. Васька подбрасывал в воздух очередной овощ и взмахивал двумя разделочными ножами, крепко стиснутыми в кошачьих лапках. Блестящие лезвия с мелодичным свистом рассекали овощ, и в ловко подставленную салатницу падали уже абсолютно одинаковые кубики. Оставалось только заправить майонезом.
Я не выдержала и зааплодировала. Особенно впечатлительные поддержали. Польщенный вниманием благодарной публики, фамилиар элегантно раскланивался, прижимая одну лапку к груди, щедро посылал воздушные поцелуи, но на бис готовить отказался, чем очень огорчил своих новоявленных поклонников. Василий эффектно, как хорошо вышколенный официант элитного ресторана, водрузил передо мной закрытое серебряной крышкой блюдо с горячим и ловко открыл крышку, явив потрясенному взору собравшихся тарелку с красиво выложенными на ней румяными кусочками мяса, красной рыбы и аппетитной картошкой, щедро посыпанной мелкорубленой зеленью.
Явление очередного шедевра, которым разродился кулинарный талант моего пушистого друга, произвело на собрание поистине гипнотическое воздействие. Народ подался вперед как одно большое существо. Примерно так поступали несчастные обезьянки, когда Каа шипел: «Подойдите ближе, бандерлоги…» Один лишь Повелитель смотрел на происходящее со снисходительностью сытого льва. Складывалось впечатление, что внутренний взор верховного эльфа блуждает где-то далеко-далеко отсюда.
Васька поставил не менее внушительную тарелку для себя и, довольный, бухнулся на мои колени.
— Налетай. Остынет ведь, — промурчал он, отправляя в рот первую порцию рыбы.
Как воспитанный котик, фамилиар предпочитал принимать пищу при помощи ножа и вилки. На окружающих такая манерность кота производила не меньшее впечатление, чем тот факт, что животное может говорить. Я не заставила себя ждать. В конце концов, невежливо позволять безнадежно остыть еде. Котик готовил, старался.
— Леди, — вежливо кашлянули над ухом. — Позвольте поинтересоваться… Сколько стоит ваш кот?
Я закашлялась. Васька глубоко вдохнул, готовясь дать достойную отповедь нахалу, но подавился. Пока мы разыгрывали из себя пару астматиков, в разговор вклинился Лисицын:
— Он практически бесценен.
Следопыт спокойным, властным движением человека, привыкшего, что с ним никто не спорит, оттер опешивших эльфов от моего стула и спокойно уселся по правую руку от меня.
— Я подумал, что тебе будет приятнее компания знакомого человека, — заявил он, бесцеремонно нагружая свою тарелку едой.

17

Дагориэль устроился поудобнее. В конце концов, спешить ему было совершенно некуда: до жертвоприношения его услуги вряд ли кому-то понадобятся. К тому же уснуть при таком раскладе все равно не удастся, так почему бы не уподобиться сказителю? Сначала возникла затяжная, напряженная пауза, как бывает, когда кто-то выходит на сцену и с ужасом обнаруживает, что не просто плохо выучил текст, а все слова позабыл напрочь и оставшиеся в обомлевшем мозгу мысли мечутся в панике, не зная, что предпринять. Словом, сказать что-то необходимо, а на ум, кроме «кушать подано», ничего не идет.
Полуэльф постарался устроиться на прелой соломе с комфортом, насколько это вообще возможно в антисанитарных условиях каменного мешка, набрал в грудь спертого воздуха подземелья и начал свой рассказ:
— Вы когда-нибудь слышали об эльфийском клане Золотого Дракона?
Горыныч и Вероника отрицательно покачали головами. Движение получилось синхронным и на редкость сплоченным, только в темноте Дагориэль при всем желании не мог его разглядеть. Впрочем, он и так знал, что только эльфы могут навскидку без запинки отчеканить пару сотен великих эльфийских родов и ни разу не споткнуться. Людям этого не то чтобы не дано, просто смертным были известны далеко не все города перворожденных.
— Итак, начну, пожалуй, с того, что мать прекрасной Ярондэль — Верховная жрица Матери Драконов Леди Эллизариэль. Это очень волевая и властная женщина. Она спит и видит себя на троне. На самом деле быть Верховной жрицей практически то же, что и женой Правителя клана. То есть испокон веков так и велось. Титул Верховной жрицы автоматически предполагал замужество с Правителем клана, и до нынешнего главы клана так и было. Не знаю, в чем тут вышла загвоздка, то ли у него была личная неприязнь к Эллизариэль, то ли его не особо радовала перспектива находиться под каблуком у жрицы (в клане царит матриархат в память о прекрасной эльфийке, чья красота настолько потрясла Золотого Дракона, что он обратился прекрасным юношей, чтобы стать ее мужем), только он умудрился обручиться с Правительницей клана Голубой Розы Эльвиориэль.
Надо сказать, этот брак был выгоден обоим Правителям. Эльвиориэль получала мужа, который никогда не вмешивался в дела клана, а он, Лориндэль, жену, которая и не думала им командовать. Словом, все счастливы, все довольны.
— Кроме Верховной жрицы, — вставил Горыныч свое слово в повествование.
— Да, — подтвердил Дагориэль, — кроме Эллизариэль. И ее можно понять. Трон был практически у нее в руках, мысленно она уже видела на своей златокудрой головке корону Правительницы, — и тут такой удар судьбы. К удивлению окружающих, Эллизариэль быстро утешилась, найдя семейное счастье в объятиях среднего брата Правителя — Мистраэля. Правда, сам Мистраэль не особенно разделял ее радость от женитьбы. Злые языки поговаривали, что чересчур властная жена довела несчастного до ручки, и в один прекрасный день он просто отправился на охоту и не вернулся, оставив молодую жену растить двух детей в одиночестве. Правитель Лориндэль до сих пор разыскивает своего брата, но пока безрезультатно. В самом клане мнения разделились: одни считают, что Мистраэль просто сбежал от своей жены и живет теперь где-нибудь на Северном полюсе в иглу, радуется обществу белых медведей и любуется северным сиянием, другие — что его действительно нет в живых и к его безвременной кончине приложила руку сама новоявленная супруга после того, как муж неоднократно отказывался от убийства старшего брата, чтобы занять трон. Словом, тайна, покрытая мраком.
— И это брат Правителя! — презрительно фыркнула Вероника. Она постаралась вложить в этот звук все свое негодование к безответственности отца эльфийского семейства.
Горыныч издал нечто среднее между хрипом полузадушенной утки и всхрапом старой пожарной лошади.
— Будете перебивать, перестану рассказывать, — пригрозил Дагориэль.
Ящер и девушка благоразумно умолкли, опасаясь лишний раз вздохнуть. Вдруг и впрямь перестанет рассказывать, а в темнице других развлечений как-то не предусмотрели. Непростительная оплошность со стороны тюремщиков. Вероятно, предполагалось, что оставшиеся до жертвоприношения часы следует провести в тягостном ожидании грядущего.
Дагориэль глубоко вздохнул, устроился поудобнее на жалких клочках соломы и продолжил повествование:
— Итак, у Верховной жрицы и брата Правителя родилось двое детей. Мальчик — Мистраэль и девочка — Ярондэль. С самого начала Эллизариэль души не чаяла в дочери, а сына всегда считала неумехой, растяпой и неудачником, чему, безусловно, немало способствовали гены пропавшего без вести отца. С дочерью же было все наоборот. Любой, даже самый незначительный успех расценивался заботливой матерью чуть ли не как достижение века. Результатом подобного воспитания стала огромная взаимная неприязнь двух чад, их постоянные склоки и свары, а также многочисленные комплексы у Мистраэля и непомерные амбиции у Ярондэль. И если Мистраэль худо-бедно смирился со своим незавидным положением вечного мальчика на побегушках и тихо прячется в тени собственной матери, то с Ярондэль все не так просто.
Трудно смириться с собственной ничтожностью в глазах матери, но еще труднее жить с манией величия в сочетании с посредственным магическим даром. Сначала Ярондэль пожелала ни больше ни меньше, как стать верховным магом клана, но с удивлением обнаружила, что не только не выиграла конкурс на замещение вакантной должности придворного мага, но даже не вошла в первую десятку. Девушка тяжело переживала удар судьбы, но заботливая мамочка поспешила утешить глубоко разочарованное в жизни чадо. Эллизариэль доходчиво и весьма популярно разъяснила огорченной дочурке, что результаты были нагло подтасованы злопыхателями, чьи дети, разумеется, мизинца Ярондэль не стоят, но надо же и бездарностям где-то устраиваться, а место при дворе такого Правителя, как Армандель, на дороге не валяется. Сама же Ярондэль несомненно чудо как талантлива, а такие таланты просто не могут оставаться незамеченными.
Ярондэль подумала-подумала и… согласилась с матерью, справедливо рассудив, что Эллизариэль старше и мудрее, а значит, ей видней. Воспрянувшая духом Ярондэль решила больше не размениваться по мелочам. В самом деле зачем ей место придворного мага? Вот целый клан — это да! А еще лучше сразу два клана. С этой целью прекрасная Ярондэль заслала сватов к молодому принцу клана Голубой Розы. А что? Он хоть и молодой эльф, но перспективный, все-таки целых двух кланов наследник. Правда, сам принц счастья своего не оценил и едва не ударился в бега. Но Правительница Эльвиориэль не зря носит свою корону. Первым делом она изловила перепуганного отпрыска и засадила под домашний арест, чтобы не вздумал глупостей наделать. Затем рассыпалась перед Ярондэль в изысканных извинениях. Сказала, что нехорошо, мол, двоюродных брата с сестрой женить, такой союз близких родственников на будущем потомстве может сказаться не самым лучшим образом. Словом, и тут у Ярондэль ничего путного не вышло.
— Бедняжка, — сочувственно вздохнула Вероника, проникнувшись горькой судьбиной эльфийской девушки. — И тут у нее ничего не получилось.
— Нашла кому сочувствовать! Эта бедняжка нас, между прочим, в сырое подземелье засадила и в жертву принести обещала, — обиженно протянул Горыныч.
— И все равно она несчастная, — закусила губу девушка. — За что ни берется — ничего не выходит. Тут кто хочешь озлобится.
— Если вы оба не закроете свои рты, я закрою свой, — вклинился Дагориэль. — Вам, как я погляжу, хватает тем для дискуссий.
Змей и девушка, пристыженные, замолчали и напряженно уставились на собеседника. Полуэльф довольно усмехнулся, прекрасно понимая, что ухмылки в темноте никто не заметит. Его речи еще никто не слушал с таким жадным вниманием. И, черт побери, ему начинало нравиться настороженное ожидание публики. Жаль, что понял он это так поздно, когда нет времени что-либо начинать и что-то менять в своей жизни. А то пошел бы в странствующие барды или сказителем стал. Он отчетливо осознал свое одиночество в этом мире. Не то чтобы раньше полуэльф питал какие-то иллюзии насчет своего положения в обществе, нет. Он прекрасно знал, что никому не был дорог, его терпели, стараясь не замечать, и только. Никому нет дела до того, встретит ли он следующий восход солнца или нет. Более того, никто даже не заметит его исчезновения. Разве что мать вздохнет с облегчением, избавившись наконец от своего позора и позора своего рода. Дагориэль досадливо тряхнул головой, отгоняя печальные мысли.
Надо же, до чего додумался, мрачно усмехнулся он, расправляя плечи. Спина тут же ощутила сырость неровной кладки. Совсем раскис, ни дать ни взять кисейная барышня, только кринолина не хватает. В его роду все были воинами, включая женщин, причем как по линии отца, так и по линии матери. Он не опозорит великих предков недостойными мольбами о пощаде.
— Итак, на чем мы остановились? — спокойно поинтересовался Дагориэль у притихших слушателей.
— На том, что у Ярондэль снова ничего не получилось, — робко вставила Вероника и тут же замолчала. А вдруг скажет: «Ага! Я же просил помолчать!» и перестанет рассказывать. Но Дагориэль не прервал повествование. Он задумчиво поскреб подбородок и продолжал:
— Ну так вот. После очередной неудачи Ярондэль не пала духом и не опустила руки, хотя причин для огорчений у нее было более чем достаточно. То есть, разумеется, сначала она долго плакалась матери, сетуя на несправедливость бытия в целом и на глупость царственных мамаш в частности. Ведь ежу понятно, что лучше невестки, чем она, не найти. Верховная жрица целиком и полностью поддержала расстроенную дочь, в очередной раз заверив оную в том, что она умница-разумница и во всем превосходит других по крайней мере раза в два. Ярондэль послушала, послушала мать и решила, что два клана для такой талантливой эльфийки — не тот масштаб. Было бы из-за чего расстраиваться. Вот мировое господство — это да. Тут есть где фантазии разгуляться. Да и на очередной встрече выпускников на вопрос: «Чего вы достигли в жизни?» можно кокетливо потупиться, шаркнуть ножкой в атласном башмачке и застенчиво молвить: «А я вот Властительница мира…»
— Ничего себе размах у дамочки! — удивленно присвистнул Горыныч.
Звук гулким эхом прокатился по каменному мешку, слегка контузив окружающих.
— Уважаемый, мне понятно ваше удивление, но я, кажется, уже предупреждал, что прекращу рассказ, если услышу с вашей стороны хотя бы один звук.
— Ну правда, Горыныч, он же действительно предупреждал, — вклинилась Вероника, которой до смерти хотелось услышать историю до конца. — Вы уж извините его, пожалуйста. Он больше так не будет.
Дагориэль скептически хмыкнул, вложив в этот звук крайнее недоверие к словам девушки, но повествование продолжил:
— Итак, Ярондэль решила завоевать мир, но для этого надо было иметь минимум две вещи: деньги и армию. Поймите меня правильно, Верховная жрица далеко не бедная, но на армию наемников денег у нее не было. Поэтому Ярондэль решила создать армию с помощью магии.
— Это как? — Змей так удивился, что с размаху шлепнулся на пол.
Вероника высоко подпрыгнула от неожиданности и испуганно вцепилась в руку полуэльфа. Дагориэль скривился от боли, благословляя темноту за то, что не опозорил себя недостойным воина проявлением чувств, и попытался отцепить от себя перепуганную девушку. Не тут-то было. Мертвая хватка Вероники сделала бы честь хорошо натасканному бультерьеру, и отцепить ее, сохранив при этом конечность целой и невредимой, не представлялось возможным. Рукой Дагориэль, как ни странно, очень дорожил, можно сказать, был к ней нежно привязан, а потому вскоре плюнул на бесперспективное занятие и продолжал рассказ.
— Мне понятно недоумение нашего зеленого друга. Создать армию с нуля! Сотворить нечто новое, чего раньше не было, требует огромных энергозатрат и способностей к определенным видам магии. Проще говоря, надо быть либо творцом, либо некромантом.
— Творцом? — Эхом переспросила Вероника. — Первый раз о таком слышу. Что это значит?
— Дар творца делает из неживого живое.
— Понятно, — радостно закивал Горыныч. — Он делает из мертвецов зомби.
— Почему зомби? — несколько опешил Дагориэль.
— Ну… Делает неживое живым, — практически по складам, как умственно отсталому, пояснил Змей.
— Нет. Мертвецов поднимают некроманты. А творцы… — Полуэльф погрузился в молчание, размышляя, как доходчиво объяснить очевидные для любого эльфа вещи. — Ну например, гипотетическому магу (некроманту или творцу) захотелось присесть на стул, но сам он принести стул не может. Некромант для этой цели оживит мертвеца и тот принесет ему стул. Творец наполнит жизнью мебель и стул сам придет к нему.
— Ой! Я, кажется, читала об этом! — радостно захлопала в ладоши Вероника.
— Правда? — искренне удивился полуэльф.
В отличие от некромантов творцы были большой редкостью и рождались только среди эльфов. Но такое и среди перворожденных случалось чрезвычайно редко.
— Да. Кажется, книга называлась «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Там один кукольник наделал целую армию деревянных солдат и оживил их с помощью волшебного порошка.
У людей, оказывается, занятная литература! Досадно, что в прошлом ему как-то не приходило в голову посетить человеческую библиотеку. Он вообще не покидал пределов эльфийских владений, а теперь уже ему путешествия явно не светят.
— Нечто вроде этого, — кивнул он. — Только волшебный порошок тут не главное. Итак, Ярондэль решила взять судьбу в свои руки и создать собственную армию самостоятельно. Но вот беда: некромантия, как темное искусство, у эльфов не в чести, в школе такого предмета не преподают и книги хранятся в закрытых книгохранилищах под грифом «Секретно», а о творцах ничего не слышно уже с тысячу лет. Впрочем, трудности ничуть не охладили пыл прекрасной Ярондэль, даже раззадорили. Она начала с того, что добыла пропуск в одно закрытое книгохранилище. Но все, что ей удалось получить по интересующему вопросу, имело скорее обзорно-теоретический характер. Никакой конкретики, сплошные прогулки вокруг да около. Казалось бы, вот и настал конец мечтам о мировом господстве. Но тут свою роль сыграл его величество случай. Ярондэль опасалась чересчур явно выказывать свой интерес к запрещенной литературе, поэтому ей невольно пришлось просмотреть множество книг по совершенно разным разделам магии. В частности, исследования какого-то мага в области разведения магических животных. Эта книга вдохновила Ярондэль попробовать себя в выведении новых видов животных. Ее не остановил даже тот факт, что автор замечательного труда закончил свою жизнь в желудке одного из созданных им монстров.
Куда больше Ярондэль расстраивало то, что маги, вне зависимости от своего происхождения, вряд ли одобрят такие эксперименты. Поэтому к выбору места для своей лаборатории Ярондэль подошла ответственно. Выбор пал на лес возле тихой деревушки, в которую не забредали ни эльфы, ни маги, там даже собственной ведьмы лет сто не было. Зато имелась заброшенная система подземных тоннелей, на которые она случайно наткнулась. Но тут оказалось, что выводить новый вид без хотя бы слабого дара творца — занятие трудоемкое и совершенно бесперспективное. Пришлось будущей Властительнице мира взять себе помощника. Правда, найти эльфа с таким редким даром шансов меньше, чем обнаружить иголку в стоге сена без электромагнита, но Ярондэль всегда отличалась редким энтузиазмом и хваткой голодного бультерьера. Ей удалось найти молодого эльфа с небольшой искрой таланта творца. Дар оказался настолько мал, что эльфа даже не поставили на специальный учет, как наделенного особым дарованием.
Арнирандайеэль оказался не просто эльфом-творцом, но и эльфом с амбициями.
— Как? — не выдержала долгого молчания Вероника. — Он гоже мечтал о мировом господстве?
Девушка тут же испуганно осеклась, прикрыв ладошкой рот. Жест оказался настолько милым и трогательным, что Дагориэль (разглядевший движение исключительно благодаря своему зрению гоблина) не нашел в себе сил разозлиться на очередную помеху и прекратить рассказ.
— Д-а-а, — задумчиво протянул ящер, почесывая зеленую макушку хвостом. — Вот и встретились два одиночества.
— Можно сказать и так, — усмехнулся полуэльф. — Правда, в отличие от Ярондэль молодой творец мечтал развить свой дар.
— А зачем? — немного осмелела Вероника.
— Он хотел стать полноценным творцом. Его способности были слишком малы, чтобы их принимать в расчет. Поэтому Арнирандайеэля даже не стали регистрировать как обладателя редкого таланта. Между тем такая регистрация поднимает престиж не только самого эльфа, чье имя записали золотыми буквами, но и всего рода. Арнирандайеэль где-то прочел о том, что творцы в древности пользовались некими амулетами, которые усиливали их способности. Говорят, амулеты не могли наделить способностями, которыми ты не обладаешь, но раздували даже из малой искры пламя. К сожалению, следы ценных артефактов безнадежно затерялись во тьме веков. Никто не знает, ни куда они подевались, ни как они выглядели, ни как приводились в действие, ни того, были ли они вообще или это всего лишь очередной миф.
Но, к сожалению, Арнирандайеэлю удалось обнаружить лишь отдельные намеки на подобные амулеты. Разумеется, у него не было пропуска в закрытые книгохранилища, а у Ярондэль он был. Она вызвалась помочь ему с поисками при условии, что он поможет ей в ее изысканиях. Необходимое оборудование закупали и завозили частями, чтобы не привлекать к себе внимания. Саму лабораторию обустроили в рекордно короткие сроки, работа закипела и, к удивлению обоих партнеров, вскоре принесла плоды. Правда, созданные в результате экспериментов животные не отличались злобным нравом, но на это никто пока и не рассчитывал — слишком рано. Не обошлось и без некоторых казусов. Нескольким образцам новой фауны удалось ускользнуть из лаборатории, но это ничуть не остудило энтузиазма будущих Властительницы мира и творца. Да и звери были жуткими только на вид, а на самом деле оказались безобидны. Большинство из них в первую же неделю пополнили рацион местных волков, остальные были достаточно пугливы, чтобы лишний раз не попадаться людям на глаза. Так что их появления в лесу никто не заметил.
Через несколько лет экспериментов Ярондэль пришла к выводу, что работа зашла в тупик. Конечно, сделано было немало, а эльфы практически бессмертны, но Ярондэль вовсе не была готова убить столетия на исследования и защиту докторской диссертации на тему «Создание новых видов животных и последующее использование их в армии для завоевания мирового господства». Она решила замахнуться на нежить.
— Ой! Как благородно! — восхитилась Вероника.
— Что именно? — нахмурился Дагориэль.
— Ну-у-у, она стала охотиться на нежить, а это очень благородная и опасная профессия — нежить уничтожать.
Дагориэль немного опешил от такой смелой трактовки событий и не сразу нашелся с ответом.
— Ярондэль вовсе не собиралась на нежить охотиться. Вернее, собиралась, но не в этом смысле…
— А разве на нежить можно охотиться в каком-то особенном смысле? — вклинился Горыныч.
— Да сколько угодно, — пожал плечами полуэльф. — Ярондэль предложила прекратить работать с животными как с бесперспективными и перейти на нежить. В отличие от животных, нежить более жизнеспособна, злобна и агрессивна по своей природе. То есть над характером работать не надо, он и так хуже некуда. Короче, посовещавшись, партнеры пришли к единому мнению, что армия послушной нежити куда более эффективна, чем армия пусть очень страшных, но живых существ. Живых уничтожить гораздо проще.
И тогда они начали охоту за нежитью. Вернее, охоту вел Арнирандайеэль, потому что Ярондэль заявила, что охотиться на монстров не женское дело и вообще она слабый пол. Местной нежити очень не понравилось, что за ней стали охотиться и рассаживать по клеткам. Правда, в лесу никогда не водилось ничего серьезнее оборотня, кикимор, русалок и парочки упырей, еще проживали леший и водяной. В общем, никого подходящего для будущей армии. Но и те, кто был, сопротивлялись изо всех сил. Упыри попались первыми, за ними в ловушку угодила парочка кикимор. Остальные смекнули, что сопротивляться себе дороже, и укрылись вблизи замка местного некроманта Дельфициуса.
Ярондэль возмутилась коварству нежити и отправила Дель-фициусу гневное письмо, в котором требовала выдать беглецов, в противном случае она будет вынуждена осадить замок.
— Осадить замок? — хором удивились слушатели. — Разве у нее уже была армия?
— Нет, конечно, — улыбнулся Дагориэль. — У нее не было никакой армии, она просто блефовала, рассчитывая на то, что с эльфами редко кто связывается. Себе дороже выходит. Общеизвестно, что, если тебя угораздит задеть одного эльфа, на помощь может заявиться весь клан от мала до велика. Но Дель-фициус был некромантом, и собственная армия ему была как-то ни к чему. Достаточно просто добраться до ближайшего кладбища, и свежевосставшие зомби с радостью помогут расправиться с любым врагом. Об этом Ярондэль как-то не подумала. На ее письмо некромант ответил, что она может осадить замок и стоять под его стенами хоть до второго пришествия, а эльфы ему не указ.
Ярондэль поняла, что несколько погорячилась, и предложила Дельфициусу взаимовыгодное сотрудничество. Глупо было упускать такую возможность. В конце концов, хорошие некроманты на дороге не валяются. Он оживляет для нее зомби и получает за это золото. Все счастливы, все довольны.
— А зачем ей понадобились зомби? — заинтересовался Горыныч.
— Как зачем? Для безопасного отлова нежити, разумеется. Ярондэль не хотела понапрасну рисковать напарником. Вот и разослала зомби на поиски новых экземпляров для экспериментов. Даже в Адову Глыщобу парочку заслала. Только оттуда никто так и не вернулся. Жалость какая. Говорят, там прелюбопытнейшие экземпляры встречаются.
Словом, вскоре в материале для экспериментов недостатка не было. Но вот беда: первые же экземпляры, полученные путем скрещивания нескольких видов нежити, оказались неуправляемыми, злобными существами, чьи маленькие мозги вмещали только одну-единственную мысль: «Жрать!» Отдаленно твари напоминали волков, но были куда клыкастее, опаснее, хитрее и прожорливей. В итоге нескольким удалось улизнуть. Кажется, они даже корову в селе задрали, но внимания тогда на это не обратили. А зря.
Это была первая ошибка Ярондэль с Арнирандайеэлем: они так увлеклись своими изысканиями, что совершенно перестали интересоваться окружающим миром. Между тем в это всеми позабытое село прислали ведьму. Что это было? Насмешка судьбы или злой рок? Непонятно. В деревне уже лет сто не было своей ведьмы, и вот она появилась. Ведьма была молода, но обладала хорошей сноровкой в нахождении потайных убежищ. Фактически на обнаружение лаборатории у нее ушел всего лишь день. Она заявилась в компании мерзкого огромного ящера в тот момент, когда в лаборатории никого не было, проделала дыру в потолке бокового прохода, выбила дверь и кинула заклинание. Ярондэль и Арнирандайеэль пришли как раз вовремя, чтобы увидеть эффектный крах своих надежд.
Горыныч обиженно засопел, вспоминая, как они с Викторией удирали от странной лошади и нечаянно провалились под землю:
— Все было совсем не так. Я вовсе не мерзкий и в лабораторию мы попали случайно.
— Так это был ты? — рассмеялся Дагориэль. — Ну тогда понятно, почему Ярондэль возжаждала твоей крови.
— Моей крови? — дрожащим голосом переспросил Змей. — Что я ей такого сделал?
— Самую малость, — вкрадчиво промурлыкал полуэльф. — Только у нее стало хоть что-то получаться, как являешься ты в компании ведьмы и стираешь лабораторию с лица земли. И ты еще удивляешься, почему Ярондэль имеет на тебя зуб?
— Но мы же не нарочно, — заныл ящер. — За нами гналась ужасная тварь, и мы просто провалились в подземный тоннель.
— И тут же принялись громить лабораторию? — недоверчиво спросил Дагориэль.
— Нет, конечно. Мы просто нашли запертую дверь…
— И тут же высадили ее, — подсказал полуэльф.
Ящер задумчиво поскреб чешуйчатый затылок. Звучало действительно как-то странно.
— Мы думали, там есть выход.
— Пусть так. Но лабораторию зачем было разрушать?
— Вика просто хотела отвлечь охрану.
— Вика? — вклинилась в разговор Вероника, услышав знакомое имя. — А у нас ведьму тоже Викторией зовут.
Дагориэль замер, пытаясь осмыслить полученную информацию. Разумеется, маловероятно, что Виктория, помешавшая Ярондэль, и ведьма, проживающая в селе Вероники, одно и то же лицо. Слишком уж большое расстояние разделяет населенные пункты. Села-то даже не соседние. И тем не менее наличие в селе ведьмы наводило на определенные мысли.
— Вероника, как ты думаешь, тебя станут искать?
— Конечно, — кивнула девушка. — Мой отец всех на уши поставит.
— И ведьму?
Вероника задумалась. Ведьму в душе побаивались все. Но в крепости отцовской любви она не сомневалась.
— И ведьму, — кивнула она.
Шансы, что их найдут хотя бы посмертно, росли прямо на глазах.
— Итак, пока стража пыталась изловить в коридорах ведьму и Змея, Ярондэль с Арнирандайеэлем спешно паковали все то немногое, что уцелело после заклинания. Они прекрасно отдавали себе отчет в том, что если нашла одна, то придут и другие. Мало ли кому ведьма успела сообщить о своей находке. Остались действительно только крохи. К счастью, клетки с экспериментальными животными находились в другом конце тоннелей, поэтому и уцелели. Компьютерная база данных погибла практически вся, дорогостоящее оборудование тоже. Требовалось место, куда можно перевести жалкие остатки.
К счастью, у клана Арнирандайеэля имелся этот уединенный замок. Он расположен крайне неудачно и давно заброшен.
— Брошенный замок? — искренне удивилась Вероника. У нее в уме не укладывалось, как кто-то в здравом уме может забросить целый замок.
— На самом деле замок не такое уж замечательное жилье. Чтобы сделать свое проживание в каменной громаде более-менее комфортным, надо иметь много денег, а кое-что поддерживать магией, иначе придется нанимать целый штат прислуги. По коридорам гуляют сквозняки, зимой камин способен обогреть пространство в радиусе двух метров, стены отсыревают и портят гобелены.
Вероника недоверчиво нахмурилась. В ее представлении жить в замке было очень романтично. Замок должен был быть непременно из белого мрамора, с высокими зубчатыми стенами и круглыми башнями. Огромный, мощенный белым камнем двор, прекрасный сад… Ну и много чего еще, что полагается иметь настоящему замку. Ему полагалось возвышаться неприступной твердыней над окрестностями, вселяя трепет во врагов и радуя защитников своей надежностью. В таком замке имеет обыкновение проживать очаровательная принцесса или, в крайнем случае, красавица-графиня, да еще по ночам бродят беспокойные духи предков.
— Жилье старовато, зато уединенное, а это, по нынешним временам, большая редкость. К примеру, некромант Дельфициус проживал себе в лесной чаще в компании ученика. Никого не трогал, к местным не лез. Ну мертвецов поднимал, так они в деревню не совались, а сам он перебивался натуральным хозяйством: огородик имел, сад в сорок три фруктовых дерева, и это не считая кустарников…
— Почему проживал? — живо заинтересовалась Вероника. — Он что, умер?
— Нет, конечно. Но был весьма близок к тому. Еле из развалин выбрался, бедняга. Говорит, что приютил одну ведьму бесовской наружности в компании черного кота, разделил с ней практически последний кусок хлеба, а она, вместо благодарности, весь замок ему разнесла. Вы в это верите? Я — нет. Ни одна уважающая себя ведьма, будь она хоть трижды отмороженная, не станет расходовать бездну магической энергии, дабы сровнять с землей жилище скромного некроманта, если, разумеется, он не нанес ей смертельную обиду.
— Если обида была смертельная, то почему она его не убила, а только уничтожила дом? — с сомнением прищурился Змей.
— Не знаю, — пожал плечами полуэльф. — Может, она припасла для него более мучительную казнь и оставила ожидать своей участи в страхе и тревоге.
— Ой! — воскликнула Вероника. — А у нашей ведьмы тоже есть кот! Большой, черный и говорящий.
Сердце Дагориэля екнуло. Не слишком ли много совпадений? Неужели в селе, из которого похитили Веронику, проживает как раз та самая ведьма, которая умудрилась в короткие сроки и лабораторию разгромить, и замок превратить в развалины? Тогда есть пусть мизерный, но шанс, что на поиски пошлют именно ее. А значит, их могут освободить. По крайней мере, можно на это надеяться.
Гигантским усилием воли он задушил робкие ростки надежды в зародыше. Его опыт подсказывал, что надеяться на лучшее как минимум смешно. Что может сделать одна, пусть и очень сильная ведьма против Ярондэль с ее огромными амбициями и непредсказуемыми замыслами? Тем более теперь…
— Итак, Ярондэль вместе с Арнирандайеэлем переехала в замок. Почти сразу после этого знаменательного события на ее пороге возник обездоленный некромант в компании своего ученика и попросил политического убежища от ненормальной ведьмы. Ярондэль быстро прикинула выгоду от проживания под одной крышей с некромантом и согласилась. Теперь у Де-льфициуса появился второй ученик, вернее, ученица. Так сбылась мечта Ярондэли о занятиях некромантией.
— Ваш рассказ, уважаемый Дагориэль, несомненно, очень интересен, но только я не совсем поняла, зачем Ярондэль понадобилось похищать меня? — спросила Вероника, она даже придвинулась к полуэльфу поближе, чтобы лучше расслышать ответ.
— Да, — кивнул Змей, — и зачем надо было ловить меня? Я-то ей что сделал?
Дагориэль смерил темный силуэт ящера долгим задумчивым взглядом.
— А что ты хотел? Вы же разрушили ее лабораторию. Практически пустили по ветру десять лет трудов и растоптали мечты. А у Ярондэль только-только начало получаться.
— А я тут при чем? — захлопала ресницами Вероника. — Я ее лабораторию в глаза не видела, а об эльфах только в книжках читала.
Полуэльф вздохнул. Ему искренне было жаль наивную девушку, попавшую в переделку просто из-за неудачного стечения обстоятельств. Ну так уж вышло.
— Понимаешь, Ярондэль в последнее время редко делится с кем-либо своими замыслами. В этом смысле у нее пунктик: сглазить боится. Если честно, я ее понимаю, слишком много неудач, особенно в последнее время.
— Нашел кого понимать! — презрительно фыркнул Горыныч. — Мы тут за решеткой паримся, а он расписывается в сочувствии и к кому? К некромантке, которая мало того что заперла нас здесь, так еще и в жертву принести собирается.
Дагориэль устало прислонился к стене и прикрыл глаза.
— Она не некромантка… — И чуть слышно добавил: — Пока.
— Пока?! — подхватил Змей. — Спасибо, умеешь утешить. Мне теперь гораздо легче будет умирать на жертвеннике под ножом не совсем еще некромантки.
— Ну извини…
— Да ладно тебе, Горыныч, — вклинилась в назревающий скандал Вероника. — Чего привязался к человеку? Не видишь, он с нами в одной лодке.
Дагориэль благодарно улыбнулся и даже не стал поправлять девушку, заявив, что к людям имеет примерно то же отношение, как матерый волк к комнатной собачке. Очень не хотелось проводить последние часы жизни, выясняя собственную лояльность к бывшей госпоже.
— Ну хоть какие-то предположения имеются?
— Насчет чего? — нахмурился в темноте полуэльф.
— Почему похитили именно меня? Или я просто попалась под руку? Стоп… Это Маринка! Точно…
— Какая Маринка? — еще больше удивился Дагориэль, теряя последнюю надежду проследить за ходом мыслей девушки.
— Ну Маринка Орешкина на меня твою Ярондэль натравила. Больше некому. Это она из-за того розового костюмчика так расстроилась.
— Какого костюмчика?
— Который я у нее на распродаже прямо из-под носа увела. Дивный костюмчик от Шанель… Ты бы видел выражение ее лица, когда она меня в нем видит. Если бы я снималась в шоу «За стеклом», то носила бы его двадцать четыре часа в сутки и даже спала бы в нем до тех пор, пока он не развалился бы от старости, а Маринкин психолог на гонорары купил бы океанский лайнер.
Дагориэль тряхнул головой, словно стряхивая с себя излишек информации, потоком льющейся из девушки.
— Стоп-стоп-стоп! Я понятия не имею, кто такая эта самая Маринка и при чем тут какой-то костюм, но уверен, что это здесь совершенно ни при чем.
— Ни при чем? — горько вздохнула девушка, и в голосе ее послышалось такое расстройство, что полуэльфу захотелось утешить ее. — Ты уверен?
Пришлось душить в себе неуместный порыв. Еще чего не хватало! Расчувствовался как юнец на первом свидании.
— Уверен на сто процентов. — Голос Дагориэля прозвучал также, как всегда, не выдав внутреннего смятения. Мысленно он похвалил себя за хороший самоконтроль. — Что вы знаете о драконах?
Горыныч поперхнулся и закашлялся. Вероника передернула плечами и удивленно моргнула.
— Ну-у-у, — протянула она. — Я читала о них в книжках и даже видела пару раз, правда, на расстоянии.
Теперь настала очередь Дагориэля удивленно таращиться в темноту.
— Ты видела живого дракона?! Где? Вероника в очередной раз пожала плечами.
— К нашей ведьме прилетал. Еще, говорят, к ней единорог прибегает, только я его не видела, пугливый очень.
Минут пять ошарашенный полуэльф пытался осмыслить сказанное. Да что это за ведьма такая, к которой запросто летают драконы и заглядывают в гости единороги? Не иначе, без примеси эльфийской крови здесь не обошлось. А чем еще это можно объяснить? Из достоверных источников были известны только трое эльфов, разводящих боевых единорогов, жили они уединенно, предпочитая общество своих питомцев. Ну а гигантских ящеров не видели уже более сотни лет. То есть они, безусловно, существовали и проживали где-то, но, если их не разозлить хорошенько, они редко являлись другим расам в истинном своем обличье. Встречу с разъяренным драконом еще никто не пережил, а значит, и рассказать о ней было некому.
Дагориэль закашлялся, прочищая горло, а заодно и собрался с мыслями и продолжил:
— Вероника, тебе сравнительно недавно никто не дарил маленькую фигурку дракона?
Девушка задумалась. Рука ее невольно нащупала сквозь тонкую ткань платья маленький кулон — отцовский подарок.
— Допустим, дарили. И что с того? — Она вызывающе вздернула подбородок вверх.
— Полагаю, именно этот кулон послужил причиной вашего похищения.
— Глупости! Украшение мне подарил отец. А он, в свою очередь, приобрел его у одного уважаемого антиквара. Чего ради кому-то понадобилось похищать меня, если можно было просто купить безделушку или, на худой конец, сорвать с шеи?
— Понятия не имею, — в очередной раз пожал плечами Дагориэль, похоже, жест скоро войдет у него в привычку. — Повторяю, Ярондэль в последнее время не склонна делиться планами с окружающими.

18

Обед удался — по крайней мере, для меня. Вкусная еда, хорошо сваренный кофе и нежный десерт уютно улеглись в желудке. В такие расслабленные, полные ленивой неги и сытости послеобеденные часы хочется мирно устроиться у жарко пылающего камина, закутать ноги мягким пушистым пледом, закурить трубку или, на худой конец, заняться вязанием. И чтобы непременно большая собака дремала у ног. Милая картинка получилась. Только вот было несколько препятствий разной степени сложности.
Во-первых, я никогда не курила и не собиралась обзаводиться этой дурной привычкой. Так что этот пункт смело вычеркиваем. Во-вторых, вязать я не умею, несмотря на титанические усилия моей рукодельницы бабушки, из-под спиц неизменно выходила дикая путаница ниток, которую вязаньем назвать нельзя было даже с натяжкой. Такое произведение искусства ни за что не наденет ни один уважающий себя бомж, а крепко затянутые узлы не смогли распутать даже с помощью магии. Словом, результат моих усилий с завидным постоянством обретал последний приют в мусорном баке. Итак, вязание тоже отпадает, вместо него можно, к примеру, книжку почитать или просто созерцать танец языков пламени. В-третьих, место у вожделенного камина нагло узурпировал местный Правитель. Впрочем, это явление временное. Ну не может же эльф сидеть в кресле двадцать четыре часа в сутки! Например, некоторые предпочитают спать в традиционной постели, хотя бывают и отклонения от нормы.
Правитель словно подслушал мои мысли — поднялся и торжественно известил собрание об окончании обеда, после чего выразил свое сожаление, что ему приходится покинуть столь изысканное общество, дабы заняться делами государственной важности. Эльфы сочувственно закивали, нолицане выразили даже искры сопереживания. Впрочем, такой уж это народ: станцуют на раскаленных углях и не поморщатся.
Я осторожно скосила глаза на вожделенный стул, пытаясь решить про себя, так ли он неудобен как кажется.

— Даже не думай, —
прошипел Ахурамариэль. —
Представь, что именно сделают с тобой эльфы, если ты мило устроишься на послеобеденный отдых на троне их Правителя.

В воображении ярким всполохом мелькнула картина аутодафе с моей скромной хвостатой персоной в главной роли, в окружении возжаждавших крови местных жителей, и стул перестал казаться таким уж вожделенным.

— Правильное решение, —
похвалил меч. —
В наших апартаментах есть дивное кресло. Ты можешь попросить замок соорудить самый лучший камин, на какой только хватит воображения. Отличный отдых обеспечен.

Идея была хороша, как ни крути, но имелся значительный минус: до комнаты предстояло еще добраться, а двигаться с места ой как не хотелось.
Правитель благосклонно кивнул своему народу и величественно скрылся за одной из дверей с позолоченными ручками. Я поднялась из-за стола движением, далеким от кошачьей гибкости, с огромным трудом сдержалась, чтобы не потянуться, и мужественно подавила неуместный зевок.

— Давай дождемся, пока все уйдут, —
предложил Ахурамариэль.

«Почему бы мне не пойти прямо сейчас? Чем раньше я доберусь до спальни, тем быстрее удастся уютно устроиться в кресле и вытянуть ноги».

— Здорово! —
рассмеялся клинок. —
Надеюсь, ты уже подготовила правдоподобное объяснение очередному появлению двери там, где ее никто не проектировал? Или, может, ты решила пройтись до комнаты пешком?

Я хотела было возразить, но не нашлась с ответом. И почему он всегда прав?

— Потому, что я старше и опытнее, —
хмыкнул он.

Я возвела очи горе. И как, скажите на милость, я еще терплю этот меч с непомерно раздутым самомнением?

— А ты удали меня хирургически, —
ехидно предложил Ахурамариэль.

«Очень смешно, но для харакири я еще не созрела».
— Чего стоим? Кого ждем? — вклинился в наши препирательства Васька.
Я невольно вздрогнула и заметила, что зал практически опустел, а мужик с палкой кашляет, как больной в последней стадии чахотки, чтобы привлечь мое внимание.
— А где Лисицын? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Ушел, — пожал плечами котик.
Я удивленно изогнула бровь. Лисицын следопыт, он способен выследить практически любой вид нежити, но найти дорогу в этом лабиринте коридоров даже ему не под силу. Ничуть не удивлюсь, если как-нибудь в одном из отдаленных закоулков обнаружится парочка скелетов заплутавших гостей.
— Леди… — Похоже, мажордом отчаялся привлечь мое внимание.
Я смерила его пристальным взглядом, ясно давая понять, что его присутствие в радиусе километра крайне нежелательно. Без ложной скромности замечу, подобный взгляд мог дать сто очков вперед Медузе горгоне, но настырного эльфа, как ни странно, не только не впечатлил, но и не смутил.
— Леди, — с нажимом произнес он.
Настырный, нечего сказать. Существуют же такие толстокожие типы, на которых что ураган, что солнечная погода действуют примерно одинаково. Я благосклонно склонила голову: типа ладно, продолжай рыть себе могилу столовой ложкой.

— Столовой ложкой? —
восхитился Ахурамариэль. —
Сильно сказано.

«Рада, что тебе понравилось», — полыценно потупилась я. Васька приосанился и стал как будто бы выше ростом:
— Уважаемый, вы нас очень задерживаете. Поэтому будьте кратки и переходите прямо к сути дела. Надеюсь, вы не решили побеспокоить нас по пустякам.
— Правитель Лориндэль желает вас видеть. Он ожидает в своем кабинете. — Мажордом произнес это таким тоном, словно был сильно удивлен, почему мы еще здесь, а не пали ниц в благоговейном восторге, трепеща от радости.
Мы не оправдали ожидания верного слуги Правителя. Васька то ли фыркнул, то ли возмущенно чихнул, словно взял понюшку крепкого табаку. Я чиркнула по оппоненту ледяным взглядом Снежной королевы, раздумывая, что именно со мной сделают эльфы, если я нагло проигнорирую приглашение Правителя.

— Даже не думай! —
поперхнулся Ахурамариэль. —
Это чистой воды самоубийство!

«Ага! Струсил?!» — Я просто не могла упустить такую замечательную возможность поставить ехидный клинок на место. В кои-то веки он не рвется в бой сломя голову, как объевшийся мухоморами берсерк.

— Что?! —
Вопль оскорбленного до глубины стальной души меча оглушал до колокольного звона в ушах. —
Как ты можешь обвинять меня в трусости?! Если я предпочитаю не лезть на рожон, это еще не значит, что я испугался и позорно бежал с поля боя. Иногда благоразумнее совершить маневр и зайти в тыл противника, чем бить в лоб с налету. К твоему сведению, маневр называется «тактическое отступление».

Я скептически хмыкнула, вложив в этот звук весь сарказм, на какой только была способна. Ахурамариэль обиженно замолчал. Где-то в глубине моего хвостатого организма явственно ощущалось молчаливое негодование клинка.
— Миледи?.. — осторожно прокашлялся мажордом, вежливо напоминая о своем присутствии.
— А, вы еще здесь? — искренне удивилась я. — Хорошо. Мы принимаем приглашение вашего Правителя.
— Вика, а ты точно уверена, что нам следует идти к этому самому Повелителю? — выразил сомнение котик. — Человек, превративший изысканный соус в малопривлекательное желе, способен на любую гадость.
От услышанного несчастный мажордом стал похож на вытащенную из пруда рыбину: глазки вытаращены, плавники трепещут, губами шлепает, а звука никакого.
— Васенька, Правитель не человек, — напомнила я коту.
— Дя-а-а? — искренне удивился тот. — А кто?
— Эльф.
— А! Ну да! — Котик стукнул пушистым кулачком себя по лбу. — Тем более. Оставаться с нелюдем наедине — плохая идея. Ничем хорошим это не кончится.
— Глупости, — отмахнулась я. — Если ты помнишь, я и раньше встречала нелюдей. Даже тет-а-тет видеться доводилось.
— Да? — скептически хмыкнул кот. — И чем это закончилось? Один до сих пор требует свой меч назад, а другой вообще жениться собрался.
Я философски пожала плечами. Правитель уже женат, и если я буду держаться подальше от коллекции холодного оружия, мне ничего не грозит. Да и вакантное место жениха при моей хвостатой особе вроде как занято. Мажордом явно обрадовался моему решению. Нет, он не принялся скакать на одной ножке, просто перестал страшно таращить глаза и лицо из бледно-зеленого стало просто бледным.
— Указывайте путь, — сказала я молчаливой тенью замершему эльфу, и он повел нас.
Кабинет Правителя можно было смело именовать «кабинетише». Похоже, у архитектора замка была прямо-таки нездоровая склонность к гигантизму. На блестящей лаковой поверхности массивного стола из дорогого сорта дерева вполне можно было играть в пинг-понг. Между многочисленными стеллажами книг спокойно могла проехать средней величины колесница. Только редкий смельчак рискнет сунуться туда без нити Ариадны, карты или, на худой конец, хорошо натренированной собаки-ищейки. Традиционный камин жарко полыхал огнем, несмотря на стоявшее на дворе лето. А три канделябра с витыми свечами наводили на мысль о вопиющем нарушении пожарной безопасности. Ну кто, спрашивается, держит открытый огонь в помещении с таким количеством бумаги? Если рукописи не горят, то книги — очень даже запросто.
Правитель стоял спиной ко мне и любовался на ночной город из окна. На золотых локонах играли отблески пламени, темно-зеленый атласный, расшитый золотом камзол и такие же штаны в обтяжку мягко мерцали в темноте. Чуть поодаль, облокотившись на белый мрамор, застыл Призрак. Создавалось впечатление, что он запросто может простоять так века, как своеобразное дополнение композиции.
Сопровождавший нас мажордом осторожно прокашлялся, дабы привлечь внимание хозяина, а затем возвестил:
— Леди…
И заткнулся, пристально сверля меня взглядом.
Разумеется, я не осталась в долгу. Я вообще придерживаюсь мнения, что пялиться на даму как минимум неприлично. Так мы и буравили друг друга глазами, пока клинок внутри меня не хихикнул:

— Так и будете в гляделки играть?

«Он первый начал», — насупилась я, но взгляд и не подумала отводить.

— Вика, не будь ребенком. Просто назови ему свое имя, и все.
Но не успела я открыть рот, как котик меня опередил. Он преисполнился достоинства и шагнул вперед так величаво, будто находился в свите как минимум государя соседней державы:

— Виктория Загнибеда, штатная ведьма деревни Новые Усадьбы, почетный член клана Сестер Серебряного Единорога, невеста принца клана Раскидистого Дуба, и прочая, и прочая, и прочая. Словом, ура!
Лориндэль повернулся, словно кот произнес: «Повелитель, Повелитель, повернись ко мне передом, а к окну задом». Если он и удивился необычному представлению, то не подал вида. С таким выражением лица можно позировать для статуи сфинкса. Эльф уставился на меня, словно собирался навеки запечатлеть мой задумчивый образ на сетчатке. Такое пристальное внимание к моей персоне меня смутило. Я нервно дернула хвостом, отчего юбка выпускного платья заколыхалась. Вечерние платья вообще мало приспособлены для длиннохвостых дам, — большое упущение со стороны портных.
— Я точно знаю, что помимо человеческого у вас есть и эльфийское имя, — молвил Правитель. — Только ваш зверь отчего-то забыл его упомянуть.
— Оно входит в состав «и прочая и прочая», — пояснила я.
— Действительно? — откликнулся тот, облокачиваясь на подоконник.
Я невольно позавидовала удобству выбранной им позы, но окна за моей спиной не было, присесть мне тоже никто не предложил, пришлось и дальше разыгрывать из себя стойкого оловянного солдатика.
— И тем не менее прошу вас назвать мне свое эльфийское имя. Мне будет гораздо удобнее к вам обращаться.
Я открыла было рот, чтобы известить их сиятельство-высочество-величество (нужное подчеркнуть) о том, что мне плевать на удобство всех эльфов вообще и конкретно его в частности. Что на дворе, между прочим, ночь стоит, а я, вместо того чтобы осчастливить своим присутствием широкую кровать и мягкую подушку, разговоры разговариваю, но передумала. Вдруг он расстроится и на Роландэле отыграется? Кстати, его что-то не было видно на ужине.
— Дарриэль. Именно так зовут меня друзья.
Очень прозрачный намек на то, что Лориндэль к их числу, увы, не относится. Правитель сделал вид, будто не заметил моей шпильки. Хотя, может быть, счел ниже своего достоинства обращать монаршее внимание на подобные пустяки.
— Да. Я слышал, что принц клана Раскидистого Дуба удостоил своим вниманием и предложением руки Сестру Серебряного Единорога. Поговаривают, само предложение было сделано весьма экстравагантным образом. Вот уж не думал, что Сестрой Серебряного Единорога может оказаться человеческая женщина. Неужели за столько веков, проведенных в безвестности, прославленный клан мог так деградировать? Раньше это была наша элита. Не всякая высокорожденная леди удостаивалась чести вступить в этот клан.
Правитель презрительно скривился и сделал движение, словно хотел сплюнуть под ноги, но вовремя спохватился и решил не портить дорогой ковер. Я с интересом смерила этого высокомерного ушастика холодным взглядом кобры, готовой к броску. Похоже, в замке решили устроить соревнование, кто больше всех оскорбит ведьму.

— Я бы на их месте так не рисковал, —
вмешался Ахурамариэль. —
Чревато последствиями.

Я мысленно хмыкнула, чувствуя, как напрягся меч. Клинку вообще-то было совершенно безразлично, с кем драться и когда. Иногда это пугало, но в данный момент, как ни странно, придавало уверенности.
— Это оскорбление? — спокойно поинтересовалась я. Правитель слегка подался вперед. Призрак возле камина насторожился. Внешне это никак не проявлялось: та же спокойная и с виду расслабленная поза, только во взгляде появилась некоторая жесткость, а в воздухе разлилось напряжение — одна искра, и рванет.
— И в мыслях не было, — заверил эльф. — Но согласитесь, без пяти минут принцесса путешествует в сопровождении следопыта команды истребителей нежити и кота, вместо того чтобы спокойно готовиться к знаменательному событию. Это по крайней мере странно.
— Между прочим, меня пригласил ваш брат, — парировала я.
Ага. Съел? Так бы я и потащилась в такую даль, если бы Роландэль не настаивал.
— Он не имел права раздавать официальные приглашения, — отрезал Лориндэль. — Я просто хочу, чтобы вы мне предъявили знак.
Чего он от меня хочет? Я же не бог, чтобы являть знамения. К тому же громы и молнии в замкнутом пространстве…

— Ну ты и хватила! — захихикал Ахурамариэль. — Он хочет, чтобы ты предъявила ему свою татуировку с единорогом, и все.

Ясно. Ночь на дворе, мужика на эротику потянуло. Только сейчас вроде бы не весна, непонятно, с чего его так разобрало? Подавай ему стриптиз, и все!

— Обнажить плечо — не стриптиз.

«Возможно. Но это все равно неприлично», — уперлась я.

— Скажите на милость, какие мы скромные! А кто на сельский пляж ходит в минимальном количестве материи?

«Что ты понимаешь в пляжной моде, — насупилась я. — Это называется купальник».

— Неужели? А как похоже на четыре носовых платка для куклы, связанных веревочкой. Сходство просто поразительное.

— Леди… — напомнил о своем присутствии Правитель.
— Вика, я что-то не понял, а этот что, тоже на тебе жениться будет? — наморщил мордочку кот.
— Почему жениться?!
— Как жениться?! — в один голос вопросили все присутствующие.
— А как же? В прошлый раз, когда тебя застали полуодетой в компании эльфа, дело закончилось сватовством, — радостно напомнил Василий.
Последовала немая сцена, во время которой каждый думал о своем. Я прикидывала, стоит ли придушить не в меру разговорчивого фамилиара или просто закрыть его дома месяцев на пять. Или нет. Лучше повесить на дверь амбарный замок, а ключ выбросить в реку. Не знаю, о чем именно думал Призрак, лицо его хранило печать отрешенности от происходящего, хотя глаза смотрели цепко, как хорошо заточенные рыболовные крючки.
Правитель размышлял о том, кому это так не посчастливилось попасться в когтистые лапки ведьмы бесовской наружности. Уж не принц ли клана Раскидистого Дуба так отличился? То-то вокруг предстоящей помолвки ходят различные слухи, один другого нелепее. Поговаривали, что старый священный дуб, под сень которого приносили всех новорожденных, дабы Правитель мог наречь каждого именем, был сломан то ли бурей, то ли еще каким стихийным бедствием. Вместо красавца-великана высадили молодой дубок и белоствольную березку, обозвав полученную композицию «Символом дружбы народов». А еще злые языки утверждали, будто мирно почившая от старости любимая канарейка Правителя вдруг ожила, обросла зубами и долго гонялась за своим хозяином по коридорам дворца. Да-а-а. Странные дела творятся в кланах.
Тем временем кот усмотрел замечательный трехтомник эльфийских блюд на самой нижней полке огромного стеллажа и теперь тщетно пытался вытащить его из ряда плотно стоящих фолиантов. Кот кряхтел и крякал, как полузадушенная утка.
Двумя передними лапками он тянул приглянувшуюся книжку за корешок, а задними упирался в деревянную полку. Но, несмотря на титанические усилия, ни одна книга не тронулась с места.
— Прошу прощения, Леди Дарриэль, но я все-таки рискну увидеть вашу татуировку, тем более что многоженство среди эльфов как-то не принято, — отмер наконец Правитель.
Призрак тоже перестал изображать из себя каменную статую и шумно прочистил горло:
— Леди, неужели вы действительно рассчитываете осчастливить нас своим правлением?
Мне раньше никогда не доводилось слышать столько сарказма в чьем-то голосе. Скепсис буквально переполнял каждое слово и щедро лился через край, как деготь из кадушки. Пару месяцев назад, когда я еще не была так близко знакома с Ахурамариэлем, такой вопрос мог поставить меня в тупик. Но теперь, изрядно поднаторев в словесных баталиях с этой металлической ехидной, я уже не та скромная, юная, зеленая выпускница Академии. Нет. Теперь меня ехидными высказываниями не прошибешь.
— Придется, — со вздохом великомученицы молвила я. — Ведь ваша защита распространяется только на этот город, а вы знаете, сколько маньяков проживает за его пределами?
В этот момент Васька совершил особенно сильный рывок, корешок не выдержал напора и с сухим треском оторвался. Кот со сдавленным мявом улетел в темноту, сжимая в крепко стиснутых кулачках кусочек вожделенного издания. Раздался шум падения, что-то с глухим стуком посыпалось на пол, послышались сдержанные ругательства. Через несколько секунд из мрака появился почесывающий спину фамилиар.
— Виктория, ты не права! — решительно заявил он. — Тут тоже маньяков хоть отбавляй! Заметь, никому и в голову не пришло обратиться с необычной просьбой к самой завалящей эльфийке. А это уже дискриминация по расовому признаку.
— Скорее по клановому, — откликнулся Правитель. — Другим ничего такого не предлагалось потому, что ни одна из присутствующих на банкете дам не имеет отношения к легендарному клану Сестер Серебряного Единорога. Леди, вы всех нас задерживаете.
— Действительно, — кивнул Васька. — Покажи ты им эту татуировку — и спать, а то лапы уже не держат.
Я потупилась, и с видом жертвы репрессий со стороны распоясавшихся властей молвила:
— Хорошо, только потребуется помощь. Самой мне замок не расстегнуть.
То ли всем присутствующим надоело наше препирательство, то ли причина была в чем-то другом, но помогать рванулись все оптом, продемонстрировав в едином порыве редкую сплоченность рядов. Забег выиграл фамилиар. Что и неудивительно: он стоял ближе всех и получил хорошую фору на старте. Вжикнула молния, замок расстегнулся, издав душераздирающий вздох, и я стыдливо спустила ткань с плеча. В нервном подрагивании пламени свечей все пристально уставились на мерцающую в полумраке татуировку с серебряным единорогом. Я окончательно смутилась и покраснела. В конце концов, не каждый день мои обнаженные плечи удостаиваются такого внимания.
Правитель даже подошел поближе, пробормотал несколько слов на древнеэльфийском, но так тихо, что я не разобрала текста (восхищался работой, должно быть), и ткнул пальцем в картинку. Что-то вспыхнуло и погасло, плечо обожгла резкая боль, я взвыла. Ахурамариэль с готовностью поддержал мой вопль боевым кличем, от которого кровь в жилах стыла даже у драконов. В следующее мгновение вдруг оказалось, что белый как полотно Повелитель прижат к окну, лезвие моего клинка находится в близком соседстве с его сонной артерией, а Призрак обнимает мой стан сзади и нежно шепчет на ухо, сколько способов казней он знает и какие именно непременно постарается применить, если я не уберу холодное оружие от горла Правителя.
На это я не менее любезно возразила, что Правитель сам первый начал и бить заклятиями по доверчивым ведьмам — штука наказуемая. В конце концов, я не железная.
— Точно. А в подкрепление ее слов предлагаю вам обратить внимание, где находятся мои когти, — внес свою лепту в диалог Василий. — Одно неловкое движение, и мир лишится маленьких эльфят, которые могли бы нежно называть Призрака «папочка».
Призрак впечатлился и замер в задумчивости. Действительно, тут есть о чем поразмыслить на досуге. Первым из ступора вышел Правитель. Чем заслужил мое невольное уважение за проявленный героизм перед лицом смерти.
— Давайте все возьмем себя в руки и успокоимся, — прочистив горло, предложил он. — И может быть, тогда нам всем удастся уйти из этой комнаты живыми.
— Хорошая идея, — поддержала я инициативу смелого эльфа. — Тогда пусть Призрак перестанет шептать мне гадости и уберет свои шаловливые ручки подальше от моей талии, а то я нервничаю. А в таком состоянии рука может и соскользнуть ненароком.
Правитель нервно сглотнул, видимо, представил себе последствия этого самого соскальзывания. Особую убедительность этой картине придавала холодная сталь клинка, практически касающаяся нежной кожи горла.
— А какие гарантии я получаю, что ты не перережешь глотку Правителя? — поинтересовался Призрак.
— Никаких, — отрезала я. — Придется поверить мне на слово.
— Ха! — презрительно изрек тот.
Не понравилось мне это «ха!». И только я открыла рот, чтобы поинтересоваться, что значит это самое «ха!», слово взял Правитель.
— Призрак! — с нажимом прорычал он.
— Но…
— Призрак!
— Ладно, — процедил тот сквозь зубы. — Я умываю руки. Он отошел в сторону. Наконец я смогла вздохнуть полной грудью.
— Теперь, — осторожно молвил Правитель, — ваша очередь, леди.
— И не подумаю, — фыркнула я.
Правитель нервно икнул, Призрак дернулся, Васька хихикнул, Ахурамариэль довольно хмыкнул.
— По крайней мере, пока вы мне не объясните, зачем хотели навести на меня порчу.
— Порчу? — опешил тот.
— А что, по-вашему, это было? — с нажимом вопросила я. Правитель часто заморгал глазами. Видеть яркое проявление чувств на лице венценосного эльфа было сродни шоку.
— Леди, вы меня не так поняли, — пролепетал он.
— Да? — вкрадчиво поинтересовалась я. — А вашу магическую атаку можно истолковать как-то иначе?
— Леди, будем рассуждать здраво, — решил пролить масло на беспокойные воды Призрак.
Я снисходительно кивнула. Чего-чего, а здравомыслия нам сейчас явно не хватало. Вокруг сплошной дурдом.
— Если бы его величество решил применить к вам магию, мы бы сейчас с вами не беседовали. Просто позвали бы горничную, она тихо смела бы пепел в совок и выбросила в мусорное ведро.
Хм. Логика в этом была. Мне не так уж часто удавалось встречаться с легендарной магией эльфов. То есть с проявлениями бытовой магии я, конечно, ознакомилась, а вот боевую ипостась воочию приходилось наблюдать только при защите цитадели клана Сестер Серебряного Единорога. И хотя я тогда была несколько занята непосредственным участием в сражении, масштаб разрушений оценила.
— А что же это было? — недоверчиво вопросила я. Правитель в очередной раз прочистил горло, немного нервно скосил глаза в сторону близкого лезвия и пояснил:
— Я просто проверял вашу татуировку на подлинность. — Что?
— Проверял на подлинность, — внятно и по слогам повторил он. — Вы просто не представляете, сколько дам подделывали знак, чтобы иметь возможность причислить себя к древнему клану.
— Стесняюсь спросить, — вклинился кот. — И зачем им это надо?
— Клан легендарный, велика честь состоять в его рядах. Это, кроме всего прочего, дает ряд ощутимых привилегий. Например, она может претендовать на более выгодный брак.
— Стоило из-за этого заморачиваться, — презрительно фыркнула я, убирая меч от венценосного горла.
Призрак тут же сунулся разглядеть клинок поближе. Ахурамариэль не дал ему такой возможности и с тихим смешком растворился в воздухе, оставив телохранителя в полном недоумении.
Похоже, эльфов мне не понять никогда.

— Да уж, конечно! Куда тебе понять нужды простой эльфийской дамы! —
воскликнул ехидный клинок. —
Палец о палец не ударила, а увела из-под носа одного из самых завидных женихов.

«Это кого?» — нахмурилась я.

— Принца клана Раскидистого Дуба, разумеется.

Я огорченно вздохнула. Мог бы и не напоминать мне о предстоящей помолвке и бракосочетании. Одна надежда, что венценосному родителю не удастся изловить вышеупомянутого принца и свадьба не состоится по причине отсутствия жениха.

— Нашла о чем мечтать.

— Вам повезло, Леди Дарриэль, ваша татуировка оказалась подлинной, — сообщил пришедший в себя после нервного потрясения Правитель, потирая горло.
Призрак настолько удивился, что перестал осматривать мою фигуру в поисках замаскированного под одеждой меча и воззрился, как необъезженный мустанг на седло.
— Очень большая честь для меня, — саркастически хмыкнула я.
Но Правитель иронии в моем голосе не уловил и продолжал разливаться соловьем:
— Да уж, конечно, моя дорогая! Это великая честь даже для эльфиек, а за какие заслуги она свалилась на вашу голову, уму непостижимо. Теперь становится понятным, почему клан Раскидистого Дуба позволил своему принцу породниться с человечкой. — Последнее слово, поразившее меня, он буквально выплюнул, так что было непонятно, злорадствует он или сожалеет по данному поводу, и я серьезно задумалась, а не обидеться ли мне. — Но, несмотря на открывшиеся обстоятельства, я вынужден поинтересоваться целью вашего визита.
Теперь пришла моя очередь удивляться. У человека (тьфу ты, у эльфа!) сын пропал без вести, брат зовет ведьму на поиски, а безутешный папаша вместо ценных указаний о месте исчезновения, врагах клана, мотивах преступления и т. д. и т. п. высокомерным тоном интересуется о цели визита.

— Скажи «деловая поездка», —
подсказал клинок.

— Меня Роландэль пригласил, — выдавила я.
— Глупости, — отрезал Правитель. Гляди-ка, как отсутствие угрозы применения холодного оружия прибавляет народу смелости. — Мой брат не уполномочен ни вести переговоры от имени нашего клана, ни приглашать лиц иных рас на нашу территорию. Но, — несколько смягчился он, — делая скидку на вашу принадлежность к прославленному, можно сказать, клану Сестер Серебряного Единорога и предстоящее замужество, мы пришли к мнению, что наказывать за незаконное проникновение не будем.
— Большое вам за это спасибо, — съязвила я.
Васька только возмущенно мявкнул и с чувством поточил серповидные когти о ножку стола. Я с удовлетворением заметила, что на резном дереве остались глубокие борозды.
— Пожалуйста, — величественно кивнул Правитель, проигнорировав мой сарказм. Он с явным неудовольствием наблюдал за упражнениями кота, но ничего не сказал. Видимо, решил, что одного наследника для двух кланов будет маловато. — Несмотря на проявленную нами небывалую снисходительность, ваш визит должен быть максимально краток.
Вот это да! Это так теперь изящно намекают: «Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?»

— Похоже на то, —
задумчиво согласился Ахурамариэль. —
Просто поразительно. В кои-то веки твой визит обошелся без жертв и разрушений, а тебя выставляют в сжатые сроки. Фантастика!

— Я что-то не понял, — от удивления Василий бросил портить мебель и теперь глядел на Правителя во все глаза, как на обнаглевшую мышь. — Это значит: «Вот тебе Бог, а вот порог».
Правитель закашлялся.
— Я бы не стал высказываться так категорично… Но, в общих чертах, ваш питомец прав.
Вот так наша надежда на хороший завтрак в этом замке, тихо пискнув, скончалась, безжалостно растоптанная эльфий-скими сапогами из мягкой кожи превосходной выделки. Хотя… Если у них завтрак хоть отдаленно напоминает по качеству обед, мы очень немного потеряем.
Из задумчивости меня вывел Васька, настойчиво дергавший за подол:
— Вика! Ну Вика же!
— Чего?! — рявкнула я на ни в чем не повинного котика. Зеленые глаза фамилиара мгновенно заполнились слезами, он обиженно засопел.
— Прости, я не хотела тебя обидеть, — попыталась я утешить Василия.
Ну не выношу я зрелища кошачьих слез, сразу чувствую себя средневековым инквизитором.
— Я просто хотел спросить, — шмыгнул носом тот. — Ты, случайно, не гуляла в местном саду?
— Нет.
— Не волнуйся, сосредоточься… Может быть, ты просто забыла?
— Нет. К тому же я все время была с тобой. Хочешь сказать, у нас коллективная амнезия?
Васька пожал пушистыми плечиками и задумчиво потер лапкой нос.
— Скажите, любезный, — фамилиар обратился к Правителю с таким видом, будто из них двоих к правящему дому принадлежал именно кот, а эльф так, мальчик на побегушках, которому следует немедленно сделать выволочку за нерасторопность. — А у вас случайно нет священного дерева?
— Какого дерева?
— Священного. Нутам… рябины, дуба, ясеня или, на худой конец, елки, которая вам особенно дорога. — Медленно, как созданию, глубоко отставшему в развитии, пояснил кот.
— Нет. Священных деревьев у нас нет и не было. Есть статуя Матери всех Драконов на центральной площади. Может быть, она подойдет?
— Вика, — дернул многострадальный подол Васька. — А ты статую не разрушала?
— Нет, — покачала головой я.
— Странно, — констатировал кот. — Тогда, может быть, кто-нибудь объяснит мне, какого демона нас выставляют с вещами на выход посередь ночи?!
Правитель с мольбой воззрился в сторону Призрака. Подобный взгляд мог растопить льды Арктики, но телохранитель проявил невероятную силу воли и проигнорировал молчаливый призыв о помощи, предоставив его величеству разруливать ситуацию самостоятельно. Не найдя поддержки в рядах союзников, Повелитель тяжело вздохнул и возвестил:
— Никто вас не собирается выставлять за порог посреди ночи.
— Да? — искренне удивилась я, окончательно потеряв нить рассуждений. — То есть мы можем остаться?
— Не совсем… — заерзал на подоконнике эльф. — Вы уедете… утром. Очень рано…
Час от часу не легче. Вставать ни свет ни заря, чтобы экстренно убраться из города, где нам оказались не так уж и рады, хотя, по сути, сами же и пригласили. Потрясенная несправедливостью бытия, я застыла как памятник ведьме, встретившей на пути василиска и окаменевшей в результате его пристального взгляда.
— Вика! — Вопль кота заставил трястись стеллажи с книгами. Свитки с тихим шорохом посыпались на пол дождем. — Что ты молчишь?! Нас ведь наглым образом выставляют за дверь, как каких-то… каких-то… коммивояжеров! — нашелся наконец котик.
Но потрясенная до глубины души, я никак не могла подобрать слов на общедоступном языке. На ум приходила только какая-то совершенно дикая смесь из древнеэльфийского, тролльего и гномьего, причем цензурными были только предлоги.

— Я потрясен твоей небывалой сдержанностью. Обычно в таких ситуациях ты являешь собой бездну красноречия, от которого краснеют даже камни. А тут… Ты меня разочаровала, —
горько сообщил Ахурамариэль.

Я тряхнула головой как собака, выбравшаяся из воды на берег, и тихо, с ярко выраженной угрозой в голосе, поинтересовалась:
— Скажите, ваше величество, а где я могу найти Роландэля? Правитель потупился, видимо решая, насколько ему дорога жизнь родственника, хотя, может, он просто страдал склерозом и никак не мог припомнить, кто такой этот самый Роландэль и где его видели в последний раз.
— А зачем он вам? — настороженно поинтересовался он.
— Попрощаться хочу, — мило улыбнулась я, что должно было убедить Правителя в исходе нашей встречи.
— Да! — рьяно вклинился Васька, демонстративно подтачивая и без того острые когти здоровенным рашпилем. — А то завтра уедем и не попрощаемся… Невежливо с нашей стороны будет.
Правитель не без интереса обозрел внушительные когти фамилиара и сник. Шансы Роландэля выстоять против колоритной парочки таяли буквально на глазах.
— Это невозможно, — тяжко вздохнул он.
— Глупости, — отмахнулся когтистой лапкой кот. — Теоретически возможно все. Уехал? Найдем. Сбежал? Догоним. Умер? Воскресим… Попрощаться с другом — святое дело. Правда, Вика?
Я кивнула с жизнерадостностью собаки Баскервилей, учуявшей самого Баскервиля. Правитель нервно икнул и пришел к выводу, что родственника надо спасать:
— И тем не менее это невозможно. Роландэль в данную минуту взят под стражу за порочащее принца поведение. Он не имел права обращаться за помощью к иностранным державам и тем не менее обратился.
— Значит, помощь вам все-таки нужна? — живо заинтересовалась я.
Правитель понял, что сболтнул лишнее, и поспешил исправить положение:
— Разумеется, нет. С чего вы вообще взяли, что нам может понадобиться помощь? Все свои внутренние вопросы эльфы привыкли решать самостоятельно. На протяжении веков нам это блестяще удавалось, не вижу повода изменять такой замечательной традиции. На этом считаю аудиенцию оконченной. Стража!
В кабинет ввалилась дюжина вооруженных эльфов. То ли торжественный эскорт, то ли конвой до тюремных застенков с ознакомительным посещением пыточной камеры. Пришлось уступить силе, раскланяться и покинуть помещение, не дожидаясь, пока нас грубо вытолкают взашей.
Обессиленный трудным разговором, Правитель устало рухнул в ближайшее кресло:
— Кажется, все прошло более или менее удачно. А как ты считаешь, Призрак?
— Я думаю, что с этой ведьмой надо держать ухо востро, — задумчиво процедил тот. — О ней ходят такие слухи…
Конкретизировать он не успел… С душераздирающим скрипом рухнули стеллажи.

19

Мистраэль наконец отмер и задумчиво уставился в полумрак коридора. А эта ведьма оказалась не так проста! Сделанное открытие так поразило сына эльфийского народа, что он не нашел в себе достаточно сил сдвинуться с места еще минут пять. Эта ведьма, которая мало того что отказалась безропотно следовать за ним к жрице Матери Драконов, еще умудряется носить с собой боевой эльфийский клинок скрытно под одеждой! Меч, к слову сказать, изумительный по красоте. Такие ковались поштучно, и многие готовы были продать последнюю рубашку, лишь бы заполучить уникальный клинок. Вопрос, откуда подобное чудо могло появиться у человеческой женщины бесовской наружности, остался висеть в воздухе.
Стоп. Женщина!.. Мистраэль даже подпрыгнул в воздухе, как лосось во время следования к месту нереста. Женщина ушла. Ушла вместе с котом и спутником (тоже человеком). Мистраэль пригорюнился. Мать в жизни не простит ему подобного промаха. В конце концов, она чрезвычайно редко вспоминает о существовании отпрыска и в большинстве случаев это случается тогда, когда ей хочется выместить на ком-то свой гнев. Иногда, правда, матери нужен был порученец в делах, где чем меньше свидетелей, тем лучше. Мистраэль понятия не имел, зачем сиятельной Эллизариэль понадобилась человеческая ведьма, но то, что она послала за ведьмой именно его, говорило о конфиденциальности поручения. А он умудрился провалить простенькое, в сущности, задание.
Мысль эта впилась в мозг болезненной иголкой. Он взвыл от отчаяния, явственно представляя, что именно сделает с ним мать, когда он принесет ей неутешительное известие. Как вообще можно явиться пред ее светлые очи после такого провала?
— Спокойно, Мистраэль. Не раскисай. Еще не все потеряно. Девица сообщила, что приглашена на обед к Повелителю. А обед, разумеется, будет в банкетном зале. Просто замечательно, что ведьма отправилась прямо в противоположную сторону. Значит, есть шанс поймать ее у самых дверей и отволочь к матери, хотя бы пришлось врезать ей дубинкой по голове и тащить за волосы до самых покоев жрицы. Так чего же я стою? Вперед!
Он развернулся на сто восемьдесят градусов и ринулся по коридору со скоростью, доступной лишь эльфам и некоторым видам нежити.
Мистраэль так увлекся бегом, что возникшая прямо перед носом массивная дверь в банкетный зал чуть не пережила столкновение с менее массивным, но вполне крепким лбом перворожденного. Эльф вовремя ударил по тормозам, и вместо удара получился крепкий поцелуй, плавно перешедший в отборные ругательства. Когда поток красноречия иссяк, Мистраэль потер пострадавший от столкновения с массивным предметом лоб и попытался прислушаться к происходящему в зале. Но двери были сделаны древними мастерами на века и практически не пропускали звуков.
Не то чтобы Мистраэль рассчитывал увидеть в зале ведьму, для этого ей пришлось бы бежать вдвое быстрее эльфа, но на всякий случай, дабы избежать дальнейших ляпов, решил краем глаза заглянуть к пирующим. Он осторожно приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы без труда обвести взглядом присутствующих, оставаясь при этом незамеченным.
Первый же беглый взгляд на собравшихся вогнал Мистраэля в ступор. Ведьма была там! Окончательно обалдевший эльф попробовал протереть глаза, подозревая морок, насланный врагами, и в этот момент прямо в него полетел посох мажордома. Мистраэль резко дернул дверь на себя, и гулкий стук возвестил о точном попадании импровизированного снаряда в цель. Мистраэль в изнеможении прислонился спиной к двери. Случившееся просто не укладывалось в голове. Такого провала у него еще не было.
Ладно, решил про себя Мистраэль, не будем пороть горячку. Надо всего лишь хорошенько все обдумать и принять новый план действий. Мистраэль сделал глубокий вздох, успокаивая чересчур активное сердцебиение, затем медленный выдох. За простенькими упражнениями последовала более сложная дыхательная гимнастика.
— Нашел! — возликовал эльф, радостно хлопнул себя по лбу и взвыл от боли.
Решение оказалось чрезвычайно простое. Надо было подождать ведьму после банкета. В самом деле, не тащить же ее при всех из зала на глазах Правителя.
Из состояния задумчивости эльфа вывел на редкость противный писк:
— Сиятельный Мистраэль! Не дозволите ли вы недостойному обратиться к вашей блистательной особе?
Мистраэль повертел головой в поисках назойливого звука, но никого в радиусе видимости не обнаружил.
— Кажется, я слишком сильно приложился лбом о дверь, раз голоса мерещатся.
Что-то легкое, как насекомое, пробежало по волосам, и со лба вниз головой свесился один из представителей народа фей-крошек.
— Мистраэль, ты действительно слышишь голоса? — живо спросил тот. — Поздравляю, старик, похоже, ты окончательно сбрендил!
— Насвин! — прошипел Мистраэль, едва сдерживаясь, чтобы не прихлопнуть надоедливую козявку рукой.
Безусловно, удар регулярно упражняющегося с мечом эльфа для существа такого размера, как фей-крошка, был бы летальным. Но Насвин был не просто малышом размером с крупную бабочку, он был любимым шпионом Верховной жрицы Матери Драконов Эллизариэль. Разумеется, этому немало способствовали скромные размеры Насвина. Если ты настолько мал, что спокойно можешь спрятаться за подсвечником, то должность осведомителя просто создана для тебя. Мистраэль не питал к маленькому шпиону нежных чувств. Насвин платил ему взаимностью. Ему доставляло огромное удовольствие доносить матери о любом промахе сына. И часто Мистраэль, битый после очередного наушничанья маленького зловреды, втайне мечтал если не задушить насекомое подушкой, то хотя бы прихлопнуть мухобойкой.
— Да, Насвин! Именно так меня зовут, — радостно согласился фей. — Надеюсь, у тебя в глазах двоится?
— Нет, — зло сощурился Мистраэль.
Очень неудобно вести диалог, если собеседник спокойно свисает с твоей челки, беспрестанно машет черными с голубыми глазками крыльями и пристально буравит тебя глазками в надежде, что ты уже неизлечимо болен и вот-вот испустишь дух.
— Но хотя бы радужные круги перед глазами плывут? — не унимался малыш.
— И не мечтай.
— Хорошо, — неизвестно чему обрадовался Насвин. — Я передам Эллизариэль, что ты жив, здоров и скоро будешь у нее.
Фей легко вспорхнул в воздух, но рука эльфа ловко сцапала шпиона, тот только пискнуть успел. Сказались трудные годы практики.
— Эй! Ты что задумал?! — возмутился Насвин, беспомощно трепыхаясь в руках похитителя.
— Ничего особенного, — обнадежил Мистраэль своего пленника, хотя многообещающая улыбка говорила совсем иное.
— Я буду кричать!
— Давай, — сделал широкий жест эльф. — Можешь начинать прямо сейчас.
Насвин набрал полную грудь воздуха и… передумал. Кто в огромном замке услышит вопли попавшего в беду фея-крошки? Ведь он так мал. И, учитывая род его занятий, еще меньше найдется желающих помочь выпутаться из передряги. Скорее прихлопнут собственноручно, как надоедливую муху. Маленький шпион глубоко вздохнул, осознавая хрупкость своего бытия, собрал все свое мужество в кулак и приготовился встретить смерть с истинно эльфийским достоинством.
— Мать тебе этого никогда не простит.
— Неужели? — расплылся в многообещающей улыбке Мистраэль. — У нее будут целые века, чтобы свыкнуться со своей утратой.
Маленький фей окончательно сник, пытаясь свыкнуться с жизненной несправедливостью.
— Итак, когда у нас практически бездна времени, не просветишь ли меня по поводу того, что именно сказала тебе Верховная жрица?
Насвин молчал, как партизан на допросе. Близость скоропостижной кончины подействовала на него удручающе, он впал в некий транс, в котором мысленно оценивал свою жизнь: что успел сделать, а что так и не удалось. Вторая колонка была больше, и это удручало.
Мистраэль не стал особо церемониться с впавшим в нирвану феем, просто потряс его, как коктейль в шейкере.
— Чего тебе? — возмутился Насвин. — Испортил мне такую медитацию.
— Демон с твоей медитацией! — окончательно вышел из себя Мистраэль. — Ты мне можешь нормально объяснить, зачем тебя послала моя мать?
— Так бы сразу и сказал, — пожал миниатюрными плечиками фей. — А то сразу крик поднял. Настоятельно рекомендую подлечить нервы. Настойчики там разные попей, травки некоторые помогают. А в Заповедном лесу есть такой дивный источник…
Мистраэль издал низкий горловой звук, нечто среднее между рыком льва, зовущего соперника на бой, и ревом бегемота, предупреждающего стадо об опасности.
— Ладно-ладно… Ну и нервный народ у нас пошел. Короче, Верховная жрица устала ждать. Она повелела срочно разыскать вас и приказала явиться к ней с ведьмой. Кстати, где она?
— Кто?
— Ведьма.
Мистраэль с тяжелым сердцем осознал: это провал. Если дверь в банкетный зал не распахнется прямо сейчас и оттуда не выпорхнет это порождение Темного мира, называющее себя ведьмой, он пропал окончательно и бесповоротно. Как объяснить Верховной жрице, что какая-то особа, даже не эльфийского происхождения, вовсе не горит желанием предстать пред сиятельные очи Эллизариэль.
— Насвин, — вкрадчиво промурлыкал Мистраэль, — а может, ты сообщишь ей, что не сумел меня найти?
Маленький фей побелел как полотно, даже цветные крылья приобрели какой-то неестественно зеленовато-белый цвет.
— С ума сошел?! — запищал он.
И Мистраэль испугался, что малыша прямо сейчас хватит удар. Тогда придется объясняться с Эллизариэль еще и по поводу гибели ее лучшего шпиона.
— Лучше убей меня прямо сейчас! Да! Да! Я с честью приму свою смерть! По крайней мере, это случится прямо здесь и сейчас. А с Эллизариэль станется сделать это о-о-чень медленно… Ой!
Насвин в ужасе, что сболтнул лишнее, зажал рот ладошкой и затравленно огляделся вокруг. Не услышал ли кто неосторожное высказывание?
— Здесь никого нет, — успокоил его Мистраэль.
— Откуда ты знаешь? — Насвин верткой ящерицей вывернулся из немного ослабшего кулака эльфа. — В этом замке даже стены имеют уши.
Фей-крошка несколькими энергичными взмахами расправил свои крылышки и быстро исчез в полумраке замковых коридоров.
Мистраэль проводил полет Насвина взглядом осужденного на долгую и мучительную казнь и издал душераздирающий стон. Ну надо же, как не везет! Иногда бывают такие дни, когда совершенно не следует подниматься с постели.
Верховная жрица Матери Драконов торжественно восседала в огромном белом мраморном кресле. Сиденье было такой величины, что на нем мог легко пристроить свою пятую точку средних размеров дракон. На таком не то что восседать, но и просто сидеть до чертиков неудобно. Эллизариэль спасали только годы упорных тренировок и маленькая бархатная подушечка, не позволяющая Верховной жрице закоченеть на холодном камне и схватить жесточайшую простуду. Платье Верховной золотыми мерцающими складками ниспадало до пола. Материал был гораздо жестче, чем казался на вид, ведь для его создания использовались тончайшие нити натурального золота. Лилейно-белые руки жрицы украшали золотые браслеты в виде драконов, а на каждом пальце красовалось по кольцу с длинным золотым когтем-ятаганом. Золотистые локоны эльфийка укротила при помощи искусно сплетенной сетки для волос, на голову водрузила широкий обруч с вычеканенной на нем оскаленной мордой дракона.
Внутреннее убранство храма терялось в царившем полумраке. Верховная жрица явно желала сразить наповал ожидаемую гостью своим величием. Поэтому многочисленные каменные, золотые и платиновые изображения и скульптуры драконов попросту терялись во тьме. Единственным ярко освещенным пятном было каменное кресло, стоявшее к тому же на высоком постаменте, где в позе, полной царственного достоинства, застыла в золотом одеянии Верховная жрица Матери Драконов Эллизариэль.
Ее действительно можно было принять за искусно сработанную статую, если бы не ярко-сапфировые глаза, высокомерно сверкавшие на прекрасном тонком лице.
Когда немного успокоившийся Мистраэль вошел в храм и увидел собственную мать в полном жреческом облачении, он оцепенел. Дело было не в том, что Эллизариэль производила ошеломляющее впечатление. За годы, проведенные при храме, Мистраэль привык лицезреть жрицу в разных облачениях и уже не так впечатлялся, как новый посетитель. Просто он ясно осознал весь масштаб планов Верховной жрицы относительно удостоенной приема ведьмы. Полное одеяние жрица надевала крайне редко, по особо торжественным случаям. Сам по себе визит человеческой женщины был удивительным, шокирующим, но не настолько, чтобы заинтересовать Эллизариэль. Мистраэль понял, что только что грубым образом нарушил планы матери и ритуальное самоубийство совершить ему не дадут, скорее прикончат собственноручно. Перспектива пугала до нервной дрожи в коленях.
Эллизариэль медленно поднялась с кресла и хорошо поставленным серебряным голосом возвестила:
— Добро пожаловать в храм Матери Драконов!
От этого голоса, эхом взлетевшего сначала к высокому куполу храма, а затем прокатившегося по самым удаленным его уголкам, Мистраэль почувствовал холод в районе позвоночника и, не в силах совладать со ставшими вдруг чужими ногами, опустился на одно колено рядом со статуей дракона.
Эллизариэль несколько секунд наслаждалась произведенным акустическим эффектом и только потом заметила, что ее непутевый сын явился один. Целых несколько томительных секунд, во время которых голова Мистраэля склонялась все ниже, Эллизариэль молча созерцала одинокую фигуру коленопреклоненного эльфа в смутной надежде, что ведьма вот-вот появится из темноты. Но время шло, а ведьма не появлялась. И пришло осознание, что она не появится вовсе.
— Мистраэль! — Голос Верховной прозвучал хлестко, как удар бича. — Ты выполнил мое поручение?
Бедняга сжался под воздействием властного голоса, но решил встретить свою участь с достоинством истинного сына клана Золотого Дракона. Огромным усилием воли, потребовавшим от него практически всех оставшихся сил, он внутренне собрался, встряхнулся и гордо расправил плечи.
— Нет, мама, — молвил он. И сам удивился, до чего твердо и лаконично прозвучали слова в стенах храма. И ведь практически не заикался. Ну разве что самую малость… — Мне это не удалось.
От Эллизариэль не укрылось нежное «мама». Мистраэль позволял себе подобное обращение только тогда, когда хотел напомнить об их родстве. Жрица оценила попытку. Обычно она сама относилась к отпрыску примерно как к легкой головной боли: чаще успешно делала вид, что его попросту нет, а иногда извлекала на свет божий, разумеется, если ей это было выгодно.
— Вот как? — задумчиво откликнулась жрица. — И что же могло тебе помешать выполнить такое пустячное поручение?
Мистраэль задумался. Перед грозным ликом матери любые оправдания, кроме катастрофы типа пожара, извержения вулкана, цунами, наводнения, казались просто детским лепетом ребенка, еще не покинувшего колыбель. Он потер лоб, наткнулся на небольшую припухлость и вздрогнул. Оставалось только одно… Рассказать правду. Мистраэль тяжело вздохнул и начал свой рассказ.
Эллизариэль впала в задумчивость, что не могло не нервировать замершего в ожидании приговора Мистраэля. Он бы не удивился, если бы после подобного фиаско мать запустила бы в него молнией или, на худой конец, туфлей, стала бы орать, какой он неудачник и позор всего рода, принялась бы топать ногами… Но это задумчивое молчание пугало до желудочных колик. Кто знает, какие мысли бродят в этой прекрасной головке.
А между тем Эллизариэль пыталась придумать, как быть дальше. Услышав о прибывшей в замок человеческой женщине, она тут же пожелала ее видеть, чисто из любопытства. Это чувство усилилось, когда один из шпионов донес, что прибывшая не просто человек, а боевая ведьма, и не приехала, а прилетела в компании говорящего черного кота и следопыта из действующей группы истребителей нежити. Но самым большим шоком в этом известии было даже не то, что до этой самой ведьмы в город, так сказать, не ступала нога человека, а тот факт, что дракон, любезно подбросивший ведьму до замка, оказался Роландэлем. То, что ведьму привез дракон, само по себе удивительно, но то, что эльфийский принц крови унизился до пассажирских перевозок… Ну это прямо нив какие ворота не лезет.
Несмотря на исключительность события и снедавшее душу любопытство, Верховная жрица Матери Драконов не должна была забыться настолько, чтобы прислать официальное приглашение ведьме. Об этом не могло быть и речи. Вот это как раз тот редкий случай, когда нужна была помощь лица преданного и не болтливого. Кто же мог подумать, что Мистраэль с треском провалит простое задание?
Впрочем, может быть, оно и к лучшему. Пока непутевое чадо гонялось по замку за негодной чел овечкой, Эллизариэль попробовала получить любую доступную информацию о ведьме, начиная от ее зачатия и заканчивая прибытием в замок. А также не без интереса подслушала происходящее в кабинете Правителя, где давно уже установила подслушивающий амулет. Вещица представляла собой золотого дракончика с глазами из желтого топаза. Она вполне уместно смотрелась в кабинете, выполняя роль не только украшения, но и подслушивающего устройства. Да вот беда — радиус действия амулета был слишком мал. То ли отрицательно сказывалась толщина стен замка, толи торговец, всучивший жрице прибор, сильно преувеличил, расхваливая свой товар. Эллизариэль решила проблему просто как дважды два. Когда она желала услышать происходящее за крепко запертыми дверями кабинета, то посылала одного из фей-крошек с миниатюрным магическим кристаллом для прямой передачи на ее кристалл. Таким образом, вечерний разговор ведьмы и Повелителя ей был известен практически из первых рук или ушей.
Теперь Эллизариэль мучительно размышляла, как лучше использовать полученную информацию. Надо же! Сестра Серебряного Единорога — человечка! Кто бы мог подумать?! К тому же эта самая человечка знает язык драконов. И не только язык, но и привела в клан, если можно так выразиться, уже целых двух драконов. На памяти жрицы такое произошло впервые.
К тому моменту, когда доведенный до белого каления таинственным видом матери Мистраэль готов был рвать на себе волосы от отчаяния, в голове Верховной жрицы созрел прекрасный план. Настолько гениальный, что Эллизариэль просияла и мило улыбнулась сыну. Завидев ее улыбку, Мистраэль пришел к выводу, что с ним проделают нечто невыразимо ужасное, шансов пережить эту ночь у него практически нет, и стал мысленно читать молитвы. Так мать ему не улыбалась даже в нежном младенчестве.
К вящему его ужасу, жрица распахнула объятия, словно собиралась обнять не только сына, но и все статуи драконов вместе с храмом.
— Сынок, — нежно промурлыкала она.
Мистраэль сначала подпрыгнул от неожиданности, поставив рекорд по прыжкам в высоту с места, затем нервно икнул и уставился на преисполнившуюся материнской любви эльфийку с выражением мистического ужаса на лице. Несчастный побледнел как полотно и вцепился в ближайшую мраморную статую с энтузиазмом юного влюбленного. Только так удалось удержаться на ногах и не рухнуть в обморок.
Эллизариэль степенно спустилась с постамента с буквально перекошенным от радости лицом. Мистраэль прижался к статуе еще сильнее, рискуя раскрошить последнюю в пыль внезапным приступом страсти. Он твердо про себя решил, что не позволит стащить себя с этого места, даже если его привяжут к хвостам бешеных слонов.
— Сынок, — проворковала она, аки горлица своему голубку.
Жрица даже предприняла попытку заключить отпрыска в объятия и троекратно облобызать. Но жест доброй воли не удался, обнять сына и исключить из объятий статую не представлялось возможным. Ей удалось немного сгладить неловкость торжественным возложением рук на плечи потомка, после чего он потерял всякое отличие от больного синдромом Дауна. Эллизариэль постаралась нежно заглянуть в перепуганные, вытаращенные глаза отпрыска и взгрустнула. «Надо же, какой лупоглазый! — с горечью подумала она. — Прямо как зажатая в кулаке лягушка. И в кого только уродился такой красавец? Надо будет расспросить няньку, не роняла ли она на пол это недоразумение».
— Дорогой! Я хочу, чтобы ты женился, — собравшись с мыслями, молвила она.
— Что?! — возопил тот, как помесь неупокоенного духа и баньши.
Цветные витражи в окнах храма задрожали, жалобно звеня, даже статуи драконов мелко завибрировали, как при землетрясении балла эдак в три по шкале Рихтера. Глаза эльфа округлились еще больше и стали похожи на два чайных блюдца. Слегка контуженная Эллизариэль потрясла головой, чтобы избавиться от неприятного звона в ушах, и хорошо отрепетированным жестом поднесла к породистому носу руку. Верховная жрица не была бы Верховной жрицей, если бы у нее не имелась своя маленькая хитрость практически на все случаи жизни. В одном из перстней на правой руке была полость с нюхательной солью, быстро приводящей в чувство. Это не раз спасало Эллизариэль от конфуза во время очередной церемонии. В храме Матери Драконов часто бывало так душно и к тому же так густо накурено фимиамом, что эльфы послабее падали в обморок во время ритуала.
Соль и на этот раз подействовала безукоризненно. Эллизариэль облегченно вздохнула и вперила в сына взгляд льдисто-голубых глаз.
— Довольно околичностей! — непререкаемым тоном заявила она, решив, что ласка на молодежь действует расслабляюще. — Готовься, Мистраэль, я нашла тебе жену.
— Зачем? — Ничего умнее эльф выдавить просто не смог. Мысли в ошалевшей от обилия нервных потрясений голове разбежались, как тараканы на кухне, если ночью резко включить свет.
Эллизариэль мысленно застонала. Все-таки надо было больше уделять внимания воспитанию отпрыска, может, тогда он был бы в курсе, зачем здоровому взрослому эльфу нужна жена. Вот и объясняй теперь здоровенному детине, выше тебя ростом, технику любви на примере пчелок и рыбок. Н-да. Кто бы мог подумать. Жрица начала с того, что стыдливо потупилась, как школьница на первом свидании, хмыкнула, немного закашлялась, глубоко вздохнула и выдавила:
— Ну-у-у… Знаешь ли… Словом, наступает время, когда в организме происходят… Как это сказать? Изменения. Вот.
Она хочет меня видоизменить?! Наверняка превратит во что-нибудь скользкое и ползучее. Ужас! И без того напряженные нервы Мистраэля не выдержали, он издал сдавленный стон, сполз вниз по статуе и забылся в спасительном обмороке.
— Тяжелый случай, — вздохнула Эллизариэль.
Ну как, скажите на милость, женить сына, если от простого намека на щекотливый предмет взрослый эльф падает в обморок? Жрица в сердцах пнула бесчувственное тело эльфа, лежащее у ее ног. Такой хороший план может отправиться коту под хвост!
— Ах! Какая мука воспитывать детей!
Пришлось приводить слабонервного отпрыска в чувство путем поднесения к носу последнего заветного перстня с солью. Сомлевший эльф отчаянно чихнул и открыл глаза.
— Вот и славненько, — довольно промурлыкала эльфийка.
Узрев заботливо склонившуюся к нему мать, Мистраэль решился было на римейк потери сознания, но был остановлен хлестким окриком:
— Не сметь падать в обморок! Сначала женись, а потом теряй сознание сколько угодно!
Мистраэль нервно икнул, но падать без чувств передумал. Хуже будет.
— Вот и славно. А то взял моду падать, просто слова ему не скажи! — Жрица с легким вздохом поправила выбившиеся из-под сеточки пряди. — Было бы из-за чего переживать! Я же не предлагаю тебе прыгнуть со скалы. Женишься, остепенишься, детишек заведешь. Короче, не стану тебя утомлять излишними подробностями. Если чего не знаешь, жена подскажет. Ее, говорят, застали с одним эльфийским принцем в таком пикантном положении…
Эллизариэль вспомнила кое-что из своей молодости и мечтательно вздохнула.
— То есть я должен жениться? — тихо пролепетал Мистраэль, который совершенно не разделял небывалого энтузиазма матери, но свое мнение благоразумно держал при себе.
— Бинго! Молодец! Ты делаешь просто поразительные успехи. Дошло всего лишь с третьего раза.
— И кто эта эльфийка?
— Честно говоря, эта особа, кроме того, что состоит в легендарном клане Сестер Серебряного Единорога и почти помолвлена с эльфийским принцем, к эльфам не имеет никакого отношения. Она стопроцентный человек, хотя и ведьма.
— Человечка?!
Вот это да! Мистраэль едва поборол в себе желание прочистить уши. Не ослышался ли он? Эллизариэль, ратующая за чистоту эльфийской крови и считающая рождение полукровок чуть ли не преступлением против нации в целом, предлагает единственному сыну жениться на человеческой женщине!
— Дорогой мой, ты в плену глупых предрассудков. Ну человечка… Ну и что? Зато она единственная представительница уважаемого клана, знает язык драконов, и ходят слухи, что Лорд Роландэль приобрел облик дракона исключительно благодаря ей. Так что, если ты очень постараешься, может быть, она согласится сделать из тебя дракона. И если нам всем улыбнется удача, рептилия из тебя получится лучше, чем эльф. Короче, женишься на ведьме. И точка! К тому же вы уже знакомы.
— Но, мама! — в ужасе воскликнул Мистраэль, которого перспектива еще одной встречи с ведьмой (она в этом замке была одна) пугала до желудочных колик. А прожить с такой женой бок о бок лет сто или сколько там еще люди живут?.. Нет, лучше уж покончить с собой, сбросившись со скалы.
— Никаких «но»! — отрезала родительница. — Возражений я не принимаю. Ты женишься, и точка.
— А как же ее помолвка с принцем? — Мистраэль схватился за последний аргумент как утопающий за соломинку.
— Придется отбить… И не утомляй меня своими возражениями! В конце концов, у тебя целая ночь, чтобы охмурить девчонку. Так что кончай изображать из себя амебу в обмороке, захвати там что полагается и чеши к избраннице.
— А что полагается?
— О Мать! Все тебе объяснять надо?! Нарви цветов, забеги на кухню за конфетами. Да возьми коробку получше и захвати сливок.
— А сливки-то зачем?
— Коту. Кошки, знаешь ли, вообще любят молочные продукты. Короче, иди и без жены не возвращайся.
— Но… А вдруг она не согласится?
— Ну так соблазни ее, остолоп! Ты эльф или кто? Мистраэль открыл было рот, чтобы озвучить очередное возражение, но Эллизариэль задушила бунт в зародыше, указав надоедливому отпрыску указательным пальцем на дверь:
— Вон!
Мистраэль сорвался с места и вылетел за дверь, чуть не сорвав ее с петель. Эллизариэль проводила непутевое чадо глазами и вернулась на постамент. Все-таки с детьми сплошная морока…

20

Нас долго и упорно сопровождали вплоть до отведенных нам покоев. Причем группа из дюжины эльфов проделывала это с легкостью балетных танцоров, а я, признаться, изрядно устала уже к середине похода. К концу же на ногах держалась только благодаря посулам Ахурамариэля загнать тренировками в фоб, если опозорю своего учителя валянием в пыли и мольбами оставить прямо тут измученное бездыханное тело. Дверь была встречена с восторгом и слезами умиления на глазах. Мальчики вежливо распрощались, оставив меня нежно обнимать деревянное изделие столяра, и так же, легко чеканя шаг, удалились в обратном направлении.
К тому моменту, когда я наконец смогла отлепить измученный физическими нагрузками организм от резной поверхности и ввалилась внутрь апартаментов, во мне созрело твердое убеждение: эльфы все без исключения садисты и, несмотря на свою внешнюю красоту, жуткие уроды.

— Ты можешь мне не верить, но я с тобой согласен, —
задумчиво протянул Ахурамариэль.

«Да?» — искренне удивилась я, на мгновение забыв о гудящих мышцах.
Толика сочувствия всегда приятна.

— Разумеется. Они повели себя непростительно грубо по отношению к гостье. Это же надо! Сначала пригласили, можно сказать, приволокли чуть ли не силой, а теперь выставляют за порог, как какую-то бродяжку.

«Спасибо хоть не выгнали в ночь», — тоскливо вздохнула я, растекаясь измученным организмом по мягкому ворсу ковра.
А ничего они коврики делают… Надо бы потом с Роландэля вытребовать парочку в качестве компенсации за моральный ущерб.
Васька с энтузиазмом покопался в сумке, побренчал какой-то посудой, и вскоре по комнате разлился божественный аромат горячего шоколада. Живительный аромат приятно щекотал ноздри и способен был поднять из мертвых.
— Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! — прохрипела я, втаскивая свой организм в одно из кресел.

— Предлагаю отомстить.

Как раз в этот момент я только обхватила чашку, грея руки о горячие фарфоровые стенки в предвкушении вкусного напитка. Васька варит дивный горячий шоколад. Это вам не какой-то порошок из банки, а настоящий шоколад, медленно растворенный в горячем молоке. Руки дрогнули, напиток выплеснулся через край. Пальцы обожгло, я чертыхнулась, нелестно отозвавшись о родственниках меча, которые умудрились породить на свет такого болтуна. Васька бросился вытирать пролитое.

— Признайся, тебе ведь тоже этого очень хочется.

Я поперхнулась. Обычно застрельщицей подобных выходок выступаю я, а Ахурамариэль тщетно пытается меня образумить. Чтобы гордый эльфийский клинок предложил мстить? Такое на моей памяти впервые.
Польщенный Ахурамариэль хихикнул, уловив ход моих мыслей. Не люблю, когда он подслушивает, просто никакого уединения в собственном теле! Но иногда это здорово экономит время.

— Не волнуйся, разборки с морем крови и горой костей не входят в мои планы. План до гениальности прост. Давай сходим в темницу к Роландэлю и поглумимся над ним.

«Что ж, он вполне заслужил несколько шпилек, только у нас есть проблема».

— Какая? —
живо заинтересовался клинок.

«Каким образом мы попадем в темницу? Я сильно сомневаюсь, что местный Повелитель выдаст нам связку ключей, если мы мило сообщим ему: мол, решили устроить прощальную вечеринку, а помещение тесновато».

— Дорогая, не веди себя как блондинка, а сосредоточься, сделай над собой усилие и подумай. Знаю. Будет тяжело с непривычки, но потом втянешься.

Я решила обидеться. Каждая железяка сомнительного происхождения читает мне лекции о развитии умственных способностей. Фу-ты ну-ты, елки гнуты! Тоже мне мыслитель нашелся.

— Ладно, признаюсь, пожалуй, я слегка перегнул палку, но и ты могла бы не критиковать мое происхождение. К слову сказать, оно у меня безупречное. Меня ковал мастер своего дела. И Мастерсбо-льшой буквы, доложу я тебе. А этого звания удостаивается далеко не каждый оружейник, даже если он эльф и совершенствует мастерство всю жизнь.

Возможно, клинок прав. Но даже если он может привести родословную своего создателя до седьмого колена, это вовсе не извиняет его прозрачных намеков насчет моих умственных способностей. Поэтому я надулась как мышь на крупу и принялась с нарочито задумчивым видом потягивать густую ароматную жидкость из чашки. Меч протянул ровно десять минут. Для начала он тоже немножко помолчал. Потом пару раз кашлянул, будто подавилась среднего размера собака. Затем хмыкнул:

— Вика, может, хватит дуться?

Я гордо проигнорировала внутренний глас.

— Ты ведешь себя как ребенок.
А вот этого я спустить не могла.

«Хорошенькое дельце! — возмущенно фыркнула я. — Сам обзывает меня тупицей, а как ребенок веду себя я?»

— Я не называл тебя тупицей.
«Возможно, не буквально, но намек был».

— Ладно. Допускаю, я немного погорячился. Готов искупить, заслужить, смыть кровью… Мир?

«Посмотрим… на твое поведение, — неуверенно пожала плечами я. — Это будет зависеть от некоторых обстоятельств».

— Например?

«Ну-у-у… Меня всегда интересовало… Почему рыжий сыграл в хрустальный ящик?»
Вопрос был провокационный. До сих пор Ахурамариэль хранил к своему прежнему владельцу некоторую лояльность. Пусть мы с ним делили один организм на двоих, это вовсе не значило, что мне ведомы все тайны клинка. Напомню для тех, кто не в курсе или забыл: изначально меч принадлежал не мне. Так уж вышло, что, удирая от плохих парней, я напоролась на рыжего эльфа (как оказалось впоследствии, полуэльфа), мирно покоившегося в хрустальном гробу. Я нечаянно разбудила его и совершенно случайно прихватила клинок. Впоследствии разбуженный эльф принялся таскаться за мной и вместо благодарности за побудку (а проспал он немало) принялся канючить: «Отдай мой клинок, отдай мой клинок…» Жадина ужасный. Кстати, в результате одного из заклинаний этого скупердяя нас с клинком и спаяло в единый организм.

— К сожалению, это не моя тайна…

«Вот и хорошо, — довольно вздохнула я. — Теперь я с чистой совестью отправляюсь на боковую. Спокойной ночи, Ахурамариэль».

— Ладно! Шантажистка… Но ты понимаешь, что рассказанное должно остаться строго между нами.

«Могила».

— Дело в том, что мой прежний владелец имел неосторожность соблазнить одну ведьму.

«Кто бы мог подумать?!»

— Она предложила ему жениться, а он отказался, сославшись на эльфийское происхождение. Словом, оскорбленная женщина взяла и прокляла его. Сказала, что спать ему сотни лет, пока какая-нибудь ведьма не подарит ему свой поцелуй. Времена были далекие и темные, ведьму днем с огнем не сыскать, и дама явно не рассчитывала, что в глухом лесу найдется обладательница столь редкой профессии.

«Н-да. Не повезло мне».

— Ну так пойдем? Только тебе надо переодеться на всякий случай во что-нибудь менее броское.

Я задумалась. Перспектива в доступной для понимания форме разъяснить Роландэлю все, что я думаю о нем самом и о его неадекватной семейке, казалась весьма и весьма заманчива. А главное, сам эльф в это время будет преспокойно посиживать за решеткой и не только никуда не денется, но и применить грубую физическую силу к распоясавшейся ведьме не сможет. Как говорится, безопасность превыше всего.
«Ладно, — снисходительно кивнула я, словно делала всему миру одолжение. — Уговорил, черт языкастый. Но смотри, если нас поймают…»

— Сразу вали все на меня.
На том и порешили.

«Кстати, ты так и не сказал, как мы попадем в темницу. Ее ведь точно охраняют».

— Конечно, охраняют. Но ты можешь договориться напрямую с замком и запросто обойдешь все посты.

Надо же, как просто!
Минут через пять я облачилась во все черное и выглядела как вор, собравшийся на дело. Черные джинсы, футболка с длинными рукавами и капюшоном, кожаные перчатки, чтобы не оставлять отпечатков, сводили попытку опознания охраной практически к нулю. Я заказала замку дверь в тюрьму. Мне послышалось или замок действительно тяжело вздохнул?
Дверь нарисовалась подходящая: дубовая, массивная, обитая железными листами и массивным медным кольцом, как у быка-производителя в носу. Я дернула кольцо. Дверь осталась стоять недвижимая как скала. Раздосадованная неспортивным поведением предмета, я пнула ее и долго прыгала на одной ноге, подвывая, как попавший в капкан койот и баюкая поврежденную конечность. Следующая попытка была чуть более результативна. Дверь с ушераздирающим скрипом приоткрылась, и в появившийся зазор вполне могла пройти средней упитанности мышь. Это утешало, но мало. Я, конечно, на полноту не жалуюсь, но в такую щель даже эльф не пролезет.

— Попробуй применить принцип рычага, —
предложил Ахурамариэль.

«Это как?» — непонимающе нахмурилась я. Очередной тяжкий вздох по поводу качества моего образования был благополучно пропущен мимо ушей.

— Объясняю для особо непонятливых.

Вступление мне уже не понравилось. Если он и дальше будет намекать на мое скудоумие, то может отправляться бродить по тюремным застенкам в гордом одиночестве, а я преспокойно отправлюсь спать, как и намеревалась изначально.

— Ой-ой-ой, какие мы обидчивые! Просто слова нельзя сказать, —
не упустил возможность подпустить шпильку меч. —
Короче, найди какую-нибудь палку покрепче, ножка стула тоже может подойти, сунь между дверью и притолокой и нажимай на свободный конец, пока дверь не откроется.

«Думаешь, поможет?» — засомневалась я.

— Разумеется. Как говорил один мудрец: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». К счастью, переворачивать мир нам без надобности. Нам просто дверку нужно пошире приоткрыть.

Я задумчиво почесала нос хвостом. Ладно. Грубая физичеекая сила не мой конек, но это вовсе не значит, что я не решусь ее применить. Ближайший стул был безжалостно обследован на предмет крепости ножек. Резное изящное изделие явно не предназначалось ни для переворачивания миров, ни для открывания дверных зазоров. Раздался сухой треск, и мягкая часть моего организма с размаху встретилась с ковром. Ковры эльфы ткали на славу. Ворс у пушистого чуда длинный, но падать на него почему-то было больно. Видимо, жесткость посадки обеспечил мраморный пол под ковровым покрытием.
Все. Я разозлилась. Прямо сейчас здесь будут горы трупов, кучи костей и море крови! Видимо, замок понял, что погорячился, а может, просто сжалился над одной донельзя обозленной ведьмой, только когда я подхватила кресло и с диким завыванием ринулась штурмовать непокорную дверь, последняя радушно распахнулась, обнаружив за собой не менее дюжины ступенек, которые я с грохотом и руганью пересчитала. Васька тут же кинулся меня утешать. Отзывчивый мой!
Я насчитала больше десятка звездочек перед глазами, пока зрение наконец не восстановилось. Да-а-а, падение даже с малой высоты чревато последствиями. Удивительно, как я еще шею не сломала.
Замковая тюрьма представляла собой сырое, неотапливаемое подвальное помещение, в котором вольготно проживать могут лишь плесень, лягушки и крысы. Человеку находиться в таких ужасных условиях не только не рекомендуется, но и просто противопоказано. Возможно, именно об этих подземельях написал когда-то поэт свои знаменитые строки: «Сижу за решеткой в темнице сырой…» К тому же эльфы не позаботились о достаточном освещении. Мне трудно угадать причину, с какой целью они это сделали. Может быть, рассчитывали, что в темноте заняться особо нечем и раскаяние навалится на узника с удвоенной силой. Лично я уже горько раскаивалась в том, что дала согласие на данную авантюру.

— Виктория, что ты мечешься, как пингвин по бетону? Я этого не люблю: хочу — не хочу, пойду — не пойду. Сейчас Роландэля разыщем, скажем ему пару ласковых, чтобы скрасить, так сказать, одиночество, и спокойно отправимся на боковую. Тем более завтра рано вставать.

«Замечательная идея, — не удержалась от иронии я. — И как, по-твоему, мы его найдем? Станем кричать: «Роландэль, ты где?»

— Нет. Этого делать как раз не следует. Не стоит привлекать к себе внимание местной охраны. Тот факт, что мы пока никого не встретили, вовсе не означает, что стражи нет. Просто она находится где-то в другом месте. Давай ты просто подойдешь к двери камеры и заглянешь внутрь через решетку.

«Еще лучше! И что, по-твоему, я смогу рассмотреть внутри? В коридоре один факел на километр, а о камерах и говорить нечего. Просто открываешь окошко и рисуешь черный квадрат с натуры. Хотя… Можно подсветить себе файерболом».

— Даже не думай! Не позволю ставить бесчеловечные опыты над живыми организмами. Лучше давай Василия привлечем. По-моему, он давно созрел для ответственного поручения.

Нет так нет. Была бы честь предложена. Я пожала плечами и сотворила файербол для себя. Сразу стало как-то светлее.

— А ты не боишься, что свет привлечет охрану? —
вкрадчиво поинтересовался этот зануда.

Нет, ну надо же! Заманил меня обманом в места не столь отдаленные, а теперь еще и критикует: то нельзя, это… Файербол все равно не уберу, я без него гараздо больше шума наделаю в потемках. Да и стража не очень-то обрадуется, если в нее засветить огненным магическим шаром.
Я с интересом посмотрела на кота. Василий, как и положено любознательному фамилиару, смело карабкался вверх по каменной кладке стены в сторону ближайшего крепления с факелом. Проследив глазами за акробатическим этюдом начинающего скалолаза (или стенолаза, что больше соответствует истине), я пришла к выводу, что темницу охраняет великан не менее трех метров ростом. Только так можно объяснить высоту расположения факелов.
— Василий! Слезай, дело есть! — торжественно провозгласила я.
В это время котик практически достиг своей цели и зацепился кончиками когтей передних лап за древко. Как отважному эквилибристу удавалось удерживать довольно упитанное тело в неудобной позе, загадка природы. У меня мышцы свело только от одного взгляда на него.
Кот сопел и пыхтел как паровоз, но упорный факел стоял на своем — и точка. Я честно болела за фамилиара всем организмом, даже этот ехидна Ахурамариэль хмыкнул нечто одобрительное, когда откуда-то из щели из-под самого потолка появилась мышь. Маленькая мышка осмотрелась вокруг и преспокойно направилась вниз по стене. Причем грызуна ничуть не смущало присутствие кота. Впрочем, котов в тюрьму сажают редко, вне зависимости от совершенного ими правонарушения, и мышь вполне могла лицезреть такое распространенное животное, как кот обыкновенный, впервые за всю свою короткую жизнь.
Увлекшийся кот не заметил спускающегося в его сторону грызуна, мышь в свою очередь Ваську тоже проигнорировала и нагло промаршировала чуть повыше живота, чеканя лапками шаг. Последствия были катастрофические. Фамилиар неприлично взвизгнул, попытался сбросить с себя мелкую живность, тут же потерял точку опоры и повис на древке вожделенного факела, зацепившись буквально самыми кончиками когтей. Мышь громко пискнула от ужаса и вцепилась в шерсть невольного спасителя, как утопающий за соломинку, то есть отодрать можно только с мясом.
— Васька! — в ужасе вскрикнула я, судорожно пытаясь припомнить хоть что-нибудь подходящее к случаю.

— Не делай этого, —
змеей зашипел Ахурамариэль. —
Давай хоть раз обойдемся без жертв.

«Это ты о чем?» — опешила я.

— О том, что последствия твоих экспромтов слишком непредсказуемы. В лучшем случае мы получим видоизменившегося кота, в худшем — замок рухнет нам на голову и у нас получится дивное массовое захоронение.

«Почему массовое?»

— Потому что масса народа сейчас спит, а значит, выбраться просто не успеет.

Я тряхнула головой, отгоняя мысли о плачевном исходе: «Плевать! Это же Васька!»

— Он кот. А кошкам свойственно в любой ситуации приземляться на все четыре лапы. К тому же у них целых девять жизней, а у тебя одна…

Раздался дикий мяв, фамилиар, совершив головокружительный кульбит, рухнул вниз и эффектно приземлился на все четыре лапы, подтвердив тем самым только что сказанное Ахурамариэлем. Слегка оглушенная падением мышь громко пискнула, высоко подпрыгнула и пустилась наутек, не жалея шустрых лап. Я кинулась к коту, желая на ошупь убедиться в невредимости любимца, но тот спокойно отодвинул меня лапой, взъерошил шерсть, издал рык африканского льва, от которого волосы у меня встали дыбом, и ринулся вдогонку, развив скорость гепарда.
Но у мышки была фора. Она начала забег раньше, а значит, успела покрыть изрядное расстояние прежде, чем кот бросился за ней. К тому же грызун был местный, а значит, ориентировался в подземелье на порядок лучше. Словом, мышка сделала несколько отвлекающих маневров с целью запутать преследователя, шустро вскарабкалась по двери одной из камер и юркнула в забранное решеткой окошко. Неожиданное препятствие на пути не остановило моего охотника, сгоряча кот сунулся было следом за мышью, но был остановлен грубой силой. Решетка вздрогнула от лобового столкновения со лбом котика и отбросила его назад. Васька отлетел в сторону, как мячик для пинг-понга от стены. Он шлепнулся на каменный пол и пригорюнился. Добыча ускользнула из цепких лап, нагло избежав заслуженной кары.

— Загнибеда, у тебя даже кот мышей не ловит!
«Заткнись, не до тебя сейчас», — отмахнулась я.

— Васенька, ты ушибся?
Вопрос получился риторическим. На лбу котика активно набухали две огромные шишки (по числу прутьев, переживших столкновение). Кот задумчиво потер пострадавшую часть тела, поморщился и вздохнул:
— До свадьбы заживет.

— Смотри-ка, и этот жениться надумал! —
хихикнул Ахурамариэль. —
Просто свадебный бум какой-то.

«Если ты не замолчишь…»

— То что ты сделаешь?
— живо заинтересовался меч. —
Предлагаю меня задушить.

«Не оригинально», — снисходительно фыркнула я.
Неизвестно до чего бы мы дошли, если бы в этот момент не прозвучало приглушенное «Кто здесь?». Я вздрогнула и пустилась было бежать. Но вот беда, дверь, через которую мы так ловко проникли в тюрьму, исчезла, отрезав нас от остального замка. Некоторое время я просто тупо таращилась на совершенно целую, даже без трещин кирпичную кладку, реально ощущая себя замурованной заживо.
Васька тоже заорал что-то вроде «Атас, стража! Уходим огородами!», но увидел остолбеневшую хозяйку и застыл, уставившись на место, где должна была быть дверь.
— Я не понял, здесь ведь только что дверь была, ее что, больше нет?
Я перевела потрясенный взгляд на не менее ошарашенного кота и, не найдя слов, чтобы выразить свои чувства, кивнула.
— И мы останемся здесь? — пригорюнился Васька. Признаться, перспектива остаться мотать срок в местной тюряге за здорово живешь меня лично тоже удручала, но видеть горе на мордашке пушистого друга было откровенно больно. Я захотела как-то его утешить, но осознала, что нечем, и опустила голову. Сцену всеобщего уныния нарушил все тот же голос:
— Кто здесь?
Мы замерли как мышь под веником. В моей руке непроизвольно возник до противного довольный Ахурамариэль. Ну любит он хорошую драку! А схватка с охраной темницы замка обещала быть не просто хорошей, а отличной.
В коридоре никого не было. Я посмотрела еще раз, внимательнее. Никого. Мистика какая-то. Ахурамариэль был со мной согласен. Редкий случай.
— Кто здесь? — осторожно поинтересовалась я, напряженно вглядываясь в полумрак коридора. Мало ли что…
Эх, надо было магический круг начертить! Вдруг это нежить или дух неупокоенный. Ахурамариэль ощутимо напрягся, готовясь отразить атаку незримого противника. Васька испуганно жался к ногам.
— Вы издеваетесь? — поинтересовались у нас.
— Нет. Просто желаю знать, кто вы: призрак, дух или еще какая-нибудь нежить.
Голос отчетливо хмыкнул:
— Дух и нежить совершенно разные сущности, — попеняли мне. — И я ни то ни другое.
— А кто?
— Узник этого места.
Я задумалась. Это что? Типа все мы узники этого мира, что ли? Надо же, на философа нарвалась. Хотя… Тюрьма навевает некоторые мысли о бренности бытия.
— А мы тут просто мимо шли… — шаркая лапкой по полу, протянул кот.

— Ага. Мы обожаем пешие прогулки в экзотических местах, —
ехидно фыркнул Ахурамариэль.

«Достал уже! Между прочим, мы угодили прямиком в эти скорбные стены из-за тебя. Сделай милость, заткнись, если ничего умного сказать не в состоянии».
Меч надулся или принялся обдумывать очередную колкость. Неважно. Не мешал — уже хорошо.
— Интересное имя — Узник, — осторожно вставила я. — А это кличка или фамилия такая?
— Род занятий на ближайшие триста лет, — хрипло рассмеялся собеседник, не лишенный самоиронии.
— Ой, Вика! Похоже, он прямо за той дверью? — Одна лапка котика ткнула в сторону двери камеры, вторая невольно потянулась к шишкам, оставленным решеткой.
Это я уже и сама поняла. Теперь, когда налет мистицизма развеялся и нам ничего не угрожало, меня раздирали сразу два чувства: первое — просто до кончика хвоста было обидно за свой постыдный страх и малодушные метания в поисках выхода, второе — облегчение, драться не придется, магических кругов чертить тоже, и это радовало.
— Нет. Мое имя звучит иначе, но сомневаюсь, что человеческий язык сумеет его воспроизвести.
— Я буду очень стараться, — клятвенно заверила я.
Нет, я не собиралась знакомиться со всеми узниками замковой тюрьмы, чтобы потом при случае с небрежностью ввернуть в ходе светской беседы что-нибудь эдакое: «А! Это такой-то?.. Помнится, встречались мы с ним однажды в году таком-то, в местах лишения свободы. И скажу вам по секрету: там он вовсе не выглядел таким снобом». Но имя собеседника предпочитаю знать. Если тебе не желают представиться, это наводит на определенные мысли. Невольно задаешься вопросом: к чему такая секретность? Да и обращаться к собеседнику «эй!» просто неприлично.
— Вы не просто красивая леди, но и умная. Редкое сочетание, — заявили в ответ. — Хорошо. Мое имя…
Тут он назвал такое сочетание звуков, что ни в сказке сказать, ни пером описать, а воспроизвести можно только с риском вывиха языка.
— Ничего себе! — удивленно присвистнул Васька, почесывая лапой затылок. — Трудновато, наверное, жить с таким имечком.
— Там, откуда я родом, считается, что чем труднее произнести имя, тем проще жить.
— О! Так вы не местный! — всплеснул лапами кот, будто это все объясняло.
Лично мне было до смерти интересно, где же проживает народ с такими длинными именами и почему чем оно заковыристей, тем лучше. Стоп. Так он меня еще и видит? Или просто ездит по ушам, типа, если женщину назовешь красавицей, даже если это не так, ей приятно станет.

— Виктория, ты просто растешь в моих глазах! Обычно логика для тебя не существует, а тут такая прозорливость.

«Что ты имеешь в виду?»

— Ну как же. Ты быстро смекнула, что вы друг друга не видите и соответственно о внешности друг друга не имеете никакого понятия. А если тебе при этом расточают комплименты, значит, хотят попросить о чем-то, что, скорее всего, вызовет у тебя негатив.

«Хочешь сказать, мужик просто старается произвести на меня благоприятное впечатление?»

— В точку. Иначе зачем ему заранее именовать тебя красавицей, если он даже не имеет представления, к какой расе ты принадлежишь. Может, ты вообще гномиха с бородатым лицом.

«Ахурамариэль! У тебя просто поразительная способность делать даме приятное. Сам ты гном и уши у тебя холодные!»

— Подумаешь, —
ничуть не смутился тот. —
Я ведь чисто гипотетически.

«Я вот щас тебя… чисто гипотетически», — пригрозила я. Впрочем, меч не испугался. Что ему сделается, он ведь железный.

— Стальной.
Ну стальной.

Узник с именем из одних согласных деликатно прокашлялся, напоминая о своем существовании.
— Леди, я назвал вам свое имя. Теперь можете смело меня выпустить.
— Что?! — опешила я. — Мы так не договаривались. Вот уж никак не ожидала такого поворота сюжета.
— Разве вы не для этого спрашивали мое имя?
— Любезный, откуда такие далеко идущие выводы? — заинтересовался Василий. — Если дама интересуется, как вас зовут знакомые, это еще не значит, что она уже купила свадебное платье, созвала гостей и собирается за вас замуж. Надо же ей как-то вас величать.
Просто не кот, а готовый дипломат в дружественные страны, — умилилась я.

— Хорошая идея. Предложи это своему свекру после замужества. Уверен, отбою не будет от желающих заполучить в качестве полномочного посла клана Раскидистого Дуба именно Василия.

— То есть я неправильно все понял? — В голосе незнакомца зазвучали стальные нотки.
Похоже, он действительно расстроился. Его можно понять. Сидеть в темной, сырой темнице — удовольствие ниже среднего, вне зависимости от того, заслуженно понес наказание или нет.
— Но ведь вам ничего не стоит помочь несчастному узнику выйти на солнечный свет, — уже мягче продолжил он.

— Загнибеда! Даже не думай!
«Как? Вообще?» — округлила глаза я.

— Не придирайся к словам! Не смей выпускать заключенных, мы не для того сюда пришли, чтобы играть в героев-освободителей. И потом, ты понятия не имеешь, по какой статье он мотает срок.

Действительно, есть о чем подумать. Но за время, проведенное в компании ехидного меча, у меня сформировался рефлекс делать все наоборот, хотя бы для того, чтобы услышать, как он орет. Тут главное убедиться, что мужик точно не маньяк.

— Идиотка.
«Сам дурак!»

— Ух ты, какой хитрый! Я дверку открою, и мой хладный труп найдут упакованным в пакеты как корм для собак.
— Клятвенно обещаю этого не делать.
Я задумчиво шаркнула ножкой по полу…

— Если ты это сделаешь, я с тобой неделю… Нет! Целый месяц разговаривать не буду.

Угроза меча сработала с точностью до наоборот. Целый месяц молчания! Да за такое счастье жизнь отдать не жалко! Послышался громкий стон. До Ахурамариэля дошло, какую глупость он сейчас сморозил, но поздно. Как говорится, слово не воробей, оно у уважающего себя эльфа на вес золота. Сказал, буду молчать, — молчи, и точка.
Моя рука замерла на массивном засове. Наивные стражи даже не подумали запереть камеру на замок. Понадеялись на крепкую дверь и надежный засов.
— Кстати, а за что вас сюда упекли? — запоздало поинтересовалась я.
— О! Это очень долгая и весьма поучительная история. Я расскажу вам ее как-нибудь потом, леди.
— Почему не сейчас? Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?
— Как я уже сказал, история длинная и потребует много времени, а уже ночь на исходе.
Хм… В чем-то он прав.

— Не доверяй незнакомцам! —
вклинился Ахурамариэль. «Ты же обещал молчать», — ехидно напомнила я.

— Да. Но ты дверь-то еще не открыла, и формально наш договор еще не вступил в силу.

«Формалист, — вздохнула я. — Но это мы сейчас легко исправим».
Я рванула засов. Дерево противно скрипнуло, деревянная балка уступила моему напору и поползла в сторону. Воцарилась напряженная тишина. Только где-то внутри меня тихо ругался на эльфийском наречии Ахурамариэль, ласковыми словами вспоминая мои недостатки, не обходя и достоинства. С его слов выходило, что на моем печальном примере явственно прослеживается вырождение человечества как расы и спасти нас сможет только жесточайший контроль над рождаемостью. Причем начать надо было еще с моих родителей, чтобы не смели производить на свет недоношенных с тяжелыми генетическими отклонениями детей.
И самое интересное, я с ним полностью согласилась в том смысле, что лучше бы мне не рождаться на свет, когда увидела того, кто стоял на пороге камеры. Это было существо явно не принадлежавшее нашему миру. С высоты трех метров на меня уставились миндалевидные трехцветные глаза с вертикальными зрачками. Да-да, именно трехцветные. Внешний ободок был темно-зеленого цвета, ближе к зрачку зелень разбавлялась до салатового, а возле самого ромбовидного зрачка это был светлый аквамарин. Таких странных глаз ни у одной известной мне расы не было. Затянутое в кожаную куртку тело тоже могло сойти за полуголый торс мужчины, сильно переусердствовавшего с тяжелым весом, только на руках красовались длинные черные ятаганы когтей, которым позавидует любой леопард. Кожаные штаны плотно облегали мускулистые ноги и скрывались в высоких черных сапогах, оставляя вопрос о наличии копыт без ответа. В довершении всего на лбу у него росли длинные, как у сервала, рога. В общем, полный абзац.
— Ой, мама дорогая! — выдохнула я, невольно сдавая назад.
— Вика! Это же демон! — завопил Васька, и я привычным движением затолкала любимца за спину от греха подальше.
— Я в курсе.
— Да? Тогда зачем надо было его выпускать?
— Сама удивляюсь.
А меч промолчал. Трудно, наверное, ему приходилось.
Оказалось, что удивлены видом собеседника не только мы. Демон тоже в свою очередь уставился на меня с таким неподражаемым изумлением, словно покупал на рынке хомячка, а вырос огромный бурый медведь. Он что-то бормотал на иностранном языке, и сквозь пелену безмерного удивления до меня доносились отдельные слова. В целом язык мне был знаком. Некоторые особо сложные заклинания из книг запрещенной библиотеки произносились именно на нем или, вернее, на одном из его диалектов. Я бы не взялась перевести предложение дословно, но смысл был примерно такой: «Очень рад видеть соплеменницу в чужом краю, хотя понятия не имею, что именно подвигло ее на столь далекое путешествие».
— Вика!.. Ну Вика!..
Я опустила ошарашенный взгляд вниз и с удивлением обнаружила Ваську, возбужденно танцующего на задних лапках, пушистый кулачок крепко сжимал материал брюк. Видимо, фамилиар уже долго дергал за штанину, но отчаялся привлечь мое внимание к своей зеленоглазой персоне.
— Что он сказал?
— Интересуется, что мы здесь делаем, — вздохнула я.
— Да? Надо же, какое совпадение! Вот и я думаю о том же, — задумчиво почесал затылок кот.
Дожили! Меня уже критикует собственный кот. Ну прямо никакого понятия о субординации!
— Гражданин, вы явно меня с кем-то перепутали. Разве я похожа на вашу соотечественницу? — поспешила я разрешить возникшее недоразумение.
Естественно, слова звучали не на его родном языке. Такое сочетание звуков, какое у них принято называть словами, прочитать еще как-то можно, но воспроизвести без нескольких лет упорных тренировок нереально.
— Да! — в один голос заявили кот и демон.
Надо же, какое единодушие, умилилась я. И тем не менее категорически отказываюсь походить на эту рогатую личность. В конце концов, я человек! Это самое… как это… хомо сапиенс, вот. А это звучит гордо.

— О боги! Загнибеда!
— не выдержал Ахурамариэль. —
Ты давно себя в зеркало видела?

Я задумчиво почесала кончиком хвоста между рожек и постаралась припомнить последнюю встречу с отражающей стеклянной поверхностью.
«Перед банкетом, когда платье надевала».

— И насколько твое отражение походит на человеческое? —
ехидно поинтересовался клинок. —
Даю подсказку: люди не имеют хвостов, рожек на лбу и вертикальных зрачков. Короче, ты точно тот субъект, только ниже ростом и в женском варианте.

Как ни досадно, но он прав.
«Кто-то обещал молчать», — напомнила я, и меч пристыженно заткнулся.
— Я не знаю, почему ты предпочитаешь скрывать свое происхождение, сейчас это неважно. Спасибо за мое освобождение. Если бы не ты, сидеть мне в этой камере вечность. Наверное, я зря убил тех, кто меня вызвал. Но они сами виноваты. Нечего было вытаскивать меня прямо из постели, где я к тому же был не один. — Он смущенно покосился в мою сторону. — За мое освобождение я исполню любую твою просьбу.
— Просьбу? — эхом откликнулась я.
Из его слов я уяснила два обстоятельства. Первое — тех, кто имел несчастье вызвать этого демона с чертовски труднопроизносимым именем, постигла весьма плачевная участь. Что не удивительно, зная пристрастия демонов разрывать на мелкие кусочки всех нерадивых магов, кто не соблюдал технику безопасности. В памяти невольно всплыл случай с двумя адептами, которые возомнили себя опытными магами и стащили у преподавателя по демонологии занимательную книжку о демонах высшего порядка. Кончилось все очень плохо.
У ребят хватило ума начертить защитный контур, и, к слову сказать, сделали они это грамотно, срисовали с фолианта один в один. Промахнулись они в другом. Прочитав заклинание, они прождали около часа и пришли к выводу, что демон не явился на вызов, поэтому не стали читать формулу возврата. А зря. На самом деле демон явился, только еще не сформировался окончательно. Что было тому причиной? Неизвестно. То ли в заклинании не те ударения расставили, то ли сыграла роль неопытность начинающих магов. Короче, адепты вышли из круга и были разорваны на куски. Пришлось вызывать три команды истребителей, чтобы водворить демона туда, откуда он пришел.
Второе обстоятельство, которое я уяснила, — убивать меня не будут, что не могло не радовать.
— Ой! Ты будешь исполнять желания, как джинн? — обрадовался Васька.
Демон угрожающе засопел и наклонился к испуганной морде кота.
— Животное, — процедил он. — Не смей сравнивать меня с джиннами!
— Спокойно! — Я привычным движением толкнула котика за спину. — Зачем так нервничать? Уверена, Василий вовсе не собирался вас обидеть.
Демон перевел взгляд своих странных трехцветных глаз на меня. По спине прокатился противный холодок, я напряглась, но отступать было некуда. Сзади к ногам испуганно жался фамилиар. Ахурамариэль одобрительно хмыкнул.
— Только ради моей спасительницы, — прогудел он. — Но все равно просьба может быть только одна.
— Ой! Мы тут ищем одного эльфа… Он должен быть где-то здесь. Вы не могли бы нам помочь с поисками?
— Женщина, — протянул демон. — Ты ничего умнее придумать не могла? Загляни в каждую камеру, и все. Если надумаешь попросить о чем-то действительно важном, просто представь меня и мое имя мысленно, я приду.

21

Он исчез с яркой вспышкой и громким хлопком. Никакого тебе запаха серы. Неужели в учебниках врут?
— Ловко он! — восхищенно щелкнул языком котик. — Вик, а почему он раньше так не сделал? Когда в камере сидел. Зачем надо было просить нас открыть дверь?
— Не знаю, — пожала плечами я. — Возможно, в камерах антимагическая защита.
— И ты серьезно собираешься выпустить всех узников на волю?
— Может быть, ума у меня не палата, но я не совсем идиотка. Мы просто заглянем в каждую камеру и посмотрим, там ли Роландэль.
Первая же камера показала все изъяны нашего простого на первый взгляд плана. Увидеть что-либо в темной камере сквозь маленькое зарешеченное окошко не удавалось даже коту, а антимагическая защита гасила любой файербол. Мы долго и добросовестно таращились сквозь решетку, но, кроме рези в глазах, результата не получили.
— Придется открывать, — обреченно вздохнула я.
— Может, не надо? — робко возразил фамилиар.
— Надо, Вася, надо, — покачала головой я. Ахурамариэлю особого приглашения не понадобилось. Он возник в руке, зловеще и тускло мерцая благородной узорчатой сталью в неверном свете факелов и одного файербола. Васька потянул засов, но тот оказался слишком тяжел для кота. Пришлось помогать. Запор поддавался с трудом и скрипел, как ось несмазанной телеги, да и меч жутко мешал. Эльфы — народ прижимистый, хорошего меча для начинающей ведьмы им жалко, а вот на засов не поскупились — вон какой брус приделали. Короче, когда запор удалось-таки извлечь из железных скоб, совместных усилий ведьмы и кота оказалось мало, чтобы его удержать. Отполированное дерево легко выскользнуло из рук и лап и со всего маху хватило меня прямо по ноге. Я взвыла. Васька бросился меня утешать. Ахурамариэль в очередной раз с удовольствием упомянул неисправимую кривизну моих рук.
Дверь в камеру отворилась, и узнику предстала живописная картина: отчаянно ругающаяся на всех известных наречиях ведьма с перекошенным лицом, хаотично размахивающая мечом во все стороны. Увиденное настолько потрясло заключенного, что тот буквально полез на стену, но длинная цепь, прикованная к обручу на лодыжке, не дала ему это сделать. Сквозь стену пройти тоже не удалось, и узник тихо пригорюнился в углу, с ужасом наблюдая за моими метаниями.
— А может, договоримся? — осторожно проблеял он.
Я рухнула на пол, нежно баюкая пострадавшую конечность.
Васька заботливо приложил к моему лбу прохладный клинок. Ахурамариэль счастливо фыркал от смеха.
— Разумеется, договоримся, — согласилась я, вытирая рукавом слезы. — Где Роландэль?
Узник удивленно моргнул. А он ничего, хотя внешность на любителя, подумала я, разглядывая стройного брюнета. Классические черты лица с прямым породистым носом не могли испортить даже янтарного цвета глаза с поперечными зрачками и небольшие кокетливые рожки. Интересно, эльфы решили заточить в свою тюрьму всех представителей Нижних и Темных миров?
— Роландэль? Вы имеете в виду брата Повелителя? — осторожно поинтересовался он.
— Его самого, — подтвердил Василий.
— Понятия не имею. Он мне не докладывает о своих передвижениях.
— Мужик, ты не в том положении, чтобы уходить в несознанку, — угрожающе взъерошил шерсть Васька.
Признаться, зрелище впечатлило даже меня.
— Хочешь сказать, что не знаешь, кто с тобой на одной зоне парится?
— Да нас здесь вообще в баню не водят.
Васька выпустил внушительные когти и с чувством принялся точить их о стену. На пол посыпались приличные стружки.
— Похоже, Вика, с нами тут совсем не хотят сотрудничать, — многозначительно изрек кот. — Прикрой, пожалуйста, дверь и оставь нас наедине буквально на пять минут.
— А зачем дверь закрывать? — удивилась я.
— Не стоит тебе этого видеть. Зрелище будет очень… очень кровавое.
— Мама! — проблеял заключенный и сделал попытку просочиться сквозь стену.
Не удалось. Окончательно деморализованный узник обреченно закатил глаза и хлопнулся в обморок.
— Спекся, — констатировал Василий, прощупывая пульс на запястье. — Но жить будет. Гляди, какой зэк нежный пошел, прямо Анна Каренина.
— Да ладно тебе, — махнула я рукой. — Ты же слышал, он ничего не знает. Пошли отсюда. Нам еще столько камер проверить надо…
— О! Первая здравая мысль за вечер! — восхитился кот. — Только, может быть, не надо камеры проверять. Зачем нам это? Ну их в болото, эти самые камеры. Пойдем в нашу комнату. Я тебе сварю горячий шоколад и угощу зефиром.
Хм. Предложение и впрямь соблазнительное. А может, действительно, ну их, эти камеры? Сырые, плохо вентилируемые помещения, в которых нет ровным счетом ничего примечательного. Если в одной из них мотает срок Роландэль, значит, он достаточно наказан и без моего глумления. Мои размышления прервало деликатное покашливание очнувшегося заключенного.
— Милая леди, — многообещающе начал он. — Почему бы вам не взять меня с собой?
Я удивленно приподняла бровь:
— С какой стати?
— Да, — поддержал меня Васька. — Ты кто такой?
— Бес, — скромно потупился он.
— Видим, что не гном! — фыркнул кот. — Имя у тебя есть?
— Так это оно и есть.
— Бес — твое имя?
— Да. Так меня зовут. Возьмите меня с собой, не пожалеете.
— Вика, ты же не станешь делать глупостей? Зачем нам освобождать еще одного заключенного? Может, он маньяк какой.
— Я не маньяк, — запротестовал Бес— Я политический.
— Вот-вот. Политический, и имя у него странное.
Я с интересом осмотрела узника с ног до головы, словно собиралась его купить и раздумывала, стоит ли он тех денег, что запросил купец.
— А что я с этого буду иметь, кроме, разумеется, неприятностей, которые посыплются на мою голову сразу, как только охрана обнаружит побег?
— Вы, как я слышал, собираетесь проверить несколько камер…
— Так он еще и подслушивал! — Возмущению Василия просто не было предела.
— У меня есть уши, а вы так громко разговаривали… Словом, засовы очень тяжелые и такой хрупкой даме, как наша юная леди, будет нелегко с ними справиться.
Что-то в этом есть…
— Не делай этого, — заныл Васька. — Одного мы уже выпустили…
— Действительно, — кивнула я. — Теперь если допетрят, что это наших рук дело, накажут что за одного, что за двоих. Какая разница? Гражданин Бес, я согласна освободить вас за посильную помощь в открытии дверей. Только есть один нюанс…
— Какой? — узник подался вперед, до предела натянув цепь.
— Вы на цепи, а ключа у меня нет.
— Ну это не проблема, — ухмыльнулся тот. — Леди, мне понадобится ваша шпилька.
— Всего лишь? — иронично переспросила я. — Конечно же я вам ее дам… Когда стану носить шпильки, первым получателем будете вы.
— Нет шпилек? — опешил тот. Видимо, в его представлении женщина и шпильки были практически синонимы. — Какая же вы после этого леди?
— Да уж какая есть, — надулась я.
— Вика! Неужели ты станешь и дальше слушать этого хама? — Для убедительности Васька дернул меня за штанину. — Пошли отсюда. Скоро рассвет, а мы еще не ложились.
— Нет-нет-нет! — воскликнул Бес— Не стоит принимать близко к сердцу мои слова. Я слишком долго пробыл в заключении…
— Вот видишь! — вклинился кот, обвиняющее тыча лапкой в сторону заключенного. — Он здесь давно. И наверняка это у него не первая ходка.
— Вася, ты читаешь слишком много детективов. Откуда только слов таких набрался?
— А ты чересчур наивна и слишком лояльна ко всяким маньякам, — парировал кот.
— Прошу прощения, леди, что прерываю ваш спор, но вынужден напомнить о своем присутствии, — осторожно заметил Бес— Вместо шпильки предлагаю использовать меч.
— Правильно! — почему-то обрадовался фамилиар. — Отрубим ему ногу, и все.
Узник схватился за сердце и тихо сполз по стене.
— Я, конечно, не сторонница крайних мер. Но если это единственный выход…
— Леди, — захныкал Бес— Зачем же впадать в крайности? Можно ведь перерубить не только ногу, но и цепь.
Хм. А это идея.

— Ни за что, —
зашипел Ахурамариэль. —
Я благородный клинок, а не ножовка по металлу.

Я мстительно улыбнулась и взмахнула мечом. Сталь встретилась со сталью, так что искры посыпались. Бес взвыл, когда шальной горячий кусочек металла попал ему за шиворот.
— Леди! Я же просил освободить, а не сжечь заживо!
— Смотрите, какой привереда, — всплеснул лапками кот. — Вика! Переходи к плану Бэ.
— Плану Бэ? — с надеждой прошептал узник. — И какой у нас план Бэ?
— Будем рубить ногу, — вкрадчиво прошептал кот и навис над несчастным, как ястреб над цыпленком.
Бес неприлично, по-женски завизжал, дернулся прочь, но длина цепи не располагала к длинным пробежкам: он споткнулся, замахал руками, затем рухнул на пол как подкошенный и надолго потерял интерес к происходящему. Васька деловито пощупал пульс на запястье и удовлетворенно хмыкнул:
— Жив. Можешь приступать.
Я бросила неуверенный взгляд на распростертое у ног тело.
— Не буду.
— Что не будешь?
— Отрезать ему конечности не буду. — Я даже вытянулась в струнку, чтобы иметь более внушительный вид.
— Да кто тебя заставляет? Мы же не садисты.
— Ничего не понимаю. А зачем тогда потребовалось запугивать бедолагу и доводить до нервного обморока?
— Чтобы лишний раз не дергался, а то, не ровен час, промахнешься и оттяпаешь еще что-нибудь из жизненно важного.
А в этом что-то есть. Пока мужик в отключке, можно сделать сколько угодно попыток, не опасаясь критики и нервных воплей под руку. Я снова взмахнула мечом. С первого раза промазала. Второй раз удар попал в цель, но прочная сталь выдержала, что привело меня в состояние, граничащее с бешенством. Я принялась методично избивать каждое звено упрямой железки до тех пор, пока результат не был достигнут.
Примерно минут через пять все было кончено. Цепь с грехом пополам, но удалось перерубить. Теперь это сверхпрочное изделие неизвестного кузнеца представляло жалкое зрелище. Многие звенья сплющены, свернуты штопором и порваны в нескольких местах. Ахурамариэль ревел, как верблюд с перебитой спиной. А очнувшейся было Бес счел свое пробуждение преждевременным и снова тихо прилег отдыхать.
— М-дя! — потрясенно молвил фамилиар. — Зачем было так зверствовать? Я всего лишь просил разрубить цепь, а не превращать ее в стружки. Как бы то ни было, цель достигнута. Бери своего зека и пошли, а то дел невпроворот.
— Что это ты раскомандовался? — возмутилось было я. — Эй! Ты куда собрался? — Это уже Бесу, попытавшемуся тихо, по-пластунски улизнуть под шумок.
Узник замер, как лесной олень в свете фар. Для большей уверенности пришлось водрузить ногу на спину беглецу и многозначительно помахать блестящим лезвием перед округлившимися от ужаса глазами Беса.
— Даже не думай, — настоятельно порекомендовала я. — Ты предложил помочь, так помогай.
Все-таки за мужчинами нужен глаз да глаз. Стоит только немножко расслабиться или отвернуться буквально на секундочку, и они норовят расползтись как тараканы. Бес глубоко вздохнул и покорился горькой судьбе. Правильное решение.
Первая же открытая камера заставила меня замереть на пороге в полном остолбенении. В полумраке вырисовывалась картина маслом «Прометей, прикованный к скале озверевшим Зевсом». Впрочем, скалы здесь не было, ее с лихвой заменила сырая стена темницы. На вмурованных в каменную кладку железных наручниках висело до крайности истощенное тело. Какого пола — не понять, у скелетов пол сложно определяется, а едва прикрывавшее истощенный организм рубище с тем же успехом могло принадлежать как мужчине, так и женщине. Голова бессильно свесилась на грудь, неопределенного цвета волосы свалялись как пакля и полностью скрывали лицо.
— Обалдеть, — выдохнула я, вложив в одно слово все удивление и возмущение увиденным.
— Поддерживаю, — кивнул Васька. — Это что же надо натворить, чтобы эльфы так осерчали? Наверняка что-то ужасное.
— Не обязательно, — вклинился в разговор Бес, хотя его мнением никто не интересовался. — Местный Правитель скор на расправу, а Верховная жрица еще хлеще…
Тут он спохватился, что сказал лишнее, затравленно огляделся по сторонам и на всякий случай прикрыл рот ладонью.
— Ты чего? — заинтересовалась я странным поведением собеседника.
— Ш-ш-ш-ш, — закипающим чайником зашипел он. — Здесь даже стены могут иметь уши.
— Глупости, — махнул лапкой кот. — Если бы здесь имелась хоть какая-то прослушка, ты бы давно красовался в камере, где тебе самое место, а Викторию выдворили бы за ворота города, не дожидаясь солнечного света.
— Ну ты сказал! Выдворили бы! — горько рассмеялся Бес— Твоя хозяйка выпустила из камеры заключенного. Формально это содействие в побеге и сурово карается. Короче, соседнее с моей камерой помещение свободно, а значит, ближайшие лет двести мы проведем, радостно перестукиваясь друг с другом.
Перспективка так себе. И общество сомнительное, и место мне не подходит, и люди так долго не живут.
— Ха-ха! Три раза, — насмешливо фыркнул кот. — Виктория очень много сделала эльфам. Она разрушила замок, срубила священное дерево, вынудила принца жениться, создала канарейку-зомби, уничтожила сад…
— Поклеп! — возмутилась я. — Замок принадлежал некроманту, а сад я посадила новый. Между прочим, теперь это достопримечательность клана Голубой Розы. К ним съезжаются, чтобы увидеть редкие растения. А уж какие цены они заламывают…
— И после этого ты все еще на свободе? — обалдел Бес.
— Представьте себе, — гордо подбоченился Васька, — Викторию еще ни разу не сажали в тюрьму.

— Досадное упущение, —
не удержался Ахурамариэль.

Я подошла к неподвижному телу и внимательно осмотрела крепление браслетов.
— Это как же они их крепят?
— Ничего сложного. — Голос бесшумно подкравшегося Беса заставил меня подпрыгнуть в высоту метра на два. — Извини, что напугал.
— В следующий раз, будь добр, топай громче. — Рассерженной кошкой зашипела я.
— Зачем?
— Чтобы я не укоротила тебя на голову с перепугу. Аргумент был убойный. Бес побледнел и кивнул.
— Сможешь его снять?
Бес равнодушно пожал плечами:
— Зачем тебе это? Кажется, мы здесь, чтобы найти твоего друга, а не вытаскивать покойников из цепей.
— А тебе бы понравилось после смерти украшать своим телом чью-то стену? — холодно поинтересовалась я.
Бес снова пожал плечами, но в дискуссию вступать не стал, а просто принялся ковыряться в злополучных железках. Какое-то время я честно пыталась помогать, но только действовала мужчине на нервы. Пришлось плюнуть на все и прогуляться по остальным камерам — посмотреть, нет ли в какой из них Роландэля. Но хитроумного эльфа нигде не было. Большинство камер вообще пустовало. Возможно, у эльфов вообще низкий уровень преступности, а может, они предпочитают сажать на нары только в исключительных случаях и здорово экономят деньги налогоплательщиков. Как бы там ни было, кроме уже найденного истощенного тела я обнаружила еще пять эльфийских организмов в таком же плачевном состоянии.
По-моему, развешивать тела мужчин по стенам — это уже попахивает патологией. Кажется, я читала о чем-то подобном. Ах да, в сказках Шарля Перро был чудак с маниакальными наклонностями по прозвищу Синяя Борода. Правда, он развешивал не мужчин, а собственных жен, и то после того, как очередная женщина нарушала запрет и открывала тайную комнату. Лично меня всегда мучил вопрос: а за что этот серийный убийца умертвил свою первую жену? И для чего вместо тихих и скромных похорон где-нибудь в глухом лесу, под вековой елью, ему понадобилось подвешивать труп несчастной на стену в своем собственном доме? Говорят, над этим вопросом современные психиатры бьются до сих пор.
Как ни печально, но местный Правитель — психически нездоровый тип с маниакальными наклонностями.
— А-а-а-а!
Дикий вопль потряс стены тюрьмы. Я вздрогнула как от удара током, сердце подпрыгнуло до горла и пропустило сразу несколько тактов.
— Черт возьми, Вася! — прорычала я, когда до меня дошло, кто именно так взвыл. — Так и без хозяйки остаться можешь. Ну что там у вас стряслось?
— Он жив!
А вот это уже интересно. Я с максимальной скоростью вернулась в камеру. Бес с блеском справился с возложенной на него задачей. Освобожденное от оков тело безвольно раскинулось на каменном полу и на первый взгляд признаков жизни не подавало. В такой ситуации, кажется, надо проверить пульс. Только щупать бесчувственное, возможно, мертвое тело… Брр! Визуальный осмотр с дистанции полметра ничего не дал.
— С чего ты решил, что он жив? — с сомнением протянула я.
— Он на меня смотрит.
Действительно, стоило мне присмотреться пристальнее, как острой бритвой полоснул ярко-синий взгляд незнакомца. При этом он не проронил ни слова. То ли не мог, то ли сказать было нечего, кто его разберет. Я пораженно застыла, не в силах вымолвить ни слова.

— Только не смей раскисать, Загнибеда!
— прорезался Ахурамариэль. —
Сейчас не время и не место проявлять милосердие и с гордостью демонстрировать альтруизм.

«Это ты о чем?»

— А то ты не понимаешь?
— недоверчиво фыркнул тот. —
Тебя хлебом не корми, дай только кого-нибудь спасти.

Я задумалась. Что-то раньше я не замечала за собой неутолимой тяги к спасению всего живого. Хотя со стороны, наверное, виднее. Я неопределенно хмыкнула, пожала плечами и заявила:
— Вот что… Надо взять его с собой.

— Ой, блондинка-а-а! —
простонал меч.

— Что?! — схватился за сердце котик.
Бес не сказал ни слова, просто постарался слиться с окружающим ландшафтом и тихо выскользнуть из камеры.
— Куда?! — поинтересовалась я у дезертира, победоносно водрузив ногу на его спину.
— Зачем же так нервничать? Я просто собрался на разведку, — залебезил тот.
— Неужели? — вкрадчиво поинтересовалась я у окончательно сникшего мужчины. — Смотри, как бы твоя разведка не закончилась длительным сроком в соседней камере.
— За что? — поразился несправедливостью жизни тот.
— За все хорошее, — отрезала я. — Ты обещал мне помогать, а сам так и норовишь слинять при первом же удобном случае. И мне это уже надоело. Либо ты со мной, либо против меня. Выбирай. Осторожно, но выбирай.
Бес окончательно сник и решил покориться злодейке-судьбе.
— Приказывайте, моя леди, — смиренно прошептал он.
— То-то же, — смягчилась я, убирая ногу. — Ты обещал мне помощь? Радуйся. Твой час пробил. Нам надо вывести отсюда этого бедолагу и еще пятерых его собратьев.

— Что?!

— Что?! — Что?!
Вопль кота, Беса и меча оглушил.
— Леди, вы отчетливо представляете себе последствия?
— Вполне, — вздернула подбородок я.
— Может, вы забыли, но это тюрьма, и вы помогаете бежать абсолютно всем узникам.
— Подумаешь, новость! — пожала плечами я. — Я уже помогла сбежать одному преступнику и сильно сомневаюсь, что для Правителя количество беглецов будет иметь принципиальное значение.
Бес некоторое время просто моргал глазами. Видимо, пытался удостовериться, что все происходящее не просто плод больного воображения.
— Нас казнят! — жалобно проблеял он. — Нет. Нас четвертуют!
— Глупости, — спокойно отмахнулась я. — Они не посмеют отдать будущую принцессу дружественного клана палачу.
— Я не особа королевской крови, с меня взыщут по полной! — заскулил Бес— Стоп. А кто из присутствующих принцесса?
— Она! — радостно ткнул в меня лапой кот.
— Будущая, — гордо подбоченилась я. — А что? Имеются возражения?
Возражений не было.
— Ну раз так, давайте вытащим этого субчика в коридор и пойдем за остальными.
Взгляд Беса преисполнился неизбывной тоски, но спорить смысла не было, он судорожно вздохнул и покорился судьбе.
Примерно через полчаса мы бережно уложили последнего заключенного в рядок на полу коридора.
— У эльфов что, узников кормить не принято? Надо же какой экономный народ! — высказал вслух мои мысли Васька.
— Почему ты так решил? — изогнул бровь Бес— В замковой тюрьме довольно сносное трехразовое питание. Меню не ресторанное, но есть можно.
— Тогда как объяснить эти заготовки для анатомического музея? — живо заинтересовался кот. — Здесь, должно быть, скрыт какой-то секрет. Вика вечно жалуется, что от моей кормежки она скоро в дверь не пролезет.
— Не думаю, что этот способ подойдет леди. — Бес осторожно покосился в мою сторону, словно ожидал какого-то подвоха.
— И все-таки? — заинтересовалась я.
Да за подобный рецепт многие девчонки душу демонам запродадут! Это же надо: ни в чем себе не отказывать и при этом не полнеть.
— Ну хорошо. Эта часть темницы использовалась только во время военных действий. Сюда доставляли пленных магов вражеской армии. Эти камеры глушат любое проявление магии, а наручники, которыми узников приковывают к стене, способны выпить всю магическую энергию до капли. Просто делают они это медленно.
— Ах они!.. — Васька замолчал, не найдя подходящего слова, чтобы описать свое возмущение подобным садизмом.
Я потрясенно молчала. Вот уж не думала, что эльфы могут докатиться до откровенного садизма. Похоже, слово «гуманизм» им неведомо.
— Но зачем им делать такое?
Бес печально поморщился, видимо вспоминая железные оковы, и рефлекторно почесал ногой щиколотку, на которой еще недавно красовался браслет.
— Чтобы укрепить оборону города, разумеется. — Доходчиво, как прописные истины первоклашке, пояснил он. — Охранное заклинание таких масштабов съедает уйму магической энергии. Иногда хватало даже на подзарядку боевых амулетов.
— Какое варварство! — возмущенно фыркнул кот.
— Не скажи, — покачал головой Бес— Такой подход здорово экономил силы защитников. Осаждающим приходилось сначала обезвредить собственных магов, а уж потом схватиться с осажденными. Редко кто обладал подобной мощью. За всю свою многовековую историю Аксеголд ни разу не был взят неприятелем. Правда, пару раз его разрушили до основания… Но мы его быстро отстроили. Всего за два столетия.
— Просто слов нет, как я за вас рада. Только избавьте от подробностей своего долгостроя. Лучше скажите, как нам помочь несчастным. Не бросать же их прямо здесь.
— Да, — поддержал меня Василий. — Пол каменный, и здесь сыро, они могут простудиться.
Бес подошел к эльфам и осторожно ощупал каждого кисточкой хвоста. Внешне спасенные ничем не отличались от безвременно почивших.
— Дело плохо, — констатировал он. — Реально мы сможем реанимировать только одного, но максимум, на что он будет способен, — это передвигаться, и то с трудом.
— Все так плохо? — поникла я.
— Вика, кому ты веришь? — вставил слово кот.
— Пожалуйста, — надулся Бес— Можете мне не верить. Просто помогите покинуть это мрачное место, а сами дожидайтесь стражу.
— Ну уж нет! Сам жди свою стражу! — взъерошился Васька.
— То есть вообще ничего нельзя сделать? — опечалилась я.
— Нет. Если только у вас нет на примете кого-нибудь с огромным запасом магии.
Я задумалась. Найти кого-то, желающего безвозмездно поделиться магией, шансов меньше, чем встретить динозавра в городе.

— А демон подойдет? —
осторожно поинтересовался Ахурамариэль.

«Какой демон?»

— Которого ты освободила, разумеется. Помнишь такого? Или у тебя ранний склероз?
 — хихикнул меч. —
Кстати, если мне не изменяет память, рогатый задолжал тебе услугу.

«Ушам не верю: ты мне помогаешь?»

— Не радуйся. Я просто не хочу, чтобы утренняя стража при проверке обнаружила тебя здесь. Ты не поверишь, но твой организм чем-то мне дорог.

Но я уже не слушала ехидные высказывания. Надо было сосредоточиться на труднопроизносимом имени. Вот сейчас и проверим, насколько демоны держат свое слово. Или, может, правы учебники и демоны шедро раздают посулы, но никогда не выполняют обещанного?
Он появился, как и положено всякому уважающему себя демону, в столбе пламени со шлейфом из запаха серы. Эффектно, нечего сказать. Однако мой нос и глаза были против таких спецэффектов. Я чихала до слез и тщетно пыталась не дышать ароматом протухших яиц. Но кожей дышать я не умею, а потому отделаться от вездесущего запаха не удавалось. Пришлось задрать футболку и соорудить импровизированный респиратор. Рядом брезгливо зажимал лапкой нос Васька.
— Придумала разумное желание или просто соскучилась? — радостно поинтересовался рогатый.
Я не разделяла его оптимизма и чуть было не потребовала кондиционер или, на худой конец, вентилятор, но властный голос клинка меня остановил.

— Не будь идиоткой, —
зашипел он. —
Просто скажи, что хотела, и пусть проваливает.

А это мысль.
— Можешь привести в божеский вид вот их? — Я ткнула в сторону эльфов ногой.
Руки от лица отрывать не решилась.
— Ты это серьезно? — с сомнением поинтересовался демон.
Он прервал созерцание моего пупка и переключился на лежащие рядком тела. Я кивнула.
— Прежде чем ты потратишь свое желание на всякую ерунду, могу я поинтересоваться, чем продиктован этот внезапный приступ благотворительности? Я начинаю сомневаться, что ты действительно принадлежишь к моей расе.
Я безразлично пожала плечами. Поинтересоваться он, конечно, может, но вряд ли я ему смогу ответить. Во-первых, воздух смердит так, что глаза слезятся. Во-вторых, он не поверит в то, что мне элементарно жаль живые существа. Выручил Васька.
— Вика очень гуманна! — с гордостью заявил он.
Я благодарно кивнула. Хорошо сказано: ни прибавить, ни убавить. Но демон не поверил. Он вновь, но уже более тщательно, осмотрел предложенные объекты исцеления и с хитрым видом кошки, узревшей крынку сметаны в свободном доступе, уставился на меня.
— Признайся, они что-то тебе пообещали?
— Нет, — замотала головой я. — Они не в состоянии.
— Ага! — возрадовался демон. — Значит, ты все-таки планируешь что-то поиметь?
Я задумчиво почесала затылок кончиком хвоста. Интересно, а что вообще можно получить с группы бомжеватого вида зэков, пусть и эльфийского происхождения? Тряпки, чтобы сдать старьевщику? Не примет ведь.

— Ну не скажи,
 — наглым образом вмешался в мои размыш ления клинок. —
Ты получишь дивную возможность созерцать выражение лица Правителя, — в том случае, если ему сообщат о массовом побеге из темницы до твоего отъезда.
А вот это мысль!

— Так я и знал, — расплылся в улыбке демон. — Что-то тебе от них все-таки надо. Ладно. Я тебе помогу. Но и ты, будь добра, не разочаровывай меня. Разведи их по полной, сестренка.
Демон хитро подмигнул и двинулся вдоль лежащих эльфов. Его хвост скользил по неподвижным телам черной лентой, живущей своей собственной жизнью. Внезапно в коридоре стало трудно дышать. Атмосфера сгустилась настолько, что любая искра могла, казалось, вызвать взрыв, который сотрет с лица земли и сам замок, и гору, на которой он стоит. Моментально ставший серьезным Бес пододвинулся поближе. Васька крепко прижался к ноге.
— Ну и тип, — таким громким шепотом, что глухой услышит, прошептал Бес— Просто жуть ходячая. Леди, откуда вы его откопали?
— Оттуда, откуда и тебя, — фыркнул кот. — В соседней камере чалился.
Бес удивленно уставился на соседнюю дверь, будто за ней скрывался ящик Пандоры и он никак не мог решить, стоит ли его открывать или не стоит.
— Откуда мне знать? — равнодушно пожала плечами я. Сейчас меня куда больше занимало само магическое действие. — А кто осчастливил тебя таким роскошным местом жительства?
Бес обиженно засопел, но вопрос проигнорировал. Я не стала настаивать. Меньше знаешь — крепче спишь. Сдается мне, в этом замке тайн больше, чем в десятилитровом ведре семян клевера. Разгадать все — жизни не хватит.
Между тем демон закончил свой обход. Его лицо покрывали мелкие капельки пота. Он вперил в меня взгляд уставших нечеловеческих глаз и заметно осипшим голосом прохрипел:
— Ну вот и все… Принимай работу.
Я с сомнением обозрела узников и изменений не обнаружила.
— Ты кого решил обмануть? — мило поинтересовалась я. Ахурамариэль, возникший в руке, придал моему облику особую выразительность. Впрочем, если демона и впечатлила красноречивая демонстрация узорчатой эльфийской стали, то он не подал вида.
— А ты ожидала, что они вскочат на ноги и станцуют ритуальный танец благодарности? — поинтересовался он. — Да из них энергии выкачали столько, что этот замок можно неделю освещать и еще на подсветку фонтанов останется.
Бес пораженно присвистнул.
— То-то же, — смягчился рогатый. — Минут через пять смогут двигаться. Только не вертикально. Короче, долг уплачен. Удачи.
Он исчез, оставив меня в компании полуживых эльфов, Беса и кота. Васька задумчиво потер лапкой нос и глубоко вздохнул:
— Однако, пора отсюда выбираться, пока стража не нагрянула.
Логично. Тут и возразить нечего. Только вот как? Дверь-то исчезла.

— Ну ты даешь, — хмыкнул
меч. —
А попросить, чтобы замок открыл тебе новую — не судьба?

Блин. Просто до кончика хвоста досадно, что такая простая мысль не пришла мне в голову.

— Согласен. В твоей голове мысли действительно редкие гости.

Я хотела было возмутиться, но Васька требовательно дернул меня за штанину:
— Кажется, сюда кто-то идет.
— Кто? — нахмурилась я.
— Угадай, — предложил Бес— Еще глупые вопросы есть?
— Разумеется, есть. Давно хотела спросить, если ты такой умный, как получилось, что тебя поймали и упекли за решетку? — поинтересовалась я.
— А давайте сначала выберемся отсюда до появления тюремщиков, — встрял между нами кот. — Орать друг на друга можно и после.
Да что сегодня за день такой?! День критики ведьм? Хотя надо отдать должное моему пушистому другу — он прав. Желать доброго утра местной страже нам как-то ни к чему. Могут неправильно понять. Правитель опять же расстроится… раньше времени. Я погладила стену сырой темницы почти с материнской нежностью.
— Замок, миленький, сделай мне дверку… хотя бы маленькую.
Мне показалось или в стене действительно кто-то хмыкнул? В каменной кладке возникла ма-а-аленькая дверца, в которую самая худенькая мышка сможет протиснуться, только предварительно приняв ванну из масла.
— Это что? — удивленно молвила я. — Думаешь, это смешно? — С плохо скрываемой злостью поинтересовалась я у стены.
Бес кинул в мою сторону полный сочувствия взгляд. Обычно так смотрят врачи психиатрических лечебниц на своих не особо буйных пациентов. «А! Гулять так гулять! Не разочаровывать же беднягу», — подумала я и с чувством пнула камни.
— Быстро открой дверь в мою комнату, пока я не рассердилась окончательно!
Дверь возникла практически сразу. Словно кто-то невидимый решительно сдернул маскирующий полог и — опля! — возникла двустворчатая резная, с позолоченными витыми ручками дверь. Пользуйтесь на здоровье.
— То-то же, — хмыкнула я, одобрительно поглаживая гладкую поверхность двери.
Так хороший хозяин хвалит своего любимца за хорошо выполненную команду.
— Так, народ! Кто может передвигаться, поднимите руку вверх.
Первой взметнулась рука Беса. Остальные эльфы отчаянно трепыхались, как карпы, выброшенные на берег удачливым рыбаком. То, что узники, практически ничем не отличавшиеся от мертвых еще минуту назад, подавали признаки жизни, было хорошим знаком. Им бы пару недель отлежаться, и будут как огурчики. Беда в том, что этих недель у нас не было. Я почесала затылок:
— Ладно, Бес. Я выведу тебя отсюда, но ты поможешь транспортировать этих ребят.
— Зачем они тебе? — возмутился Бес, которому вовсе не улыбалось таскать на собственном загривке бесчувственные тела.
— Гарем хочу устроить. Что за глупые вопросы?

22

Минут через десять я устало рухнула в кресло и воззрилась на эльфов в количестве семи персон, живописно раскинувшихся на ковре в моих апартаментах. Народ явно давно не пользовался горячей водой, а потому ковровое покрытие оказалось испорченным. Впрочем, вопрос о том, кому посчастливится убирать весь этот беспорядок, меня интересовал меньше всего. Гораздо больше волновал тот факт, что практически любой желающий может прямо сейчас войти в эту дверь, дабы проверить, хорошо ли устроилась гостья, и обнаружить массу неожиданностей. Правда, время позднее, но кто их, эльфов, разберет. Странный народ. Бес оседлал один из стульев и, положив подбородок на сцепленные руки, задумчиво созерцал пустой стол.
— Ну? И что мы будем делать дальше? — вопросил он. Я отвлеклась от тел на полу и уставилась на Беса:
— Что будем делать? Ты сейчас встанешь, вежливо попрощаешься с нами, горячо поблагодаришь за участие в нелегкой судьбе жертвы политических репрессий и тихо удалишься.
— Что?
— Что слышал! — подбоченился Васька. — Мы тебя вытащили из темницы до прихода тюремщиков. Ты нам помог дотащить этих падших воинов до комнаты. Пора вежливо попрощаться и разойтись, как в море корабли.
— Стоп-стоп-стоп. Ребята, вы же не выгоните меня после того, что мы пережили вместе?
— Только не надо брать на жалость, — фыркнул кот. — Мы же не выгоняем тебя в ночь и дождь.
— Нет? — В голосе Беса прозвучала робкая надежда.
— Мы же не звери какие-то, чтобы в окно тебя выбрасывать. Можешь выйти через дверь и отправиться на все четыре стороны.
— Леди! — жалостливо взвыл он. — Неужели вы бросите меня на произвол судьбы?
Я пожала плечами:
— У вас ведь есть дом, вот и идите домой, не мешайте мне думать.
Я повернулась к немного взъерошенному фамилиару:
— Васенька, будь добр, обеспечь нашим гостям коллективную помывку и накорми их ужином.
— Хорошо. А что ты будешь на ужин? — привычно откликнулся Васенька, будто каждый день готовил ужин на семерых.
— Горячий шоколад… но позже.
— Почему позже?
— Потому что пока ты будешь добрых молодцев поить, кормить и в баньке парить, я буду выполнять самое сложное: обеспечу наших беглецов одеждой.
— Мне тоже достанется что-нибудь? — с надеждой поинтересовался Бес.
— Разумеется, достанется, — не стала отрицать я. — Когда Правитель тебя поймает. Короче, перестань здесь отсвечивать и закрой дверь с той стороны.
— Леди, вы не можете со мной так поступить!
— Еще как смогу, — отрезала я и скомандовала уже замку: — Дверь в комнату Роландэля!

— Стоп-стоп-стоп!
— вмешался меч. —
Я что-то упустил? Почему ты решила отправиться в комнату брата местного Правителя, да еще глубокой ночью? Тебе не кажется, что подобное поведение может тебя скомпрометировать в глазах эльфийского сообщества?

«
Ты это серьезно? — изумилась я. — Думаешь, появление в чьей-то там комнате, вне зависимости от времени суток, сможет скомпрометировать меня больше, чем освобождение узников из местной тюрьмы?»

— Допустим, —
нехотя признал Ахурамариэль. —
Но почему именно к нему?

«Существует масса причин».

— Так назови хотя бы несколько.

«Хорошо. Во-первых, он единственный эльф, к которому я могу явиться, когда мне заблагорассудится. Из-за него я попала в дурацкое положение, а завтра (или уже сегодня?) меня выставят за ворота ни свет ни заря. И все по его милости. Это означает, что он мне не просто должен, а очень обязан. И поверь мне на слово, я очень постараюсь взыскать должок по полной программе. Во-вторых, Повелитель сам сказал, что засадил своего проштрафившегося братца под замок. Значит, Роландэля просто нет в его комнате».
Не прерывая диалога, я уверенно прошла через дверь, а когда она бесшумно захлопнулась за спиной, с удивлением обнаружила вокруг себя кромешную темноту. Мы так не договаривались!

— А как вы договаривались? —
съязвил меч. «Не знаю. Но я не могу понять, где нахожусь».

— Разумеется, —
хмыкнул этот ехидна. —
Начнем с того, что в комнату принца тебя раньше никто не приглашал. Как, впрочем, и теперь. Несли ты еще не в курсе, на дворе ночь, поэтому в комнате темно.

«Замечательно! — разъяренной кошкой фыркнула я. — И как, по-твоему, мне теперь искать одежду в абсолютно темной комнате?»

— Просто зажги фаербол. Ты же ведьма, —
терпеливо напомнил меч. —
Постой! Ты собралась ограбить брата местного Правителя?

«Разумеется, нет, — мило улыбнулась я в темноте, зажигая файербол. — Я просто позаимствую кое-что из его гардероба. Наверняка у него куча лишних шмоток, которыми он с радостью поделится».
Вспыхнул фаербол, и в его свете я с удивлением обнаружила серьезные глаза Роландэля и очень острый меч в опасном соседстве с собственной сонной артерией.
— Ты?!
— Ты?! — синхронно выдохнули мы. Непонятно, кто из нас больше удивился.

— Похоже, что он не так уж готов облегчить свой гардероб, —
довольно хихикнул Ахурамариэль. —
И чему ты так удивилась? Это же его комната.

«А тебе бы только зубоскалить!» — мысленно фыркнула я, немного оправившись от первого шока.
С одной стороны, я как-то не рассчитывала столкнуться нос к носу с хозяином комнаты. С другой — оно и лучше. Не придется по-тихому заимствовать одежду. Одолжу при хозяине. Он ведь не откажет даме.
— Роландэль, ты наглая ящерица, заманивающая доверчивых ведьм в чужие замки, чтобы глумиться над ними и морить голодом! — в лоб заявила я.
Надо отдать должное эльфу, он не очень удивился подобному заявлению, только красиво изогнул одну бровь, вот и все эмоции.
— Смелое высказывание, если учесть, что мой меч находится в двух сантиметрах от твоего горла.
— Здорово, — зло прищурилась я. Взгляд всецело принадлежал Ахурамариэлю, но Роландэль этого не знал. — И что же ты собираешься сделать? Убьешь меня? Сделай милость. Смерть гораздо гуманнее унижения, которое ожидает меня сегодня на рассвете.
Лично я так не считала и вовсе не собиралась делать опрометчивых заявлений, но инициативу перехватил эльфийский клинок, и мне далеко не сразу удалось заткнуть оскорбленную эльфийскую сталь.

— Что бы ты без меня делала, недотепа?

— Напомни, что именно должно произойти утром? — нахмурился Роландэль.
Прежде чем ответить на поставленный вопрос, я осторожно, чтобы не порезаться, прихватила острое лезвие двумя пальцами и отодвинула в сторону от собственного горла. Все-таки диалоги в опасной близости заточенной стали меня несколько нервируют.
— О! Сегодня утром местным эльфам предстоит насладиться замечательным зрелищем выдворения ведьмы из города. Не знаю, сколько именно народу соберется, чтобы помахать мне вслед белым платком, и будут ли продаваться билеты. Надеюсь, не вытолкают взашей: как-никак будущая принцесса клана Раскидистого Дуба.
— И что ты сделала Лориндэлю?
— Ничего.
Роландэль посмотрел на меня с недоверием. Красноречиво так посмотрел. Я неопределенно пожала плечами:
— Ну ладно… Я ему угрожала мечом. Но, во-первых, нечего было щупать мою татуировку заклинаниями, а во-вторых, он сказал, что ты вообще не имел права обращаться за помощью к людям и тем более приглашать меня в замок.
— Ушам не верю! Ты угрожала Повелителю!
— Угу, — кивнула я, оттирая эльфа со своего пути.
Эдак можно весь остаток ночи проторчать у стеночки, развлекаясь светской беседой, но времени и так в обрез. Комната брата Правителя не блистала роскошью, как я того ожидала. Хотя каждый живет так, как ему нравится. Огромная кровать под балдахином была смята, что свидетельствовало о том, что эльф мирно смотрел десятый сон, когда я ввалилась без стука в гости. Догадку подтверждали и черные шелковые пижамные штаны, единственная одежда на Роландэле. Гобелены свисали со стен, храня покои от сырости, но рисунок не был виден в темноте. Ковер приятно обнимал лодыжки, пружиня под ногами, как мягкая трава ухоженного газона. Маленький столик у темного провала окна, белокаменный камин и шкаф. Последний удостоился моего самого пристального внимания.
Я распахнула деревянные створки и с интересом уставилась на его содержимое. Честно говоря, от придворного эльфа я ожидала большего. А здесь… Максимум десять рубашек, столько же штанов и камзолов, нижнее белье и несколько пар начищенных сапог. Вот и все.
— Бедненько как-то, — разочарованно протянула я.
Роландэля в этой жизни мало что могло смутить. Во времена магических войн он участвовал во многих сражениях и не раз сходился с нечистью врукопашную. Минимум шрамов на теле объяснялся двумя причинами: хорошей боевой подготовкой и опытом лекарей. Но удивленный взгляд молодой человеческой ведьмы, бесцеремонно шарившей в его собственных вещах, заставил закаленного в боях воина порозоветь от смущения, шаркнуть по ковру босой ногой и начать оправдываться:
— Я редко бываю при дворе. Остальные вещи у меня в моем замке.
— Ладно, — милостиво кивнула я. — Этого должно хватить. Я возьму простынку?
— Бери, — откликнулся он, но тут же встрепенулся: — А зачем?
Я рванула простыню с кровати:
— Роландэль! Какой ты нудный. Девушка просит тебя поделиться вещами, а ты вместо галантного «Леди, мой гардероб к вашим услугам» скулишь, зачем мне это надо?
— Мне кажется, я имею право знать. Ведь не бутик ты собираешься открывать.
— Только магазина мне не хватало. Просто у меня в комнате лежат семеро эльфов, которым одежда гораздо нужнее, чем тебе.
Роландэль замер, переваривая информацию. Пока он задумчиво таращился в мою сторону, я успела стянуть с вешалок все, до чего смогли дотянуться руки. Затем притормозила возле полок с нижним бельем. С одной стороны, копаться в интимных принадлежностях как-то не принято. С другой — узникам это тоже пригодится. Ходить в штанах на голое тело негигиенично. Поэтому я просто сбросила содержимое полки на расстеленную на полу простыню. Так. Теперь обувь.
— Роландэль, какой у тебя размер ноги?
— Откуда я знаю, мне обувь шьют на заказ.
— Вроде бы взрослый мужчина, а своего размера не знаешь, — огорчилась я.
Впрочем, я понятия не имела, какой размер обуви носят бывшие заключенные. Поэтому к вещам решила добавить и сапоги. Лишними не будут. Я стянула края простыни узлом. Узел получился объемный и к тому же тяжелый.
— Подожди. Я так и не понял, как в твоей комнате оказались семеро эльфов и куда подевалась их одежда?
— Нет, нельзя быть таким любопытным! — попыталась всплеснуть руками я. Не удалось. Узел оттягивал руки. — Их одежда превратилась в лохмотья. Не могу же пустить их гулять по замку неглиже? Мало ли кто может выглянуть в коридор? Ладно. Спасибо за помощь.
Я, крякнув, водрузила узел на плечо и с натугой протиснулась в узкую дверь, молясь, чтобы ничего не порвать ненароком.
— Эй! — вскинулся Роландэль.
Поздно. Дверь с влажным чпоком затянулась. На месте ее возникла родная каменная кладка замковой стены. Разочарованный эльф некоторое время с удивлением ощупывал обычную стену. Затем ознакомил неодушевленный предмет со своим обширным запасом ругательств на всех известных ему языках. Когда запас непечатных высказываний иссяк, Роландэль призадумался. Каким ветром занесло к гостье целых семерых эльфов? И почему их одежда оказалась порванной в клочья? Ответов на ум приходила масса. Из них не было ни одного приличного.
Опустошенный шкаф зиял голыми полками и являл собой удручающее зрелище. Сиротливо забившаяся в угол пара носков, причем разного цвета, только подчеркивала пустоту. Роландэль выругался и зло захлопнул дверцу шкафа, чуть не сорвав ее с петель. Похоже, придется выбираться из-под домашнего ареста самостоятельно. Впрочем, это не такая уж проблема. Дверь охраняла опытная стража. А вот на окна наложили пару простеньких заклинаний. Он справится с ними без труда. Гораздо сложнее будет раздобыть себе что-нибудь посущественнее шелковых пижамных штанов.
Роландэль с размаху рухнул на постель, не обращая внимания на отсутствие простыни, закутался в одеяло и устало закрыл глаза. Правду говорят — утро вечера мудренее. А простыня… Демон с ней, с простыней. Прожить можно и без нее.
Васька расстарался вовсю. Стол был заставлен разнообразной едой. Свежевымытые эльфы, облаченные в белые простыни, на манер римских патрициев, оккупировали диван. Бес оседлал стул и самозабвенно раскачивался, как маленький мальчик на деревянном коне-качалке. Шашку в руки — и хоть сейчас в атаку на оловянных солдатиков.
Я со своим узлом в собственной комнате смотрелась чуждым элементом. Васька как раз разливал по чашкам горячий чай. Меня заметили и уставились во все глаза. Бес и тот замер, чудесным образом балансируя на двух ножках деревянного стула. Вот это равновесие! Я невольно смутилась под пристальным взглядом окружающих, опустила глаза, как провинившаяся школьница в кабинете директора, и принялась с интересом изучать собственную обувь. И чего, спрашивается, вытаращились? Человеческой ведьмы ни разу не видели или просто по живой женщине соскучились? Впрочем, кто их, эльфов, разберет. Может, у них такое упражнение для глазных мышц изобрели…
Один эльф поднялся на ноги. Хотя глагол «поднялся» слабо описывает это плавное движение ночного хищника семейства кошачьих. Как будто танцор готовился к первой части Мерлезонского балета. Я бросила созерцать свои кроссовки и принялась морально готовиться к продолжению. Ждать не пришлось.
Эльф совершил замысловатые па ногой, повел рукой, а затем согнулся в поясном поклоне. В протянутой руке явно не хватало широкополой мушкетерской шляпы со страусиным пером.
— Миледи, — приятным бархатным голосом молвил он, выпрямляясь. — Я имею честь выразить чувство глубокой признательности нашей спасительнице.
Он ловко сцапал мою руку и сделал попытку запечатлеть на ней поцелуй. Галантного жеста не получилось. Руками я крепко сжимала узел с вещами и отобрать его можно было, только сломав мне пальцы. Эльф решил не заходить настолько далеко.
— Чем мы можем отблагодарить прекрасную леди за услугу?
Я задумалась. На данный момент мечты сводились к горячей ванне, чашке горячего шоколада и восьмичасовому сну.
И ни эльфы, ни Бес в эту картинку совершенно не вписывались.
— Вы сделаете меня самой счастливой женщиной, если прямо сейчас переоденетесь и покинете мою комнату.
Эльф удивленно моргнул. Возможно, он ожидал, что я закажу им как минимум луну с неба. Но, надо отдать ему должное, быстро нашелся. По изможденному, но все еще прекрасному лицу скользнула тень ироничной улыбки:
— Нет ничего проще. Я знаю одно вполне безопасное место. Если леди будет угодно открыть нам в него дверь, то мы в считаные секунды избавим ее от своего присутствия.
— Леди будет угодно, — в тон откликнулась я.
Эльф поклонился еще раз. Золотые волосы мазнули по полу. Все-таки носить длинные волосы чертовски неудобно. Я попросила замок открыть им дверь туда, куда они хотят. Сердобольный Васька заботливо увязал жертвам тюремных застенков узелок с провизией, я всучила им вещи, и они гуськом покинули мои апартаменты.
— Ф-у-у, — выдохнула я, падая в кресло. — Наконец-то одни.
Ванна… Много горячей воды с ароматной пеной и розовое расслабленное тело, погруженное в ласковую жидкость. Я тихо млела, блаженно зажмурившись, как пригревшаяся в тепле жарко натопленной печи кошка, когда за окном надсадно воет зимняя вьюга. И конечно же в результате заснула.
— Вика, — что-то мохнатое осторожно тронуло за обнаженное плечо.
Моему воплю могла позавидовать любая баньши. Я взвилась вверх, обставив самого прыгучего кенгуру. Ванны как-то не особо приспособлены для прыжков в высоту как с шестом, так и без него. Эта мраморная емкость не стала исключением. Мрамор скользнул под босыми ступнями, и я рухнула в воду как резвящийся кит, подняв в воздух миллион брызг. Я вынырнула на поверхность, ругаясь и отплевываясь, угрожая виновным медленной и мучительной смертью.
Причина моего испуга лежала на беломраморном полу, сжимая в мокрых лапках каким-то чудом не промокшие розовые банные полотенца.
— Вика! — Море укоризны в зеленых кошачьих глазах. — Почему такая бурная реакция? Я всего лишь принес тебе полотенца.
— Ты меня напугал до чертиков! — возмутилась я. — Между прочим, так и случается у людей инфаркт. Будь у меня нервы послабее, на полу лежал бы хладный труп.
— Вечно ты все драматизируешь, — махнул лапкой кот. — Между прочим, нормальные люди спят в кроватях, а не в ванной. Так что вылезай и вытирайся, пока тебя опять не разморило. А я пока сварю тебе горячий шоколад.
Кот нашел относительно сухое место, пристроил стопку полотенец и направился к выходу, гордо чеканя мокрыми лапками шаг. Прежде чем закрыть за собой дверь, он обернулся:
— Кстати, полотенца не просто розовые, они надушены. Оказывается, есть у эльфов хорошие идеи.
Некоторое время я молча таращилась на закрытую дверь:
— С ума сойти! Мною командует кот. Дожила…
Рука потянулась к полотенцу, когда тишину разорвал истошный крик кота:
— Вика!!!
Я выскочила из ванной пулей. Поскользнулась, отчаянно взмахнула руками, но равновесие удержала. Кое-как обмотала вокруг тела полотенце. Тут уж не до обтирания досуха, когда Васька вопит как резаный. Я влетела в гостиную с мечом наперевес и… никого не обнаружила. Комната была пуста.
— Вика!!!
Кажется, это из спальни. Я рванула туда и ввалилась внутрь, практически снеся дверь с петель.
— Вика! Ты только посмотри на это безобразие! — Лапка возбужденного кота тыкала в сторону огромной кровати под балдахином. — Только я собрался разобрать для тебя кровать, гляжу, а там уже какой-то мужик расположился. Что ж вы, милейший, вперлись на чистые простыни в грязных сапожищах? На что, спрашиваю вас, это похоже? И кто это стирать будет?
На кровати почудилось какое-то подозрительное шевеление.
— Действительно, — согласился чей-то незнакомый голос.
Голос был вкрадчивый, бархатистый, тягучий, как кленовый сироп. Такой, что хоть в бутылки разливай и продавай — спрос будет.
— Кто же белье стирать станет?.. Леди, может быть, вы? Подумайте. В семейной жизни такой навык очень пригодится.
Ахурамариэль напрягся в предчувствии скорой драки. Я поплотнее запахнула полотенце, жалея, что кот не догадался притащить в ванную еще и халат. А может, он принес, только искать некогда было, и теперь мне не хватало одежды.
— Надо полагать, вас прислал мой жених, дабы вы могли подготовить меня к семейной жизни? — рассмеялась я. — Чему же еще кроме стирки учить станете? Готовить? Вышивать крестиком?
Он встал на ноги. Хотя ни слово «встал», ни «поднялся» не могут полностью описать это гибкое, красивое движение тела. «Скользнул», «перетек» — гораздо ближе к истине. Зеленые глаза смотрели слегка насмешливо из-под длинных девичьих ресниц. Золотой шелк волос расплескался по белому атласу рубашки. Черные облегающие штаны заправлены в высокие ботфорты с колесиками шпор. К широкому поясу прицеплен меч. Длинные породистые пальцы рук тонут в белом кружеве рукавов. Короче, мужчина был так хорош собой, словно только что выпрыгнул из девичьих грез, и это придавало происходящему некоторый налет нереальности.
— У тебя впечатляющий меч. Кто мастер?
Я вдруг обнаружила, что, пока таращилась на это ходячее произведение искусства, он даром времени не терял и практически извлек меч из моих рук. Мысленно обругав себя дурой, я резко отпрыгнула, как кошка, обнаружившая в мышеловке вместо мыши ротвейлера.
— Эй! Ты куда это ручонки шаловливые тянешь? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Тебе мама в детстве не говорила, что брать чужие вещи без спросу нехорошо?
Он растянул красиво очерченные губы в ироничной улыбке. Нет! В природе просто не может быть такого совершенства! Наверняка работа пластического хирурга или магия.
— Давайте оставим мою родню в покое, — предложил он. — И поговорим о вашей.
— Что? — изумилась я.
— Меня очень интересует местонахождение вашего жениха.
— Какого жениха?
— А у вас их несколько? Гарандарэля, разумеется. Его отец очень волнуется по поводу длительного отсутствия сына.
— Сочувствую, — как можно убедительнее кивнула я. Лично мне было абсолютно неинтересно, где находится этот тип. — А я-то тут при чем?
— Неужели ни при чем? — Он пододвинулся ближе, как питон Каа к бандерлогам. Хотя, кажется, в книге было все наоборот, и это обезьяны двигались к змее.
Он посмотрел на меня очень и очень внимательно, словно рентгеном насквозь просветил. Я поежилась. Понятное дело, подобные взгляды никого не радуют, и обычно люди от них сильно смущаются. Но если он рассчитывал, что я забьюсь в истерике и выложу все, что знаю о пропавшем принце, то явно просчитался. В ответ я тоже принялась внимательно рассматривать незнакомца. А стильный у него прикид! Я бы в нем смотрелась очень даже ничего.
— Что ж, — хмыкнул он. — Леди, я вам верю.
— Спасибо за доверие, — фыркнула я.
Но он не обратил на мои слова никакого внимания и продолжал:
— Настоятельно рекомендую связаться со мной, если вам вдруг станет что-либо известно о принце. Для этого вам надо будет просто подумать обо мне.
— Всенепременно, — закивала я.
Я уж так подумаю — мало не покажется.
Блондин хитро усмехнулся, словно прочел мои мысли, коротко кивнул и встал на подоконник. Я с интересом уставилась на него. Интересно же, что дальше делать станет.
— Я вам на кровати подарок оставил… Так, небольшой презент… В знак достигнутого нами взаимопонимания.
И он выпрыгнул в окно. На мгновение сердце в груди замерло, а потом забилось пойманной птицей. Мы с котом наперегонки кинулись к оконному проему, глянуть, не разбился ли гость. Но внизу, как в чернильнице, чернела темнота. Разве разглядишь что-нибудь на земле? До нее не один этаж, а тут в полуметре ничего не видно.
Оказалось, мужчина не разбился. С гиканьем и свистом промчались по небу всадники.
— Лошади бегают по небу, как по земле! — потрясенно прошептал кот. — И чего только не померещится с недосыпу!
— Думаешь? — Я скосила глаза на любимца.
— Это единственное объяснение происходящему. Что ж, логично. Однако и вправду пора на боковую.
А на кровати ждал еще один сюрприз. Среди белых шелковых простыней лежал до невозможности счастливый Леша и самозабвенно агукал.
— Обалдеть! — только и выдохнула я.
— Точно, — поддержал кот. — Надо связаться с Липаем.
— Зачем? — нахмурилась я.
— Надо же выяснить, не терял ли он целителя в количестве одной боевой единицы, — спокойно пояснил Василий, извлекая из бездонной походной сумки мой магический кристалл. — Тем более что нам сегодня предстоит в спешном порядке очистить помещение.
— Ну и что?
— Ну и то… Как прикажешь транспортировать этот совершенно невменяемый организм?

— Он прав, —
возник Ахурамариэль. «Без тебя знаю», — огрызнулась я.

Кристалл привычно откликнулся на мое заклинание. Я в который раз невольно восхитилась его совершенством: безупречная хрустальная сфера, чувствительная, но вместе с тем дающая удивительно четкое изображение даже на дальних расстояниях. Удивительное сокровище. Вот и сейчас, когда в его глубинах зародилось изображение встрепанного командора Липая, было видно, что мужчина утомлен, черные круги залегли под глазами, лицо осунулось, глаза красные от недосыпа. Судя по скорости, с которой он ответил на вызов, командор либо вообще не спал, либо дремал вполглаза.
— Виктория, — приветствовал он меня.
Приятное разнообразие. Третьяков обычно сразу орет, причем невзирая на время суток. Мое существование вообще вызывает у начальства резкий приступ раздражения, но конкретно ему приходится мириться с несовершенством этого мира.
— Доброй ночи, — вежливо откликнулась я.
— И тебе доброй ночи. Хотя лично для меня ночь вовсе не добрая, — устало откликнулся Липай. — Надеюсь, ты позвонила не только для того, чтобы пожелать мне это.
— Конечно нет, — мило улыбнулась я и перешла к сути дела. Третьякова я бы непременно позлила. — У вас случайно целитель не пропадал?
Молчание. Удивление. Недоверие. Короче, куча эмоций на лице. Такое с ним случалось, только когда я начинала чудить со страшной силой. Но в данный момент не тот случай. Ну ёлы-палы! Что сейчас-то не так?
— Откуда у тебя такие сведения? — осторожно поинтересовался он.
— Так, Виктория! Дай-ка сюда кристалл! — вклинился Васька. — Вы так неделю переговоры вести будете и ни к чему не придете. А нам, между прочим, спать давно пора.
Обнаглевший котяра попытался вырвать кристалл из моих рук, за что тут же получил по лапам, но не обиделся. Просто залез на стол, чтобы командор смог его видеть.
— А дело было так, — начал этот пушистый тиран. — Нам нанес визит какой-то странный тип. Нахамил, наследил, все о принце клана Раскидистого Дуба выспрашивал, все простыни нам изгваздал, а потом взял и в окно выпрыгнул. Мы сильно рассчитывали, что он разобьется. Ан нет. Прямо по небу ускакал, паразит. Досадно.
— А при чем тут Леша? — начал терять терпение Игорь.
— Будьте любезны, командор, не перебивайте. А то рассказывать перестану. Я как раз к этому подхожу. — Васька, как опытный оратор, плеснул себе из графина воды. Сначала прополоскал горло, потом сделал долгий глоток, прокашлялся и продолжал: — Короче, после ухода странного типа глянули мы на кровать, а там Леша лежит и на губах, как дите малое, играет. То ли пьяный, то ли еще чего — непонятно. Но вином от него не пахнет, а состояние полностью невменяемое.
— То есть вам оставили Лешу? — Внезапно осипшим голосом прохрипел командор.
— Именно это я и сказал, — кивнул котик. — И теперь хотелось бы уточнить: это ваш целитель или подменыш какой? Если подменыш, то мы его враз выставим взашей. А если ваш — забирайте. А то нам сегодня надо в спешном порядке покинуть город, и лишний багаж нам ни к чему.
— Покинуть город? Почему? Вы же только приехали. Виктория, что ты опять натворила? — строго поинтересовался командор.
Я потупилась:
— Ничего особенного.
— Почему сразу натворила? — вступился за меня Василий. — Да. Она угрожала местному Повелителю мечом, но он сам начал первым…
Еще немного, и этот пушистый болтун расскажет такое, что меня прилюдно высекут перед родной Академией в назидание молодым студентам. Я не видела другого способа прервать словоизлияние кота. И чего его на правду-матку потянуло? Пришлось наступить фамилиару на хвост. Пронзительный мяв и бездна возмущения в зеленых глазах:
— Вика! Зачем ты это сделала?!
— Я оступилась.
— Да? — Кот мне не верил. — И для этого тебе надо было залезть на стол?
Я пожала плечами. Мол, понимай как знаешь.
— Ты угрожала местному Правителю? — начал закипать Игорь.
— Он сам нарвался, — спокойно пояснила я. — К тому же ни он, ни его телохранитель не обиделись.
— Точно. Просто выставили вас из города.
Ну что тут скажешь… Он прав. Эльфы не горели желанием видеть нас своими гостями. Они вообще производят впечатление не очень общительных ребят.
— Командор, мы покидаем город на рассвете. Теперь неважно, почему это произошло. Так уж случилось. Лешу нам везти совершенно невозможно. Если вам еще нужен целитель, приезжайте и забирайте. Спокойной ночи!
Я отключилась раньше, чем он успел что-либо возразить. Молодец я.

23

Липай заходил на посадку.
— Осторожно! — завопила Мелена.
— Могла бы отправиться в казарму, если не нравится водитель, — спокойно отмахнулся он.
В ответ Мелена так сильно вцепилась в кожанку командора, что побелели костяшки пальцев. Ей этого показалось мало, и она крепко зажмурилась. Навстречу с головокружительной скоростью летели ветки разлапистых елей, хлесткие длинные плети ив и прочая разнообразная лесная растительность. Была сбита сова, неторопливо летевшая в сгустившемся сумраке куда-то по своим птичьим делам, — она едва успела зацепиться за ближайшую ветку. Лесная поляна приближалась с ошеломляющей быстротой. Мелена открыла глаза и взвизгнула от ужаса:
— Тормози!
— Я не знаю как!
— Дерни ручку на себя! Дерни ручку!
Липай рванул ручку на себя. Метла вздыбилась практически вертикально. Седоков ощутимо тряхнуло. Мелена завизжала. Липай попытался выровнять свой ненадежный транспорт, но метла мелко завибрировала, протестуя против неумелого обращения. Их неотвратимо несло на вековую ель.
— Прыгай! — заорал Липай.
— Не могу! — замотала головой Мелена.
— Прыгай!
— Я боюсь!
Командор отодрал ее судорожно сжатые пальцы от собственной куртки, хотя казалось, что это практически невозможно, и зашвырнул перепуганную ведьму в кусты. Следом прыгнул сам. Сгруппироваться удалось с пятого на десятое. Земля встретила жестко, сильным ударом выбив из легких мужчины воздух. В голове загудело, а о многочисленных ссадинах и ушибах и говорить нечего. Несколько минут ушло на осознание того, что он все-таки жив. Еще несколько, чтобы попытаться оценить нанесенный телу урон. Переломов и вывихов не было — уже здорово.
Из кустов малины, ругаясь на чем свет стоит, вылезла Мелена.
— Липай! Ты совсем охренел? — зло поинтересовалась она. — Зачем надо было кидать меня в малину?
— И это вместо «спасибо, командор, вы спасли мне жизнь»? — парировал он, с трудом поднимаясь на ноги.
Да. В ближайшее время боец из него никакой. Мелкие раны и ушибы всегда недооценивают. Вроде бы ничего серьезного, но болят здорово и, как следствие, неизбежная потеря в быстроте реакции.
— Этого бы не случилось, если бы метлу вела я. — Сквозь сжатые зубы прошипела Мелена.
— Этого бы не случилось, если бы ты вернулась в казарму.
— Добрый вечер, командор Липай! — Голос Третьякова заставил спорящих обернуться. — Какое эффектное появление! Остальные члены команды прибудут тем же транспортом или, по традиции, воспользуются порталом?
Игорь стряхнул прицепившиеся к штанам иголки и смерил коллегу пристальным взглядом. Они соперничали всегда. Это выражалось в качестве и количестве получаемых заданий. Чем выше класс команды, тем интереснее дела ей поручают. Оно и понятно. Команду высокого уровня не принято беспокоить по пустякам.
— Больше никого не будет. Мы одни, — признался Липай.
Эти слова стоили ему большого усилия над собой. Непросто признаваться в потере половины команды перед самым началом задания. И неважно, по какой причине подобное случилось.
— Ты смотри, Филипп, — удивленно хмыкнул Владислав Третьяков. — Некоторые могут выходить на задание в половинном составе, тогда как мы либо выступаем все, либо сидим в казарме. По-моему, налицо дискриминация и явный фаворитизм.
Липай потупился. Не так-то просто объяснить то, что объяснять вовсе не хочется. Прославленный командор умудрился растерять своих людей, как неумеха нянька хозяйских детей на детской площадке. Такое кого угодно выбьет из колеи.
— В таком случае, где ваша ведьма и целитель? — пришла на выручку Мелена.
К слову сказать, выглядела она куда как живописно, хоть бери кисти и пиши картину «Пугало огородное». Волосы модного цвета баклажан были растрепаны и элегантно украшены мелкими веточками, любая ворона просто мечтает о таком уютном гнезде. Маникюр испорчен, ногти сломаны, один рукав модного комбинезона оторван, воротник висит на честном слове. Привыкшая выглядеть на все сто практически двадцать четыре часа в сутки, девушка отчетливо осознавала, как выглядит со стороны, и пребывала в состоянии тихой ярости, готовая кусать всех и вся.
— Кстати, Владислав, если мне не изменяет память, вы просили прислать еще одну команду истребителей? — мило улыбнулась она.
— Да, — кивнул тот.
Не то чтобы Владислав купился на обманчивую мягкость вопроса, просто он решил выждать, чем дело кончится.
— Так какого лешего этот допрос? — вкрадчиво вопросила Мелена.
В ее прекрасных глазах сверкнуло пламя гнева. Злить боевую ведьму не рекомендовалось никому. Впрочем, после личного знакомства с Викторией Загнибедой, Третьяков не видел в гневе Мелены сверхъестественной опасности. Собственная ведьма воспринималась Владиславом как блуждающая мина с таймером, установленным на неопределенный срок. То есть неизвестно, где, когда и с какой силой рванет.
— Просто интересуюсь, на сколько человек готовить ужин, — пожал плечами он. — Кстати, как вам удалось ускользнуть от Виктории? Странно, что она упустила такую чудную возможность навязать нам свое общество.
— Ничего странного в этом нет, — отмахнулся Липай. — Если помните, за ней прилетел черный дракон, и они с Лисицыным улетели в клан Золотого Дракона выполнять персональное задание.
Мелена вспомнила, что вместо следопыта лететь собиралась она, и надулась. Все-таки мир слишком несправедлив для такой очаровательной ведьмы, как она. Ну почему к эльфам полетел Лисицын? А она вынуждена прозябать в какой-то лесной глуши, у черта на куличках, и служить бесплатной столовой для местных кровососущих насекомых.
— Да. Виктория у нас ведет активный светский образ жизни, — усмехнулся Третьяков.
Если он и удивился известию, то ничем не выказал своих эмоций. У Липая создалось впечатление, что местонахождение их штатной ведьмы группу совершенно не интересует. Они волновались только тогда, когда Виктория появлялась в радиусе десяти километров. Непонятно только, почему Третьяков отказался махнуться ведьмами. В это время Мелена извлекла из копны волос последнюю палочку и поморщилась. Посторонние включения приходилось выдергивать вместе с пучками волос, что, понятное дело, настроения не поднимало. Красота требовала жертв, и на этот раз немалых.
— Владислав, а что ты знаешь о Дикой Охоте и слуа? — спросила она.
На поляне воцарилось напряженное молчание. Липай тщетно пытался сделать вид, что его вообще здесь нет. Третьяков удивленно приподнял бровь. Новгородский задумчиво почесывал небритый подбородок.
— Это очень сложный вопрос… — осторожно молвил Владислав. Он никак не мог взять в толк, что это: простое женское любопытство или экзамен на профпригодность. — Насколько мне известно, миф о Дикой Охоте существует во многих культурах. Происхождение всадников различно, но во всех поверьях встреча с ними не сулит ничего хорошего. Иногда суеверием темных людей пользовались некоторые нечистоплотные маги.
Они вполне убедительно разыгрывали роль легендарных всадников, запугивая обывателей до икоты. И тем не менее это всего лишь легенды. А почему это тебя интересует? Решила повторить курс «Мифы и легенды народов мира»?
За Мелену ответил Липай. Он готов был прилюдно высечь ведьму за излишнюю болтливость и горько жалел об отмене телесных наказаний в рядах истребителей. Разумеется, похищение Леши нельзя было замолчать. Шила в мешке не утаишь. Но Липай хотел сообщить дурную весть в подходящий момент и со всей осторожностью, на которую был способен.
— Слуа увели с собой Лешу, — тяжело вздохнул командор.
— Что?! — одновременно выдохнули Новгородский и Третьяков, явив полное единодушие и сплоченность в рядах своей команды.
— Но это же всего лишь легенда, — недоверчиво прошептал Владислав.
— Конечно, — кивнул Липай. — Только слуа забыли это объяснить.
Через несколько минут обе команды тесным кружком расположились вокруг уютно потрескивающего огня, и Владислав подробно рассказал о встрече с Дикой Охотой и со слуа. Надо сказать, на слушателей повествование произвело сильное впечатление. Не каждый день выслушиваешь правдивый рассказ очевидцев о встрече с легендой. Обычно после такой встречи не выживал никто. Мелена закончила чистить перышки и тихо посапывала во сне, пристроив под голову рюкзак Филиппа. Будущий ужин аппетитно булькал в походном котелке. Новгородский бдительно следил за практически готовыми макаронами по-флотски, методично помешивая, чтобы они не слиплись и не пригорели.
— Что собираешься делать? — поинтересовался он у замолчавшего Игоря.
Липай вперил пристальный взгляд в танцующие языки пламени, как будто огонь мог дать ответ на все вопросы.
— Возьму метлу и попытаюсь выследить похитителей.
— Ну ты хватил! — восхищенно присвистнул Третьяков. — Разве можно выследить Дикую Охоту? Да будь у тебя хоть трижды прекрасная метла, тебе не угнаться за всадниками. Они же призраки.
— Леша мой целитель, — помрачнел Игорь. — Он член моей команды, а своих мы не бросаем.
Третьяков не стал настаивать. Когда Владислав только заканчивал Академию, Игорь уже был прославленным командором, не один год водил свою команду на нежить, а значит, прекрасно знает, что делает. Невероятным усилием воли Третьякову удалось сдержаться и не начать приставать с расспросами о способах выслеживания добычи по воздуху. Особой приязни между ними не было, тем более после того, как он отказал в обмене ведьмами. И далась ему эта Загнибеда! Ничего особенного, а мороки с ней…
— Как же ты собираешься выслеживать похитителей по воздуху? — озвучил невысказанный вопрос командора Филипп. Вот и не верь после этого в телепатию внутри отдельно взятой группы. — Насколько я понял, маячок прицепить ты не успел, а собаки по небу пока не летают.
— Точно! — радостно хлопнул себе по лбу Липай и взвыл. Массивная печатка оставила четкий след на лбу. — Прямо сейчас позвоню Виктории, пусть одолжит мне филина.
— Какого филина? — встрепенулся Третьяков. — Оборотня?
Игорь рассеянно кивнул, разыскивая в своей сумке магический кристалл. Сумка командора была не так вместительна, как улучшенный вариант, принадлежащий Загнибеде, но хрустальная сфера никак не хотела даваться в руки, ускользая из-под цепких пальцев буквально в последний момент. Командор сплюнул, выругался в сердцах, пригрозил расколотить злосчастный кристалл, и дело сдвинулось с мертвой точки — вожделенный шар оказался в руках.
— Дожили. Истребители нанимают нежить в проводники, — с осуждением покачал головой Владислав.
Липай в ответ только пожал плечами:
— Знаешь, Игорь, как говорит наша знакомая ведьма с рожками, «не предлагаешь — не критикуй».
На вызов Виктория не отвечала. Липай трижды произносил заклинание, и все три раза без результата. Он чуть не грохнул кристалл с досады оземь. Но вовремя остановился. Хрустальная сфера — вещь незаменимая в походе, и достать ее посреди леса невозможно.
— Где ее носит? — Ни к кому конкретно не обращаясь, вопросил он.
— Наверняка местных эльфов строит, — ухмыльнулся Третьяков. — Давай лучше поужинаем, и я покажу тебе местные достопримечательности. Поверь, взглянуть есть на что, не пожалеешь.
Заинтригованный Липай отложил на время свой кристалл, взял миску с макаронами и сел на землю. На лес ложились осторожные сумерки.
Темнота подкрадывалась незаметно, обнимая лес, как старая подруга. В быстро сгущавшихся сумерках Третьяков и Липай стояли на опушке. Впереди каменными громадами высились совершенно неприступные горы. Владислав вручил Липаю подзорную трубу:
— Посмотри во-о-он на ту вершину.
Игорь послушно поднес трубу к лицу и зажмурил левый глаз.
— Ну?
— Вижу замок, — констатировал Липай.
— Это скорее крепость.
— И что это должно значить?
— А то, что след пропавшей в Новых Усадьбах девушки привел нас прямо к порогу этой крепости.
— И вы ее обыскали?
— Нет, конечно. Мы постучали в ворота и попросили нас впустить. На стену вышла эльфийская дамочка и мило заявила, что осталась в крепости одна-одинешенька. Мужа нет дома, и совершенно незнакомых мужчин она впускать не станет.
— И вы так просто отступились?
— А что мы могли ей предъявить, кроме маловразумительного следа, который к тому моменту успел остыть. Мы, конечно, сделали запрос на ордер на обыск, но нам отказали. Никто не хочет международных конфликтов, пропади хоть сотня деревенских девиц. Короче, поцеловали мы дверь, разбили лагерь неподалеку… Сам знаешь, начальство — народ непредсказуемый, к утру могли и передумать. Самое интересное, что утром мы проснулись в лесу, а вокруг гор уже стоит неплохой защитный контур. Так что сколько ни старайся проникнуть внутрь, будешь плутать вокруг да около кругами.
— Ничего себе! — удивленно присвистнул Липай. — Это ж сколько магической энергии пришлось затратить, чтобы соорудить такое заклинание!
— Угу, — кивнул Третьяков. — А вот теперь скажи мне: зачем кому-то понадобилось тратить такую прорву усилий на защиту, если ему совершенно нечего скрывать?
— Ты сообщил об этом ректору? — Липай с щелчком сложил подзорную трубу.
— Разумеется. — Улыбка Третьякова сочилась сарказмом. — И он прислал вас.
Владиславу не спалось. Он долго ворочался на неудобном ложе из лапника и не без зависти поглядывал в сторону спящих. Вот ведь некоторые умудряются дрыхнуть без задних ног, а у него сна ни в одном глазу! До ужаса противная трель прервала мрачные размышления бодрствующего командора. Он буквально подскочил на месте от неожиданности и, сцапав зловредную сферу, уставился на нее, как монашка на стриптизера.
— Виктория… — устало выдавил он.
— Доброй ночи, — вежливо откликнулась та.
Разговор с ведьмой привел командора в состояние, близкое к ступору. И только глядя в опустевший кристалл, он понял, что так и не попросил у Загнибеды проводника, а сам понятия не имеет, где находится клан Золотого Дракона.
Прекрасная Ярондэль стояла на смотровой площадке башни и задумчиво следила за тем, как ночь черными чернилами заполняет подножие гор. Где-то там внизу, среди деревьев, разбили лагерь истребители. Она не могла видеть огня их походного костра, но живо представляла себе, как они расположились вокруг пляшущего пламени и строят планы проникновения в замок. Рано или поздно им это удастся. Защиту невозможно держать вечно. Прекрасная эльфийка издала глубокий вздох. Ее замок. Замок, который до последнего камня в кладке, целиком и полностью был выпестован ею, придется оставить. Как ни жаль, но бегство виделось единственным выходом из сложившейся ситуации.
Нет. Это не бегство. Просто тактическое отступление, чтобы успеть довершить начатое и вернуться с триумфом. Знать бы только, где ошиблась в прошлый раз. Как так получилось, что истребители спокойно прошли по следу прямо до ворот замка?
— О чем задумалась, моя прекрасная леди?
Тихий голос Арни, раздавшийся практически над ухом, заставил прекрасную леди высоко подпрыгнуть от неожиданности. Она чудом не сорвалась со стены: спасла врожденная гибкость и отменное чувство равновесия. Яра внутренне отругала себя за рассеянность. Она так увлеклась созерцанием прибывающей темноты, что даже не заметила появления Арни. Эльфийка обожгла подошедшего взглядом разъяренной кошки.
— Будто у нас нехватка пищи для размышления, — мрачно заметила она. — Вон, истребители на пороге.
Арнирандайеэль задумчиво проследил глазами за ее взглядом, но ничего, кроме далекого леса у подножия гор, не увидел.
— Ты ведь выставила барьер. Он выдержит.
— Конечно, выдержит, — согласилась Ярондэль. — Только долго защита не протянет. Слишком много энергии на нее уходит.
— Что ты предлагаешь? — резко посерьезнел Арни.
Эльфийка повернула к нему свое прекрасное и сосредоточенное лицо. Ночной прохладный ветер взметнул белокурые волосы.
— Защита простоит примерно сутки. Сделай так, чтобы, когда люди войдут в крепость, они ничего и никого не нашли. Ошибки для нас сейчас — непозволительная роскошь.
Арни послушно кивнул. Действительно, ошибки сейчас ни к чему…
Граф Драго Носфератус стоял перед зеркалом и откровенно любовался своим отражением. Огромное квадратное зеркало было выполнено с намеком на старину, но сделано по последним технологиям. Дело в том, что в обычном зеркале вампиры не отражаются, а Драго привык видеть то, на чем непосредственно держится камзол. Согласитесь, примерять одежду и лицезреть вокруг кружевного воротника зияющую пустоту по меньшей мере странно. Магическое зеркало, висевшее на стене, обошлось графу в целое состояние, но он не жалел ни об одном потраченном золотом. Это того стоило.
Сегодня он облачился в рубашку строгого делового покроя, с простым воротником и манжетами, застегнутыми на золотые с замысловатым вензелем запонки. Рубашка была красная, а манжеты и воротник — атласные. Под тонкой тканью просвечивала, слегка мерцая, белая мраморная кожа вампира. Черные волосы крупными, тщательно завитыми локонами спускались на плечи. Черные штаны уходили в высокие ботфорты. Полуночно-синие глаза придирчиво осмотрели отражение в зеркале и не нашли в нем ни одного изъяна. Красиво очерченные губы грустно улыбнулись, сожалея, что некому оценить старания. В Адовой Глыщобе водилась только нечисть, а на нее никаким нарядом особого впечатления не произведешь.
Хозяину замка Носфератус отчаянно не хватало хорошего общества. Иногда он даже сожалел о своем решении переселиться сюда, но воспоминания о безвременной кончине многих вампиров, к которым однажды днем заявились истребители с колами наперевес, гнали прочь непрошеные сожаления. В конце концов, жить хотят все, даже вампиры.
— Хорош! — улыбнулся он, поправляя гладкий блестящий водопад волос.
— А по мне труп как труп! — фыркнул насмешливый голос. Возмущенный Драго резко развернулся на каблуках и с удивлением обнаружил в десятке шагов от своей родовитой персоны нагло ухмыляющегося блондинистого типа, чье эльфийское происхождение выдавали острые ушки. Тонкие пальцы непрошеного гостя рассеянно поигрывали кожаным поводком, на котором обычно водят крупных собак. Вампир удивленно моргнул. Гостей он никак не ожидал, приглашений — ни устных, ни письменных— не посылал и не нашел ничего лучше, чем задать банальный вопрос:
— А вы, собственно, кто?
Улыбка незнакомца стала еще шире и оттого показалась Драго особенно мерзкой.
— Я? — удивленно поинтересовался тот, словно из них двоих хозяином замка был именно он. — Я новый хозяин замка, разумеется.
Граф просто задохнулся от возмущения, если слово «задохнулся» применимо к нежити, которая в принципе не дышит.
— Вы с ума сошли, юноша! Носфератус — мой замок!
— Был, — невозмутимо сообщил оппонент. — Ребята, ату его!
Раздался мерзкий скрежет и такой звук, словно что-то внушительное проволокли по полу. Драго с настороженным интересом уставился на дверной проем за спиной незнакомца. С вампиром, который разменял не одно столетие, справиться непросто даже опытному истребителю, а эльфы вообще редко баловали себя охотой на нежить. Граф медленно усмехнулся, показав в улыбке-оскале четыре острых клыка. Получилось довольно жутко, на что он и рассчитывал. Черты вампира заострились, обнажая то, чем он являлся на самом деле. Нежить. Ночной кошмар и соблазн рода человеческого. Воздух вокруг наэлектризовался магией, и черные волосы, как змеи, зашевелились вокруг фосфоресцирующего бледного лица.
— Впечатляющая демонстрация, — снисходительно улыбнулся пришелец. — Боюсь только, твои вампирские штучки не прокатят.
В дверной проем плечом к плечу протиснулись два монстра. Огромные безволосые существа, с серо-зеленой кожей и острыми костистыми наростами вдоль хребта, издавали утробные звуки, похожие и на шипение огромной змеи, и на рычание. Передвигались существа на сильных задних ногах, и внушительные серповидные когти угрожающе скрежетали по каменному полу, выбивая искры. Передние лапы тоже не были обделены когтями. Обомлевшему вампиру показалось, что они даже длиннее. Присмотревшись, он заметил кожистые перепонки между верхними конечностями и грудной клеткой. Драго умудрился побледнеть еще больше от одной только мысли, что эта жуть может летать или просто планировать, как белки-летяги. Хотя тело монстров принадлежало рептилиям, голова, лишенная шерсти, имела явно кошачье происхождение. За спинами по полу волочился длинный хвост, увенчанный грозным шипом. Круглые желтые глаза таращились на Драго и казались абсолютно безумными.
— Ну вот, сейчас эти милые ребятки помогут вам, дорогой наш вампир, очистить помещение. Ату его, мальчики!
«Мальчики» дружно сорвались с места, словно всю свою сознательную жизнь репетировали атаку в паре. Вампир ударил в монстров всей накопленной мощью, но нападавшие даже не сбились с шага. Магия скользнула по шкуре существ, они дружно чихнули и помчались дальше, а вся мощь магического удара пришлась по незнакомцу. Его смело, словно гигантской волной, бросило об стену, и он тихо сполз по ней вниз.
Впрочем, Драго не успел всласть позлорадствовать над поверженным врагом. У него были проблемы поважнее. Монстры врезались в него, как стенобитное орудие в ворота осаждаемого замка. По инерции вампир проехал на спине несколько метров. Нападающие и не подумали оставлять свою жертву в покое и прокатились верхом на графе, как дети на санках в зимнюю пору. Драго выкрикнул нечто ругательное в адрес захватчиков и попытался зубами вцепиться в одного из монстров. Те тоже не особо растерялись, можно сказать, обрадовались шансу показать себя в деле, и тут же продемонстрировали хозяину замка по два ряда внушительных клыков. Вампир впе-чатлился демонстрацией, прикинул, что у пришельцев на одну пасть больше, и сник.
Но монстры рано праздновали победу. Драго пробыл нежитью не один век, а глупые и слабые обычно не живут так долго. Две пасти нацелились на горло вампира и… клыки сомкнулись на пустоте. Звери удивленно клацнули зубами и застыли в полном недоумении. Из-под тяжелых тел, активно работая где лапами, где крыльями, а где и зубами, кряхтя от усилий, вылез летучий мышь. Один из монстров тут же схлопотал плюху крылом, другому мышь метко плюнул прямо в глаз. Затем мышь вспорхнул на подоконник, погрозил оттуда кулачком, сплюнул и вылетел в окно.

24

Тирандерель с удивлением на прекрасном лице рассматривал черные деревья Адовой Глыщобы.
— Гарандарэль, я, конечно, не жалуюсь, но что-то этот лес не очень похож на приэльфийские земли. А вон та, на редкость обрадованная нашим прибытием нежить разительно отличается от обычных лесных обитателей.
И действительно, в нескольких шагах от эльфов тихо радовались своему позднему ужину штук пять шкир. Клыкастые особи скалили зубы, шипели по-змеиному, топорщили костяные шипы на хребтах и выглядели словно кто-то освежевал их заживо. Твари славились тем, что убивали не сразу: сначала заражали кровь жертвы ядом, от которого несчастная гнила заживо, и ждали, пока пища будет готова к употреблению.
Гарандарэль пожал плечами и потянулся за мечом:
— Подумаешь, слегка промахнулись.
— Промахнулись, говоришь? — усмехнулся Тирандерель и потянулся за своим клинком. — У тебя есть предположения, где мы?
— Разумеется, в Адовой Глыщобе.
— Замечательно! Мы находимся в месте, где наблюдается перенаселение нежити, а ты так спокойно об этом говоришь? Насколько мне известно, отсюда еще никто не возвращался.
— Почему никто? Виктория вернулась же отсюда.
Эльфы встали друг к другу спиной и приготовились драться.
— Молодые люди…
Вкрадчивый голос заставил эльфов вздрогнуть и оглядеться в поисках источника звука. Источником оказался летучий мышь, свесившийся с ветки ближайшего дерева.
— Кажется, я только что услышал имя одной дамы. Скажите, пожалуйста, а упомянутая вами дама случайно не ведьма?
— Случайно — да, — кивнул Тирандерель. — А что вас, собственно, так заинтересовало?
— Замечательно! — радостно пискнул мышь. — И она является обладательницей маленьких золотистых рожек и очаровательного хвоста?
— Допустим.
— Очень хорошо! — Мышь даже слетел с ветки от возбуждения. — А не подскажете ли вы мне, где теперь находится Виктория?
— А ничего, что мы сейчас немного заняты? — ехидно поинтересовался Гарандарэль, наблюдая за приготовившимися к нападению тварями.
— Ничего-ничего, — великодушно махнул крылом мышь. — Вы мне только скажите, где ведьма, и деритесь себе на здоровье.
Шкиры бросились в атаку. Эльфы тоже были не лыком шиты и мечи с собой таскали не для украшения. Руны заговоренных клинков вспыхнули серебряным светом в темноте лесной чащи. На мгновение нежить удивленно запнулась, на миг сбилась с шага, но тут же выправилась и ринулась вперед с неотвратимостью злого рока. Обычно, увидев свет магических рун на клинках, нежить не спешит с нападением. Все-таки войны магов и нечисть кое-чему научили. Руны слишком часто означали профессионального охотника за нежитью и хорошую концентрацию серебра в оружии. Только нежить Адовой Глыщобы редко сталкивалась с охотниками, а если и доводилось их дорогам пересечься, то местная живность долго и с особой нежностью вспоминала несчастных, как гурман хорошо приготовленное блюдо.
Они ударили всей мощью сразу. Эльфы взмахнули мечами, брызнула первая кровь, и ночь пронзил душераздирающий вой. Неудача соплеменников ничуть не остудила пыл остальных. Запах крови крайне возбудил обезумевших от близости добычи шкир и сделал их исключительно жестокими, они стремились рвать и кусать во что бы то ни стало.
— Извините, что прерываю такой красивый поединок. — Летучий мышь бесшумно парил над головами сражающихся. — Просто мне очень надо знать, где Вика. Знаете ли… С моим родовым замком произошло несчастье…
— Да демон с вашим замком! — отмахнулся от навязчивого нетопыря Гарандарэль. — Не до недвижимости сейчас!
Очередной выпад в сторону шкира и… клинок намертво застрял в ребрах нежити. Та и не думала испускать дух или скорбеть о полученной ране, а, напротив, грозно клацнув зубами, попыталась вцепиться в руку эльфа. Блондин не растерялся и съездил распоясавшейся нежити кулаком по зубам. Шкир от неожиданности присел на задние лапы. Эльф уперся ногой в грудь противника и с противным, чмокающим звуком извлек клинок из грудной клетки монстра. «Волколак их задери! Теперь отчищать лезвие придется неделю, не меньше, — с тоской подумал он. — Иначе отец убьет за порчу родового клинка».
— Да пропади он пропадом, этот ваш замок! — поддержал товарища Тирандерель.
— Не беспокойтесь! Он уже практически пропал… То есть его захватили, — не унимался настырный мышь. — Но мне совершенно необходимо повидаться с Викторией. Просто вопрос жизни и смерти.
— А мы тут, по-твоему, дурака валяем?! — искренне возмутился Гарандарэль.
Еще один шкир нацелился на его левую руку. Эльф не потерпел такого произвола и укоротил нежить на лапу. Но другой монстр воспользовался заминкой и полоснул Гарандарэля когтями. Тот дернулся в сторону, и когти нарезали рукав на четыре полосы, слегка скользнув по коже.
— Но я спешу! — отчаянно пискнул мышь.
— Да что за нетерпеж такой! — фыркнул Тирандерель и махнул в сторону очередного шкира клинком.
Тварь оказалась верткой: подалась по-кошачьему назад, словно кто-то невидимый дернул ее за шкирку, и зашипела.
— Мог бы и подождать, пока закончим.
— Конечно, мог бы, — согласился мышь. — Только кто кого победит, неизвестно. А вдруг шкиры вас употребят себе на ужин, а я тогда как узнаю адрес?
— Добрый ты, — хмыкнул Тирандерель. — Ладно. У эльфов клана Золотого Дракона она гостит. Только они нежить не жалуют.
— Спасибо! — радостно пискнул мышь и стрелой ввинтился в небо.
— Зачем ты ему рассказал?
— Так под руку пищит. Разве можно в такой обстановке сосредоточиться на драке?
Гарандарэль пожал плечами и отмахнулся от очередного шкира мечом.
Драго усердно махал крыльями. Идея разыскать знакомую ведьму показалась ему очень удачной. В конце концов, кто еще может помочь в истреблении нежити, нагло обосновавшейся в его родовом замке, как не боевая ведьма? Просто так обратиться к людям за помощью граф не мог. Вампир, просящий у людей помощи, выглядит по меньшей мере странно. К тому же наличие острых клыков, умение превращаться в летучую мышь в сочетании с жаждой крови, будили в представителях гомо сапиенс реакции неадекватные и опасные для любого вампира. При виде вампира население почему-то не спешило усаживаться за стол переговоров, а дружно хваталось за осиновые колья, вилы, святую воду, кресты и чеснок. Удивительная дискриминация. Эльфы, между прочим, тоже бессмертны, однако при их виде народ не демонстрирует подобных реакций.
Я выпила чашечку горячего шоколада, смакуя каждый кусочек, съела зефиринку и уже собралась проверить, так ли удобен для сна диван, как выглядит, когда магический кристалл издал на редкость зловредную трель. Возникшую мысль расколотить надоедливую сферу я тут же задушила в зародыше.
— Надо было включить автоответчик, — подлил масла в огонь Василий.
Окончательно обозлившись на весь мир, я активировала кристалл и, не дожидаясь картинки, рявкнула:
— Ну? И кому это там не спится?
— Мне, — лаконично бросил Липай. — Забыл спросить: оборотень Мелены еще с тобой?
— Конечно нет. Он решил не рисковать. Эльфы не большие поклонники нечисти, и он решил не дразнить лишний раз гусей. А что? Мелена соскучилась?
Липай скривился, словно глотнул уксуса вместо молока:
— Нет. Просто если ты хочешь, чтобы я забрал Лешу, мне нужен хороший проводник.
Хм. Логично. Даже если я сейчас дам ему свои координаты, о которых, к слову, я не имею никакого понятия, так как летела сюда на драконе, то телепортироваться прямо в город он не сможет. Эльфы очень хорошо защищают свои города от незваных гостей.
— Если честно, то я понятия не имею, где сейчас Филька. Но на всякий случай дайте мне свои координаты. Вдруг нам повезет, и он объявится.
Только я отложила кристалл в сторону, как послышался громкий дробный стук в окно. До меня не сразу дошло, что стучат именно в окно. Когда между землей и подоконником высота не один, и даже не два этажа, как-то не ожидаешь гостей с той стороны. Обычно визитеры предпочитают более традиционные способы похода в гости — через дверь. Поэтому настойчивый стук в окно меня удивил.
За окном, методично взмахивая крыльями, завис приличных размеров летучий мышь.
— Привет! — махнул лапкой он.
— Драго? — опешила я. — А ты-то что здесь делаешь?
— Виктория, мы давно не виделись, и я думал, ты будешь рада меня видеть, — ничуть не смутился вампир.
— Граф, — любезно улыбнулась я. Несмотря на то, чтб обо мне думают окружающие, я вполне могу быть милой, разумеется, если считаю нужным. — Хотите сказать, что проделали путь из Адовой Глыщобы и теперь рискуете пополнить собой коллекцию чучел нежити, принадлежащую местным эльфам, ради того, чтобы напомнить мне о нашем знакомстве? Очень любезно с вашей стороны.
Мышь прижал перепончатое крыло к груди и отвесил замысловатый поклон. Некоторые, даже стоя на твердой земле, не могут изобразить такое движение и выглядеть при этом элегантно. А вампир умудряется проделать все в воздухе. Сказывались века тренировок.
— Вы не только прекрасны, но и сообразительны. Редкое сочетание для человеческой женщины, — заметил он. — Разумеется, я проделал столь длинный путь не для того, чтобы увидеть красоту ваших глаз. Хотя, поверьте мне на слово, они этого стоят. Впрочем, прежде, чем я поведаю вам о цели своего визита, может быть, вы окажете мне небольшую любезность и впустите внутрь? Я, конечно, не жалуюсь, но я очень устал и хотел бы присесть.
— Садись. Кто тебе мешает? — безразлично пожала плечами я. — Тебе особое приглашение нужно?
— О прекрасная. звезда ночи! — Мышь театрально прижал правое крыло к груди. Как он при этом умудрялся оставаться в воздухе, одному вампиру известно. Но факт есть факт. — Пою хвалу вашей удивительной прозорливости. Ведь всем известно, что вампир не может войти в жилище, если только его туда не пригласить.
Вот блин! А ведь правда. Я стыдливо потупилась, стараясь скрыть собственное замешательство. Надо же было забыть такую элементарную вещь! Да любой первокурсник выпалит этот общеизвестный факт, даже если его разбудить посреди ночи.
— Ладно, — вздохнула я, отступая в сторону. — Заходи. Гостем будешь.
Драго благодарно пискнул и влетел в окно. Видимо, вампир действительно очень устал, так как вместо обычной посадки он со всего маху шлепнулся на стол, уронив со столешницы тарелку и пару подсвечников. Массивным бронзовым подсвечникам хоть бы хны, а тарелка украсила своими фарфоровыми осколками пол. Вампир вольготно раскинул конечности в разные стороны, как морская звезда в ласковых волнах прибоя, издал долгий протяжный стон, призванный выбить из чувствительной девичьей души море слез и сочувствия, и голосом находящегося при смерти больного попросил немного свежей крови для практически умирающего организма.
— Лишней крови у нас нет! — не терпящим возражений тоном отрезал Васька. — Но есть сколько угодно святой воды. Стакан этого живительного напитка подойдет?
От щедрого предложения мышь резко прекратил отдавать богу душу и поперхнулся от неожиданности.
— Вы что? Шуток не понимаете? — вытаращил глаза он.
— Я отказываюсь понимать шутки в столь поздний час, — возразила я. — Скажите, граф, вы отважились на утомительное путешествие только ради того, чтобы позабавить меня мягким неназойливым юмором? В таком случае вам стоит подождать, пока я свяжусь с эльфами клана Раскидистого Дуба. Они до сих пор выращивают ту замечательную березку, которую вы почему-то обозвали дубом редкого белоствольного вида.
— Нет! — окончательно забыв усталость, мышь взметнулся куда-то под потолок. — Не думаю, что эльфы обрадуются, если вы их поднимете посреди ночи.
Я оценила расстояние между нами и выдала ироничную улыбку. Неужели вампир действительно считает расстояние между нами безопасным? Какая наивность.
— Ага. А меня, значит, можно поднимать с постели в любое время суток?
— Ты слишком сгущаешь краски. К тому же ты не спала, а так поздно я могу прилететь только к тебе.
— Хм! Большая честь для меня, — скептически фыркнула я. — А о магических кристаллах сиятельный граф что-нибудь слышал? Думаю, вполне можно было обойтись коротким сообщением на автоответчике.
— Да не мог я позвонить! — взволнованно вскричал мышьи возбужденно заметался под потолком. — Кристалла у меня никогда не было. Есть только зеркало… Но оно осталось в замке. А замок… замок захватили!
— Что?! — от неожиданности я села, причем мимо стула. Васька галантно помог мне подняться на ноги.
— Вот это новость, — согласился он.
— Но кто мог захватить замок, стоящий практически в самом центре Адовой Глыщобы? — поразилась я.
В саму Адову Глыщобу вообще никто не ходил. Местечко служило превосходным рассадником всякого рода нежити, которая развелась там в неимоверном количестве и искренне считала любых гостей хорошим дополнением к своему меню. Насколько мне известно, из этого «прекрасного» местечка живыми выбралась только наша группа, и то потому, что нашим проводником был граф. Соваться в Адову Глыщобу — самоубийство чистой воды, и не знает этого только совсем уж безнадежный кретин.
— Наверное, их было много, — предположил Васька, надеясь на захватывающий рассказ.
— Ну как вам сказать… — Мышь осторожно спланировал назад на столешницу и растерянно почесал лапкой затылок. — Не очень много… В общем… Он был один. Но с ним была пара монстров.
— А вот с этого места прошу поподробнее.
Я бросила тоскливый взгляд в сторону кровати, на которой раскатисто, с посвистом храпел Леша, забралась с ногами в ближайшее кресло и приготовилась слушать. Что ж, если уж мне не суждено сегодня выспаться, хотя бы послушаю увлекательный рассказ графа. Хотя признаю, что обмен не равноценный.
Рассказ Драго был краток и сопровождался активной жестикуляцией лапами и крыльями. Даже уши принимали в монологе участие. Мышь метался по столу, как несменяемый челнок у хорошей ткачихи, совершенно не обращая внимания на такие досадные препятствия, как посуда. Все, что могло, — упало, что могло разбиться — разбилось. Василий тщетно пытался спасти хоть что-нибудь из имущества. Ему удалось спасти лишь одну чашку, и к концу повествования кот искренне горевал о погибшей посуде, нежно прижимая чудом уцелевший предмет к пушистой груди. При виде учиненного летучим мышом погрома сердце кота сжималось и на глаза выступали слезы. Увлекшийся Драго отнес это на свой счет:
— Не плачь, друг мой! Моя душа тоже скорбит о потери родового гнезда. И для меня большое утешение знать, что Виктория поможет мне его вернуть!
Кошачьи глаза сверкнули опасным блеском. Граф отвел лапку в сторону, распахнул крылья и приготовился толкнуть приличествующую случаю речь, но получил уцелевшей чашкой в лоб и, сделав два сальто назад, врезался в стену. Блаженная улыбка озарила мышиную мордочку, и он медленно сполз на пол, где и затих.
— Ну зачем ты так? Какой-никакой, а гость. В ответ Василий пожал пушистыми плечами:
— Да? Между прочим, этот гость перебил массу дорогой посуды. И в довершение всего хочет затащить тебя в лес, полный нежити. Виктория… — Глаза кота подозрительно прищурились: — Ты же не поедешь с ним отвоевывать замок в Адовой Глыщобе? У нас своих проблем навалом.
Я задумчиво посмотрела на картинно раскинувшегося на полу мыша. Безвольно обмякшее тельце выглядело и смешно и трогательно одновременно.
— Тебе так жалко испорченную посуду?
Начавший было подбирать осколки кот тут же уронил их обратно.
— Прежде всего мне жаль нас, — подбоченился он. — Я понятия не имею, кто польстился на его замок и решил переехать в лес, кишащий всякими плотоядными тварями. Возможно, у этого отморозка были на то веские причины. Но я вовсе не горю желанием мчаться в жуткий лес и выдворять незваного гостя из жилища вампира, которого, к слову, мы видели от силы пару раз.
В другое время я стала бы спорить до посинения. Но не сейчас, когда я жутко устала, дико, до рези в глазах, хотела спать, а рассвет приближался с неотвратимостью злого рока. К тому же на моей кровати удобно расположился целитель из группы Липая. Спать в компании агукающего, пускающего слюни и к тому же храпящего парня? Ну уж нет…
— Васенька… — Мой голос прозвучал так ласково, что котик сразу напрягся, предположив все самое худшее. — Ты ведь поможешь привести в чувство графа?
— Конечно, помогу. А зачем?
— Чтобы добраться к нам и забрать своего целителя, Липаю нужен хороший проводник, а Филька улетел. Думаю, Драго — прекрасная кандидатура на эту роль. А ты как считаешь?
— Гениально! — восторженно выдохнул фамилиар.
Я скромно потупилась. Похвала мне была приятна. Пусть и прозвучала она из уст черного кота.
Не откладывая дело в долгий ящик, Васька метнулся в ванную комнату и вернулся оттуда с большой кружкой воды.
— Восстань! — мрачно воззвал он и щедро окропил бесчувственного мыша водой.
— А-а-а!!! — завопил тот и свечкой взвился под потолок. — Убивают!
— Заканчивай истерику. — Тоном, не терпящим пререканий, заявил кот. — Живешь не один век, а кричишь как девчонка.
Драго закогтился на лепнине потолка, обвиняюще ткнул в сторону Василия крылом и возмущенно пискнул:
— Я был совершенно беспомощен, а вы… вы облили меня святой водой!
— Не говорите ерунды, граф! — устало отмахнулась я. — Если бы вода в кружке была святой, нам осталось бы только смахнуть ваши бренные останки в камин. А раз уж вы до сих пор живы, извольте прекратить истерику и спуститься с потолка. У меня уже вся шея затекла.
— И не подумаю, — откликнулся мышь.
— Ладно, — тяжело вздохнула я. — У меня совершенно нет ни сил, ни времени, чтобы уговаривать неадекватного вампира взять себя в руки (или крылья) и спуститься вниз. Сегодня я успокаивала дракона, угрожала мечом местному Правителю, выпустила из тюрьмы демона и еще кучу народу. Я еле выдворила из собственной постели какого-то придурка, мне всучили совершенно невменяемого целителя и в довершение всего предложили покинуть замок на рассвете, а я еще даже не ложилась спать. И теперь, вместо того чтобы спокойно отправиться на боковую, я стою посередине комнаты и уговариваю нежить спуститься с потолка. И все это за один день. Поэтому, граф, настоятельно рекомендую спуститься…
— А то что? — с вызовом вопросил мышь.
— А то я буду вынуждена выдать вас эльфам. Что-то подсказывает мне: вампиров они тоже не любят.
Мышь испуганно пискнул и поспешил спуститься вниз, эффектно приземлившись на облюбованную раньше столешницу.
— Ладно-ладно. Я уже спустился.
— Вот и славно, — мило улыбнулась я. — А теперь, милый граф, вернемся к нашим баранам…
— Каким баранам? — удивленно нахмурился мышь. Искреннее недоумение на мордочке зверька выглядело настолько комично, что мне с трудом удалось подавить смех.
— Это фигуральное выражение, — махнул лапкой кот. — Это значит, что Вика желает вернуться к изначальной теме разговора.
«Какой у меня начитанный фамилиар», — умилилась я.
— Итак, граф, я хочу попросить вас об одном одолжении.
— Звучит многообещающе, — иронично хмыкнул тот. — Но что я с этого буду иметь?
— Фи, граф! Что за меркантильность? — нагло вклинился кот. — Разве истинный джентльмен не сочтет за честь выполнить небольшую просьбу дамы?
— Небольшую — возможно. Насколько мне известно, у Виктории не бывает маленьких и незначительных просьб.
— Возможно, — неопределенно повела плечами я. — Но, во-первых, после того, как вы умудрились перепутать саженец березы с дубом и поставили меня перед кланом Раскидистого Дуба, мягко говоря, в неудобное положение, вы, граф, теперь мне не просто должны, а очень обязаны. Во-вторых, вы сами намерены просить моей помощи в отвоевании у незваных гостей своего родового гнезда. Или я что-то не так поняла?
Мышь стыдливо потупился и зашаркал лапкой по столешнице. Маленькие коготки издавали противный скребущий звук, как кошки, скребущие на душе.
— Ладно, — тяжело вздохнул он, не отрывая обреченного взора от гладкой поверхности стола. — В конце концов, помочь оказавшейся в беде даме мой долг. И благородная кровь графов Носфератус кипит в неудержимой жажде подвига.
Мышь встрепенулся, эффектно распахнул крылья и принял позу супергероя перед ответственным заданием. Получилось прикольно. Ну просто Бэтмен в миниатюре!
— Правильное решение, — похвалила я. — Тем более что задание плевое… Вам надо всего лишь слетать к командору Липаю и привести его сюда.
— Это к тому самому командору, грозе нечисти и кошмару всей нежити? — осторожно поинтересовался граф.
Я кивнула. Игорь действительно прославился своими охотничьими рейдами на нежить, и то, что он умудрился пережить их все, говорило о многом. Например, некоторые студенты Академии утверждали, что молодых вампиров пугают его именем, обещая, что к тому, кто плохо будет себя вести, непременно явится Липай с осиновым колом наперевес.
— Мамочки! — ахнул Драго и соскользнул в спасительный обморок.
— Опять?! — возмутился Васька. — Надо же, какой чувствительный вампир попался! Этак мы с ним до утра провозимся.
— Твои предложения? — живо заинтересовалась я.
— Предлагаю сбрызнуть страдальца святой водой. Это наверняка приведет его в чувство.
— А-а-а!!! — завопил мышь, и не только пришел в себя, но и бодро взмыл вверх и привычно вцепился в лепнину потолка. — Садисты!
— Смотри-ка, подействовало, — довольно потер лапки пушистый стратег.
— Виктория! — возмутился мышь. — Не позволяйте своему коту меня запугивать.
— Граф, — примирительно молвила я, — вы ведете себя как ребенок. Для вампира с более чем столетней историей вы чересчур эмоциональны. Да, я прошу вас оказать мне небольшую услугу…
— Небольшую услугу? — фыркнул тот. — Вы посылаете меня к командору, который считает, что день прожит зря, если он не умертвит хотя бы одного вампира. И наверняка он получает от этого огромное удовольствие.
Я удивленно уставилась на мыша. Признаться, общение с собеседником, который запросто свисает с потолка как какой-нибудь сталактит, чревато перенапряжением шейного отдела позвоночника. Я помассировала затекшую шею, и в голове возникла яркая картинка под названием «Липай со зверским выражением лица убивает беззащитного вампира осиновым колом». Б-р-р. Зрелище не для слабонервных, беременных, детей и просто людей со слабым желудком. Убить вампира совсем непросто. А уж убить кровососа с более чем столетним стажем — очень и очень сложно. Тут осиновым колом не обойдешься. К слову, вогнать в кого-то деревянный кол, пусть и очень хорошо заточенный, требует хорошей силовой подготовки и наличия увесистого молотка.
Вампир, переваливший за сотню лет, помимо быстроты реакции, гипноза и прочего в том же духе, обладает еще и потрясающей живучестью. В таком возрасте даже пробитое насквозь сердце не всегда является гарантией смерти нежити. В любом пособии по вампироведению сказано, что столетнего вампира следует обезглавить, вынуть сердце, сжечь все в разных местах, а пепел развеять над тремя водоемами. Причем книжки дополнялись такими реалистичными и кровавыми картинками, что мало кто выдерживал просмотр до конца, не ретировавшись в туалет, особенно если плотно поел. Поэтому, чтобы получать от процесса усекновения вампира удовольствие, нужно быть либо садистом, либо извращенцем, либо серийным маньяком.
— Я вовсе не прошу вас покончить с собой, отправляясь прямо в руки истребителей. Дело в том, что командору нужен проводник, и он примет любую помощь, невзирая на личность. В обмен за оказанную услугу вы могли бы рассказать ему ту же историю, что и мне. Только подумайте, у вас в должниках будет командор отряда истребителей нежити! Такое случается далеко не каждый день.
Мышь задумчиво почесал крылом нос.
— Гениально! — обрадовался он. — Любой истребитель двумя руками ухватится за шанс уничтожить толпу нежити!
Лично я не разделяла его энтузиазма, так как искренне полагала, что истребитель и самоубийца вовсе не одно и то же. Обилие и удивительное многообразие нежити, проживающей в Адовой Глыщобе, известно всем и каждому, но никто не рвется туда с карательной экспедицией. Это как раз тот случай, когда нечисть проще игнорировать, чем бороться с ней. Тем более что твари тоже предпочитают не покидать пределов своего импровизированного заповедника.
Но не говорить же об этом графу, он может обидеться и отказаться от почетной роли проводника. Тогда я окажусь за воротами эльфийского града в компании пускающего слюни целителя. И что тогда?
Я тряхнула головой, смахивая ненужные мысли, и усилием воли задушила так некстати прорезавшуюся совесть. В конце концов, истребителям полезно будет узнать, что нашлись отморозки, которые позарились на недвижимость в лесу, переполненном нежитью. Я дала графу координаты группы Третьякова, распахнула окно, и летучий мышь вылетел в ночное небо.

25

Я с тоской посмотрела в сторону кровати, которую нагло оккупировал целитель. Раскатистый храп Леши наводил на мысль, что пожизненный срок в тюрьме для магов-преступников не такое уж серьезное наказание.
— Васенька, — задумчиво позвала я. — Ты ведь у меня такой запасливый… У тебя случайно нет берушей?
— Нет, — тихо вздохну фамилиар. — Но у нас есть вата. Если ее скомкать, выйдет практически то же самое.
— Гениально! — обрадовалась я и буквально затискала умного котика в объятиях.
В этот момент с ужасающим треском рухнула дверь, и на пороге эффектно возник Призрак с мечом наголо. Несколько секунд я в остолбенении таращилась на эльфа.
— Вика! Он нам дверь выбил! — возмутился Васька.
— Действительно, Призрак! — Для пущего эффекта я звучно поцокалаязыком. — Разве у эльфов принято выносить дверь в комнату дамы? Да еще ночью, когда порядочные люди уже спят. Или это только у людей есть традиция стучаться, перед тем как войти?
— И что скажет Повелитель, узнав о вашем бесцеремонном вторжении? — вкрадчиво поинтересовался кот, наступая на вооруженного эльфа.
— Похвалит, разумеется, — отрезал тот и спокойно отодвинул пушистого заступника в сторону. — Было бы непростительным упущением с нашей стороны допустить, чтобы без пяти минут принцесса дружественного нам клана пострадала от нападения нежити.
Признаться, я несколько опешила от подобного заявления. Надо же, в кои-то веки на эльфийский город напала нежить, а я так заболталась с Драго, что прошляпила все самое интересное. Никогда не прощу явившемуся некстати вампиру, что лишилась такого развлечения.
— А на вас напали? — С предвкушением долгого и интересного рассказа о героической обороне крепости поинтересовалась я. — И много их было?
Призрак настороженно ощупал комнату взглядом профессионального телохранителя. Ощущение такое, что окружающее пространство тщательно просканировали на наличие взрывчатых, химических веществ и потенциально опасные организмы. Честно говоря, от такого у меня волосы становятся дыбом.
— Я не могу точно определить, сколько было нападающих. — Призрак осторожно прокрался к окну, резко распахнул ставни и высунулся в окно. Я невольно вздрогнула, хотя умом понимала: чтобы рассмотреть летучую мышь в кромешной темноте, надо обладать прибором ночного видения, да и сам граф наверняка уже далеко. — Система оповещения сработала на появление в замке нежити, сигнал удалось отследить только сейчас… Кажется, здесь никого нет, хотя очень сильно фонит…
— Насколько я понял, вам что-то померещилось, и это послужило основанием для наглого вторжения в наши апартаменты? — в очередной раз возмутился Васька. — Это просто беспредел какой-то! А ваш Правитель — главный беспредельщик! Хорошенькое дельце — выдворить нас из города ни свет ни заря и предварительно не дать выспаться как следует! Да я вас за это… Да я… — Васька черной молнией метнулся к сумке и рывком выдернул из ее глубин увесистую чугунную сковородку на длинной ручке. — Да я вас за это сковородкой стукну!
— Неужели? — в предвкушении осклабился эльф, и мне до боли в руке захотелось врезать ему хорошенько, чтобы стереть наглую ухмылку с прекрасного лица. — Ты всего лишь маленький комок меха, который ничего больше не умеет, кроме как действовать окружающим на нервы. Просто сам поражаюсь своему долготерпению. Думаю, твоя хозяйка не слишком расстроится, если я лишу ее общества наглого назойливого животного.
В руке Призрака зловеще сверкнул меч. Это он на моего кота с оружием? Я несколько растерялась от неожиданного поворота сюжета.
— Минуточку! — возмущенно подбоченилась я. — По какому праву вы угрожаете моему коту?
— Да! — радостно поддакнул Васька.
Эльф переключил свое внимание с мохнатого любимца на меня. Не то чтобы я вообще не любила взглядов мужчин в мою сторону. Наверное, дело в том, как именно они это делали. Одно дело, когда тобой восхищаются, другое, когда рассматривают, намечая места, куда в перспективе можно всадить меч. Просто мурашки по всему организму.

— Так ответь ему тем же, —
настоятельно порекомендовал Ахурамариэль.

«Ага, — окончательно пригорюнилась я. — Вон он какой большой и сильный. И меч у него огромный есть. А у меня из оружия только рожки. К тому же полуголые девушки обычно производят на мужчин впечатление, только это явно не устрашение противника…»

— Как раз на такой случай у тебя есть я, —
самодовольно хихикнул меч. —
Сдается мне, эффектное появление из ниоткуда клинка может переломить ситуацию в твою сторону. Так что ни в чем себе не отказывай.

В моей руке медленно соткался клинок. Узорчатая сталь сверкнула в свете свечей. Призрак в очередной раз удивленно изогнул бровь.
— Леди, — промурлыкал он. — Я прощу наглое поведение вашего кота и даже не стану устраивать дальнейший обыск, если вы откроете мне маленький секрет… Где вы все-таки прячете свой меч?
— Да как вам сказать… — задумчиво протянула я.

— Ты же не станешь открывать правду первому попавшемуся эльфу? С него станется препарировать тебя, как особый вид насекомых, чтобы понять сам принцип явления.

Я внутренне содрогнулась. Оригинальный способ умереть во цвете лет!
— Даже не думай! — вклинился между нами фамилиар. — Ты этого типа третий раз в жизни видишь и вообще замуж выходишь!
Это он к чему? — удивленно нахмурилась я. Призрак тоже удивился, затем настороженно прислушался и кивнул.
— К сожалению, вынужден вас покинуть, — вымолвил он. — Но мы вернемся к этой теме при первой же возможности.
Он резко развернулся на каблуках и покинул комнату.
— Ну теперь-то я точно лягу спать! — возликовала я, падая на диван.
И в очередной раз ошиблась. Оконные створки затрепетали, распахнулись в разные стороны, от удара о противоположные стены хрупкое стекло лопнуло и с траурным звоном осыпалось вниз. Я подпрыгнула от неожиданности, а Васька моментально растерял свой лоск и воспитание и зашипел, вздыбив шерсть, как любой помоечный кошак. На засыпанный стеклом подоконник, хрустя как лыжник по первому снегу, влез тот самый эльф, который в самом начале вечера мило предлагал сопроводить нас к какой-то там матери. Помнится, я не менее мило отказалась. Вот уж не знала, что простой отказ может произвести такой необычный эффект: превратить высокомерного перворожденного в неадекватного маньяка, лазающего к приезжим ведьмам в окна с букетом черных роз наперевес.
Васька уставился на незваного гостя с неподражаемой смесью удивления и ужаса, как индус, обнаруживший королевскую кобру в собственной постели.
— Это еще что за явление на сон грядущий? — возмутился он. — Молодой нелюдь, вы хотя бы на часы смотрели, прежде чем врываться к даме без доклада?
Не то чтобы эльф до этого улыбался, но теперь бедняга совсем сник. Впрочем, у меня было не то настроение, чтобы бросать утопающим соломинки, а лично в него я бы с огромным удовольствием запустила бы бревном, окажись у меня под рукой таковое.
— А что? У вас здесь в моде поздние визиты? — ехидно поинтересовалась я.
Эльф потупился, скромно шаркнул ножкой по полу, шмыгнул носом и всучил мне букет. К слову сказать, розы были шикарные: огромные, нежные цветы темно-бордового, почти черного цвета. Они издавали едва уловимое, изысканное благоухание, атласные лепестки блестели вечерней росой. Даже жалко, что такой красоте суждено погибнуть в хрустальной вазе. Я невольно залюбовалась нежной прелестью цветов.
— Вика! Что же ты стоишь как громом пораженная? Давай выставим наглеца за дверь, и все дела! В противном случае сна нам сегодня не видать как собственных ушей, — ворвался в безмятежное течение мыслей возмущенный голос кота.
Я рассеянно моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающем мире. Увиденное не радовало. Выбита дверь, окно зияет пустотой и ночной ветер игриво колышет обрывки штор. Спать на графских развалинах? Ну уж нет! Тут и закрытая дверь не спасала от нежданных визитеров, а ее отсутствие сводило шансы побыть в тишине и покое практически к нулю. Взвесив все «за» и «против», я мило улыбнулась эльфу и как бы невзначай поинтересовалась:
— Скажите, пожалуйста, а в этом замке у вас есть своя комната?..

После того, как Мистраэль расстался с Верховной жрицей, он в полном смятении ринулся в собственную комнату и принялся нервно измерять ее шагами, изредка меняя направление. Комната была небольшой. В ней помещались только шкаф, кровать, скромных размеров письменный стол и деревянный стул. Поэтому в своих метаниях Мистраэль попеременно пересчитал все острые углы собственной мебели, но даже не заметил этого.
Эллизариэль загадала сложную загадку. Как, скажите на милость, можно соблазнить незнакомую ведьму, имея в распоряжении всего лишь ночь? Это только в сказках прекрасному перворожденному стоило прикоснуться к смертной, как она забывала все на свете и уходила вслед за возлюбленным, не задавая лишних вопросов. Реальность же разительно отличалась от мифов. Не далее как сегодня (или уже вчера?) человеческая ведьма угрожала нанести его внешности непоправимые увечья мечом. Мистраэль задумался. Может, ее опоить чем-нибудь?
— Это просто гениально! — возрадовался перворожденный. — Именно опоить… Да, сдается мне, любовное зелье будет здесь уместным.
Эльф стрелой метнулся в кладовую, где хранились разнообразные зелья, и схватил с одной из полок требуемый флакон. Он не стал заморачиваться с самостоятельным изготовлением любовного напитка. Во-первых, для этого у него не было нескольких недель, во-вторых, зачем корпеть над сложным составом, если в наличии имеется готовый. Затем Мистраэль сбегал в погреб и изъял из личных запасов матери бутылку коллекционного вина. Теперь у него было не только зелье, но и жидкость, в которую его можно было подмешать. Раз уж его поставили в жесткие временные рамки, Мистраэль решил действовать наверняка, чтобы сразить даму буквально наповал. Он решил сервировать для леди романтический ужин. И подошел к этому делу творчески.
На письменный стол легла новая личина. Теперь это были не просто три деревянные, отполированные и покрытые лаком доски, а резной столик, миниатюрный и изящный. На него ажурной паутиной легла мягкая кружевная скатерть, светясь в темноте совершенством хитроумного плетения. Казалось, созданные ловкими пальцами неизвестных искусниц, вот-вот оживут и легко спрыгнут на пол тонконогие серны, и поскачут куда-то зайцы. Мистраэль невольно залюбовался полученным эффектом. Ставить на это совершенство что-либо казалось почти святотатством, если бы высокие хрустальные бокалы не были бы так прекрасны. Свет трех свечей в серебряном чеканном подсвечнике причудливо отражался в ломаных гранях хрусталя. Бутылка старого вина (за которое мать наверняка его убьет, если ничего не выгорит) и старинная фарфоровая ваза с лучшими фруктами, выращенными заботливыми руками придворных садовников, дополнили натюрморт.
Мистраэль придирчиво осмотрел полученную композицию со стороны, словно талантливый скульптор свое лучшее произведение, и недовольно наморщил лоб. Все было почти идеально, но чего-то не хватало. Что бы это могло быть? Эльф медленно обошел столик, задумчиво постукивая указательным пальцем правой руки по уголку губ.
— Ну конечно! — радостно воскликнул Мистраэль, подпрыгивая на месте. Нечто подобное испытал Ньютон, когда на его голову свалилось яблоко. — Цветы!
И букет просто обязан быть под стать сервировке стола! Тут обычными ромашками не обойдешься. Значит, необходимо обзавестись прекрасными цветами в сжатые сроки, и одна идея, где добыть последний компонент грядущего романтического свидания, у него имелась. Мистраэль щедро плеснул приворотное зелье в один из бокалов и умчался в сторону личного цветника Правителя. Именно там цвели самые прекрасные растения, собранные по всему свету и улучшенные благодаря стараниям придворных садовников. Надо было спешить. Эта ночь не продлится вечно.
В некотором роде Мистраэлю повезло: ни одному эльфу просто в голову не приходило, что цветы из личной оранжереи Повелителя можно оборвать на букеты, и поэтому охрану никто не выставлял. Мистраэль гибкой тенью проскользнул внутрь первой попавшейся теплицы. Ему повезло. Именно здесь выращивались самые прекрасные сорта роз. Он выбрал черные. Необычные цветы обладали почти завораживающей красотой и тонким сладким ароматом.
Мистраэль пристально оглядел окрестности и обнажил клинок. Блеснуло стальное лезвие, и вместе с шипастыми стеблями, покорно легшими в руки, в пораженный собственной смелостью мозг вошла мысль: если докажут, что в пропаже цветов виновен именно он, его ждет долгая и мучительная смерть за кражу уникальных растений. Мистраэль тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Глупо думать о том, что еще не свершилось. Не пойман — не вор.
Он выскользнул из ограбленной оранжереи так тихо, что стороннему наблюдателю показалось бы, будто это причудливая игра света и тени в серебряном свете луны. Мистраэль крепко прижался спиной к каменной стене одной из башен и попытался перевести дух. Пульс раненой птицей бился где-то в районе горла, мешая нормально дышать. Стук сердца барабанным боем отдавался в ушах, казалось, вот-вот высунутся из окон эльфы, разбуженные громким ритмичным звуком. Он глубоко вздохнул и попытался сосчитать до десяти, чтобы успокоиться.
Вдруг звезды заволокло тучами. Ветер налетел буквально из ниоткуда, и в его надсадном вое явственно угадывался громкий лязг оружия и крики, словно кто-то гнал во весь опор своих лошадей, причем топот последних раздавался откуда-то сверху. Эльф удивленно моргнул и машинально прижал к себе букет. Он даже не почувствовал, что острые шипы легко вспарывали ткань рубашки и впивались в кожу.
И тут в ночном небе показалась кавалькада всадников. Мистраэль затаился, боясь лишний раз вздохнуть и тем самым выдать пришельцам тайну своего местоположения. Воины резко осадили своих ретивых коней и те, горячась, принялись бить передними копытами. От группы отделился один из воинов и, бряцая оружием, направил своего жеребца к горящему окну северной башни. Мистраэль невольно задумался: кому так не повезло? Визит подобных охотников не сулит ничего хорошего вне зависимости от времени суток, когда его нанесли. И почему не воет охранная сигнализация замка? Магический контур круглосуточно охранял город от непрошеных гостей. Неужели защита стен ослабла? Или дело в том, что гости прибыли с неба?
Тем временем всадник деловито подрулил к одному из окон, легко перекинул через подоконник какой-то объемный сверток и скрылся внутри. Любопытство заставило Мистраэля плюнуть на соображения безопасности. Стараясь не шуметь, он ловко вскарабкался на макушку одного из садовых деревьев. Благо дерево стояло близко к северной башне и выросло достаточно высоким, чтобы можно было с него подсмотреть, что происходит за нужным окном. Единственное неудобство заключалось в полном отсутствии звукового сопровождения картинки.
Тем временем слуа не терял времени даром, он оглядел комнату, остановил взгляд на гигантской кровати и прямиком направился к ней. Мистраэль замер от неожиданности и даже перестал дышать. Незваный гость бросил сверток прямо поверх шелкового покрывала и сам плавно скользнул следом. Увиденное потрясло Мистраэля до глубины души, он сделал резкий вздох, тут же хрупкое равновесие было безнадежно потеряно, и эльф, ломая сучья и размахивая руками, ухнул вниз. Несмотря на критичность ситуации, он не орал во все горло, а до крови прикусил нижнюю губу. Если привлечь внимание слуа, они вряд ли поспешат на помощь, скорее добьют, чтобы не мучился.
Встреча с землей прошла жестко. Удар выбил из легких весь воздух, перед глазами поплыли разноцветные круги, а в голове поселился колокольный звон. Пока Мистраэль лежал на земле, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха, на подоконнике появился слуа и просто прыгнул вниз. Несколько мучительных секунд Мистраэль не дышал, не двигался, просто таращился на летящего прямо на него слуа. Отползти или откатиться он не мог. Оставалось только лежать и беспомощно глядеть на падающего с неотвратимостью рока воина. Конь слуа коротко заржал и кинулся хозяину наперерез. Мощные копыта скакуна изрыли землю буквально в двух сантиметрах от лица обомлевшего эльфа. Слуа приземлился точно в седло, дал скакуну шенкелей и с диким гиканьем умчался в ночь, оставив эльфа пребывать в беспамятстве.
Мистраэль открыл глаза и долго не мог понять, почему он лежит, усыпанный цветами, ночью на сырой земле. Некоторое время он просто бесцельно пялился в звездное небо, пытаясь сообразить, что произошло, пока его внимание не привлекло хлопанье кожаных крыльев. Удивленный эльф даже приподнялся на локтях, когда увидел, как приличных размеров летучая мышь подлетела к одному из окон башни и принялась скрестись, умоляя впустить внутрь.
— Это еще что такое? — нахмурился Мистраэль. — Неужели нежить пробралась в город? Этого просто не может быть!
Словно в насмешку над недоумением эльфа, вышеупомянутая нежить вампирского происхождения добилась-таки, чтобы ее впустили. Тихо стукнула, отворяясь, оконная створка, мышь радостно пискнула и впорхнула внутрь. Мистраэль подхватил рассыпавшийся букет и диким котом метнулся на дерево. Интересная ночь выдалась!
Эльф застыл на своей ветке, мысленно стараясь сродниться с ней. Одного падения более чем достаточно. А в комнате хвостатая ведьма, обернутая в банное полотенце, обсуждала что-то с вампиром, спокойно сидящим на столике. Затем летучий мышь преспокойно выпорхнул в окно.
— Однако!.. У моей будущей супруги такая насыщенная ночная жизнь, — усмехнулся Мистраэль. — Это же сколько народу придется выгонять из ее спальни…
С другой стороны, все это еще раз доказывало прозорливость матери. Пожалуй, подобная популярность супруги действительно может сослужить хорошую службу. И что они в ней только нашли? В этот момент дверь в комнату ведьмы рухнула, и внутрь ворвался Призрак собственной персоной.
— И этот туда же! — то ли восхитился, то ли удивился Мистраэль. — При такой конкуренции, действительно, без любовного зелья не обойтись.
Призрак окинул комнату напряженным взглядом льдистых глаз и прошествовал к окну. Мистраэль замер и честно попытался не дышать. Неизвестно, чем дело кончится, если его обнаружат в таком щекотливом положении. Объясняй потом народу, зачем подглядывал за человеческой женщиной ночью. И что твои намерения были исключительно честные. Кто же в это поверит? Призрак высунулся в окно и пристально вгляделся в темноту. Мистраэль застыл на ветке. Даже сердце пропустило несколько тактов, чтобы не выдать владельца своим громким стуком. Это длилось несколько мучительных секунд, которые показались Мистраэлю вечностью. Наконец Призрак отошел от окна. На Мистраэля нахлынуло такое облегчение, что он чуть не сполз вниз по веткам на землю. Тем временем Призрак с ведьмой о чем-то поспорили. Дело едва не дошло до поединка, но вдруг эльф убрал меч, развернулся на каблуках и покинул поле боя.
Мистраэль облегченно выдохнул и с удивлением обнаружил, что до сих пор задерживал дыхание. Он еще раз осторожно прикинул расстояние от ветки до окна ведьмы. Далековато получалось. Тут не обойтись без навыков левитации, иначе отчаянному любителю прыжков в длину грозит жесткое падение. В прошлый раз сучья и ветки хоть как-то смягчили удар, но не факт, что второй раз повезет.
По всему выходит, что у будущей супруги весьма активная ночная жизнь и народ из ее спальни придется буквально выталкивать взашей… Мистраэль задумчиво почесал нос. Ничего. Выйдет замуж — остепенится. Да и щедрая порция приворотного зелья в споре за сердце ветреной ведьмы далеко не последний аргумент. Эльф мысленно встряхнул себя за шкирку, мобилизуя скрытые резервы организма, и прыгнул на окно, как тигр на добычу. Створки оказались незапертыми, что, в общем-то, было ему на руку, — он не был уверен, что его впустили бы, постучи он, как вампир. Одна из створок с глухим стуком ударилась о противоположную стену, осколки стекла сверкающим дождем осыпались на пол…
Вопреки ожиданиям ведьма далеко не обрадовалась визиту потенциального жениха. Не то чтобы внезапное появление эльфа с букетом роз редкого вида не произвело на привередливую даму совершенно никакого впечатления, просто эффект оказался несколько иным, нежели тот рассчитывал. В радостных конвульсиях от выпавшего на ее долю счастья она не забилась, скорее это было похоже на шок. В довершение всего Мистраэль обнаружил, что в суматохе совершенно позабыл приготовить приличествующую случаю речь, и смутился окончательно, краснея, как школьник на первом свидании.
Первым взял слово кот. Он в простых, доходчивых выражениях объяснил, что думает о порче окна вообще и о самом эльфе в частности. Затем ведьма мило прошлась по поводу местной моды на поздние визиты. Мистраэль окончательно сник, мечтая только об одном: тихо провалиться сквозь землю.
Но тут неожиданно ведьма решила сменить гнев на милость.
— Скажите, пожалуйста, а в этом замке у вас есть своя комната? — невинно поинтересовалась она.
Вопрос произвел эффект разорвавшегося снаряда среднего радиуса действия. Кот поперхнулся, закашлялся и вытаращил глаза как глубоководный краб. А Мистраэль принялся теребить несчастные розы.
— Что же вы молчите? — не унималась ведьма. — В сущности, такой простой вопрос, а ставит вас в тупик. Вы что же, не можете вспомнить, есть ли в этом замке у вас комната или нет? А это уже похоже на ранний, но прогрессирующий склероз.
— Виктория! — прорезался наконец кот. — Неужели ты пойдешь в спальню к малознакомому эльфу? Ты же без пяти минут замужем!
— А у меня тоже серьезные намерения, — шмыгнул носом Мистраэль. — Я, может, тоже жениться могу.
— Вот и славненько! — радостно констатировала ведьма. — Василий, собирай сумку. Кажется, сегодня у нас будет замечательное место для ночлега.
Бездна укора в кошачьих глазах способна была пробудить муки совести в душе самого закоренелого преступника, но на ведьму произвела такой же эффект, как горох на крепкую стену. Пушистый любимец тяжело вздохнул и пошел выполнять требования хозяйки.
Мистраэль тихо торжествовал, глядя на наши сборы. Минуточку… Он что, в самом деле рассчитывает на продолжение нашего милого тет-а-тета у себя в спальне? Да за кого он меня принимает? Я, конечно, иногда бываю легкомысленна, но это вовсе не предполагает легкого поведения с малознакомыми типами эльфийской наружности. Я мило улыбнулась нахальному красавчику. Тот расплылся в ответной улыбке. Наш радостный обмен взглядами не укрылся от пристального внимания Василия. Кот в сердцах пнул готовую к транспортировке сумку (внутри что-то жалобно звякнуло) и с чувством сплюнул прямо на прекрасный ковер.
— Все готово, — прошипел он.
— Великолепно! — радостно улыбнулась я. — Раз так, бери сумку, и пошли.
— Я иду с вами? — искренне удивился пушистый компаньон.
— Поправка: ты идешь со мной.
Улыбка медленно сползла с прекрасного лица эльфа.
— Минуточку. А как же я? — удивленно округлил глаза он. Я безразлично пожала плечами и рукой коснулась стены:
— А вас я попрошу остаться. — И уже замку: — Мне нужна дверь в комнату этого блондина.
В стене, как в замедленной съемке, возникла белая резная дверь с позолоченной ручкой. Эльф уставился на меня, как мальчик на фокусника, который умудрился из шляпы вытащить белого слона вместо обещанного кролика.
Я спокойно потянула за ручку и первая шагнула в дверной проем. Васька не заставил себя уговаривать и последовал за мной, бережно придерживая сумку.
— А-а-а… — начал было эльф.
Кот остановился на полушаге и обернулся к вконец растерявшемуся перворожденному:
— Да, кстати… Тут у нас остались некоторые вещи… Например, в той кровати дрыхнет целитель… а потому попрошу всех впускать, никого не выпускать.
— Ну а я?
— А вы… Вы — слабое звено. Прощайте! — С этими словами котик исчез за дверью, а затем и сама дверь нагло исчезла.
Мистраэль кинулся было к стене, но поздно. Кладка была как кладка. Никаких выступов, посторонних пустот и прочих дефектов, указывающих на наличие потайного хода, не наблюдалось. Эльф подошел к делу ответственно и даже содрал все обои с места исчезновения ведьмы с фамилиаром. Но максимум, что смог обнаружить, — гладко оштукатуренные стены. Мистраэль глубоко вздохнул и сосчитал до десяти, пытаясь привести свое внутреннее состояние хотя бы в какое-то подобие спокойствия. Помогло мало.
— Ладно, — выдавил он сквозь зубы. — Будем с собой откровенны, попытка соблазнения не удалась…
Да что там говорить — такого провала не было со времен Ульфера Горделивого — деревенского старосты, который жил примерно две тысячи лет тому назад. Он так возгордился, что провозгласил себя ни много ни мало Властелином мира, собрал армию из местных бездельников, вооружил их алебардами, взгромоздился на средней паршивости мерина и поехал воевать с драконом. Ящера планировалось посадить на цепь для устрашения противников и, разумеется, как показатель доблести. Кончился поход плачевно. Старый дракон, проживавший в соседнем ущелье, не обладал чувством юмора, а, может быть, он был просто голоден. Короче, он употребил новоявленного Властелина вместе с лошадью, даже сбруей не подавился. А наскоро набранное войско разбежалось в разные стороны, спасаясь от огнедышащей рептилии.
Фиаско Мистраэля было почище неудачи Ульфера. Последнему всего лишь пришлось встретиться лицом с мордой дракона, а эльфу предстоит объяснение с матерью, перед ясными очами которой огнедышащая рептилия не страшнее закипевшего чайника.
— Спокойно, Мистраэль! Это не первая твоя неудача и, скорее всего, не последняя. Так что хорошей взбучкой нас не удивишь. Надо просто вернуться в свою комнату и хотя бы выспаться перед экзекуцией.
Он направился было к окну… но тут оказалось, что окна-то и нет. Вместо него красовалась замечательного качества каменная кладка.
— Что за ерунда? — изумился эльф.
Он обернулся к двери… и обомлел. Двери не было! Мистраэль просмотрел стены магическим зрением. Ничего. Никакого следа каверзного заклинания не обнаружил. А это означало только одно: стены не были иллюзией — они были реальностью.
— Во попал! — воскликнул он, в отчаянии кидаясь на диван.
Через полчаса, после бесплодных мучительных размышлений, усталость взяла свое, и Мистраэль погрузился в глубокий сон без сновидений.
Я с интересом рассматривала натюрморт из фруктов, вина и свечей на причудливом столике. То, что бокалов на столе было только два, я тоже заметила.
— А парнишка действительно готовился…
Кот возмущенно фыркнул и грохнул ни в чем не повинную сумку на пол:
— Гляди, какой ловелас выискался на нашу голову! А ведь ты, между прочим, почти замужем.
— Чуть-чуть не считается, — философски изрекла я, смачно откусывая кусок спелой груши.
В конце концов, фрукты изначально предназначались для моего соблазнения, так почему бы не насладиться ими, пусть даже это самое соблазнение не состоялось.
— Однако здесь холодно, — невольно поежилась я. Небольшой камин в комнате давно погас, угли потухли, а дров не было. Впрочем, когда такие мелочи меня останавливали? Легкое прикосновение пальца к остывшим углям — и яркое пламя весело затрещало в очаге.
— Вот-вот… А дрова зажилил. Наверняка рассчитывал тебя заморозить.
— Ну почему же. Нам было бы чем согреться.
— Виктория! — возопил возмущенно кот. — Отсутствие тепла — еще не повод кидаться в объятия первого встречного остроухого Казановы!
Вопли пушистого моралиста вместо возмущения почему-то вызывали лишь улыбку.
— Я и не думала заходить так далеко. Греться можно разными способами… В том числе и вином.
Васька смутился. Я больше чем уверена: от красного румянца во всю щеку пушистую дуэнью спасло только наличие густой шерсти. Чтобы замять свою оплошность, котик щедрой лапкой плеснул рубиновую жидкость в бокалы и один из них подал мне.
— Ты серьезно собираешься это пить? — нахмурилась я.
— Разумеется, нет, — отмахнулся тот. — Я же кот, а вино — не валерьянка. Только пить в одиночку верный путь к алкоголизму. Поэтому я составлю тебе компанию и просто чокнусь с тобой.
Мы звонко коснулись бокалами. Я выпила ароматное вино залпом и щучкой нырнула в постель. Васька поставил вино на стол и последовал моему примеру. Как ни странно, теплее от этого нам не стало. В ледяной постели, несмотря на пуховое одеяло, было не теплее, чем в крещенской проруби.
— Может, нам стоит накрыться одеялом с головой? — Как кастаньетами, простучал зубами Васька.
— Зачем? — В ритме зубовного степа откликнулась я.
— П-по-п-пробуем н-над-дышать.
Точно. Надышать. И почему в мою голову не пришло такое простое решение?

— Просто ты не ищешь легких путей, —
мерзко хихикнул меч.

Но я его просто проигнорировала. Слишком зябко, чтобы отвечать на глупые выпады стального ехидны.
Мы накрылись одеялом с головой и часто задышали, чтобы согреться как можно быстрее.
Жрице Матери Драконов Эллизариэль не были чужды простые человеческие слабости, особенно любопытство. Она осторожно, на цыпочках проскользнула в комнату сына, чтобы убедиться, как Мистраэль справляется с поставленной задачей. Впрочем, сторонний наблюдатель не смог бы заметить плавно скользящую эльфийку, даже если бы смотрел прямо на нее. Уж кто-кто, а Верховная жрица знала, как остаться незамеченной. В комнате было темно, но ей хватило слабого огня в камине, чтобы разглядеть накрытый на двоих изящный столик, початую бутылку вина и пару бокалов. Со стороны кровати доносилась какая-то возня и учащенное дыхание.
Надо же, ему это удалось! Жрица удивленно изогнула красиво очерченную бровь. Впрочем, ничего удивительного здесь нет. В конце концов, Мистраэль — эльф, а ведьма хоть и обзавелась рогами и хвостом, всего лишь человеческая женщина. Как гласит история, красота мужчин эльфийской расы не раз заставляла простых смертных делать глупости. Эллизариэль усмехнулась и осторожно пригубила вино из одного бокала. Ароматная жидкость терпкой прохладой скользнула по языку и приятным теплом опустилась в желудок. Она знала этот сорт. Вино называлось Эльфийский пламень и получило свое название из-за сорта винограда, чьи спелые грозди мягко светились на солнце, словно объятые пламенем. Его трудно было вырастить, и потому бутылки Эльфийского пламени бережно хранились для особого случая. Иногда они преподносились в дар особам королевской крови.
Не мог взять вино попроще! — возмутилась было Эллизариэль, но тут же усилием воли подавила в себе растущее раздражение. Ладно. В этом случае цель оправдывала средства. Мальчик проявил инициативу, и его усилия не пропали втуне. Жрица снова улыбнулась, затем так же бесшумно удалилась из комнаты.
Я вынырнула из-под одеяла и напряженно вслушалась в темноту.
— Ты ничего не слышал? — настороженно поинтересовалась я у кота.
Взъерошенный фамилиар высунул из-под одеяла чуткие уши и прислушался…
— Показалось, — констатировал он. — Давай спать, а то сегодня рано вставать.
Теперь голова кота показалась полностью. Он сладко зевнул, рискуя заработать вывих нижней челюсти, немного повозился, устраиваясь поудобнее, и засопел. Несколько минут я еще пыталась обнаружить в темноте нечто враждебное, но сон сморил и меня.

26

Утро встретило меня ярким солнечным лучом на подушке и диким воплем кота:
— Вика! Вставай! Мы проспали рассвет!
— Ну и леший с ним, с рассветом… — сладко потянулась я и смачно зевнула до боли в челюстях. — Мы же не петухи, чтобы расстраиваться по этому поводу.
— А при чем здесь петухи? — удивленно нахмурился котик.
— При том, что они по утрам кукарекают… А ты просто орешь… И мешаешь мне спать.
— Нам Правитель приказал покинуть город на рассвете, — не отставал пушистый надоеда.
— И что? — Я рывком села на постели и чисто автоматически попыталась пригладить спутавшиеся за ночь волосы. Не получилось. Я тяжело вздохнула и бросила это бесперспективное занятие. — Если это так для него важно, почему он не послал слуг, чтобы нас разбудить? И кстати, мог бы накормить нас завтраком на дорожку.
— Он просто не знает, где нас искать. Мы же далеко от отведенных нам покоев, — возразил фамилиар.
— Очень удобное оправдание, — не унималась я.
Да. Глупость. Но я очень не люблю, когда меня будят ни свет ни заря, а потому была вполне готова покусать весь окружающий мир просто для того, чтобы позлорадствовать, когда всем станут делать сорок уколов от бешенства в живот. Умудренный опытом Василий не стал дожидаться, пока я выйду из себя окончательно, и принялся готовить завтрак. Молодец котик. Невыспавшаяся и голодная ведьма — зрелище не для слабонервных.
В довершение всего оказалось, что в комнате совершенно отсутствуют элементарные удобства. Ванной комнаты не было. Неудивительно, если учесть скромные размеры апартаментов. Как сюда удалось впихнуть приличную кровать, оставалось тайной. Вместо туалета вниманию проживающих предлагалась такая простая и функциональная вещь, как ночной горшок. Совершенно непритязательная эмалированная емкость синего цвета, лишенная каких-либо украшений, сверкала до блеска надраенной поверхностью, но меня почему-то не соблазнила. Что поделать, я слишком привыкла к комфорту.
Зато завтрак, приготовленный котом на скорую лапу, был выше всяких похвал. Яичница-глазунья с помидорами и ветчиной была в меру поджарена с двух сторон именно так, как я люблю. Горячий свежемолотый и свежесваренный кофе был крепким, с одним кусочком сахара, взбитым в пенку молоком и щепоткой корицы. К ароматному напитку прилагалась горячая сдобная булочка с изюмом, такая нежная, что просто таяла на языке. В итоге утро мне показалось не таким уж ужасным. Да. Меня бесцеремонно разбудили, что, бесспорно, является минусом, зато вкусно накормили, и это несомненный плюс. Жизнь потихоньку налаживалась.
Васька по-походному быстро убрал посуду в сумку. Деловито смахнул крошки со стола в лапку, поискал глазами мусорное ведро и, за неимением такового, выбросил сор в ночной горшок. Я подошла к стене, попросила замок открыть дверь в мою комнату, мы шагнули в появившийся дверной проем и… застыли на пороге как громом пораженные.
Представшая нашему взору картина могла повергнуть в шок и более искушенного зрителя. Посередине комнаты, почему-то на полу, расположились тесным кружком Призрак, Тьма, Липай и Лисицын. Они играли в кости на щелбаны, причем команда истребителей, если судить по размеру шишек на лбах, явно проигрывала эльфам. В этот момент Призрак как раз выбросил кости.
— Две шестерки, — довольно констатировал он.
Истребители грустно вздохнули, являя поразительную сплоченность масс, и обреченно подставили лбы победителям. Леша весело агукал о чем-то своем, лежа на кровати. Мистраэль вольготно расположился на диване, причем даже не удосужился стянуть сапоги, и наблюдал за игроками с таким видом, словно являлся членом средневековой инквизиции, неожиданно угодившим на шабаш ведьм. Драго сидел на потолке и делал вид, будто он часть интерьера.
— Кхе-кхе, — деликатно прокашлялся Василий. — Это что еще за несанкционированное собрание? И почему его решили устроить именно в комнате Виктории? Более подходящего места, что ли, не нашли?
Его замечание произвело неожиданный эффект. Призрак так и застыл с рукой, занесенной над лбом Лисицына. Тьма в считаные секунды оказался в боевой стойке с клинками наперевес. Леша перестал агукать и наконец заткнулся. Мистраэль красивой дугой изогнул левую бровь, изобразив удивление. Драго удивленно пискнул, сорвался с потолка и шлепнулся прямо на игральные кости. Впрочем, на это внимания не обратили, чем мышь и воспользовался, чтобы шустро уползти под кровать. Теперь оттуда сверкали два любопытных мышиных глаза.
— А могу я поинтересоваться у достопочтимой леди, где она изволила провести эту ночь? — задал интересующий все честное собрание вопрос Призрак.
Я неопределенно пожала плечами и от комментариев воздержалась. Не собираюсь участвовать в перекрестном допросе. В конце концов, никто из присутствующих не являлся моим родственником, даже седьмой водой на киселе тут не пахло, а значит, я не обязана давать отчет в своих действиях кому бы то ни было. За меня вступился фамилиар.
— Поинтересоваться вы, конечно, можете, — воинственно подбоченился он. — Но ответа не дождетесь…
— И что это значит? — нахмурился Призрак.
Драго вылез из-под кровати и, мягко шурша крыльями, опустился мне на плечо.
— А это значит, что молодой, красивой и свободной девушке неприлично задавать подобные вопросы, — довольно пискнул мышь, слегка приобняв мою шею крылом.
Я слегка поморщилась от фамильярности вампира, но разборок устраивать не стала. И так я в меньшинстве.
— И все же, — вклинился в разговор Липай. — Почему ты решила проигнорировать собственную кровать?
— Что, не ясно? — фыркнула я. — Там слишком вольготно расположился один утерянный целитель. А я предпочитаю не засыпать в обществе незнакомцев и дебилов. К тому же вчера весь вечер меня постоянно кто-нибудь желал увидеть… Уж так им не терпелось, что даже дверь… — Разгневанный взгляд в сторону Призрака. Он не смутился, паразит. Ну и кто он после этого? — Дверь выломали и выбили окно. — Еще один гневный взгляд, но уже на Мистраэля. На сей раз получатель сильно смутился и с любопытством естествоиспытателя уставился на носки собственных сапог. — Спать в комнате без окон, без дверей? И в компании кучи народа? Нет уж, увольте меня, я предпочитаю спать без посторонних глаз. Пошли, Васенька, нам пора.
Я гордо вздернула подбородок и продефилировала по направлению к двери.
— Интересно мне узнать, как это удастся нашей самоуверенной леди. — По высокомерному лицу принца скользнуло отдаленное подобие улыбки. Впрочем, этот мимолетный намек на чувства не затронул странных льдистых глаз эльфа.
— Разумеется, через дверь, — парировала я.
— Разумеется, — кивнул тот. — Так просто? А мы, глупые, и не догадались.
Я подошла к закрытой двери и протянула руку к золотой ручке. Надо же, дверь поставили на место — запоздало удивилась я. Народ позади меня как-то подозрительно напрягся и притих. Внимательные взгляды буквально ощущались спиной, как давящие, горячие ладони. Я невольно передернула плечами, чтобы избавиться от неприятного ощущения, потянула дверь на себя, осторожно высунулась в коридор и…
Ничего. Даже конвой не прислали, дабы сопроводить нагло заспавшуюся ведьму до ворот эльфийского града, чтобы убедиться в моем благополучном отбытии. Признаться, я была немного разочарована. Неужели Правитель передумал? Какой непостоянный мужчина. Я в очередной раз пожала плечами и обернулась в комнату:
— И в чем был подвох?
— Не было никакого подвоха. — Призрак с текучей грацией поднялся на ноги. — Просто мы все с нетерпением ожидали одну непредсказуемую ведьму, дабы выполнить поручение Правителя и доставить ее к городским воротам.
— О! Значит, я все-таки покидаю город?
— Разумеется. Правитель так просто не меняет свои решения. И уж если вы должны покинуть город сегодня, вы его покинете.
— Ладно. Я готова. Вот сейчас Игорь возьмет Лешу, и пойдем.
— Я? — удивился почему-то Липай.
— Ну не я же, — передернула плечами я и слегка отошла в сторону, чтобы пропустить вперед Призрака.
Мне вовсе не улыбалось заблудиться в бесчисленных коридорах. Открывать дверь прямо в стене, на глазах у стольких зрителей, не хотелось. Лишние вопросы мне совершенно ни к чему.
Липай взвалил Лешу на плечо как мешок с картошкой. Целитель возмутился подобным обращением и издал протестующий вопль, сравнимый с криком маленького ребенка, у которого отобрали любимую игрушку, и принялся колотить руками и ногами по всему, до чего смог дотянуться. Командору приходилось несладко, ведь Леша себя вообще не контролировал, а пинок взрослого мужчины оставит хороший синяк.
Положение спас Лисицын. Он резким движением сорвал с кровати простыни, скрутил в жгуты и предложил связать буяна. Через минуту вопящего во все горло целителя повалили на пол и навалились гурьбой. И тут же буквально все, включая кота, пострадали, так как Леша принялся еще и кусаться. Игоря и Лисицына пнул, меня ущипнул, а у кота вырвал клок шерсти, причем зубами. Не пострадал только Призрак, и то лишь потому, что не участвовал в общей свалке, а молча подпирал стену, сложив руки на груди.
Победу одержали быстро: свою роль сыграл наш численный перевес, но она далась нам дорогой ценой. Все были покусаны и в синяках, Васька щеголял проплешинами (в отместку Леша получил от него множество царапин в самых неожиданных местах), у Лисицына красовался фингал под левым глазом, а Липай лишился рукава. Мне повезло больше всех: Леша просто оттаскал меня за хвост. Сам же виновник наших побоев был крепко спеленат по рукам и ногам как младенец и сильно смахивал на мумию. В рот мумии запихнули кляп, кажется, из его же носка, а глаза ее злобно таращились вокруг. Пришлось поиграть в больницу: смазать раны бальзамом. Васька пришил Липаю рукав, затем постарался распушить оставшуюся растительность моим феном, но не преуспел в этом, и теперь вид кота наводил на мысль о старой, облезлой, траченной молью шубе.
Короче, на замковую площадь мы вышли с изрядным опозданием и с удивлением обнаружили, что народу на ней видимо-невидимо. Просто яблоку негде упасть. Видимо, Повелитель решил избавиться от меня при максимальном стечении народа. Сам Правитель восседал на каком-то позолоченном громоздком сооружении, похожем и на кресло и на диван. Лориндэль вырядился в серебряный, сверкающий на солнце балахон. По правую руку от него с непроницаемой физиономией стоял Роландэль, полевую — Тьма. Роландэль, как всегда, элегантно выглядел, одетый в черный колет и черные же штаны. Высокие кожаные сапоги как-то не вязались с полуденным зноем и придавали принцу мужественный и опасный вид. Длинные волосы он заколол заколкой, и если точно не знать, что длина волос достигает середины спины — никогда не догадаешься. Тьма выглядел как типичный наемник. Кожаные штаны, высокие сапоги, широкий пояс, украшенный золотыми фигурными пластинами, на котором красовалась пара ножен с клинками. Предплечья и мускулистые запястья телохранителя украшали массивные золотые браслеты, голову — дреды, в ухе блестела массивная серьга. Руки Тьма скрестил на груди. Ему бы еще большую вывеску: «Свяжись со мной — и ты покойник».
Правитель смерил нас холодным взглядом и поднялся на ноги. Разумеется, он заметил пополнение в нашей группе, но никак не прокомментировал этот факт.
— Мы собрались здесь, чтобы проводить в путь эту прославленную команду истребителей.
«Прямо как в последний путь провожает», — подумала я.

— Точно, —
радостно поддакнул Ахурамариэль. —
И все это притом чточпы, в сущности, не сделала им ничего плохого. В этом городе просто не ценят хорошего отношения.

Дальше следовала длинная и пространная речь Правителя о том, что мы первые люди, ступившие на булыжную мостовую эльфийского града, и должны буквально биться в радостных конвульсиях от восторга, узнав о постигшей нас чести. Лично я благодарности не испытывала: солнце уже палило вовсю, а речь Лориндэля была слишком велеречива и затянута даже для представителя Перворожденных. Затем представили транспорт, на котором нам предстояло покинуть вышеупомянутый город.
Слов нет, лошадки оказались хоть куда. Стройные, длинно-гривые, тонконогие, изящные как статуэтки, они гордо выгибали лебединые шеи и нервно грызли удила. Я внимательно посмотрела на предложенную мне белую кобылку, лошадка не менее внимательно оглядела меня, и мы обе, не сговариваясь, пришли к единому мнению: вместе мы ничего делать не станем, даже если нам будут угрожать физической расправой. Я выразила сомнение, что такое нервное, высокомерное создание вообще понимает, что такое седло, а уж о безопасности всадника и говорить нечего. Лошадь тоже выразила свое отношение к хвостатой всаднице, окинув оную гордым, презрительным взглядом девицы царских кровей и презрительно фыркнув в мою сторону.
— Загнибеда, — устало молвил Липай. — Ну почему ты не можешь просто оседлать эту кобылу? Зачем надо устраивать этот спектакль?
— Мне не нравится эта лошадь, и все, — уперлась я. — Я ей не доверяю.
— Леди Виктория, — высокопарно начал Повелитель. — Эта лошадь из моих собственных конюшен, в ее жилах течет кровь лучших скакунов.
— Если Виктория не возражает, я мог бы доставить ее до дома гораздо быстрее любой лошади, — осторожно предложил Роландэль.
— Говорил я тебе: не носи черное в такую жару, — отмахнулся от него брат. — Где это видано, чтобы принц эльфийской крови носил на своей спине людей как вьючное животное.
Роландэль в ответ просто пожал плечами.
— Итак, Леди Виктория, будьте так любезны, просветите нас, объяснив, чем вас не устраивает лошадь?
Настала моя очередь пожимать плечами. Иногда бывают такие ощущения, которые сложно облечь в слова. Мне не нравилась не только моя кобыла, но и все лошади. Согласна. Это были прекрасные животные: хоть картину пиши, хоть статую лепи и в музее выставляй. Шерсть на гладких спинах заботливая рука конюха уложила волосок к волоску, гривы тщательно расчесаны и блестящим водопадом ниспадали почти до самых копыт. Сбруя тоже была произведением искусства.
— Я с удовольствием уступлю тебе своего коня, — предложил Липай.
Лисицын поморщился, но тоже попытался всучить мне поводья своей лошади. Гнедой жеребец отнюдь не разделял энтузиазма своего предполагаемого наездника. Если с наличием на своей спине следопыта конь еще готов был смириться, то меня терпеть уж точно не собирался. Лошадиные зубы клацнули буквально в миллиметре от моих пальцев, благо я успела вовремя отдернуть руку, а то нескольких фаланг точно не досчиталась бы. Впрочем, я не только спасла облюбованную конем конечность, но и двинула обнаглевшей животине в морду.
Конь всхрапнул, взбрыкнул и поднялся на дыбы. Впрочем, деваться ему было некуда. Мешали собравшиеся на площади эльфы. Коня укротили. Правитель тяжело вздохнул, словно терпеливый родитель, терпению которого приходит конец, и продолжал:
— Может, леди желает самолично осмотреть конюшни и выбрать себе лошадь? (Читай совсем уж никудышную клячу, со вздорным нравом и туманным происхождением.)
Я задумчиво почесала нос, не совсем уверенная в успехе предприятия. Если их лошади отбираются по двум основным признакам — красоте и строптивости, мне ни одна из них не подойдет. С другой стороны, что я теряю? Как говорится, попытка не пытка. И тут меня озарила идея.
— А зеркало в конюшне есть? — осторожно поинтересовалась я.
Правитель сдержанно кивнул. Если его и удивил мой неожиданный интерес к зеркалам в конюшне, он благоразумно промолчал, дабы не упускать последний шанс спровадить ведьму со двора. Думаю, он вполне созрел для того, чтобы доплатить кому-нибудь за избавление, только пока не решил, где найти того единственного, кто даст хоть какие-то гарантии.
Поход в конюшню Повелителя впечатлил мою ведьминскую душу, не чуждую чувства прекрасного. Величественное здание с мраморной колоннадой и затейливой лепниной можно было принять за дворец какого-нибудь графа, фаворитки царствующей особы или, на худой конец, внезапно разбогатевшего купца, который теперь просто не знает, куда девать презренный металл, и с остервенением обклеивает комнаты банкнотами вместо традиционных обоев. Короче, если бы герольд услужливо не объявил:
— Конюшни его величества Повелителя града… (и так далее и так далее), — ни за что не догадалась бы, куда нас привели.
Липай окинул здание внимательным взором и поправил на плече немного съехавшего при дальней транспортировке Лешу, причем тот недовольно заагукал (за что тут же получил крепкий подзатыльник и заткнулся). Глядя на конюшню, командор прикинул, что некоторые лошади умудряются проживать в гораздо лучших условиях, чем отдельно взятые истребители, и помрачнел.
Нас торжественно пригласили войти. Внутри обнаружились огромные, вылизанные дочиста и посыпанные древесной стружкой денники с упитанными, ухоженными, лоснящимися лошадьми. На их тонких породистых мордах читалось высокомерие, с которым они смотрели на окружающих. Я не люблю, когда на меня смотрят так, словно я мерзкая и противная грязь под ногами, так что, как и следовало ожидать, моя неприязнь к тщеславным лошадкам только усилилась. Я скорее согласилась бы прогуляться пешком по экватору вокруг земного шара, обутая в железные башмаки и с посохом в руках, чем взгромоздилась на одну из этих зазнаек. Оставалась последняя надежда — Яшка. Именно возможность переправить лошадь-мутанта в эльфийский град и привела меня в конюшню, а вовсе не сомнительное удовольствие почувствовать себя ничтожеством перед такими породистыми тонконогими созиданьями.
Правитель истолковал мое молчание как восхищение питомцами и принялся расхваливать стати любимцев. Я не большой знаток данного предмета и искренне не понимаю, чем одна форма копыт отличается от другой, поэтому к концу нудной и затяжной лекции на тему преимущества эльфийских скакунов над английскими, ахалтекинскими и арабскими породами впала в уныние. Из состояния легкого ступора меня вывел удивленный возглас Васьки:
— Смотри! Смотри! У них тут целая комната с зеркалами есть! Здесь что, балы устраивают? Эти эльфы такие затейники, чего только не придумают!
— На самом деле, — спокойно возразил Правитель, — это манеж для выездки. Лошадей здесь обучают красиво двигаться в полной гармонии со всадником.
Я с интересом оглядела огромный манеж, размерам которого позавидует футбольный стадион международного значения, и замерла, потрясенная простотой решения своей проблемы с транспортом. Откровенно говоря, я и не рассчитывала на такой подарок судьбы. Когда Правитель упомянул о наличии зеркала в конюшне, я наивно полагала, что мне в лучшем случае предъявят обычную посеребренную поверхность во весь рост. А тут при желании целый табун провести можно.
— Скажите, пожалуйста, — скромно потупилась я, — могу я воспользоваться этим прекрасным манежем?
— Разумеется, — сделал великодушный жест Повелитель. — Это естественное желание — посмотреть понравившихся лошадей в движении. Скажите только, кто из моих красавцев вам больше всего приглянулся, и конюхи с удовольствием проведут их по кругу.
Вышеупомянутые конюхи молодцевато вытянулись во фрунт и стрельнули в мою сторону такими красноречивыми взглядами, что мне стало ясно: они скорее перецелуют всех жаб в округе и подцепят от них бородавки, чем станут вываживать своих лошадок перед смертными.
— О нет, не стоит никого утруждать, — махнула рукой я, — Васенька, дай мне, пожалуйста, мой кристалл.
— Вы хотите сами вести лошадей под уздцы? — немного удивился, но не сдавался Лориндэль. — Но ведь это очень неудобно. Насколько прекрасно двигается лошадь, лучше всего видно со стороны…
Я раздраженно повела плечами, что означало окончание разговора, по крайней, мере с моей стороны. Правитель удивленно наблюдал, как Васька извлек из моей практически безразмерной сумки хрустальный шар и бережно вручил его мне. Липай с Лисицыным четко знали, как именно пользуются магическим кристаллом, но еще они знали меня, а потому благоразумно решили не рисковать, и на всякий случай отступили подальше. Правитель таким опытом не обладал, он рассматривал меня, как скептически настроенный зритель глядит на ярмарочного фокусника: будто чувствовал обман, но никак не мог понять, в чем именно заключается подвох.
Я закрыла глаза и сосредоточилась на том, с кем собиралась поговорить о перемещении моего любезного коня-мутанта из Новых Усадеб. Задача оказалась сложнее, чем я думала. Сложно представить себе личность, которую видела всего несколько раз и то давно. К тому же это был не человек, а демон, проживающий в одном из Темных миров. К нему я когда-то попала в результате знакомства с одним вороватым эльфом, но это сейчас не суть важно. Сначала я честно пыталась восстановить четкий образ в памяти, но получила только некий туманный сгусток, отдаленно смахивающий на орангутанга. Попытка разогнать туман не увенчалась успехом, он превратился в какую-то липкую бесформенную массу и упорно не желал убираться из сознания прочь. Усилием воли я представила себе пушистую метлу и попробовала вымести надоедливые клочки, но они обмякли на метелке, нежно обнимая ее, как потерявшийся малыш вновь обретенную мать.
Следующим произведением моей не в меру разыгравшейся фантазии оказался эльф, лезущий в окно с букетом наперевес. Его я мысленно огрела принесенным веником, и он растаял. Затем появился летучий мышь верхом на брыкающейся кобыле… Пришлось открыть глаза и сосчитать до десяти, чтобы глупые видения наконец рассеялись. Я еще раз глубоко вздохнула и закрыла глаза. На сей раз более результативно. Облик возник где-то с третьей попытки: немного туманный и расплывчатый, но вполне узнаваемый.
Не в пример облику, заклинание вызова сформировалось легко и привычно, прозрачным сгустком оформилось в ладони и густой каплей стекло на гладкий отполированный хрусталь. Поверхность сферы замутилась, пошла разводами, словно круги расходились по воде от камня, брошенного в пруд. Когда поверхность кристалла успокоилась, внутри прозрачной сферы возникло недовольное лицо Бельвиора.
— Не может быть! Это опять ты! — возмущенно произнес он.
— Конечно, я, — мило улыбнулась я в ответ. — А ты кого ожидал увидеть, невоспитанный демон? Деда Мороза?
— Почему невоспитанный?
— А где твое «здравствуйте, милая ведьма»? Или, на худой конец, «добрый день», если ты не желаешь мне здоровья. Кстати, и тебе не хворать.
Бельвиор насупился, как хомяк, у которого собрались отобрать все запасы.
— Если ты меня беспокоишь только для того, чтобы сообщить мне о досадных промахах в моем воспитании, то я полностью с тобой согласен и спешу откланяться на этой радостной ноте.
— Стоп! — Мой вопль многократно отразился от зеркал и заставил стеклянные поверхности жалобно задребезжать. Правитель вздрогнул, Тьма сделал шаг вперед, чтобы защитить хозяина, а Васька шустро нырнул за мою спину. Истребители, умудренные опытом общения со мной, любимой и непредсказуемой, рухнули на пол как подкошенные и, как по команде, заслонили головы руками, дабы в случае чего не получить серьезных увечий.
— Не так быстро, шустрый наш. От меня тебе просто так не избавиться. Не забудь, с тебя должок.
— Какой должок? — округлил глаза он.
— А такой… Кто мне обещал амулет перемещения? Или забыл уже? Если это приступ раннего склероза — могу вылечить.
Бельвиор заюлил, как уж на сковородке. С одной стороны, ему очень не хотелось признавать за собой неоплаченный долг. Плюс ко всему вышеупомянутая хвостатая напасть, называемая в простонародье Викторией, и так возникала, как черт из табакерки, стоило только немного расслабиться и забыть о ее существовании. Перспектива наличия у вездесущей, неуемной ведьмы амулета перемещения удручала демона и вгоняла его в холодный пот.
Минут пять я не без злорадства наблюдала за обеспокоенным выражением лица демона и только потом наконец смилостивилась:
— Ладно. Насчет амулета я спрошу в следующий раз. Цени мою щедрость.
— Твоя щедрость просто не имеет никаких границ, — не удержался от сарказма тот.
— Согласна. У меня доброе, отзывчивое сердце, и некоторые демоны беззастенчиво этим пользуются, — спокойно согласилась я, игнорируя иронию демона. — Просто помоги мне переправить сюда мою лошадь. Это все.
Бельвиор тяжело вздохнул. В его голове слабо толкнулась мысль: ведьма не отстанет, пока не получит обещанного, амулет придется-таки достать, иначе ему грозит участь добровольного мальчика не побегушках. В том, что ведьма прекратит использование демона для бесплатной транспортировки живности из одной точки своего мира в другую, используя Темный мир как перевалочный пункт, Бельвиор не верил. Не с его счастьем подобный всплеск благотворительности со стороны хвостатой эксплуататорши демонов.
— Ты уверена, что действительно так необходимо… — вяло запротестовал он.
— Бельвиор… — Проникновенный взгляд ведьмы просветил замершего демона насквозь лучше рентгеновского аппарата.
Бельвиора прошиб холодный пот, мысли в панике заметались в голове, как стайка кузнечиков по полянке. Уж не погорячился ли он? Она ведь может явиться собственной персоной, и тогда ему, мягко говоря, не поздоровится.
— Злить меня не самая хорошая идея. Гораздо проще сделать как сказала.
Демон решил не дразнить гусей — себе дороже выйдет. Бельвиор коротко вздохнул и кивнул. Кристалл погас.
Васька осторожно вынырнул из-за спины и тихонько прошептал:
— А может, не надо? Ну их, эти телепорты… Кто знает, что оттуда вылезет.
Надо признать, кот был в чем-то прав. В прошлый раз у Бельвиора вышла накладка, и из зеркала вылезло нечто непонятное, к тому же смердящее. Еле запихали обратно совместными усилиями эту мерзость. С другой стороны, не доверяю я щедро предложенной высокомерной скотинке, и скорее отправлюсь в путь пешком, чем вручу свою хрупкую жизнь животному, которое считает ниже своего достоинства даже смотреть в мою сторону. Хвостом чую, такой подход просто обязан выйти боком или как минимум шарахнуть по рогам. А они мне чем-то дороги. Привыкла я к кокетливым костяным наростам на лбу.
— Думаю, на этот раз все обойдется, — неуверенно протянула я.
С тяжелым вздохом извечного страдальца фамилиар извлек из сумки внушительную сковороду на ручке и постарался прикрыть ею свое пушистое тельце, как средневековый рыцарь щитом. Вышло не очень похоже, но вполне функционально. Истребители тоже подниматься на ноги отнюдь не спешили. Из-за широкой спины Тьмы осторожно выглянул Повелитель.
— Леди, я настоятельно не рекомендую… нет, я просто запрещаю вам проводить здесь свои эксперименты, не посоветовавшись со мной.
Я смерила надоеду уничижительным взглядом, словно из нас двоих именно я разменяла пару тысячелетий:
— Я не поняла. Вы желаете избавиться от меня или нет? Правитель притих. Видимо, решил, что разрушение любимой конюшни — небольшая цена за счастливое освобождение от назойливой ведьмы. С этого дня в сознании Лориндэля ведьмы стали прочно ассоциироваться с тараканами: стоит только завестись одной, и избавиться от нее практически невозможно.
Я расценила задумчивое молчание Повелителя как знак согласия и вернулась к прерванному занятию. Все-таки трусоватый народ эти эльфы. Чуть что — сразу против экспериментов. Подумаешь, вылезет из зеркала какое-нибудь экзотическое чудо-юдо. Ну и что? Здесь присутствуют целых три истребителя нежити, включая меня, как-нибудь справимся с монстром. Я пожала плечами и подошла к зеркалу. Окружающие заметно напряглись в ожидании очередной пакости с моей стороны. Их совместный пристальный взгляд ощущался как большая тяжелая ладонь где-то в области лопаток. Ощущение не из приятных, но с этим ничего не поделать, можно только смириться. Рука привычно коснулась серебряной глади стекла.
— Бельвиор, — шепотом позвала я. — Бельвиор.
Ни ответа ни привета. Я нервно забарабанила кончиками пальцев по стеклу. Опять надул, паразит. И самое обидное в этом прискорбном факте было как раз то, что я купилась, как последняя простушка, на обещание сладкого пряника от подозрительного дяденьки уголовной наружности. Стало досадно до слез. Будто кто-то на лбу крупными буквами вывел «ЛОХУШКА». «Ну погоди у меня! — мысленно погрозила я невидимому собеседнику. — Доберусь я до тебя». Руки чесались отвесить увесистого тумака обманщику. Пришлось потереть их о штаны, чтобы не зудели так. Будто подслушав мои мысли, поверхность зеркала пошла разводами, словно в жидкую ртуть бросили камень, затем на поверхности образовалась огромная выпуклость, которая принялась увеличиваться в размерах, как мыльный пузырь.
— Ложись! — в ужасе завопил кот и с лязгом тевтонского рыцаря грохнулся навзничь.
Ахурамариэль тоже не решился рисковать моим здоровьем (тело-то у нас одно на двоих) и на всякий пожарный случай материализовался в руке. Тьма воззрился на гордый эльфийский клинок, как тигр на охапку сена в кормушке, сунулся было поближе, но вспомнил об обязанностях телохранителя и, явно досадуя, осадил назад. Все замерли, чувствуя важность момента. Я в волнении принялась кусать губы. Помогало мало.
Между тем выпуклость в зеркале медленно стекла на пол, с громким чпоком лопнула, и из нее показался черный, лоснящийся конь с глазами цвета янтаря и поперечными кошачьими зрачками. Серебряные брызги водопадом опали на пол и мерцающим бисером втянулись обратно в зеркало. Поверхность стекла стала такой же гладкой, как и несколько минут назад. Конь по-кошачьи потянулся, встряхнулся и с любопытством попробовал воздух змеиным раздвоенным языком.
— Яшка! — радостно вскричалая и кинулась коню на шею. Туманной дымкой растаял Ахурамариэль. Конь тоже был рад встрече и принялся языком нежно перебирать мои волосы.
— Яшка! — возопил Васька, роняя сковороду на пол. Липай с Лисицыным поняли, что разрушать конюшню прямо сейчас никто не планирует, и поднялись на ноги. Правитель с неподдельным интересом уставился на мутанта. Он даже оттер Тьму в сторону, чтобы поближе рассмотреть животное, ради прогулки на котором отвергли прекрасную кобылку из его конюшни. Это он зря… Яшка вообще мало кого терпит в пределах досягаемости своих клыков. Резкий выпад конской морды, и… Лориндэль едва успел увернуться от клыков моего любимца. Эльф обладал прекрасной реакцией, но Яшка тоже не лыком шит — в его зубах остался хороший клок серебряного балахона.
Тьма с философским выражением на темном лице наблюдал за огорченным хозяином. Истребители тоже не выразили особенного сочувствия к правящей особе эльфийского клана.
— Теперь, когда ты довольна собственным транспортом, мы можем ехать? — спокойно поинтересовался Липай.
— А то скоро темнеть начнет, — добавил Лисицын.
— Темнеть? — опешил Васька. — Кто же путешествует ночью? Мы же не вампиры какие…
— А чем тебя вампиры не устраивают? — подал голос откуда-то сверху Драго.
Но кот то ли не услышал возмущения мыша, то ли попросту его проигнорировал:
— Может быть, стоит остаться на ночь?
— Нет! — заорал дружный хор, причем больше всех орал Правитель, которому Яшка умудрился наступить на ногу.
Я, мило потупив глазки, пихнула коня в плечо, и он оставил многострадальную ногу эльфа в покое. Неблагодарный эльф ожег нас взглядом, обещающим семь казней египетских, смахнул с глаз набежавшие от боли слезы и прошипел:
— Вам просто необходимо ехать сегодня. Погода в горах так непредсказуема… К тому же ваши проводники уже прибыли.
Я безразлично пожала плечами. Оставаться в замке, где уснуть нормальной девушке невозможно… Спать в компании кучи народу…
— Хорошо. Только мне понадобится седло.
Видимо, Дворя забыл оседлать коня перед транспортировкой.
— Не волнуйтесь. Седло вам дадут. Дадут и провизию. Понятно. Он даст нам что угодно, лишь бы мы покинули его город в кратчайшие сроки.
Седло мне дали, сняв его с кобылы. Та долго и с удивлением наблюдала, как дорогое изделие с золотым тиснением прилаживают на спину мутанта. В процессе были покусаны трое конюхов — Яшка развлекался как мог.
Проводниками оказались… гномы. Мы дружно уставились на трех маленьких (по пояс) бородатых мужичков с посохами в руках. Во всех учебниках черным по белому было написано: «Гномы — малочисленная народность, проживавшая под землей в горной местности. Главным промыслом гномов являлась добыча полезных ископаемых, ковка примитивных орудий труда и оружия. Народ прекратил свое существование в третью магическую войну». Теперь мы смотрели на ожившую легенду и удивленно хлопали глазами.
— Ой, Вика! — восторженно воскликнул Васька, дергая меня за рукав. — Смотри, какие гномики! Давай себе такого же заведем! Гнома у нас еще нету.
Я осторожно скосила глаз на Ваську:
— Васенька, не думаю, что нам это так уж необходимо.
Кажется, гномы обиделись. Они дружно потянулась за секирами на поясе. Правитель не дал свершиться кровопролитию. Толкнул очередную утомительную речь, от которой стали клевать носом даже лошади, и выпроводил нас за ворота, после чего створки быстро захлопнулись и стена вновь стала казаться монолитной. Назад пути не было. Пришлось двигаться вперед.

27

За воротами оказался длинный горный серпантин, крутой и извилистый. Мы тронулись, удобно расположившись в седлах. Гномы предпочли конному путешествию пеший поход. Впрочем, это ничуть не замедлило скорости нашего передвижения — по горной дороге скачек не устроишь. Горный народ в серых походных плащах шустро перебирал ногами, мерно постукивая походными посохами по камням. Яшка — конь опытный. В горах мы с ним не бывали, но с его когтями все нипочем. Мутант мерно цокал по дороге. Иногда он делал вид, что хочет цапнуть одного из гномов за мягкое место, и тогда проводник нервно подпрыгивал и ускорял шаг. Эльфийские кони были рождены в горах, так что и с ними особых проблем не было. Только конь Липая нервно косился на радостно пускающего слюни Лешу, которого командор бесцеремонно перекинул поперек седла, как мешок с картошкой. Васька спокойно дремал в седле передо мной. Драго тоже заскучал и вскоре смежил веки, завернувшись в кожистые крылья, как в плащ.
В этот момент с неба на мое плечо рухнул филин. Я вздрогнула от неожиданности и не удержалась от пары нелестных эпитетов в сторону оборотня. Драго взмахнул кожистыми крыльями и пребольно вцепился в мое плечо, но удержался. Яшка недовольно затанцевал под седлом. Гномы встали в боевую стойку с огромными обоюдоострыми секирами в руках. Эльфийские лошади оказались нервными, видимо, ходить по горным тропам их научили, а вот не бояться оборотней — нет. Коняшки дружно взбрыкнули, словно репетировали не один день и теперь решили удивить собравшихся четкой синхронностью своих действий. Леша радостно агукнул, когда лошадь под ним решила поиграть в блоху и запрыгала с неподдельным энтузиазмом. Липай резко осадил не в меру разошедшегося коня, но не уследил за целителем, и тот расслабленной амебой стек в дорожную пыль и затих, соскользнув в блаженное забытье.
— Филька! — Моему рыку позавидовал бы любой дракон. — Какого лешего ты подрядился пугать своим появлением народ?
Впрочем, филина ничуть не смутил гнев боевой ведьмы. Он слегка пригладил перья и полуобнял мою шею крылом:
— Я тоже рад видеть тебя, дорогая! Какое счастье, что твой визит к длинноухим не затянулся. Не всякий гость в состоянии ощутить четкую грань, когда надо благополучно отчалить, пока хозяева еще рады тебя видеть. Только знаешь что…
— Что?! — рявкнула я.
— Не стоит так орать в горах, — настоятельно посоветовал этот наглец. — Не то чтобы мне не нравился твой милый голосок, только в горах обвалы не редкость, а крылья из нас имеют считаные единицы.
— Между прочим, он прав, — вклинился кот.
Я ошпарила его взглядом — «и ты, Брут?» — и обиженно замолчала. Словно в подтверждение слов филина, откуда-то с горной кручи скатилась приличная глыба и рухнула поперек дороги.
Липай легко спрыгнул с гарцующего скакуна, которого внезапное появление на дороге глыбы заставило нервничать. Лисицын последовал за своим начальником. Вместе им удалось водрузить поверженного Лешу обратно на лошадь. Целитель все еще пребывал в беспамятстве и не протестовал против бесцеремонного обращения.
Гномы зачехлили оружие и спрятали куда-то под плащи. Один из гномов вышел вперед и с силой ударил себя в грудь.
— Мы не можем пойти далее! — Трубным голосом провозгласил он.
Липай легко вскочил в седло и спокойно поинтересовался:
— Это еще почему?
— Ваша женщина везет с собой вампира, она знается с оборотнем, она кричит в горах и может вызвать обвал! — Рассерженный гном ткнул своим дорожным посохом в мою сторону.
Это он зря. Яшке совсем не понравилось, что в нашу сторону нагло тыкают палкой какие-то подозрительные бородатые карлики. Стремительное движение конской морды положило конец безобразию: деревянный посох хрустнул в конских зубах, и в руках гнома осталась только половина. Другую половину конь с хрустом пережевал и выплюнул прямо в лицо обалдевшему бородачу. Гном взревел как медведь и схватился за секиру:
— Меня зовут Бардин, сын Торана! Меня еще никто не смел оскорблять!
Гномы вытащили свое оружие. Истребители дружно потянулись за своим. Мышь оскалился, филин нахохлился и принялся точить клюв о мою футболку. Яшка зашипел и оскалил клыки.

— О! Гномы всегда славились умением сражаться на секирах,
— промурлыкал Ахурамариэль. —
Ты растешь в моих глазах! Какое разнообразие противников за несколько дней! От волколака до гномов… Думаю, из тебя может выйти неплохая воительница… лет так через пятьсот.

«Я столько не проживу».

— Нельзя быть такой пессимисткой.

И тут с неба упал черный дракон. То есть не совсем упал. Он честно пытался приземлиться, но горная дорога была узкой, а обочины ненадежны, поэтому черный дракон попросту ухнул вниз, прихватив с собой приличную часть дороги.
Лошади истребителей не выдержали нового нервного потрясения и понесли. Причем нервным скотинкам несколько камней, перекрывших дорогу, не показались достаточным препятствием. Лошади карабкались по горным кручам с прытью горных козлов. Гномы упали на колени и принялись бить поклоны, не жалея лбов, приговаривая нечто вроде:
— О мнама-мнама! О!
Яшка ощерился и попытался цапнуть дракона, но схватил только воздух и издал огорченное ржание.
— Чего это они? — опешила я. Поведение гномов озадачивало.
— Да, странные они ребята, — согласился со мной Филька.
— Ничего странного, — подал голос Драго. — Гномы испокон веков поклонялись драконам.
— Откуда ты знаешь? — встрял Васька.
— Я живу на этом свете не один век, — глубокомысленно изрек вампир, подбоченившись для пущей важности.
— Ну ты загнул! Живешь… Ты же нежить. А значит, неживой по определению, — хихикнул филин.
От такой наглости Драго потерял дар речи и пару минут просто ловил воздух ртом, не в силах издать ни звука. Затем глубоко вздохнул и прошипел:
— Хорошо. Пусть я не живу, но все равно делаю это уже не одно столетие. Мне и раньше приходилось встречать гномов. Поэтому мне хорошо известно, как они почитают драконов. Между прочим, последние тоже жители гор.
Дискуссию прервало громкое хлопанье крыльев дракона. Затем из пропасти поднялся сам Роландэль и опустился на валун, на сей раз более осторожно.
— Роландэль, ты меня очень обяжешь, если в следующий раз не станешь рушить дорогу при своем появлении.
Дракон потупился. Морда рептилии не создана для выражения каких-либо эмоций, но изобразить смущенно-виноватый вид Роландэлю удалось.
— Я хотел с тобой поговорить, — сообщил он.
— Замечательно, — кивнула я. — А что мешало тебе сделать это у подножия гор?
— Так я доберусь туда примерно через час, а тебе такими темпами придется ехать дня два.
Хм. А он прав. Горы даже с виду кажутся бесконечными. Это при полете на драконе расстояние не так заметно.
Гномы поднялись с колен, робко жались к скале и с уважением прислушивались к нашей беседе.
— Ладно. Проехали. Как я понимаю, дело не терпит отлагательств. Что ты такого важного хотел сообщить?
Дракон робко шкрябнул передней лапой по камню, чем вызвал небольшой обвал, но не заметил этого и сообщил:
— Я понимаю, ты сердишься на меня. Мой брат был с тобой не очень учтив…
— Не очень учтив? — хихикнул Васька. — Да он выставил нас за дверь!
Дракон смутился еще больше:
— Согласен. Правитель иногда бывает крут.
Роландэль мог критиковать брата сколько угодно. Все равно драконьего языка, кроме меня, никто не знал. Впрочем, Васька нахватался немного в ходе предыдущих общений с крылатыми ящерами. Не то чтобы мой пушистый друг особо поднаторел в общении с огнедышащими рептилиями, но понимал хотя бы с пятое на десятое.
— Не то слово, — кивнула я. — Итак, если я правильно тебя поняла, твой визит не просто дань вежливости. Поэтому избавь меня от долгого хождения вокруг да около, иначе мой путь вместо двух дней растянется на неделю.
— Хорошо. Буду краток, — серьезно кивнул черный дракон. — Я хочу, чтобы ты помогла мне найти пропавшего принца.
— Всего-то! — всплеснула руками я. — А может, заодно найдем Эльдорадо, поднимем Атлантиду и построим пару пирамид?
Роландэль возмущенно фыркнул, из ноздрей дракона вырвались струйки дыма. Гномы рухнули на колени и забили лбами о каменистую дорогу со скоростью отбойных молотков. Стук их непрошибаемых (не иначе чугунных) лбов отражался от близлежащих скал, многократно усиливался горным эхом, и помимо того, что ужасно действовал на мою нервную систему, заставлял мелкие камни подрагивать на своих местах. Дело могло закончиться внушительным камнепадом. Но дракон не обратил на это ровно никакого внимания, а я твердо решила умереть под градом камней, но не поддаться на уговоры этого чешуйчатого пройдохи.
— Не вижу повода для вашей иронии, Леди Дарриэль, — прошипел он, нервно сметая хвостом с десяток камней размером с кулак.
Я едва успела наклониться к шее Яшки, когда импровизированные метательные снаряды просвистели в пугающей близости от головы. Почуяв запах жареного, Филька с Драго спорхнули с плеч и укрылись за ближайшим выступом, предпочитая наблюдать словесную дуэль издалека. Ваське повезло меньше. Камень слегка мазнул кота по уху, тот коротко мявкнул и разразился гневной тирадой в сторону обидчика:
— Полегче там своим метрономом размахивай! А то не посмотрю, что такой большой, принесу стремянку и глаза выцарапаю.
В ответ дракон лишь скептически фыркнул. Оно и понятно. Кот, даже при наличии стремянки, огромному бронированному ящеру не соперник, а легкий перекус перед основным блюдом.
— Ну я прямо не знаю, — пожала плечами я. — Вы изволили пригласить меня в замок, после чего ваш брат заявил, что вы не имели на это права, и сделал все возможное и невозможное, чтобы быстро выдворить нас за пределы замка. Думаю, он бы еще пинка нам вслед дал, да не стал нарываться на ответные действия со стороны клана моего будущего супруга. В свете этих событий хочется не только иронизировать, но и сжечь крепость дотла, а после станцевать канкан на свежем пепелище.
— То есть у меня нет ни единого шанса уговорить тебя помочь мне в поисках?
— Точно, — гордо подбоченилась я.
Ни дать ни взять — памятник довольной собой ведьме.
— Ладно, — подозрительно легко согласился дракон.
Он взмахнул кожаными крыльями, поднялся в воздух с невероятной легкостью и изяществом, которых не ожидаешь от рептилии таких внушительных габаритов и… меня выдернуло из седла и я оказалась в воздухе. На несколько мучительных секунд у меня перехватило горло и я была просто не в состоянии выразить всю глубину моих эмоций по этому поводу. Где-то внизу потерянно ржал покинутый Яшка.
— А ну отпусти меня, крылатый беспределыцик! — заорала я, стараясь перекричать ветер, бьющий прямо в лицо.
— Ты это серьезно? — спокойно поинтересовались сверху.
Я хотела было сказать «да!», но взглянула вниз и передумала. До земли лететь было ой как далеко. Испуганный Васька крепко прижимался ко мне и жалостливо всхлипывал:
— Несет меня лиса… За темные леса… Тьфу ты! Дракон меня несет… Огромный идиот!
Драго с Филькой честно попытались защитить честь уносимой дамы и храбро бросились на самое уязвимое место рептилии — глаза.
— Замечательно. — Сквозь клыки прогудел дракон. — Давайте разобьемся все вместе.
От дракона тут же отстали. Ничего. Когда-нибудь эта самодовольная чешуйчатая тварь приземлится, и уж тогда я ей задам такого перцу, что небо со свиной пятачок покажется. А пока я постаралась как можно уютнее устроиться в сильных, но осторожно сжимавших меня лапах и… задремала. Ночь ведь толком не спала.
Напряженным взглядом Повелитель клана Золотого Дракона проводил ведьму в компании истребителей нежити. До последнего момента, наблюдая за закрывающимися створками ворот, он не мог отделаться от мысли, уж не совершает ли он ошибку. И все-таки, когда ворота были закрыты и окликнуть всадников стало уже невозможно, он испытал огромное облегчение. Вот и все. Теперь придется действовать самостоятельно. Главное, чтобы прекрасная Эллизариэль пребывала в счастливом неведении относительно пропажи наследника. Если ему сильно повезет, все закончится раньше. Разве может быть иначе, если на поиски принца брошены самые лучшие сыщики клана?
Правитель клана облегченно вздохнул, поднял было руку, чтобы перекреститься, но вспомнил, что принадлежит к другой религии, и от души поклонился храму Матери Драконов. Спасибо тебе, Мать, — уберегла, заступница. Град устоял и на этот раз.
Но момент был испорчен. Прямо в самом центре площади возник пространственный телепорт, и из него в толпу вывалилась пара оборванных эльфов с мечами наголо и в компании пяти шкир. Растерялись сразу все. Гарандарэль и Тирандерель (это были именно они) замерли, переводя дух. Эльфы, собравшиеся на площади, вытаращились на них во все глаза, так как до этого момента были уверены, что на их площадь в принципе нельзя телепортироваться. Шкиры просто обалдели от такого выбора блюд на ужин и сильно рисковали захлебнуться слюной от предвкушения. Запоздало взвыла сирена.
Первыми опомнились монстры. Они оскалились и бросились в толпу, брызжа слюной. Эльфы инстинктивно подались назад, но опомнились и не ударили в грязь лицом перед потрясенным событиями Повелителем. Клинки покинули ножны, и через пару минут от шкир остались только зловонные останки и неприятные воспоминания. Сирена отключилась. Правитель прокашлялся и задал животрепещущий вопрос:
— Кто вы такие? И с чем к нам пожаловали?
Рыжий эльф рывком сорвал с себя остатки рубашки, чем привел женскую половину собравшихся в полный восторг, тщательно протер клинок и вернул его в ножны. Гарандарэль тряхнул спутавшимися золотыми волосами и последовал примеру товарища. В толпе зааплодировали. Кто-то кинул гостям надушенный платок со своим именем и адресом. Остальные с досадой закусили губу: ах, не догадались платочков прихватить!..
— Я принц клана Раскидистого Дуба Гарандарэль, — подбоченился блондин. — Прибыл с визитом, так как услышал, что у вас гостит моя невеста — Виктория. А это мой телохранитель Тирандерель.
Предполагаемый телохранитель ткнул своего «хозяина» локтем под ребра и смерил его гневным взглядом.
Правитель с нескрываемым интересом рассматривал визитеров. Обычно представители других кланов не приезжают в гости без предварительной договоренности. И конечно, выбирают при этом менее экзотические способы транспортировки. Не говоря уже о том, что представители эльфийской расы вообще, а правящей династии в частности, не выглядят как оборванцы, просящие милостыню. Однако Правитель справедливо рассудил, что бросить подозрительных личностей в тюрьму всегда успеет. Он сделал знак Тьме, тот кивнул, подозвал одного из слуг и что-то тихо шепнул ему на ухо. Слуга почтительно склонил голову и удалился.
— Приветствую вас, принц Гарандарэль! — торжественно провозгласил Правитель, раскидывая руки так, словно собирался заключить в объятия всю площадь разом. Впрочем, этот жест его ни к чему не обязывал. Чтобы пасть ему на грудь, эльфийскому принцу пришлось бы подняться на возвышение. — Но, к сожалению, вынужден вас расстроить: визит несравненной Леди Дарриэль был чрезвычайно краток. К сожалению, ей пришлось уехать сегодня на рассвете.
Правитель не стал уточнять, кто именно был инициатором отъезда вышеупомянутой леди. Истолковать его речь можно было двояко. Не признаваться же, что сам практически выставил ведьму за дверь.
Тем временем слуга вернулся и с поклоном подал Правителю писанную маслом миниатюру. Тот долго и пристально изучал портрет, затем внимательно оглядел незнакомца, ища сходство. Похоже, перед ним действительно стоял принц клана Раскидистого Дуба Гарандарэль. Тем лучше. Отец принца обещал хорошую награду и личную благодарность тому, кто сумеет вернуть заблудшего отпрыска в родительские объятия.
— Жаль, что мы с ней разминулись, — тяжело вздохнул принц. — А когда она уехала?
— Недавно. Только что проводили.
— Прекрасно! — вставил Тирандерель, чуждый политического политеса. — Значит, нагоним.
— Сомневаюсь, — искренне огорчился Лориндэль. — Вас ищет отец. Думаю, будет лучше, если вы подождете до его прибытия в очень удобных апартаментах. Заодно смоете с себя дорожную пыль и переоденетесь.
Гости попытались было возразить, но им не дали. Многие эльфы любезно вызвались проводить почетных гостей до их комнат. Возражать не имело смысла. Провожающие состояли в личной гвардии Повелителя и, судя по выражению их лиц, могли транспортировать пару эльфов и в связанном виде. Те предпочли передвигаться на своих ногах.
Мистраэль тихо крался вдоль стены замка, тщательно стараясь слиться с серым камнем кладки. Откровенно говоря, выходило из рук вон плохо. Странно делать вид, что ты — серого цвета каменная стена, если приходится двигаться, и к тому же угораздило вырядиться в белую рубашку. Впрочем, все это не имело ровно никакого значения. Спрятаться от вездесущего ока Верховной жрицы практически невозможно. Ее шпионы крылатыми тенями скользили под потолком. Никогда нельзя было быть уверенным, что за одной из милых безделушек на камине или на затейливом рисунке гобелена не притаился маленький крылатый шпион.
Тихо скользящий эльф не очень-то рассчитывал на свое везение, скорее надеялся, что прекрасная Эллизариэль отвлеклась на что-нибудь другое, более важное, чем неудачное сватовство своего сына к человеческой ведьме. Самым лучшим отвлекающим фактором мог послужить очередной звонок Яры. Мать с дочерью могли говорить часами, болтая о пустяках.
Из-за ближайшего поворота маленькой проворной молнией вынырнул Несвин.
— Мистраэль! — радостно заверещал фей, словно увидел любимого потерявшегося родственника, которого уже отчаялись найти в заснеженных горах.
— Заткнись! — зашипел эльф.
Запустить в противного крошку было нечем, Мистраэль рывком сорвал с себя рубашку и метнул импровизированный снаряд в надоедливое создание. Но Несвин не зря ел свой хлеб. Народа, жаждущего увидеть, какого цвета кровь течет в жилах маленького фея, было предостаточно. Слишком многие тайны были переданы жрице маленьким вездесущим шпионом. Малыш ловко увернулся от комка материи и радостно осклабился в ответ.
— И не подумаю! — заявил он разъяренному неудачей Мистраэлю. — С какой стати я должен молчать о твоем обнаружении? Да будет тебе известно, Леди Эллизариэль разослала фей-крошек на твои поиски и обещала хорошую награду тому, кто обнаружит тебя первым. Повезло мне… Правда?
Мистраэль не разделял радости Несвина, но последнему чувства эльфа были, как говорится, до магического светильника.
— Моя леди просила передать, что ждет тебя в зеленой гостиной. — Фей изобразил замысловатый, больше похожий на танцевальное па поклон, зависнув в воздухе.
Но тут же испортил впечатление мерзким смешком:
— Удачи тебе, Мистраэль. Ты береги себя, старик. Для меня невыносимо будет лишиться твоего милого общества.
Он еще раз хихикнул и быстро исчез в запутанных коридорах замка, оставив Мистраэля обдумывать план спасения из сложившейся ситуации.
Минут через пять Мистраэль пришел к неутешительному выводу, что он обречен, и отсрочка только даст Эллизариэль лишнее время, дабы обдумать особо изощренный способ его умерщвления. Он не доставит ей такого удовольствия и примет уготованную судьбой участь с высоко поднятой головой, как и полагается высокородному эльфу клана Золотого Дракона.
Верховная жрица стояла в одном из своих многочисленных покоев, расположенном в глубине храма. Облаченная в белое струящееся одеяние, с распущенными золотыми волосами, она напоминала неземное создание, нежное и невыразимо прекрасное. Дверь в покои бесшумно отворилась, и вошел Мистраэль. Она уловила его присутствие каким-то шестым чувством. Ну и, конечно, свою роль сыграло легкое дуновение воздуха из открывшейся двери. Жрица обернулась и смерила вошедшего долгим, пристальным взглядом. От внимательных глаз не ускользнули темные тени, залегшие под глазами от бессонной ночи, смущенно-виноватый вид и растерянность отпрыска. Но она никак не прокомментировала этот факт, оставив Мистраэлю возможность объясниться самостоятельно.
Объяснения не заставили себя ждать. Мистраэль съежился под пристальным взглядом матери и покаянно опустился на одно колено.
— Она уехала, — виновато выдохнул он. — У меня просто не было шансов… Слишком мало времени оставалось до утра.
Эллизариэль задумчиво склонила голову набок.
— И что из этого следует? — мягко поинтересовалась она. Мистраэль нервно икнул и с усилием расправил плечи, чтобы не казаться совсем уж жалким. Знал, мать этого не любила.
— Ведьма уехала, я сделал все что мог. Но зачем я ей, у нее уже есть жених, причем он не только эльф, но еще и принц.
— Хочешь сказать, ты сделал ей предложение, а она отказалась?
Мистраэль потупился. Солжет ли он, если скажет «да»?
Строго говоря, он ведь предлагал человечке составить компанию за ужином. А она просто взяла и ушла прямо через стену, причем в гордом одиночестве, прихватив с собой только кота, значит, ответила отказом. Жрица же не конкретизировала, какое именно предложение он сделал.
— Именно, — покаянно кивнул он.
— Да как она посмела! — возопила родительница.
От неожиданности Мистраэль покачнулся и грохнулся бы на пол, если бы не Эллизариэль. Жрица явила невиданную прыть и буквально вздернула нерадивого отпрыска верх, чтобы задушить в родительских объятиях. Ее ничуть не смущало то, что несчастный задыхался и хрипел, пытаясь отвоевать хоть глоток воздуха. Такой ласки от своей матери Мистраэль не знал даже в нежном розовом младенчестве.
— О! Мой милый мальчик! — рыдала Эллизариэль, еще сильнее прижимая полузадохшегося, практически теряющего сознание сына к груди. — Как она посмела?! Да кто она такая, чтобы отказывать тебе?!
«Этого не может быть. Я просто сплю», — удивленно подумал Мистраэль и соскользнул в блаженное забытье.

28

Меня довольно бесцеремонно шваркнули на землю, словно мешок с картошкой. Я хотела было выразить возмущение яростным воплем, но удар о твердую поверхность выбил последний воздух из легких, так что некоторое время пришлось пролежать на спине, пытаясь вздохнуть. Васька заботливо суетился вокруг, заламывая пушистые лапки, в полной уверенности, что подозрительные хрипы не что иное, как долгая и мучительная агония. Когда наконец удалось вогнать в легкие воздух и отдышаться, слезы выступили на глаза, а Васька, радостно взвизгнув, бросился на поиски стакана воды.
— Ну что? Пришла в себя? — поинтересовался над ухом мягкий вкрадчивый голос.
Я смахнула с ресниц капли слез и уставилась в самодовольные глаза эльфа. И так мучительно захотелось стереть наглую ухмылку с прекрасного лица (желательно кулаком), что прямо руки зачесались.

— Так за чем же дело стало? —
радостно поинтересовался Ахурамариэль. —
Ни в чем себе не отказывай. Сдается мне, эльф противник хоть куда!

Я не разделяла энтузиазма клинка, но внутри холодным огнем бушевала такая ярость, что, откровенно говоря, пойти врукопашную драться с армией нежити для меня было парой пустяков. На ногах я оказалась за один удар собственного сердца, в руке серебряной молнией сверкнул клинок.
— Вот сейчас ты из первых рук узнаешь, насколько я пришла в себя, — многообещающе прошипела я.
— Замечательно, — иронично улыбнулся Роландэль. — Если это тебе так необходимо, то я не против немного размяться.
Не похоже было, что он испугался. Впрочем, увидев меня с мечом в руках, редко кто воспринимал всерьез мои воинственные позы. Интересно, откуда эльф взял одежду? Обычно после смены облика эльф щеголял в полном неглиже, чем приводил женщин в восторг, а мужчин в ярость.

— Да в кустах наверняка прятал, —
заметил Ахурамариэль. —
Мы сегодня деремся или как?

«Так он еще все это заранее придумал!»
Тут я озверела окончательно, на радость звенящему в предвкушении боя Ахурамариэлю. Мечи скрестились с такой силой, что искры посыпались, грозя лесу пожаром. Роландэль прекрасно владел клинком. Казалось, благородная сталь служит органичным продолжением руки эльфа. Он двигался легко и непринужденно, словно не бился на мечах, а танцевал вальс на паркете бальной залы. Я же, наоборот, была слишком зла, чтобы толком сосредоточиться на ударах и блоках. В итоге все движения получались какими-то рваными и незавершенными. Ахурамариэль нещадно бранился, не жалея слов и выражений, но изменить ситуацию не мог. Ему оставалось только скрежетать зубами.
— Может, прекратим маяться дурью и отправимся наконец на поиски? — осторожно поинтересовался Роландэль, но его слова, вместо умиротворения, произвели обратный эффект.
— Ах, мы маемся дурью! — взвилась я. — Ну все… Ты труп!
— Как скажешь, — спокойно согласился тот. Ироничная улыбка скользнула по его лицу. Мне до зуда в ладонях захотелось стереть эту ухмылку полновесной оплеухой.
В это время на сук ближайшего дуба уселись вконец запыхавшиеся Драго и Филька.
— Фу-у-у, — облегченно ухнул филин. — До чего утомила меня эта гонка! Все-таки нам, оборотням, тяжело состязаться в скорости и выносливости с драконом.
Он устало растянулся на спине вдоль ветки, раскинув крылья в разные стороны.
— Вот уж не знал, что оборотни такие слабаки, — откликнулся мышь, обмахиваясь кожистыми крыльями, словно своеобразным веером.
— Мы не слабаки! — взвился филин.
— Слабаки, слабаки, — кивнул мышь.
— Ах, ты обзываться! — возмутился Филька. — Да я тебя… Да я тебе… Да я с тобой… просто не знаю, что сделаю за такие слова!
— Не знаешь, так и не говори, — отрезал вампир. Возмущенный несправедливыми обвинениями в адрес всех оборотней, Филька гордо подбоченился:
— Да вампиры послабее нашего будут! Вы вообще вымирающий вид, и сохранились разве что в глухих заповедниках. Стараниями истребителей вы уже миф. Тогда как оборотни прекрасно соседствуют с людьми…
— Да неужто! — фыркнул Драго, вложив в этот звук все свое презрение к другому виду, который вампиры испокон веков принимали за низший: нечто среднее между людьми и животными. Чуть выше, чем зверь, но ниже, чем человек. — И ты открыто говоришь им, кто ты? Привет, народ! Я оборотень?!
Филин потупился. Конечно, среди людей он проживал инкогнито. Мало кто обрадуется, узнав, что его сосед оборотень. И тут уж неважно, насколько твоя вторая ипостась безобидна для окружающих: один звонок истребителям, и инъекция серебра обеспечена. Тут взгляд смущенного оборотня наткнулся на поединщиков внизу.
— Ух ты! — радостно ухнул он. — Ставлю на ведьму! Драго в свою очередь посмотрел вниз и удивленно присвистнул:
— И почему я не удивляюсь? Эта дама обладает патологической склонностью к насилию. И хотя в поединке явное преимущество за эльфом, я все же отважился бы поставить на Викторию. Как подсказывает мне опыт, она умудряется побеждать даже там, где должна была бы проиграть.
— Но я уже поставил на Викторию, — надулся Филька.
— Конечно. Поэтому я и воздержусь от ставок: если мы оба будем ставить против эльфа, в чем тогда смысл пари?
Ахурамариэль злился. Его состояние как никогда было близко к белому калению. Он ругался и грозил казнями египетскими и всеми экзотическими видами пыток, которые только смог припомнить, но не смог добиться от меня ровным счетом ничего. Я слишком выдохлась. Все-таки драться с опытным противником, даже если используешь при этом магию, нелегко, особенно если твой противник тренированный эльф, переживший все семь магических войн. Роландэль скорее отмахивался от моего меча, чем нападал. Я же выдохлась вконец и едва держалась на ногах, но сдаваться не собиралась. Не доставлю ему удовольствия, признав поражение. Не дождется!
— Роландэль!
Имя эльфа прозвучало резко, как удар хлыста, и произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мы дружно отпрыгнули друг от друга, как пара подростков, застигнутая родителями за первым поцелуем. Филин с мышом чуть не грохнулись с ветки, но вовремя вспомнили о когтях и удержались.
— Почему ты дерешься с этой леди? Не рискуешь найти себе более подходящего противника?
Голос, так вовремя прервавший наш поединок и не давший мне окончательно опозориться, принадлежал одному из эльфов, в котором я не без удивления узнала недавнего узника замковой темницы. Только теперь он не выглядел таким изможденным. Из-под защитного цвета плаща с капюшоном виднелась кольчуга, за спиной висели лук и колчан, к украшенному чеканными металлическими пластинами поясу пристегнуты искусно украшенные ножны с парными клинками, чьи потертые рукояти свидетельствовали о том, что их хозяин не зря носил мечи — ему приходилось пускать их в ход.
Роландэль скользнул по эльфу цепким взглядом и изобразил изысканный поклон. Такое приветствие уместно на паркете бального зала или на аудиенции королевских особ, но в лесу смотрится немного странно.
— Приветствую тебя, Лорд Киркиэль! — торжественно провозгласил Роландэль, заставив меня поперхнуться от неожиданности. Чего он так засуетился? Ну лорд. Так у них все лорды. Все светлые и все перворожденные. А этот чем лучше? — Рад приветствовать тебя на земле клана Золотого Дракона, — продолжал Роландэль. — Позволь узнать, что заставило тебя проделать столь длинный и утомительный путь?
Откуда-то из-за кустов появились остальные шестеро, включая Беса. Ни Роландэль, ни Киркиэль никак не прореагировали на пришедших. Я тоже решила не удивляться.
— Жаль, Роландэль, но я не испытываю особой радости от нашей встречи. — Язвительная улыбка растянула губы Кирки-эля.
Рука Роландэля все еще сжимала рукоять меча. Нет. Угрожать он не стал, по крайней мере явно, но легкая игра клинком намекала на готовность к поединку в любой момент.
— И чем же я заслужил подобную немилость? — насмешливо поинтересовался Роландэль. — Неужели лорд принял наш шуточный бой с этой милой леди за чистую монету?
Улыбка Киркиэля стала еще язвительнее.
— Моя леди, — буквально промурлыкал он. — Признайтесь, вас удерживают здесь силой?
От неожиданности я сделала шаг назад и, не встретив за собой никакого препятствия, громко ахнув, села на землю, глядя на происходящее снизу вверх. Киркиэль ничуть не смутился. Он легко, словно я вовсе ничего не весила, поставил меня на ноги и повторил вопрос.
— Вы можете не опасаться преследования со стороны Роландэля. Будьте покойны, я смогу вас защитить, — добавил он.
Дивный монолог был грубо прерван громким хохотом. Мышь с филином обнялись, как родные, и дружно ржали, рискуя в буквальном смысле рухнуть с дуба.
— Ну насмешил, — сквозь счастливые слезы выдавил Филька.
Мышь дрожащим крылом смахнул с глаз крупные капли и всхлипнул:
— Юморист… Я нахмурилась:
— Не понимаю причины вашего веселья.
— А что тут непонятного? — хихикнул Филин. — Первый раз вижу, чтобы тебя надо было от кого-то защищать. Обычно все бывает с точностью до наоборот.
Я с досадой махнула хвостом на развеселившуюся нежить.
— Действительно, меня редко кому удавалось удержать там, где я не желаю находиться, но это еще не повод для критики со стороны оборотней. — Испепеляющий взгляд в сторону притихшего филина. Оборотень быстро сообразил, что возникла угроза его жизни, и лихорадочно соображал, как с честью выпутаться из сложившейся ситуации. Откровенно говоря, его положение было шатким. — Тем не менее я благодарю Лорда Киркиэля за участие. Всегда приятно встретить эльфа, которому не чужда галантность по отношению к даме.

— Ну ты загнула! —
восхищенно присвистнул Ахурамариэль. —
Я даже заслушался.

«Стараюсь в меру своих скромных возможностей», — скромно потупилась я.
Киркиэль приложил правую руку к сердцу и отвесил элегантный полупоклон:
— Я рад, что прекрасную леди никто не обидел. И хотел бы предложить сопроводить вас до дома. В лесах небезопасно путешествовать в одиночестве.
— Смею заметить, Лорд Киркиэль, леди и не думала совершать утомительное путешествие в одиночку. Я вызвался составить ей компанию, — вклинился Роландэль.
— При всем моем уважении к вашему таланту телохранителя смею заметить, что иногда многочисленность эскорта имеет значение.
Они смерили друг друга презрительными взглядами. Я задумчиво дернула хвостом и уставилась на носки своих походных сапог с таким видом, словно ничего интереснее в жизни не видела. С одной стороны, не хотелось никого обидеть. С другой — путешествовать в такой разношерстной компании, где большинство — недавние узники тюремных застенков, не самая лучшая идея.
— А можно, я никуда не пойду? — осторожно предложила я. — Роландэль воспользуется своей ипостасью дракона и спокойно отнесет меня до дома. А там убивайте себе друг друга на здоровье…
— Добрая ты, — хихикнул Бес. Я пожала плечами:
— Ладно. Если вас не устраивает такое развитие событий, предлагаю помочь мне разыскать Яшку, после чего можете спокойно продолжать свои разборки, слова не скажу.
Все дружно уставились на меня как стадо баранов на новые ворота. Такое повышенное внимание к моей скромной персоне сильно смущало. Я потупилась и принялась ковырять землю носком сапога.
— Разве ты не поможешь мне в поисках принца? — удивленно спросил Роландэль.
— Принц пропал? — быстро спросил Бес.
Вопрос произвел фурор. Все заговорили разом, пытаясь вытянуть из Роландэля максимум информации. Но тот не был склонен распространяться на эту тему. Мало того, выяснилось, что даже мать пропавшего принца не в курсе случившегося. В отличие от всех я вовсе не горела желанием устраивать эльфу допрос с пристрастием. Судьба пропавшего принца меня интересовала, но не настолько, чтобы таскаться по лесу с утра до вечера в поисках неизвестно чего. Вряд ли с Улфи (так я всегда называла про себя вечно пропадающего неизвестно куда наследника) случилось что-то плохое. В прошлый раз, когда высокорожденный принц изволил потеряться, оказалось, что он просто зачитался и чтение захватило его в буквальном смысле этого слова. Книга действительно оказалась интересной и местами даже поучительной. Поэтому я просто решила, как говорится, слинять по-тихому.
Но попытка была задушена в самом зародыше. Один из эльфов перехватил меня у самых кустов, нагло обхватил за талию и спокойно поинтересовался:
— Прекрасная леди, куда же вы?
Я издала утробный рык драконихи, защищающей пещеру с будущим потомством от охотников за редкими видами животных, и любезно поинтересовалась:
— А вам, собственно, какое дело?
— Действительно, — пожал плечами мой оппонент. — Киркиэль, ты уверен, что нам стоит брать с собой человеческую женщину на поиски принца? Пусть она вытащила нас из темницы, но путешествие обещает быть очень опасным.
— Это меня-то не брать?! — возмутилась я несправедливостью отбора участников спасательной экспедиции. — Да я стою всех вас, вместе взятых! Да я!.. Я Адскую Глыщобу насквозь прошла! Да если хотите знать, я в Темные миры хаживала… Что за дискриминация по половому и видовому признаку? Это, батенька, попахивает не только мужским шовинизмом, но и расизмом.

— Не распаляйся так, Виктория, —
хихикнул Ахурамариэль. —
Ты же сама никуда не собиралась.

Действительно… Чего это я? Но слово, как говорится, не воробей. Вылетело — не поймаешь, а поймаешь — все уже все равно слышали. Тут настала очередь Роландэля удивляться. Он изогнул красиво очерченную бровь и задумчиво, как бы невзначай, поинтересовался:
— Мне послышалось или Виктория действительно извлекла благородных эльфов клана Голубой Розы из темницы? Хотелось бы узнать, хотя бы в общих чертах… Любезные лорды, а что вы там делали?
— Срок мотали, — радостно сообщил Бес, прежде чем кто-либо нашелся с ответом. — А у вас, любезный, есть еще варианты, чем занимаются в заведениях подобного рода?
— Это правда? — озадачил настырный эльф смутившегося вдруг Киркиэля.
Тот тряхнул головой, словно пытался прогнать неприятные мысли, и во взгляде бывшего узника мелькнула неприкрытая враждебность с изрядной примесью сарказма:
— А у вас, сиятельный лорд, есть другие варианты, зачем ваш брат приглашает эльфов в темные лабиринты своих темниц?
Роландэль дернулся как от пощечины. На мгновение на его лице тенью мелькнула смесь удивления и недоверия, но видение было мимолетно, так что через секунду нельзя было с точностью утверждать, было ли это или только померещилось.
— Брат любит устраивать экскурсии в тюремные застенки. Говорит, ничто так не способствует наслаждению жизнью, как вид мрачных сырых подземелий, где когда-то страдали узники.
— Неужели? — недоверчиво выдохнул Киркиэль. — В таком случае примите мои поздравления за весьма реалистичное шоу… с приковыванием к стенам антимагическими колодками и выкачиванием магии. Так вот что это было… А мы-то, глупые, не поняли гениального замысла правителя Аксеголда. Даже волноваться начали.
Роландэль удивленно моргнул и кинул взгляд в мою сторону, явно в поисках поддержки. Я пожала плечами. Ну уж нет, не стану повторять прежних ошибок и лезть в эльфийские разборки.

— Кажется, ты действительно взрослеешь, —
констатировал Ахурамариэль.

Не найдя у меня поддержки, брат скорого на расправу Повелителя нахмурился:
— Могу я услышать полную версию развития событий?
— Разумеется. — Киркиэль стряхнул с рукавов камуфляжного костюма несуществующую пыль и с видом французского придворного, почтившего дикарей-каннибалов лекцией о придворном этикете, принялся вещать: — Наш отряд должен был сопровождать принца Улфивольтурниэля до самого града Аксеголда. Поездка протекала нормально, примерно через сутки мы должны были закончить путешествие, после чего я и мои люди могли быть свободны. Путешествие проходило так гладко, что я даже позволил воинам задержаться на более продолжительный отдых, чем это было запланировано. В этот момент нас нагнал всадник. Он предъявил перстень с королевской печатью и распорядился разбить лагерь неподалеку, для экстренной связи с правителем. Нам пришлось подчиниться приказу, несмотря на то что город был близко.
Я просто не смогла промолчать:
— Минуточку! К вам подъехал незнакомец, ткнул перстнем, и вы сразу стали слушаться его? А еще говорят, что я слишком доверчива!
— Вика! — Роландэль возвел очи горе, но увидел на ветке дуба колоритную парочку нежити и нахмурился: — Перстень с печатью Повелителя Лориндэля дает право его предъявителю требовать от любого эльфа клана полного и беспрекословного повиновения.
— Замечательная вещь эта самая печать! Стоит ее одолжить, и можно делать что хочешь! — радостно потер крылья Филька.
— Ага. Но в пределах одного клана, — осадил слишком радостного оборотня вампир.
— Ничего. Мне хватит, — в предвкушении ухнул тот. И тут Роландэля осенило.
— Они правы! — воскликнул он и стукнул себя по лбу. — Чисто гипотетически…
— Хочешь сказать, ее выкрали? — озадаченно нахмурился Киркиэль.
— Возможно.
— А что было дальше? — нагло вклинился филин.
— Ничего особенного. Я помню, как подошел к одной из палаток и отбросил полог… А потом ничего… Просто темнота. Очнулся уже в замковой тюрьме, прикованным к стене антимагическими кандалами.
— Но приказ о заточении в замковую темницу мог исходить и не от моего брата. В конце концов, пресловутый перстень с печатью хоть и принадлежал ему, но изображение на печатке было известно слишком многим. Его могли подделать, выкрасть наконец…
— Хотите сказать, что благородный Лориндэль даже не в курсе, кто у него в застенках сидит? — ехидно поинтересовался Киркиэль.
— Действительно, — вмешался Бес— Нестыковочка получается.
— А ты-то что выступаешь? — рассердился Роландэль. — Насколько я помню, тебя посадили за дело. И тебе грех жаловаться на беспредел эльфийских властей.
— А речь не обо мне, — ничуть не смутился тот. — По-моему, вспоминать злосчастную пару подсвечников глупо. У вас полная тюрьма невиновных, а вы не можете забыть сущий пустяк.
— Ничего себе пустяк! И это были не просто подсвечники, а семейная реликвия.
— Что поделать! Ошибся немного. С кем не бывает, — скромно потупился Бес— И за один ничтожный проступок…
— Увы, не первый…
Бес понял, что сочувствия не вызвал, и решил бить на жалость.
— Просто я давно и серьезно болен, — тихо вздохнул он. — И болезнь моя неизлечима…
— И называется клептомания. А если ты не заткнешься, то я так огрею мечом, что появится повод жаловаться еще и на косоглазие.
Бес было вскинулся, но Роландэль лениво постучал длинными пальцами по резной рукояти меча и наградил оппонента таким красноречивым взглядом, что тот стушевался и промолчал.
— Выходит, Лорд Киркиэль, вы последним видели наследника.
— Как и члены моего отряда, — с достоинством кивнул тот.
— Покажете место?
— Вам — нет. А вот прекрасной леди…

29

Вот так и получилось, что я в очередной раз тащилась туда, куда Макар телят не гонял, хотя изначально не планировала никуда идти. Нет, я, конечно, люблю природу, но не до такой же степени, чтобы пускаться в турпоходы без соответствующего снаряжения. У нас не было ровным счетом ничего, кроме упорно прущих через бурелом эльфов. С воздуха поддержку оказывали Филька и Драго. Но так как каждый из них по любому поводу имел свое, отличное от другого, мнение, то помощь нежити сводилась к нулю. К сожалению, в успех предприятия свято верили все, кроме меня. Я никогда особой молчаливостью не отличалась, поэтому при первой же возможности озвучила свои сомнения, за что была названа пессимисткой и жестокосердной ведьмой, которой безразлична судьба двух эльфийских кланов. Я плюнула, предварительно обозвав их упертыми идиотами, и пожелала им всем кагалом отправиться к лешему. Я бы ни за что не остановилась на достигнутом и с удовольствием покинула бы незапланированную экспедицию, но мы зашли слишком далеко, и я понятия не имела, как можно выбраться из лесной чащи.
Долго ли, коротко ли, шли мы лесом темным. По мне, так времени прошло немало, ноги болели до самых ушей, и двигалась я только потому, что остановка грозила неминуемым падением лицом в грязь, так как сил выставить вперед руки уже не было. Наконец мы вышли на большую поляну.
— Вот, — сделал широкий жест Киркиэль.
Все дружно уставились на лишенную деревьев окружность. Не знаю, что я рассчитывала увидеть, но ничего необычного не обнаружила. Поляна как поляна: цветочки там всякие, травка опять же зеленеет, кузнечики стрекочут, комары пищат и норовят цапнуть побольнее, дабы урвать каплю крови. Никаких следов лагеря не наблюдалось.
Я пожала плечами и предложила отправиться домой. На меня зашипели все разом, и я предпочла замолчать, пока не побили. С них станется.
Роландэль широко раскинул руки, словно решил обнять нас всех разом, вместе с сотней-другой гладкоствольных березок и елок, и принялся прогуливаться по поляне, выписывая замысловатые фигуры.
— Ищет следы магии, — уважительно пропищал мышь.
— Искать и найти — несколько разные веши, — скептически ухнул филин, озвучив мои мысли.
Я всерьез задумалась, а стоит ли возвращать оборотня Мелене. Все равно она его не ценит, да и Липай явно против присутствия нежити в команде по истреблению этой самой нежити. А мне Третьяков не указ. Мое непосредственное начальство давно махнуло рукой на выходки штатной ведьмы и воспринимало меня как неизбежное зло, типа тайфуна или наводнения: явление есть, а бороться с ним не всякому квалифицированному магу по силам, проще держаться подальше и переждать.
Теперь зашикали на филина. Тот ничуть не смутился и, нагло пользуясь своей недосягаемостью, показал язык. Ему погрозили и перестали обращать внимание.
Роландэль покружил некоторое время и вдруг остановился, словно напоролся на невидимую преграду.
— Ну что? — выдохнули все и разом подались вперед.
— Не томи, — нетерпеливо пискнул мышь. — Нашел что-нибудь?
Роландэль смерил мыша уничтожающим взглядом, но вампира никогда не смущали подобные мелочи и он ничуть не обиделся.
— Здесь есть след магии. Правда, очень слабый.
— Это невозможно, — вставил свое веское слово один из эльфов.
— Ух ты! — радостно фыркнул Филька и ткнул крылом в сторону говорившего. — Он еще и разговаривать умеет!
— Заткнись! — рявкнул по его адресу Киркиэль.
— Фу-у-у — ничуть не смутился Филька. — Живешь долго, а вежливости не научился… Все на потом откладывал? Поверь, друг, время пришло. Садись за учебники, пока не поздно.
— Леди… — Киркиэль угрожающе навис надо мной.
Как все эльфы, он отличался высоким ростом. Но, сдается мне, предводитель молчаливого отряда найдет возможность казаться внушительным даже рядом с драконом.
— Леди… Если вы не уймете своего питомца, я за себя не отвечаю.
— Слышала? Я твой питомец! — радостно заявил филин и приобнял меня за шею крылом.
— Если ты сейчас же не заткнешься, отправлю обратно к Мелене, раньше, чем ты успеешь сказать «мама».
— Ушам не верю! — воскликнул Филька, театрально прижимая крылья к сердцу. — Из-за одного неосторожного слова ты готова отдать преданного друга на растерзание команде истребителей?
— Кончай паясничать! — отмахнулась я. — Я собираюсь попасть домой в ближайшее время. А это станет возможным, если мы найдем принца и мирно разойдемся как в море корабли. Так что сделай мне одолжение, — пожалуйста… попробуй не открывать свой клюв.
Филька изобразил, будто закрыл клюв на замок и выбросил ключ в лес.
— А теперь, может быть, наш молчаливый друг объяснит, что его так удивило? — мягко предложила я.

— Виктория, ты снова удивила меня,
— заявил о своем присутствии Ахурамариэль. —
Похоже, из тебя все-таки выйдет эльфийская принцесса, и мне не придется краснеть за свою ученицу.

«Чудеса иногда случаются», — согласилась я.
— Спасибо за позволение, моя леди, — поклонился эльф. Сказано было с иронией, но я предпочла сделать вид, что не заметила.
Сейчас не время и не место предаваться мелочным разборкам. Этак мы до зимы протопчемся на месте.
— Я имел в виду общеизвестный факт, что магический след не может держаться так долго. Обычно магия быстро рассеивается и следы ее применения трудно обнаружить.
Все согласно закивали, соглашаясь.
— Согласна, — кивнула и я. — Если только здесь не применялась магия высшего порядка, требующая больших затрат магической энергии. В этом случае следы не так просто скрыть.

— Откуда ты знаешь?

«По мне не скажешь, но иногда я заглядываю в книги».
— Итак, для этого нужно потратить много энергии. Здесь не видно ни следов магического круга, ни других приготовлений к ритуалу, значит, маг ничем себе не помогал, — заметил Киркиэль. — Может, мы не там ищем? Вдруг это не тот след?
— А чей? — вклинился мышь.
— Ну мало ли чей… Прозвучало не очень убедительно.
— Не так уж много магов прогуливаются в глухих лесах и колдуют на полянках, — не выдержал Васька. — Да и зачем им это надо?
— Вариантов множество, — усмехнулся Роландэль. — Например… чтобы открыть телепорт.
Все застыли, пораженные простотой решения. Ну конечно же! Телепорт… К чему рисковать, таская за собой плененного эльфа, если можно быстро провести его из одной точки в другую.
— Мы сможем последовать за ними! — радостно сообщил Роландэль.
— Каким образом? — заинтересовался Киркиэль.
— След достаточно четкий, чтобы можно было пройти по нему. Мы объединим нашу магию и пройдем путем похитителей.
Эльфы дружно потупились, как класс школьников, не выучивших задания.
— Ну… мы… это… — закашлялся Киркиэль.
— «Это» — это чего?
— Короче… Магии у нас нет, — горестно вздохнул эльф, опуская глаза.
— Совсем?
— Абсолютно, — кивнул тот. — Нас долго продержали в тюрьме в магических наручниках и выкачали досуха. На восстановление уйдет не одна неделя.
Роландэль расстроился и буквально спал с лица, он был готов рвать на себе волосы от досады. Все с тихим удивлением наблюдали за сценой.
— Надо же, принц, а на такое дело без амулетов-накопителей замахнулся, — почесал безволосый подбородок Бес— Хотя… Особам царской крови свойственна излишняя самоуверенность.
Роландэль заметно вздрогнул и замер как громом пораженный.
— А ведь ты прав, бесенок, — проговорил он. — Есть у меня парочка амулетов… Их и используем.
Бес вздрогнул и заткнулся, но поздно. Слово, как говорится, не воробей.
— Всего два амулета? — с иронией переспросил Киркиэль. Он стоял, облокотившись на гладкий ствол корабельной сосны, которая только выглядела старой, но наделе не созрела еще шишка, из которой выпало семечко, давшее жизнь ростку, когда эльф разменял первое столетие. Тонкие пальцы легко выстукивали по рукояти одному ему известный мотив.
— Всего два? И ты предлагаешь отправиться с тобой в неизвестно кем открытый проход? А вдруг на том конце нас ждет ловушка? Или еще что-то похуже?
— Простите за любопытство, — вмешался Филин. — А что может быть хуже, чем ловушка, приготовленная магами? Например, для вас и ваших спутников такая встреча закончилась замковой тюрьмой со всеми вытекающими.
Киркиэль медленным тягучим движением оторвался от ствола и скорее перетек, чем подошел поближе. Его манера двигаться напоминала сдержанную силу и грацию хищника, который экономит силы для решительного броска.
— Хуже ловушки на том конце телепорта, мой пернатый нежить, — вероятность застрять в межпространстве перехода и провести в этом неизученном пространстве вечность.
Все невольно поежились. Перспектива не устраивала никого.
— Весьма заманчивая перспектива для научных изысканий какого-нибудь сумасшедшего ученого. Какое счастье, что мы к науке не имеем никакого отношения. И часто случается такое? — не унимался оборотень.
— Чаще, чем хотелось бы. Особенно у самоуверенных глупцов, которые не могут правильно рассчитать силы и выбирают слишком далекую точку выхода.
— Прямо как мы! — ужаснулся мышь. — Суемся в воду, не зная броду!
— А я нечисть не приглашал! — отрезал Роландэль. — Нечисть может убираться на все четыре стороны. Я вообще никого не задерживаю…
— Вика, не верь ему… — жарко зашептал Филька на ухо — так тихо, что глухой услышит, — Заманит льстивыми речами и бросит где-то в малоизученной области. Эльфы, они всегда были горазды соблазнять невинных дев сладкими речами, и для последних результат был весьма плачевен.
Чтобы усилить трагический эффект своих слов, оборотень красноречиво изобразил крыльями сначала огромный живот, а затем сделал вид, словно качает на руках младенца. Эльфы уставились на новоявленного мима, явно желая придушить паршивца.
— Все! Хватит! — не выдержала я. — Время уходит.
— Ты права, — кивнул Роландэль. — Магия слабеет. Решаться надо.
— Сможешь распознать узор заклинания и вплести в него силу амулетов? — спросила я.
Роландэль чуть не подпрыгнул на месте. Эльфы всегда славились любовью к сложным магическим рисункам, причем никогда нельзя было понять, зачем им надо чрезмерно перегружать магическую канву, тратить собственные силы, если конечный результат будет таким же. Наверное, им просто нравился сам процесс.
— А ты молодец! — похвалил Киркиэль. — Пройти переход на плечах старого заклинания… Красивое решение.
Так как магией из нас владели только двое, то и осуществлять замысел пришлось нам вдвоем. Роландэль осторожно тронул нити чужого заклинания: прошелся по ним, осторожно ощупывая, чтобы понять общий замысел, но, не дай Высшие силы, не порвать истончившуюся, готовую в любой момент распасться канву. Я закрыла глаза и магическим зрением попробовала разглядеть сложное переплетение узора. Ядовито-зеленые нити заклятия напоминали искусное творение кружевниц. Я представила, как из моих пальцев осторожными щупальцами вытягиваются голубые ниточки силы, гибкими ростками оплетают чуждые нити, стараясь донести до меня слабые и сильные стороны заклятия.
Создатель шедевра обладал яркой магией эльфийской направленности. Заклинание оказалось перегруженным ненужными деталями, не несущими в себе никакой смысловой нагрузки и задуманными только для красоты рисунка. Сама канва по форме напоминала паутину гигантского паука, на которой кому-то приспичило вышить прекрасную лилию с гибкими лепестками, на которых блестели капельки росы.
Некоторые нити были слишком слабы, пришлось их укреп лять. Магия эльфа по цвету напоминала расплавленное золото, там, где она встречалась с моей, отзывалась теплом и осторожно помогала оплетать опадающие чужие нити, чтобы не дать разрушиться заклятию.
Через несколько минут или часов (сколько времени прошло, мы так и не поняли) хитроумное сплетение нитей было исследовано и укреплено. Заклятие было невредимо, и теперь мы могли спокойно заняться дальнейшей подготовкой.
Роландэль с искусностью опытного художника схематично, но узнаваемо начертил рисунок на земле. Все дружно уставились на изображение, как консилиум врачей на больного неизвестной болезнью.
— Ну!.. — не выдержал мышь. — Не доводите народ неизвестностью до белого каления. Рожайте уже!
Я едва сдержалась, чтобы не придушить надоеду. Киркиэль сделал попытку отвесить Драго полновесную оплеуху, но промахнулся, и увертливый мышь сначала залепил ошеломленному эльфу увесистую пощечину крылом, потом взлетел на ближайшую сосну и принялся корчить оттуда рожи и мерзко хихикать, тыча лапкой в его сторону.
— Леди! — яростно прорычал эльф. — Вам действительно необходимо общество этой крылатой нежити? Может быть, вы не станете так уж горевать, если я прямо сейчас уничтожу вампира, в лучших традициях истребителей нежити? Если я не ошибаюсь, вы имеете честь принадлежать к их числу?
— Вот я вас всех вон той деревяшкой! — процедила я сквозь зубы. — Взрослые нелюди, разменяли не одно столетие, а ведете себя как дети! Между прочим, если вы на минуточку отвлечетесь от своих глупых разборок, то заметите, что мы с Роландэлем делом заняты, а вы нудите под руку. Будьте так любезны, сделайте одолжение, заткнитесь и не мешайте работать.
От моей отповеди Киркиэль просто обалдел и замолк, как сломанное радио. Роландэль оценил произведенный мною эффект, красиво изогнул бровь и усмехнулся, но от комментариев воздержался.
— Итак, насколько я могу судить, перед нами один из вариантов заклинания телепорта. — Роландэль ткнул в рисунок прутиком, как учитель указкой. — Вот эта сеть линий питает середину цветка, где находится центр заклинания, здесь оно приобретает форму и, если активировать вот эту и эту точки на лепестках, переход теоретически должен сработать.
— А практически? — живо заинтересовался Васька, заглядывая через мое плечо.
— Практически — не знаю. Я это заклинание не создавал. Отстань! — отмахнулся он, не поднимая головы. — Итак, по моим расчетам, если мы подпитаем силой эти точки, заклинание сработает. Так как мы не создаем новый узор, то и энергии на активацию уйдет гораздо меньше, и амулетов нам должно хватить.
— Опять теоретически, — ехидно заметил филин.
— К сведению некоторых назойливых оборотней, любая теория должна проверяться на практике. Вот этим мы теперь и займемся. Это понятно?
— Понятно, — отмер Киркиэль. — Стране нужны герои и больные на голову добровольцы.
— Я никого с собой насильно не тащу. Все, кто сомневается в исходе нашего предприятия, могут спокойно отдохнуть здесь, в тени деревьев. А что думает на этот счет Дарриэль?
Я пожала плечами. В теории все должно было сработать. Это с одной стороны. С другой же — энергии было впритык и слишком много шансов остаться где-то посередине или почти в конце, не дойдя всего лишь шаг до конечной точки.
— Я думаю, ты прав. Но давай все же немного подстрахуемся и на всякий случай перед входом в телепорт сольем свои магии.
Он замер. Слияние магий — процедура довольно интимная и требует практически полной совместимости магов, иначе это будет очень неприятно. Раньше я никогда не делала ничего подобного. К ней прибегали только в крайнем случае еще и потому, что не всякий может точно рассчитать резерв партнера, и в таком случае может иссушить напарника до дна. Не всякий может устоять перед искушением значительно повысить свой уровень магии за счет другого. Поэтому сливали магию только в исключительных случаях. Эту процедуру делали маги, которые абсолютно доверяли друг другу. Минут пять Роландэль изучал выражение моего лица, потом коротко кивнул и полез за амулетами.
Пока эльф готовился проводить ритуал, я оттащила фамилиара в сторону. Мне вовсе не улыбалось потерять любимца где-то в глубинах межпространственного перехода, а значит, надо было найти правдоподобную причину, чтобы его отослать.
— Вася, ты меня любишь? Кот удивленно моргнул:
— Что за вопрос?
— Так, значит, нет?
— Так, значит, да.
— Замечательно. Выходит, я вполне могу доверить тебе одно маленькое, но важное и опасное задание.
Глаза фамилиара зажглись решимостью, что мне и надо было. Он навострил ушки. Готовность фамилиара идти на риск умиляла.
— Ты ведь знаешь, как дорога мне моя сумка. В ней не только магический шар, но и куча книг из запрещенной библиотеки. Страшно подумать, что произойдет, если фолианты попадут не в те руки… Поэтому я тебя очень прошу: найди Яшку с сумкой, пока никому не пришло в голову отловить оставшегося без присмотра коня и похозяйничать в седельных сумках. Сделаешь это для меня?
Несколько секунд недоверие и чувство долга боролись на выразительной мордочке фамилиара, но наткнулись на мой молящий взгляд, и кот сломался.
— Хорошо. Ради тебя я готов на все! — воскликнул он.
О мой герой! Я растроганно промокнула слезы умиления рукавом.
— А что мне делать, когда я найду коня?
Об этом я как-то не подумала. Мм… Что бы такое придумать?
— Я постараюсь связаться с тобой по магическому кристаллу и сообщить свое местонахождение.
На том и порешили. Кот нежно обнял меня на прощание, коротко всхлипнул, и пушистая спинка исчезла в лесной чаще. Ну вот и все. Хоть за него я буду спокойна.
Ахурамариэль потрясенно молчал, и это было лучшей характеристикой моего поступка.
Амулеты отдали магию. В конце концов, они были созданы именно для этого. Окружающие явно нервничали. Я кусала губы, Роландэль преисполнился решимости узника, гордо шагающего на эшафот, эльфы посуровели, словно собрались умереть оптом и с улыбкой на устах, дабы не бросить тень на честь собственного клана. Драго нахохлился, Филька взъерошил перья и напоминал футбольный мяч, только очень пушистый.
Роландэль осторожно, чтобы не повредить хрупкие нити, вплел в узор магию амулетов. Сила золотистым пламенем скользнула по узору и ярко вспыхнула где-то посередине. Воздух сначала сгустился как желе, затем стал похож на прозрачную водную гладь: кинь булыжник, и в разные стороны побегут многочисленные круги.
Эльфы гордо вздернули подбородки, выстроились в шеренгу, как на параде, и промаршировали к порталу, чеканя шаг. Киркиэль обнажил меч и насмешливо отсалютовал Роландэлю.
— Идущие на смерть приветствуют тебя! — мрачно усмехнулся он и шагнул в портал.
Послышался лязг. Остальные обнажили свои мечи и последовали за своим предводителем. Бес крепко-накрепко зажмурился и бросился за ними, как в омут с головой.
Мы с Роландэлем остались в гордом одиночестве, если не считать мыша и филина.
— Нам пора, — заметил эльф и протянул руку.
Я промешкала несколько секунд, но руку приняла. Рукопожатие было крепким, но оставляло шанс для выбора: я в любой момент могла разжать свою руку и прервать хрупкий контакт.
— Почувствуй мою магию, — прошептал он.
— Почувствуй мою магию, — пролепетала я.
Сила, словно ждала где-то неподалеку, потекла между нами сначала как робкий ручеек, затем осмелела и превратилась в полноводную реку. Магия дракона оказалась полна золотистыми искрами, будто в нее запустили множество светлячков. Горячая как огонь, она текла непрерывным искрящимся потоком — мощным, чуждым моего понимания. Она не была плохой или хорошей, просто ничего подобного я раньше никогда не ощущала. Это завораживало, как игра огня в камине: смотришь на пляску языков пламени и осознаешь, что огонь может сжечь дотла и твой дом, и деревню, но с тем же успехом и согреть ласковым теплом в морозный зимний вечер. Магия царила между нами, она омывала нас, как омывает бурная речка валун посередине русла, она наэлектризовала волосы, заставив их стоять, как нимб.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как даже воздух становится невыносимо вязким, словно густой кисель, и вдруг сила изменилась. К ней прибавилось еще что-то, до этого момента никак себя не проявлявшее. Темная бархатистость ночи, замогильный холод и привкус меди на губах, словно застывшая кровь.
— Драго! — потрясенно выдохнула я.
— А чем я хуже? — вкрадчиво шепнул голос вампира. Нет. Это был не писк летучей мыши, скорее шорох холодного осеннего ветра среди ветвей с пожухлой мертвой листвой.
— Разве магия в нашем предприятии бывает лишней?
— Согласен с вампиром, — отозвался Роландэль. — Магия в нашем рискованном предприятии не бывает лишней, даже если она вампирская.
Эльф поддерживает нежить! Я так удивилась, что чуть не прервала контакт.
— Ах так! Тогда я тоже участвую! — взмахнул крыльями филин, и к нашей магии добавилась еще одна, с привкусом ночной свежести, звериной мощи, тяжести полной луны над головой и запахом теплой добычи на лесной подстилке.
Мы ахнули все четверо, как единый организм, обтекаемый со всех сторон силой. Все вокруг казалось нереальным и в то же самое время каким-то пронзительно-острым: я смотрела не одной, а сразу четырьмя парами глаз, слышала шорохи и звуки, ранее мне недоступные, запахи сводили с ума. Роландэль осторожно смешивал наши силы в одной ему известной последовательности, свивая вокруг нас плотный кокон разнообразной магии.
— Нам пора, — шепнул он тихо, но все услышали слова так отчетливо, будто они пришли непосредственно в мозг. — Иначе другие уйдут слишком далеко и мы не сможем им ничем помочь.
Все согласились. Причем нам не надо было выражать согласие вслух. Достаточно было его ощутить или просто прийти к этому выводу, и все уже были в курсе. Я невольно подумала, что подобная открытость вообще несвойственна человеку, слишком много необдуманных мыслей и внезапных ассоциаций бродит в глубинах человеческого разума, и далеко не все высказывается вслух.

— Тебе не о чем волноваться, дорогая, —
постарался успокоить меня Ахурамариэль. —
Вы же не собираетесь сливать магии вечно.

«Это утешает».

— Согласен. А теперь будь хорошей девочкой — ступай в переход, время уходит.

Его слова слышали все. Мы ступили в переход не разжимая рук.

30

Мы вывалились из пространственного перехода где-то в лесу. Точнее определить наше местоположение в пространстве не решился бы никто. Дезориентация была такая, что с полной уверенностью можно было только сказать: мы живы, лежим на земле, вокруг высятся деревья и день клонится к закату, а ослабленный переходом организм с невероятным трудом борется одновременно с тошнотой и ознобом. Над нами склонились участливые лица истребителей — Мелены, Третьякова и Новгородского. Нас растерли спиртом, укутали в теплые вещи в несколько слоев, так что мы стали похожи на солдат отступающей армии Наполеона, и напоили горячим липовым чаем с медом. Пользуясь тем, что все заняты, Филька нагло нежился в опасной близости от костра, отогревая замерзшие крылья. Драго долго требовал минимум литр теплой крови — не дали, соглашался хотя бы на стакан — не дали все равно. Мышь насупился и затих.
Лично я напоминала себе восточную женщину, которой муж постоянно грозит разводом, и она поэтому носит весь свой гардероб на себе. И самое смешное, что все равно зуб на зуб не попадал.
— Мелена! А ты откуда здесь взялась? — пытаясь не сильно отстукивать зубами чечетку, поинтересовалась я.
Подруга удивленно пожала плечами:
— Так Липай меня сюда притащил. Представляешь? Метлу у меня забрал! Думала, командор, а оказался мелкий уголовник. Ты лучше расскажи, откуда у тебя такой симпатичный гарем организовался?
Эльфы закашлялись. Бес радостно подпрыгнул и попытался изобразить элегантный поклон. Эффект был испорчен комичным видом пяти надетых друг на друга рубашек, одна из которых была розовой со стразами в форме сердечек и скорее всего изначально принадлежала Мелене.
— А госпожа назначит меня любимым мужем? — вкрадчиво поинтересовался он, блеснув озорными глазами.
Все остолбенели. Народ даже зубами перестал стучать. Слышно было, как Киркиэль тихо фыркает от смеха.
— Запросто! — радостно согласилась я. — Если только Гарандарэль не будет возражать. Он вроде как первый предложение сделал.
Третьяков отнесся к происшествию с более прозаической точки зрения. С одной стороны, подмога в сложных случаях еще никому не мешала, с другой — помощники оказались иной расы, а задействовать иные державы, без предварительного письменного согласия начальства, себе дороже. Владислав задумчиво поскреб щетину на подбородке и кивнул головой в сторону леса:
— Виктория! Пройдемся?
Я смерила начальство задумчивым взглядом, наспех прикидывая, чем может грозить согласие: разговором по душам, отеческим наставлением или допросом с пристрастием? С другой стороны, как откажешь? Применит силу. С него станется. А против боевого мага не каждой ведьме суждено выстоять. Со вздохом великомученицы я поднялась на ноги, поплотнее закуталась в одеяло поверх ста одежек и последовала за командором. Несколько минут мы просто тихо брели лесом, делая вид, будто прогуливаемся каждый по отдельности в гордом одиночестве. Вездесущие кровопийцы, щедро представленные в местном лесу, надсадно пищали и жалили беззащитные участки кожи с прямо-таки диким остервенением. Будто кто-то невидимый тихо доложил: «Кушать подано!» и комары ринулись в атаку, как смертники в последний бой. Третьяков звонко прихлопнул очередное насекомое и задумчиво поинтересовался:
— Загнибеда, тебе обязательно надо было их сюда тащить? Я пожала плечами и потупилась. Интересно, за кого он меня принимает? За работорговца, что ли?
— Никого я не тащила, скорее наоборот. А вы сами здесь какими судьбами?
— Мы ищем пропавшую девушку, — коротко напомнил он.
— Мы тоже кое-кого ищем… И, между прочим, на это задание меня благословил ректор. Предлагаю высказать свои возражения непосредственно ему. Могу даже дать кристалл для связи, — щедро предложила я, совершенно позабыв, что магический кристалл на данном этапе находится вне зоны доступа, то есть в сумке, а сумка прикреплена к седлу, седло на Яшке, а сам Яшка остался где-то в горах. И вот этот комплект разыскивает одинокий рейнджер — Васька.
Как он там? Маленький, черненький, пушистенький… А главное, как же теперь я? Без сумки, без кота, посреди леса, в жутких, антисанитарных условиях… Стало очень жаль себя.
— Допустим, ищете, — милостливо кивнул командор. — А куда делись Липай и Лисицын? Оба были с тобой, но что-то я их не заметил среди твоих спутников.
— Эльфы подсунули им слишком пугливых лошадей, животные испугались дракона и умчались вместе с всадниками в неизвестном направлении.
Третьяков с прищуром посмотрел на меня, словно подозревал во всех бедах вообще и непосредственно своих в частности, просто не мог это доказать, затем резко развернулся на пятках и побрел обратно на поляну, где Мелена уже напропалую кокетничала со всеми эльфами разом.
Стоило только мне появиться на поляне, как в сторону меня увлек уже Роландэль. Похоже, на меня сегодня особенный спрос. Каждый считает своим долгом пригласить меня на прогулку.
— Что ты ему рассказала? — строго вопросил он.
— Ничего особенного, — прошипела я. — Сказала, что у меня индивидуальное задание. И вообще, что за тайны мадридского двора? Если ты не собирался сотрудничать с истребителями, зачем вообще обращался ко мне?
Взгляд Роландэля способен был прожечь дыру в стене, но я оказалась крепче и не дрогнула под тяжелым взором дракона.
— И вообще. Если кого-то перестало устраивать мое непосредственное участие в предприятии, я умываю руки и отправляюсь на поиски своего кота, который из-за кое-кого бродит в горах один-одинешенек в поисках потерянного имущества. Так что я и не знаю, живой он или нет…
— Глупости! — отмахнулся Роландэль. — Такой кот нигде не пропадет. Вот увидишь — вернешься домой, а он уже там самовар кипятит.
Действительно, за Васькой я жила как за каменной стеной и с трудом представляла свое существование без пушистого спутника на лоне дикой природы. Кто поставит палатку? Кто приготовит ужин? Кто проследит, чтобы я встала вовремя?
Утро выдалось пасмурным и с самого начала не сулило истребителям ничего хорошего. Третьяков устроил всеобщую побудку, без скидок на пол и расовую принадлежность. Эльфы поднялись быстро, по-военному и безропотно. Бодрые, как после контрастного душа, и свежие до противности. Новгородского будить не пришлось, он как раз дежурил перед рассветом и теперь деловито засыпал пшено в кипящую в котелке воду. Мелена пыталась брыкаться, но с нее бесцеремонно стащили одеяло, и истошный, пронзительный, полный негодования визг тут тоже не помог. Кряхтя, как столетняя бабка, вконец разбитая ревматизмом, я поднялась после ночного отдыха на лоне природы. После сна на тонком матрасе (в сантиметр толщиной, не больше!) несчастный организм болел, ныл и надсадно жаловался на жестокое обращение.
— Доброе утро, леди! — жизнерадостно поздоровался Киркиэль, и мне захотелось его ударить, чтобы стереть избыток оптимизма с породистого лица.
Отчетливо понимая, что рукоприкладство далеко не лучший метод, удовольствовалась очень выразительным взглядом, так как вовсе не находила утро добрым.
— Вы случайно не знаете, где Роландэль?
Вопрос поставил меня в тупик. Я не настолько проснулась, чтобы пересчитывать эльфов на поляне. Поэтому просто почесала нос, с досадой дернула хвостом и попыталась визуально обнаружить присутствие Роландэля. Безрезультатно. Может, он просто безупречно слился с фоном, в лучших традициях эльфийских коммандос?
— Понятия не имею, — мрачно констатировала я. — А должна знать?
Вообще-то я не нанималась присматривать за вездесущим семейством Правителя клана Золотого Дракона. И если бы не они, то благополучно спала бы дома, в тепле, а не таскалась по лесам в компании эльфов, без всякой надежды на утреннюю ванну или хотя бы душ.
— Нет, — мило улыбнулся Киркиэль. Мне бы его оптимизм. — Просто я подумал, что он посвятил вас в свои планы.
— С чего бы ему это делать? — не удержалась от зевка я.
— Не могу не согласиться с леди, — послышался голос Роландэля. — Я вовсе не обязан отчитываться в своих действиях.
Вышеупомянутый эльф вынырнул откуда-то из-за деревьев и бодро зашагал к нам. На поляне отчетливо запахло пшенной кашей. Завтрак был практически готов, и настроение еще больше ухудшилось. Пшенную кашу по определению я никогда не любила, вне зависимости от того, кто ее готовил и каким образом. Не любила, и все. И пересилить антипатию никак не могла. Перспектива остаться не только не выспавшейся, но еще и голодной удручала и вгоняла в зеленую тоску мой измученный, кое-где отлежанный организм. Костлявые руки голода тянули беспощадные пальцы к пустому желудку, заставляя его сжиматься от ужаса.
— Думаю, выражу общую точку зрения, если скажу, что всем интересно, где и с какой целью изволил прогуливаться наш лорд, — тут же оживился Бес.
— Ерунда! — вклинилась Мелена. — Мне, например, интересно только одно: до каких пор мы будем торчать на этой богом забытой поляне, кормить и без того упитанных комаров и ждать у моря погоды, ночуя в антисанитарных условиях и питаясь черт-те чем?
— Если кому-то не нравится, как я готовлю, пусть кашеварит сам, — заявил Новгородский и принялся помешивать кашу с такой яростью, что она вышла из берегов и закапала в костер.
Запахло паленым.
— Вот еще! — рассерженной кошкой фыркнула Мелена. — Я лучше на диете посижу или вообще объявлю голодовку. Пусть вам будет стыдно за то, что морите девушку голодом!
Новгородский только повел плечами в ответ, мол, каждый волен выбирать себе режим питания по душе. Мелена извлекла из сумочки расческу и зеркальце и демонстративно принялась приводить себя в порядок. Я помрачнела еще больше. Стремительность моей насильственной эвакуации с горной дороги не предполагала наличия багажа, а значит, придется рассчитывать на щедрость подруги. Роландэль получил от меня полный обещаний очень тяжелой жизни взгляд, но истолковал его по-своему.
— Мы можем попробовать проникнуть в замок, — заявил он.
— Хорошая мысль, — одобрительно кивнуло мое начальство. — Главное, не лишенная оригинальности. А мы-то, глупые, сидим себе под стенами и думу думаем: что же нам дальше делать? Нам и невдомек, что ворота в стене проделали не для банальной эстетики, а чтобы народ честной войти мог.
— А силовой контур повесили чисто для нашего удобства, чтобы мы, люди темные, в пропасть от избытка чувств не попадали, — в тон командору подхватил Филипп.
Роландэль не обиделся. Видимо, решил не обращать внимания на выходки команды. Высокорожденный эльф прошествовал ко мне, демонстрируя ухватки хищника. Текучая грация его движений не оставила равнодушной не только Мелену, которая бросала в сторону эльфов кокетливые взгляды из-под пушистых ресниц. Новгородский с Третьяковым наблюдали дефиле, словно собирались дружно тренироваться на досуге. Эльф остановился в нескольких сантиметрах от меня, заспанной и взъерошенной, и с видом фокусника на детском празднике извлек откуда-то тонкую, гибкую палочку. Затем носком сапога расчистил небольшую площадку и принялся чертить сложный, витиеватый узор.
— И что это за народное творчество? — живо заинтересовался Филька, слетая с ближайшего дерева на мое плечо.
Драго тут же завис над рисунком, склонил ушастую голову на один бок, на другой, прикинул и так и эдак и изрек:
— Это же матрица заклинания защитного контура, бестолочь ты лохматая.
Хлесткий подзатыльник кожистым крылом чуть не сбил любопытного оборотня на лесную подстилку.
— Я пернатый! — возмутился тот, потирая ушибленное место крылом.
— Тоже не велика птица, — отмахнулся вампир.
Оборотень надулся, но на него не обратили внимания. Любопытствующий народ подтянулся поближе. Всем была интересна структура заклинания. Третьяков окинул рисунок многоопытным взглядом и присвистнул от удивления. Заклинание было сложным, многоярусным, и не все его проекции были до конца ясны. Обычному магу разобраться в хитросплетениях многочисленных линий не представлялось возможным. Роландэль как раз закончил последний штрих и с видом художника оглядел свое творение.
— М-да… — критически хмыкнул он. — Тут сам демон не разберет, что к чему…
Удар носка превратил рисунок в ровную поверхность. Народ жалостливо вздохнул и отхлынул, как морская волна от каменного утеса. Топтавшаяся сзади Мелена тщетно пыталась разглядеть что-либо за широкими спинами мужчин. Ведьма тянулась изо всех сил, даже встала на цыпочки, а когда разочарованные истребители вкупе с эльфами сделали шаг назад, девушка не удержалась и рухнула к ногам Роландэля. Впрочем, тот не обратил на это никакого внимания.
, — Ладно, — глубокомысленно изрек он, ни к кому, собственно, не обращаясь. — Это мы сейчас поправим. Будем делать трехмерную модель!
Все заинтересованно подались вперед. Поднявшаяся было на ноги Мелена получила мощный тычок со стороны задних рядов и со страстью молодой возлюбленной, встретившейся с предметом своих грез, крепко обняла ближайшее дерево. Прямо бери кисть и картину пиши, а потом — хочешь на стенку вешай, хочешь так любуйся.
— Поосторожней нельзя? — прошипела ведьма, отлепляясь от дерева. — Тут, между прочим, кроме вас, тоже люди есть.
Справедливое замечание нагло проигнорировали. Роландэль легко взмахнул палочкой, как дирижер за пультом перед симфоническим оркестром. На конце прутика возникло легкое золотое свечение. Его можно было принять за маленькую искорку или блестку, слетевшую с маскарадного костюма. Осторожными, точно выверенными движениями эльф принялся водить палочкой по воздуху. Искорка плавно вытянулась, удлинилась, превратилась в тонкий лучик. Лучик принялся извиваться, складываясь в причудливый узор, послушный воле своего создателя, и перед изумленной публикой стало формироваться нечто кружевное и прекрасное, как изящное творение лучших кружевниц. В другое время восхитилась бы. Честно. Но испорченное с самого раннего утра настроение не способствовало созерцанию магических узоров.
Роландэль сделал последний взмах и остановился, явно любуясь творением своих рук. Народ тоже застыл в умилении. Я смерила всех мрачным взглядом, пытаясь пригладить растрепанные со сна волосы, что ничуть не улучшило моего внешнего вида.
— Если меня разбудили в несусветную рань только для того, чтобы я смогла оценить всю прелесть эльфийской магии, то совершенно зря. Не оценила. Нет у меня подходящего эмоционального настроя.
Все посмотрели на меня, как на язву. Я заслуженно возгордилась. В самом деле, почему плохое настроение должно быть только у меня?
— Интересно, — мягко улыбнулся Киркиэль. — И что же поможет создать у леди подходящий для молчаливого созерцания прекрасного эмоциональный настрой? Свечи? Столик на двоих? Изысканный букет?
— Леди утром может помочь горячая ванна, хороший массаж и вкусный завтрак, остальное можете оставить себе, — парировала я, нахохлившись.
Роландэль не обиделся. Он даже бровью не повел.
— Печально слышать, Дарриэль, что вас не трогает ничто прекрасное, а все устремления сводятся к примитиву: мягко поспать, сытно поесть.
— А еще хорошо помыться. Впрочем, я никогда этого и не скрывала. Это вы, эльфы, способны в самом простеньком заклинании нагородить уйму никому не нужных излишеств, истратив на вычурную конструкцию прорву магии, а потом, тихо млея от восторга, созерцать результат, усевшись в позу лотоса.
— Да! — рассмеялся Третьяков. — Виктория у нас — ведьма простая. Ей не до высоких материй, лишь бы на столе стояла вкусная еда.
Я покосилась на командора. Интересно, если жахнуть по нему файерболом, он успеет отскочить или нет? А ответить чем-нибудь сможет? Или все-таки успею убежать?
— Между прочим, от хорошего завтрака я бы тоже не отказался, — вступился Филька, чем вызвал у меня волну благодарности.
— Да! — поддержал оборотня вампир. — Война, знаете ли, войной, а обед по расписанию. Правда, в данном случае завтрак. Но это дела не меняет. К тому же на диету мы не соглашались.
Солидарный мой, невольно умилилась я. Хотя когда среди окружающих находишь понимание только у нежити, это наводит на некоторые размышления.
— Нежити слово не давали, — отмахнулся Новгородский. — Свежая кровь на завтрак не предусмотрена регламентом и не входит в продовольственный паек.
— А это, любезный, зря. Очень даже зря. Вы находитесь в шорах предубежденности, — глубокомысленно изрек Драго, эффектно распахнул крылья и завернулся в них, как в плащ. — Разнообразие в рационе еще никому не мешало.
— Стремление утолить голод всегда было присуще человечеству… — философски заметил Киркиэль. — Причем эта истина одинаково относится ко всем его проявлениям: гастрономическому, интеллектуальному и так далее. Если прекрасная леди желает получить вкусный завтрак, не вижу в ее стремлении ничего предосудительного. Более того, даю честное, благородное слово, что лично позабочусь о доставке великолепной трапезы голодной даме, если она не откажет мне в одной любезности.
Я была заинтригована. Во-первых, очень интересно, о чем попросит этот льстец. И не менее любопытно, откуда в дремучей, непролазной глухомани может взяться удобоваримый продукт питания, хоть отдаленно претендующий на роль приемлемой, желательно горячей еды. Мы путешествовали налегке и ни провизией, ни сменной одеждой в дорогу не запаслись. С другой стороны, эльфы никогда не врут (по крайней мере, напрямую). Конечно, можно заподозрить какой-нибудь трюк с использованием магии, но Киркиэль ее лишился. Не может же магический резерв восстановиться за столь короткий срок… Или может?
— Хорошо, — милостливо кивнула я и поднялась на ноги. Мягкого кошачьего движения не получилось. Ноги так затек-ли, что не упала, и ладно. — Что я должна сделать?
— Она согласилась! — нарочито округлил глаза Новгородский.
— Вот что значит вежтивость. Доброе слово и ведьме приятно, — ехидно вставил Третьяков.
Мелкий выпад. Я даже не стала на него реагировать. Не тот масштаб. Он просто завидует: команде придется дружно давиться очередной порцией пшена, сваренного, между прочим, на подсоленной воде.
— Ничего особенного. — Киркиэль услужливо подхватил меня под локоток и широким жестом указал на сверкающую золотом модель заклинания. — Вы с Роландэлем так хорошо сработались в команде… Почему бы вам не объединиться и на этот раз? Помогите ему найти ключ к заклинанию, и все будут просто счастливы: команда истребителей выполнит наконец свое задание (при вашем напосредственном участии в процессе), девушка, — элегантный жест в сторону Мелены, — попадает домой, мы узнаем, что стало с особой, которую ищем (имя и титул принца эльф благоразумно опустил), а вы получите почет, славу, всеобщее уважение и что-нибудь вкусное на десерт.
Хм… Что тут скажешь? Перспектива заманчивая. А заклинание заковыристое и наверняка с подвохом. Вон как изощрялся неизвестный маг: всё петельки, петельки да узелочки. Не за ту ниточку потянешь — не только испортишь узор, а и рвануть может не по-детски, хорошо, если пригнуться успеешь. Поневоле чувствуешь себя сапером, который, как известно, ошибается один раз.
Я кинула в сторону Роландэля задумчивый взгляд. Эльф растянул красиво очерченные губы в ироничной ухмылке:
— Ну что? Так и будем в гляделки играть? Неужели ведьму из прославленной команды истребителей может напугать какое-то заклинание? Или я ошибаюсь?
Я потупилась. Действительно, что я теряю?

— Мне показалось или этот тип на «слабо» тебя взял? —
как всегда, некстати прорезался Ахурамариэль.

«Ничуть не бывало, — привычно отмахнулась я от стального надоеды. — Как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь… Надоели пешие прогулки по лесу. Домой хочу».

— Твое стремление к домашнему очагу мне понятно, —
задумчиво протянул клинок. —
Среди людей бытует мнение, будто мечи не знают усталости. Но они ошибаются. Многие воины стремятся домой. В этом вовсе нет ничего постыдного. В конце концов, если бы не эта тяга, нечего было бы воину защищать. Хорошо. Я помогу тебе.

Сказал, словно одолжение сделал. А я и не просила вовсе, сильно сомневаюсь в способности клинка помочь в колдовстве.

— А ты не спеши с выводами, —
хмыкнул клинок. —
Несколько столетий я служил помощником магов. Так что в делах магии у меня опыта гораздо больше, чем у тебя.

«Ладно, — я нервно облизнула пересохшие вдруг губы. А что я теряю? Попытка — не пытка. — Давай попробуем».

— Умница, —
вкрадчиво мурлыкнул клинок. «Только знаешь что…»

— Что?

«Я понятия не имею, как это делают».

— Здесь совершенно нет ничего сложного. Тебе надо просто расслабиться и почувствовать, как магия разливается по телу.

«А ты раньше делал это?»

— Да… Тысячу раз.
«Действительно столько?»

— Плюс-минус несколько раз. Какое это имеет значение? Просто постарайся расслабиться и плыть по течению. Магия сама подскажет, что надо делать.

Ладно. Придется довериться клинку, все равно других вариантов у меня нет. Ахурамариэль скептически хмыкнул, но не обиделся. Как обычно, клинок нагло подслушал мои мысли и, самое обидное, даже не собирался делать вид, будто сожалеет об этом.
— Ты уверен, что воспроизвел рисунок заклинания точно? — поинтересовалась я у Роландэля.
Тот кивнул.
— Теоретически модель не только воспроизводит рисунок, но и должна реагировать на любое внешнее воздействие, как ее большой собрат.
— Теоретически? — скептически приподняла бровь я.
— Именно так, — ухмыльнулся эльф.
— Может быть, вы перестанете разговоры разговаривать и приступите? Или вы точно решили простоять здесь до зимы? — мило поинтересовался Третьяков.
— Кому не нравится, может занять мое место, — весело предложила я.
— И мое, — подхватил Роландэль.
Все дружно осадили назад и заткнулись. Видимо, голограмма не пробудила в суровых сердцах истребителей жажду новых открытий и исследований.
Я глубоко вздохнула, стараясь изгнать из головы все посторонние мысли. Нет, они не исчезли совсем, просто остался отдаленный шум где-то на самых задворках сознания. Но это ничего. Если верить учебникам, мягкий фон почти всегда остается и не мешает, если на него не обращать внимания. По жилам разлилось знакомое тепло. Ахурамариэль ощущался как стальной стержень где-то в районе позвоночника. Ощущение новое и немного странное. Оно чуть не вывело меня из равновесия.

— Протяни руки…
«Куда?» — не поняла я.

— К модели заклинания, разумеется. А ты что подумала? —
ехидно поинтересовался меч.

Я оставила выпад без комментариев. Время для разборок не совсем удачное. Но я ему еще припомню. А пока протянула руки вперед, к силовым линиям голограммы, и осторожно попробовала прощупать их своей магией. Из кончиков пальцев потекла магия. Только раньше магические мои нити не имели стального оттенка. Теперь же из пальцев словно сочилось расплавленное серебро, оно ловко сплеталось с основным рисунком, и вскоре никто не смог бы с точностью определить, где заканчивается моя магия и начинается чужая.
Роландэль с интересом наблюдал за происходящим. Пару раз пытался внести свои коррективы в процесс, но на него зашикали, и он успокоился. На поляне сгустилась напряженная тишина. Я склонилась над макетом, как мать над единственным ребенком, стараясь разобраться в затейливых хитросплетениях линий.
Любое заклинание имеет в своей структуре какой-либо изъян. По-настоящему неуязвимых так мало, что можно пересчитать по пальцам рук. И чем больше площадь заклинания, тем чаще встречаются у него уязвимые места. Вот я и пыталась их обнаружить. По счастью, данное заклинание не стало исключением, и через несколько мучительно долгих минут я была готова произнести вердикт. Но сначала втянула обратно нити силы. Нечего добру пропадать. Народ вокруг дружно подался вперед и полюбопытствовал:
— Ну что?
Я неопределенно пожала плечами:
— Слабых мест несколько. Я обнаружила штук пять. Но, по-моему, для разрушения данного заклинания следует использовать вот это. — Я ткнула пальцем по направлению одного из узлов в силовых линиях. — Тут связи наименее крепки.
— Согласен, — кивнул Роландэль, и мне жутко захотелось съездить по наглому холеному лицу эльфа.
— Если ты сам во всем разобрался, к чему этот цирк? — с нажимом поинтересовалась я. — Это что? Внеочередной экзамен на профпригодность?
— Нет, — мягко улыбнулся тот. — Просто я мог и ошибиться.
Мой взгляд был очень выразителен и не сулил экспериментатору ничего хорошего, но улыбка эльфа не поблекла, а стала шире.
— Для этого и нужен макет. Обезвредим его — обезвредим и оригинал.
Я вспыхнула, чувствуя себя школьницей перед строгим ликом профессора. Осторожно сформировала небольшое заклинание и оставила спусковой крючок.
— Обезвредить, говоришь… Ладно, как скажешь. Если в этот узел осторожно добавить одно простенькое заклинание, например, защиты от комаров, то части основного вступят в противодействие с добавленным и…
Спусковой крючок сработал безотказно, как и всегда. Заклинание ушло, вплелось в узел и замерцало. Нити напряглись, изогнулись, застонали и… раздался взрыв!
Нас смело. Кого рассадило по деревьям, кого по кустам. Лично я с удивлением обнаружила себя лежащей на спине в ближайших кустах, с которых взрывом смело всю листву. Прямо на мне, как на импровизированном матрасе, удобно расположился мускулистый эльфийский организм. Я хотела было возмутиться наглой бесцеремонностью наглеца, но от удара в легких практически не осталось воздуха. Максимум, на что я была способна, это возмущенно таращиться на Роландэля.
— Неплохо рвануло! — радостно заметил эльф. — Полполяны снесло.
Я польщенно зарделась. Приятно, когда твои скромные таланты оценивают по достоинству. В соседних кустах послышался оглушительный треск ветвей. Обычно так продирается медведь скозь густой подлесок. Не могу ручаться за окружающих, но лично я не была готова к встрече с разъяренным хозяином леса, потому испуганно пискнула:
— Мама! — и обвила шею эльфа со всей страстью девы, спасаемой от огнедышащего дракона.
Не то чтобы я воспылала внезапной неудержимой страстью к нагло расположившемуся на мне Роландэлю, просто щит из него выйдет очень даже ничего. Глядишь, и медведь отвлечется. А пока косолапый будет плотно заниматься остроухим наглецом, я успею эффетно сделать ноги. Эльф истолковал мое поведение как личную симпатию к его неотразимой персоне и уставился на меня с таким видом, будто я только что предложила ему заняться совместным разведением эльфят в домашних условиях.
Между тем подозрительный треск усилился, к нему добавилось чье-то невразумительное бормотание вперемешку с руганью и проклятиями. Медведь определенно так ругаться не мог. Из кустов на поляну вывалилось нечто, усыпанное сосновой корой, иголками и опавшими листьями.
— Леший… — удивилась я.
— Загнибеда! — возопило существо, стряхивая с себя разнообразный мусор. Процесс проходил весьма активно и смахивал на самоизбиение. Впечатление такое, словно на лесное чудище напал рой пчел. — Загнибеда! — взвыло оно. — Я тебя убью!
— Почему оно хочет моей смерти? — Я прижалась к эльфу еще теснее.
— Может, ты изволила уничтожить его любимую поляну? — осторожно предположила Мелена откуда-то сверху.
Я сделала слабую попытку развести руками, но свободному движению рук ощутимо мешал эльф, ошибочно принявший меня за матрас. В итоге вышло неуклюжее хлопанье ладонями по земле.
— Истребители, а несчастного лешего успокоить не можете! — насмешливо фыркнул филин.
— Я сейчас сам тебя упокою, нежить! — взревело существо, оказавшееся вдруг командором Третьяковым, и сделало резкий выпад рукой в сторону оборотня.
С пальцев Владислава сорвался файербол, прочертил красивую дугу в воздухе и врезался в ствол ближайшего дерева. Филька был не дурак, он успел убраться с пути магического снаряда и принялся строить обидные рожи с безопасного расстояния.
— Значит, так, Загнибеда… — Третьяков угрожающе навис над кустами.
Со стороны выглядело глупо, но командор мог выглядеть и внушительно, если хотел.
— Я тебя предупреждаю: взрывать мы ничего не будем.
— Почему? — искренне удивился Роландэль.
— В замке заложники, а вы здесь в подрывников играете. Он был прав. Если взрыв небольшого макета разметал нас в стороны, страшно подумать, к чему приведет эксперимент с оригиналом. Гибким движением хищника Роландэль поднялся на ноги.
— Согласен. Нам надо попробовать что-то еще. Может, стоит внедрить другое заклинание? — предложил эльф.
— Точно. — Третьяков тоскливым взором обозрел испорченные взрывом штаны и заметно погрустнел. — Только мы сначала подальше отойдем. А то мало ли что…
Через несколько минут на поляну вышел Новгородский. Откуда-то из лесу подтянулись эльфы, изрядно потрепанные, но невозмутимые, как и положено перворожденным. Мелена осторожно спустилась с дерева и придирчиво осмотрела небольшой хвостик. Облегченно вздохнула. Вроде бы цел. Лешиться кокетливого украшения молодая ведьма не желала. Другой потом поди вырасти. Не факт, что новый отросток не будет крысиным, в прямом смысле этого слова.
— На твоем месте я бы самоустранился от столь сомнительного предприятия, — настоятельно порекомендовал Драго.
— Почему? — нахмурилась я.
— Ответ очевиден. Во-первых, почти любая твоя затея, моя блистательная леди, заканчивается взрывом. Во-вторых, все только критику наводить горазды, а реальной помощи не предлагают.
— И что, по-твоему, я должна сделать?
— Умыть руки, разумеется. Самоустранись и предложи перворожденным разобраться со своими проблемами самостоятельно.
Хм. Идея показалась мне весьма привлекательной. Я поднялась на ноги, почесала кисточкой хвоста затылок и глубокомысленно изрекла:
— Беру самоотвод.
— То есть судьба принца тебя вовсе не интересует? — вкрадчиво поинтересовался Роландэль.
На этот вопрос ответа не было. С одной стороны, принца было жаль, с другой — эльфийский отпрыск существо отнюдь не беззащитное, тем более в драконьей ипостаси. Драконам вообще мало кто может противостоять. Мощная рептилия, плюющаяся огнем, стоила небольшой армии.
— Я вовсе не виновата, что плохо соображаю на голодный желудок, а обещанных разносолов как не было, так и нет.
— Ей о тонкостях магических наук, а она о пустоте желудка, — усмехнулся Третьяков.
Я надулась. С одной стороны, возможно (но только возможно), они правы. Да, они о возвышенном, о применении магии для взлома чужого заклинания, а я о еде. Но даже такие возвышенные магические сферы нуждались в физической подпитке. А с таковой ощущалась напряженка.
— Можешь сам попробовать, если такой умный, — еще больше насупилась я.
— Да! — подхватил эту мысль филин. — Разве начальник не должен своим героическим примером вдохновлять подчиненных?
Все дружно уставились на Владислава. Тот смутился от настойчивого внимания окружающих и опустил глаза, но наткнулся на испорченные брюки, вспыхнул и ожег меня пристальным взглядом вышестоящего должностного лица.
— Предлагаю устроить мозговой штурм.
— Гениально! — радостно ухнул филин. — Правда, это касается только тех, у кого они есть.
— Значит, тебя придется вычеркнуть из списка участников, — парировал Новгородский.
Оборотень обиженно нахохлился. Истребители сплотили ряды и принялись обсуждать сложившееся положение. Происходящее быстро стало напоминать птичий базар. Всякий влезал без очереди и отстаивал собственную точку зрения с пеной у рта, ударяя кулаком в грудь, причем не обязательно свою. Дело грозило плавно перетечь в побоище. Впрочем, я скромно воздержалась от участия. Минут через пять, когда накал страстей достиг точки кипения, я осторожно выудила совершенно невменяемую от споров подругу из кучи беснующихся истребителей.
— Одолжи мне свой кристалл! — молитвенно сложила ладони я.
— Зачем? — подозрительно прищурилась Мелена, явно ожидая от меня скрытого подвоха.
Это от меня? От белой и пушистой?
— Хочу сделать один звонок другу… — Невинный взгляд моих глаз мог растопить льды на Северном полюсе, но только не убедить подругу в моей бескорыстности. — Кстати, надо еще Липая сориентировать. А то ведь он понятия не имеет о моем местонахождении.
Глаза Мелены удивленно расширились. Про наличие собственного начальства она явно позабыла. Всего пять минут потребовалось на то, чтобы связаться с взволнованным Васькой и объяснить свое местонахождение, а также проинформировать Липая о последних событиях и ходе бурной дискуссии. Игорь внимательно вгляделся в происходящее на поляне и резюмировал:
— Придурки! Ничего доверить нельзя. Скоро буду.
И отключился. Интересно, как ему это удастся? По воздуху, по прямой, еще куда ни шло, а верхом, пусть и на эльфийских лошадях, опрометчивое заявление «скоро буду» грозит плавно перетечь в «приеду когда-нибудь». Впрочем, не успела я так подумать, как метрах в десяти от меня воздух завибрировал, открылся пространственный переход и из него, словно джинн из бутылки, вырвался Васька, как лихой казак на горячем коне. Следом не спеша выехали Липай с Лисицыным. Лешка свешивался с седла командора, как похищенная из далекого аула невеста. Истребители не гудели в фанфары, чтобы возвестить о своем появлении, и потому спорящий народ их попросту не заметил и продолжал драть глотки, перебивая друг друга, причем эльфы давно перешли на родной язык, а остальные, как ни странно, с легкостью понимали эльфийский.
Липай уставился на спорщиков, как инквизитор на беснующихся еретиков, словно уже собрал хворост для аутодафе, только не мог решиться, с которого начать казнь. Лисицын спешился и принялся расседлывать коней, — видимо, понял, что это надолго. Васька бросился мне на шею и попытался удушить меня в объятиях, но не смог: все-таки кот и человек находятся в разных весовых категориях.
— Они над тобой издевались, да? — Фамилиар участливо заглядывал в глаза и заботливо оглядывал мою фигуру, тщетно разыскивая следы мучений. — Что они с тобой сделали?
Пушистая шерсть лезла в нос, и самое вразумительное, чего смог от меня добиться Василий, — это громкое и отчетливое «апчхи!». Кот практически отчаялся, когда с ветки свесился летучий мышь.
— Они ее пытали, — доверительно сообщил он. — Они не давали ей спать и морили голодом.
Впечатлительный Васька схватился за сердце. Я попыталась успокоить фамилиара, но открыла рот и… закашлялась — вездесущая шерсть угодила и туда.
— До чего довели девчонку!.. — участливо всхлипнул Филька, включаясь в игру. — Ишь как мается, сердечная.
Оборотню удалось выдавить из себя скупую слезу, он шмыгнул носом и громко высморкался в лист лопуха. Васька всплеснул лапками и заметался по поляне со скоростью электровеника. В считаные секунды были организованы: примус, на который была водружена массивная сковорода с аппетитно шкворчащей яичницей-глазуньей, компактный гриль с березовыми углями, на его решетке подрумянивалось филе семги и разнообразные овощи, на электрической плитке, чей штепсель был воткнут куда-то в бездонные глубины спортивной сумки, на маленькой сковородке пеклись румяные блинчики, а в объемной турке закипал ароматный свежемолотый кофе.
Васька успевал делать кучу дел одновременно, причем без помощи магии. Свойство удивительное и очень полезное. Мимоходом он заглянул в котелок с кашей, которую Новгородский снял с огня, и скривился, как от стакана уксуса:
— Такой едой не людей кормить, а тараканов морить.
Возмущенный критикой хвостатого повара, Филипп замахнулся было половником, но тот ловко увернулся, и грозное оружие просвистело мимо.
Запах готовящейся пищи примирил спорщиков. Аппетитный аромат распространился повсюду, заставив эльфов и людей дружно принюхаться. Сначала я честно хотела попросту не приглашать народ к завтраку, нагло съесть все деликатесы прямо на глазах изумленной публики и лопнуть от обжорства. Но передумала. Нет, дело не в совести. В конце концов, у истребителей имелся полный котелок великолепной каши. Правда, продукт успел уже остыть и намертво прилипнуть к котелку, так что ее можно было отодрать только при помощи бригады дорожных рабочих, вооруженных отбойными молотками. Но Василий в извечном стремлении накормить оголодавшую, исхудавшую без кошачьей заботы ведьму приготовил такое количество еды, что хватило бы на роту солдат на марше.
Когда первый голод был утолен, началась непринужденная застольная беседа.
— Кто-нибудь может мне внятно и доходчиво объяснить, что за галдеж морских чаек я сейчас наблюдал? — мило поинтересовался Липай.
Командор славился своим умением задавать простые вопросы, которые ставили собеседников в тупик. Народ дружно уставился в собственные миски. Слово взял Третьяков. Он подробно и обстоятельно объяснил суть нашего с Роландэлем эксперимента, не обошел вниманием его разрушительные последствия, а также мой несознательный самоотвод от дальнейших научных изысканий в данной области. Красиво изложил. Ничего не скажешь: ни добавить, ни прибавить, ни придраться.
Игорь переключил внимание на меня, любимую. Играть с прославленным командором в гляделки — дело скучное и неблагодарное, да и глупое в придачу. Потому я принялась с интересом разглядывать блинчик с вишней, словно традиционный способ заворачивать в блины начинку видела впервые и задалась целью написать научный труд в трех томах. Мне показалось или окружающие вздохнули с облегчением?
— Понятно, — ни к кому не обращаясь, сказал наконец Лисицын, нарушив затянувшуюся паузу. — И здесь без Виктории не обошлось. И почему я не удивлен?
— А я, например, удивлен, — вкрадчиво возразил Липай. — Вы, Владислав, в какой Академии обучались?
— А у нас их несколько? — живо заинтересовался тот.
— Тем прискорбней мне видеть факт вопиющей безграмотности учеников, позорящий альма-матер, — пригорюнился Липай. — Ладно молодежь, они у нас недавно выпустились, зеленые, так сказать, не обстрелянные еще. Задания могут сосчитать по пальцам одной руки. А вот командору стыдно не знать таких элементарных вещей, как соблюдение пропорций в заклинании.
— Каких пропорций? — нахмурился Новгородский.
— А вот таких. Макет, который сотворил наш эльфийский друг, был миниатюрной копией охранного заклинания, а Виктория вплела в него заклинание в его полном масштабе. Силовые линии не выдержали перегрузки и рванули. Это нормально. Если же вплести заклинание такой силы в реальную матрицу, нам очень повезет, если в результате раздастся хотя бы громкий хлопок.
Вот это номер! От неожиданности я даже подавилась блином и закашлялась. Мгновенно подскочивший Василий участливо постучал по спине.
— Иными словами, если мы сейчас испробуем заклинание на матрице в натуральную величину, замок устоит? — озвучил то, что я как раз хотела сказать, Роландэль.
А не грешит ли он чтением мыслей? Нет. Вряд ли. Хотя… Кто этих эльфов знает. На всякий случай я стала повторять про себя жуткую привязчивую песенку, без начала и конца: «У попа была собака…» Роландэль никакие отреагировал, даже не взглянул в мою сторону. Скорее всего, не подслушивает.
— Именно, — кивнул командор.
— Та-а-ак. Чего стоим? Кого ждем? — оживился Третьяков. И все ринулись к силовому полю. Уж очень интересно было узнать его реакцию. Лично я втайне надеялась, что ничего не произойдет и меня оставят наконец в покое.

31

Заклинание вокруг скал стояло прочно и сделано было на совесть. Увидев подобное вблизи, я немного растерялась. Это же сколько магической энергии надо, чтобы поддерживать этакую махину! Ни одни сокровища мира не охраняла столь мощная магическая защита. Интересно, кто в теремочке живет? И хочу ли я это знать? Существо, способное сотворить такое, может уничтожить группу истребителей щелчком пальцев. Хотя, может, ему и напрягаться не понадобится: просто подумает о своем желании, и мы мгновенно разлетимся на молекулы.
— Да. Впечатляет. — Голос Роландэля, раздавшийся буквально возле уха, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Когда вчера я увидел это, тоже не сразу поверил собственным глазам, думал — удачная иллюзия.
Лисицын осторожно коснулся рукой силового контура:
— Для удачной иллюзии эта чересчур реальна.
Эльфы тоже не удержались — потрогали, потыкали пальцем, кто-то даже пнул пару раз ногой. Видимо, контур изначально предназначался только для того, чтобы просто не пускать внутрь чужаков. Неприятных последствий с его стороны не последовало: разрядом не шарахнул и укусить не укусил. Ощущение такое, словно кто-то рассортировал горы на нужные и ненужные. Первые — накрыл стеклянным колпаком, вторые оставил в свободном доступе: пользуйтесь на здоровье. Третьяков спокойно наблюдал за происходящим, как терпеливый воспитатель детского сада за любопытной малышней, сующей пальцы в дырки, вырезанные в щите радиатора отопления. Обжечься не обожгутся, пальчики не застрянут. Ну и пусть себе играют, лишь бы не плакали.
— Загнибеда, когда начнешь свои эксперименты, предупреди заранее — мы отойдем в лес подальше. Не факт, что уцелеем, но шансов выжить больше.
Я постаралась проигнорировать иронию в голосе своего начальства, хотя на языке вертелось ехидное предложение попробовать поэкспериментировать самостоятельно. Показать, так сказать, пример. Но вместо этого просто улыбнулась (многообещающе так… с подтекстом), раскинула руки в стороны и заявила:
— Тогда можете делать ноги прямо сейчас.
Намек поняли. Свершилось чудо — народ испарился практически мгновенно. Только треск кустов свидетельствовал о том, что окружающие не воспользовались магией. Теперь на поляне осталась только я. Что и требовалось. Терпеть не могу, когда дышат в спину во время эксперимента. Я задумчиво разглядывала заклинание:
— Ну что, дружок… И кто тебя здесь поставил?
Вопрос повис в воздухе, да я и не ожидала ответа. Глупо ожидать, что заклинание заговорит, просто, разговаривая, словно устанавливаешь некий контакт с магическим сплетением нитей.

— Тихо сама с собой ведешь беседу? —
ехидно поинтересовался Ахурамариэль.

«Отстань! — отмахнулась я. — Дай сосредоточиться и не зуди под руку».
Вряд ли меч обиделся, просто воздержался от комментариев. Я ощущала его молчаливое любопытство, как настойчивый фон где-то на задворках сознания. Это вызывало небольшой дискомфорт, но в целом не мешало действовать. Драго и Филька перебороли страх перед взрывом и с комфортом устроились среди ветвей ближайшей сосны, как пара титулованных особ в императорской ложе. Не хватало разве что театральных биноклей. С другой стороны, на зрение никто из них не жаловался. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь встречал оборотня или вампира в очках?
Я с максимальной осторожностью принялась ощупывать заклинание собственной магией. Силовые линии напряглись, недовольно загудели, но ничем не ответили. Так старая дворовая собака ворчит на случайных прохожих, но кусать не спешит, знает длину цепи и ждет, когда подойдут поближе, чтобы тяпнуть уж наверняка.
— И зачем леди понадобилось распугивать всех с поляны? — поинтересовался насмешливый голос.
Я вздрогнула от неожиданности и выдала файербол раньше, чем успела сформироваться в голове мысль об угрозе. Расту в профессиональной сфере, однако.
— Роландэль! Ваша привычка бесшумно подкрадываться выводит меня из себя. Неплохо было бы, если бы вы как-нибудь предупреждали о своем приближении.
Впрочем, магический сгусток не причинил наглецу никакого вреда. Роландэль плавно, словно нехотя, вскинул руки, и фаербол всосался в его ладонь.
«Ну вот, еще одна частичка магии пропала зря», — пригорюнилась я.
— От всей души прошу прощения у леди за то, что нарушил ее уединение. — Эльф с изяществом придворного отвесил замысловатый поклон. — Думаю, леди просто была так занята своими опытами, что не заметила бы приближения стада слонов, вздумай они тут прогуляться.
Нет, он просто невозможен! И конечно, снова посмеивается надо мной. Чтобы не выглядеть совсем уж глупо, пришлось подыграть.
— Откуда здесь взяться слонам? — пожала плечами я. — А вот непроизвольно выпущенный фаербол мог послужить причиной размазывания нас тонким слоем по воронке, возникшей на месте этих гор.
— Я испортил заклинание?
— Хвала Высшим силам, нет. Но шансы были.
— Готов загладить свою вину любым доступным способом. Я с любопытством посмотрела на оппонента. Интересно, что он имеет в виду?

— Не веди себя как глупая гусыня, —
насмешливо фыркнул меч. —
Разве не видно? Он с тобой заигрывает, причем самым наглым образом. И что они в тебе находят? Ведь, по сути, ни кожи, ни, пардон, внешности… Характер и тот стервозный.

«Не скажи… — обиделась я. — В образе демоницы я очень даже ничего».

— Для человека — возможно, и то на любителя. А с эльфийкой сравнение явно не в твою пользу.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось быть похожей на тонкокостную, стройную эльфийскую леди. Таких изящных красавиц в любом эльфийском граде пруд пруди. Зато я со своими маленькими рожками и хвостом весьма оригинальна. Вон какая у него миленькая кисточка сердечком на конце, умилилась я.

— Не хочу тебя расстраивать, дорогая, но такой хвост украшает зад любой уважающей себя буренки, и рога, кстати, тоже. Вместо того чтобы мысленно восхвалять свои сомнительные достоинства, лучше бы занялась наконец делом. А то мы сильно рискуем остаться у подножия горы навечно. Или тебя прельщает слава одинокой отшельницы?

Подобная слава не прельщала. На данный момент больше всего мне хотелось две вещи: первое — убраться из этого леса домой, а второе — удалить донельзя доставший меч хирургическим путем. Осуществить второе было не в моих силах, да и сомневаюсь, что найдется специалист по удалению магических мечей из организма. Я с досадой дернула хвостом и резко развернулась к силовым линиям, формируя заклинание, чтобы вплести в узор. Если Роландэль, для которого внутренний диалог с мечом остался тайной, и принял мое внезапное неудовольствие на свой счет, то никак не прокомментировал сей факт.
Чужая магия приняла мое заклинание как родное. Первые несколько секунд ничего не происходило. Не было слышно ничего, кроме громких ударов сердца, от которых кровь гудела в ушах. Казалось, что и не произойдет уже ничего: мое заклинание стало неотделимой частью чужого. Но тут раздался громкий хлопок, и в ажурном плетении заклинания появилась дыра. Маленькое такое отверстие, словно кружевную шаль, прогрызла мышь, которой надо было куда-то пролезть.
— Ну надо же! — с досадой топнула ногой я. — Куда это годится?!
— М-да… — выразил солидарность Роландэль. — В такую дырку только лилипут и пролезет. Вот только где его взять?
Драго с тихим шорохом снялся со своей ветки и опустился на мое плечо.
— Если прекрасная леди пожелает, я мог бы пролезть внутрь, — предложил он, преданно заглядывая в глаза.
— Вы так отважны, граф, — умилилась я. — Только я не уверена, сможете ли вы протиснуться. Уж больно маленькое отверстие получилось.
Граф изобразил поклон, прижав кожистое крыло к груди:
— Я буду очень стараться. Только скажите, что я должен сделать внутри?
Действительно. Об этом я как-то не задумывалась.

— Ум и женщина — вещи несовместимые, —
философски заметил Ахурамариэль.

«Типичный мужской шовинизм, — ничуть не обиделась я. — Глупая попытка поставить себя выше женского пола. Это не что иное, как неуклюжая маскировка своей непопулярности у дам».
Меч скептически хмыкнул, словно отвечать было ниже его достоинства. Ну и ладно.
— Если нашему вампиру будет угодно… — начал было Роландэль.
— У нашего вампира, между прочим, есть имя, — напомнила я.
— Хорошо, если леди так настаивает… Если графу Драго удастся проникнуть внутрь, ему надо будет найти источник, питающий заклинание магией.
— Какой такой источник?! — удивленно воскликнули мы с мышом.
— Не думаете же вы, что охранное заклинание такой мощи может поддерживать живое существо. Любая магия имеет свойство истощаться. И магу, какими бы талантами он ни обладал, надо спать и пополнять магический резерв, иначе ему грозит элементарное истощение. Из этого следует, что создатель данного заклинания пользуется неким источником силы.
— Понятно. Если вы мне его опишите, я постараюсь его найти, — выразил свою готовность вампир.
— О мой герой!

— Ты еще ему поаплодируй!

«Ты просто ему завидуешь. Даже вампир в нашем предприятии более полезен, чем стальное изделие неизвестного автора».
Меч надулся. Так ему и надо. Мелочь, а приятно.
— С описанием проблема. Это может быть камень, магический амулет любой формы… Это может быть что угодно, в зависимости от фантазии создателя.
— Так как же мне его узнать? — в отчаянии пискнул мышь.
— По магии, — улыбнулся эльф. — Любая нежить чувствительна к любым ее проявлениям. А вещь просто сочится силой.
Драго легко поднялся в воздух.
— Магию я чувствую хорошо. Но боюсь, сами силовые линии будут здорово экранировать и будет сложно отследить их источник. Но я буду стараться для прекрасной леди.
— Летите, граф, я в вас верю, — расчувствовалась я.

— Фу, как высокопарно, —
фыркнул Ахурамариэль. —
Какой текст! Рыцарские романы отдыхают. Ты еще белым платком махни ему вослед.

«Ты можешь опошлить любое проявление чувств! — с досадой отмахнулась я от стального надоеды. — А между тем вампир — один из немногих, кто остался на поляне и был готов разделить со мной последствия эксперимента. И с такой готовностью предложил свои услуги…».

— Ой, я тебя умоляю! Все это он лепит только для того, чтобы ты помогла вернуть его замок.

А ведь действительно! Про замок в Адовой Глыщобе я как-то запамятовала.
«Ну и что, — ничуть не смутилась я. — Разве подвиг не заслуживает награды?»
Драго в очередной раз прижал крыло к груди и поклонился.
— Рад оправдать доверие моей леди. Заслужу, оправдаю… Сделаю все возможное и невозможное.
Мышь легко поднялся в воздух, подлетел к отверстию в силовых линиях, весь сжался, cкомпоновался в маленький черный шар и аккуратно проскользнул внутрь. На мгновение завис в воздухе, помахал крылом и полетел в направлении замка.

— Позер! —
насмешливо фыркнул Ахурамариэль.

«Ты просто ему завидуешь», — отмахнулась я.
Нам оставалось только ждать результатов разведки.
Драго был очень горд возложенной на него важной миссией. Его кожистые крылья, легко взбивая воздух, несли пушистое мышиное тельце вперед, к замку. И даже пронзительный холод снежных вершин не пугал преисполнившегося смелостью вампира.
Как оказалось, бояться ему было нечего. Исключая сам силовой контур, на подходе к горам ловушек не было. Впрочем, это вовсе не означало, что их нет внутри самого сооружения, хотя при такой мощной защите снаружи хозяева вполне могли спать спокойно без дополнительных охранных устройств. На пути вампира выросла непоколебимая скала, на вершине которой возвел замок неизвестный зодчий. Высокие башни, казалось, подпирали небо, как легендарные атланты. Зубчатые стены гордо заявляли о своей неприступности для любого неприятеля. Хорошо хоть истребители догадались снабдить мышь заклинанием для беспрепятственного проникновения в помещение. Без этой нужной мелочи нормальному вампиру в любое жилище путь закрыт, если только его не пригласят внутрь.
Драго обозрел громаду замка и невольно присвистнул:
— Ничего себе домишко отгрохали! Интересно, кто им доставлял стройматериалы на верхотуру? Небось раз в десять пришлось переплатить за транспортировку…
Вампир ни за что не признался бы даже под пытками, что в глубине души (хотя никто так и не мог точно определить, есть ли у нежити эта самая душа) завидовал неведомому хозяину замка. Внушительное строение оказалось раза в полтора больше родового замка Носфератуса. Даром что стояло не в Адовой Глыщобе, а на вершине горы. Мышь с тоской вспомнил уютный замок с его обширными коридорами и родовыми привидениями. Кто там присмотрит за неупокоенными призраками? Они определенно захиреют без внимания, усохнут и истают как дым. Окончательно расчувствовавшийся мышь даже всплакнул, смахивая украдкой крылом набежавшие слезы. Затем взял себя в руки или крылья — это как посмотреть — и мужественно ринулся навстречу неизведанному.
Изнутри замок практически ничем не отличался от большинства таких же каменных сооружений: огромные блоки, которые сложили вместе при помощи магии, образовали стены красивые снаружи, но холодные и сырые изнутри. Внутри по залам беспрепятственно гуляли сквозняки. Немногочисленные камины не могли справиться с обогревом многочисленных залов, галерей, переходов и коридоров, стены отсырели и проживать в таких условиях мог только абсолютно здоровый человек с драконьим здоровьем.
Перед мышом встал закономерный вопрос: как попасть внутрь? Размеры нетопыря не позволяли воспользоваться дверью. Слишком уж массивны даже на вид деревянные створки — взрослый человек не мог открыть их, не прилагая при этом усилий. Стрельчатые окна, украшенные красивыми цветными витражами, не пропустят и мухи. Вампир задумчиво поскреб лапкой затылок:
— М-да. Придется искать альтернативные пути проникновения.
Взгляд его уныло исследовал неприступную твердыню на предмет лазеек и, не обнаружив таковых, пригорюнился. Нет, ну что за народ! Никакой заботы об окружающей среде! Бедной мышке негде даже голову приклонить. Партии «зеленых» на них нет. Оставалась только крыша. Опыт подсказывал вампиру, что любой замковый камин имеет трубу, которая в свою очередь выходила на крышу. Очень удобная лазейка для такого миниатюрного существа. Все-таки размер иногда имеет значение. Главное, не угодить на кухню. Суп из вампира не то блюдо, которое уважающий себя хозяин замка ожидает получить на обед. Драго хихикнул над собственной шуткой и принялся подниматься вверх.
Когда мышь наконец скользнул внутрь узкой, полной сажи трубы, предварительно убедившись, что камин в данный момент не горит, он твердо уяснил себе несколько вещей: во-первых, жить нужно на первом этаже, а еще лучше в землянке, иначе забираться так высоко — крылья отсохнут от напряжения, во-вторых, не надо скупиться на услуги трубочиста, иначе в трубе скопится столько сажи, что задохнется не только случайно залетевшая туда мышь, но и сам угоришь запросто.
Драго вывалился из камина грязнее черта, громко чихая и ругаясь на чем свет стоит. Когтистые лапки яростно почесывали пару внушительных шишек на лбу, сделавших мыша похожим на быка-производителя. Только рога получились хоть и большими, но асимметричными. Вампир попробовал оценить ущерб, нанесенный его внешности, но в зеркале отражения не обнаружил и пригорюнился. Как лечить то, чего даже не видно? Да-а-а. Задачка еще та. Тут взгляд травмированного мыша наткнулся на каминную полку, на которой красовались многочисленные статуэтки. Там были фарфоровые пастушки, разнообразная живность и полуобнаженные девицы из бронзы.
— То, что надо! — обрадовался вампир и схватил сразу двух бронзовых дам.
Фигурки оказались больше самого мыша, но последнего этот факт не особенно смутил. Главное, что статуэтки были бронзовыми. А если прикладывать холодный металл к ушибам, можно добиться уменьшения выпуклостей на черепе. Но здесь оказался один минус: два крыла были заняты и летать вампир не мог. «Это ненадолго, — оптимистично думал Драго. — Шишки уменьшаться, и я смогу продолжить выполнение своего важного задания…»
Дверь с шумом распахнулась, и внутрь ввалился взъерошенный рыжий парень, выглядевший так, словно ночевал в одной клетке с безумными хомяками. Вампир не нашел ничего лучшего, как застыть посреди фигур на каминной полке. Авось пронесет… Не пронесло. Ученик некроманта по имени Тимофей осторожно принюхался, словно был в состоянии учуять посторонний запах, как хорошая собака. Драго перестал дышать, благо нежить вовсе не нуждалась в наличии кислорода в легких. Но если с пыльной мраморной полки на тебя таращится нетопырь, сжимая в кожистых крыльях пару статуэток, эту картину сложно не заметить.
Тимофей вытаращил глаза на пришельца. Мышь тоже не остался в долгу, и несколько минут они таким образом дружно соревновались в глазовыпучивании. Неизвестно, кто победил бы в спонтанно зародившемся виде спорта, только до Тимофея наконец дошло, кто перед ним.
— А-а-а! — заголосил он тонким голосом.
— Бе-э-э! — решительно отрезал мышь и врезал бронзовыми тетками по голове незадачливого ученика.
Тимофею повезло, он успел отшатнуться и удар пришелся вскользь, но даже этого хватило для потрясенного организма паренька. Он свел глаза в кучку и рухнул на пол, как свежеспиленный ствол корабельной сосны. Шуму было примерно столько же. Драго заметался по каминной полке в поисках укрытия! Не ровен час, кто-нибудь явится на шум и увидит вампира на мраморе, как манекен в витрине универмага. Как на грех, фигурки оказались совершенно не приспособлены для игры в прятки. «И почему их делают такими миниатюрными? — лихорадочно рассуждал вампир. Мысли в его голове носились, как муравьи перед дождем. — Порядочному вампиру и спрятаться некуда». Оставался только камин. Недолго думая вампир швырнул судорожно зажатые в крыльях фигурки в окно и с размаху ухнул в камин. Витражи с траурным звоном осыпались на пол. В комнату ворвался некромант. Борода его воинственно топорщилась, как бутылочный ершик, черная мантия развевалась, как плащ средневекового рыцаря, с губ было готово сорваться боевое заклинание, после произнесения которого комната была бы полностью выжжена магическим огнем.
Дельфициус остановился посреди комнаты и пристально обшарил окружающее пространство взглядом. Отметил стекла на полу, отсутствие витражей в окне и ученика, лежащего на полу на манер павшего в неравном бою рыцаря.
— Ну? — неизвестно кого вопросил он. — И кто, скажите на милость, все это натворил?
Мышь с удовольствием ткнул бы лапкой в рыжего парня, только в дымоходе не очень-то развернешься. Только бы огонь не надумали разводить! Пусть на дворе жаркое лето, но в замке было сыро и холодно. Тут и до радикулита недалеко. Да еще эта сажа проклятущая! Лезет куда ни попадя, аж в носу свербит и уши чешутся. Драго удрученно вздохнул, и тут же в нос набилось в два раза больше сажи. Мышь попытался предотвратить катастрофу, зажав нос крылом, но не удержался и с громким чихом выпал из камина.
Дельфициус подпрыгнул от неожиданности и шарахнул по камину заклятием. В камине что-то загрохотало и так жахнуло, что всех разметало по углам. Мышь впечатался в стену и, широко раскинув в стороны лапки и крылья, несколько секунд напоминал талантливо прорисованный элемент герба, а затем тихо сполз вниз, где впал в беспамятство.
Некромант ощутимо приложился о противоположный подоконник. Его тут же схватил жесточайший приступ радикулита, а сверху на руки хлопнулся злополучный ученик.
С ужасающим грохотом в развороченный камин рухнула труба. В воздух поднялась мелкая пыль, сажа, пепел. Черная взвесь стояла в воздухе, заставляя чихать, как от самого крепкого табака. Невозможно было рассмотреть пальцы на собственной руке в таком тумане.
Мышь очнулся первым. И немудрено — нежить все-таки. Вампир шустро рванул к двери. Дельфициус кинулся было наперерез, но не успел захватить юркого Драго. Прожитые годы сказывались на некроманте не лучшим образом, вдобавок помешал вольготно расположившийся на коленях ученик. Тимофея пришлось скинуть. Вихрастое чудо с глухим стуком грохнулось об пол и так и осталось пребывать в глубоком обмороке.
Драго летел вдоль коридора, из последних сил размахивая крыльями.
Прекрасная Ярондэль с тревогой вглядывалась в глубь магического кристалла. В глубине хрусталя клубилось знакомое изображение поляны. Истребители оказались на редкость упертыми ребятами, причем к ним еще какой-то народ подтягивается. То ли это гости, то ли подмога — непонятно, но среди вновь прибывших были перворожденные. Это само по себе было удивительно. Нет, люди с эльфами не враждовали, но и любви особой друг к другу не питали и даже о сотрудничестве речи не было. Перворожденные предпочитали свои проблемы решать самостоятельно, без привлечения других рас, и сами в чужие свары не совались.
Ярондэль глубоко вздохнула. Магическая защита долго не продержится: энергии в накопителе практически не осталось. Как только заклинание рухнет, истребители войдут в замок. Войной с эльфами их уже не испугать, представители древней расы проникнут внутрь рука об руку с борцами с нежитью. Страшно подумать, чем именно грозит ей обнаружение пленников, запертых в подвале замка. Конечно, полугоблина можно не брать во внимание. Какое кому дело до участи чужих слуг? Она вольна наказывать их, как угодно. Змей? Просто опасное животное. Пусть редкое, но огромное, и его вполне можно выдать за людоеда. А вот девчонка… Это серьезно. Тем более что сами истребители ясно дали понять, за кем именно явились. Отдать или не отдать? Вот в чем вопрос.
Надо посоветоваться с мамой. Ярондэль исторгла еще один глубокий вздох и провела раскрытой ладонью над кристаллом. Картинка померкла. Минуту-другую внутри магической сферы клубился туман. Затем появилось раздраженное лицо Верховной жрицы. Эллизариэль редко показывала свои эмоции вот так открыто, даже не интересуясь, кто именно отвлекает ее от великих дел и дум о высоких материях.
— Что?! — с ходу рявкнула грозная маман.
Случай выдающийся. Жрица предпочитала орать только в крайнем случае, и в большинстве своем звуковые эффекты доставались на долю братца-неудачника. Поэтому Ярондэль мило улыбнулась родительнице.
— Добрый день, мама! — Голос эльфийки звенел серебряными колокольчиками. — Рада тебя видеть.
— Добрый, говоришь? — сдвинула брови родительница. — Лично я в этом не уверена. Надеюсь, у тебя веские причины отрывать меня от дел?
Ярондэль не нашлась с ответом. Что-то определенно шло не так. Обычно мать была рада ее видеть. Она с удовольствием болтала с дочерью на любые темы и консультировала ее во время проведения экспериментов. На такой прием Ярондэль точно не рассчитывала, поэтому просто хлопала ресницами и глупо таращилась в кристалл.
— Ну? — снова рявкнула жрица, не выдержав затянувшейся паузы. — Так и будешь пялиться, как недоеная корова на хозяйку? Или все-таки сообщишь мне, что хотела сказать?
Ярондэль задохнулась от возмущения. Мать раньше никогда с ней так не разговаривала. Эльфийка никак не могла понять, что произошло.
— Понятно, — вздохнула Эллизариэль и устало прикрыла глаза. — Очередной идиотский проект потерпел крах? Неудачница! Ты ни на что не способна! Любое, даже самое надежное предприятие превращается в пыль, как только за него берешься ты.
— Но, мама… — потерянно пролепетала Яра.
— Что — мама? — вызверилась та. — Избаловала я тебя без меры! Ты уже большая девочка, учись решать свои проблемы самостоятельно. У твоего брата душевная драма. Одна проезжая ведьма отвергла его руку и сердце, растоптала его чувства, можно сказать, плюнула в душу и уехала. Аты со своими пустяками…
На заднем плане зашевелилось что-то, очень похожее на ожившую мумию, и прохрипело голосом брата:
— Помогите!
Жрица разгневанно зыркнула в сторону дочери:
— Добилась своего? Разбудила ребенка… Все, не до тебя теперь. Бегу, мой маленький. Бегу, мой хороший…
Кристалл погас. Ярондэль еще долго недоуменно таращилась в потухшую сферу, не веря своим глазам. Она даже пощупала гладкую сферу и ущипнула себя за руку, чтобы окончательно убедиться в происшедшем. Мир определенно сошел с ума.
Ярондэль нужно было срочно выйти на воздух. Именно тогда, когда голову обдувал холодный горный воздух, в ее мозгу созревали самые гениальные идеи. Эльфийка тряхнула золотыми кудрями и шагнула за порог. Тут же на нее налетел на редкость большой нетопырь и пискнул:
— Смотреть надо, куда идешь, дурында!
Выдрал клок волос и умчался по коридору, возмущенно попискивая.
— Сам дурак! — оторопело выдавила эльфийка.
И тут мимо нее промчался как угорелый некромант. Борода Дельфициуса воинственно топорщилась, черная мантия развевалась, он грозно потрясал бронзовой каминной статуэткой с часами и вопил:
— Я тебе покажу, нежить, как по трубам обретаться!
И этот туда же!.. А казалось бы, такой приличный колдун… Ярондэль пожала изящными плечами и тяжело вздохнула. С кем приходится работать?

32

Ярондэль стояла на крыше замка, кутаясь в теплую кашемировую шаль. Горный воздух был чист и свеж, как самый прозрачный родник. Ветер влюбленно трепал золотые волосы. Где-то высоко в небе парил орел. Некоторое время она любовалась прекрасным полетом гордой птицы. Неужели все потеряно? На этот раз она зашла слишком далеко, чтобы вот так просто остановиться на половине пути. Кто же знал, что похищение девчонки приведет к появлению истребителей. А так славно все было задумано… И что теперь? Бежать? Но проклятые людишки видели ее лицо. Хотя… Разве посмеют они обратиться в клан, чтобы эльфы выдали им одну из своих? Неслыханное дело. Что они смогут предъявить? Перепуганную девчонку? Кто ей поверит? К тому же всегда можно списать ее лепет на помутнение рассудка от долгого пребывания в темнице. Полуэльфа? Так он ни за что не выдаст свою госпожу. В этом можно не сомневаться. А Змей вообще чудовище, и что он скажет, не имеет никакого значения. Вот с принцем могут возникнуть проблемы. Хотя… если его хорошенько спрятать…
Эльфийка почти успокоилась. Но как быть с разработками? На них убито столько времени и сил. Неужели их не удастся спрятать в каком-нибудь надежном месте. Но где? Здесь, в замке, определенно нельзя ничего оставить. А телепорт в любое другое место истребители быстро вычислят. Ведь вычислили же они местонахождение девчонки. Да и с принцем надо что-то решать. Нельзя, чтобы он начал говорить…
— Прошу прощения, что нарушаю твое уединение. — Голос Арнирандайеэля застал Яру врасплох и заставил будущую Первую Правительницу мира дернуться, как от удара электрическим током. — У меня хорошие новости.
— Неплохо бы тебе подвесить колокольчик! — зло бросила та. — По крайней мере, тогда я бы загодя знала о твоем приближении и не рисковала упасть с замковой башни от неожиданности.
— Потеря такого нежного цветка была бы невосполнимой утратой для нашего народа. — Арни отвесил элегантный поклон, пряча за подчеркнутой куртуазностью манер насмешку.
Впрочем, Яра быстро успокоилась и взяла себя в руки.
— Надеюсь, твои новости действительно стоят моего внимания. — Она высокомерно изогнула золотистую бровь. — В последнее время большая нехватка хороших новостей.
— Суди сама, — улыбнулся Арни. — Я нашел нам новое убежище.
— Действительно? — Золотистая бровь вновь изогнулась, но уже удивленно. — Неужели оно надежнее нашего?
— Да, — преисполнился важности эльф. — Думаю, что моей прекрасной леди понравится мое предложение…
Яра вся превратилась в слух. А этот эльф умеет интриговать… Жаль только, что он не некромант. Какой бы чудесной парой они могли бы стать!
— Как ты относишься к Адовой Глыщобе?
— Что? — опешила она.
— Чудный замок в Адовой Глыщобе… В нем множество свободных спален, огромная библиотека и дивная темница с крепкими решетками.
Ярондэль ожидала чего угодно, но такое…
— Адова Глыщоба? — все еще не веря собственным ушам, протянула она. Арни кивнул. — Практически непроходимая глушь, где нежить просто кишмя кишит? — Кивок. — Заповедное место, куда даже истребители носа не кажут? — Снова кивок. — Ты не шутишь?
— И в мыслях не было.
Еще несколько секунд эльфийка недоверчиво рассматривала собеседника, тщетно пытаясь разглядеть на его лице признаки розыгрыша, и, не обнаружив таковых… с радостным визгом бросилась ему на шею.
— Надо полагать, ты довольна? — насмешливо поинтересовался Арни, кружа легкую точеную девичью фигурку в вальсе.
— О да! — звонко рассмеялась та. — Признаться, я и не рассчитывала на такой подарок судьбы. Но нам надо торопиться… Магическая защита простоит недолго, а нам столько всего надо сделать…
Драго крался по стене замка как ночной тать. Чувствуя себя чем-то средним между ночным призраком и шпионом враждебно настроенной державы, мышь цепко держался острыми коготками за малейшие выступы и щели в кладке камня. Злополучный маг наконец отстал. Правда, предварительно изрядно погонял нежить по запутанным замковым коридорам, потрясая бронзовой статуэткой очень фигуристой дамы, как средневековый рыцарь копьем. Привыкший с младых ногтей к лабиринтам и хитросплетениям переходов в родном замке Носфератус, вампир пронесся по крепости, как выпушенный из пращи камень. Да и архитектор данного строения подошел к делу с ленцой, спустя рукава. Разве это лабиринт? Вот в Носфератусе лабиринт как лабиринт… А тут так… парочка зигзагообразных переходов и тупиков. Был бы жив Минотавр, он нашел бы выход из этого недоразумения за пару часов.
Бедняга Дельфициус находился не в лучшей спортивной форме, да и прожитые годы брали свое, поэтому старичок не выдержал напряженной гонки по каменному полу. Сначала заболел бок, затем захрустело в колене и заклокотало в легких, из горла вырывались какие-то жуткие хрипы, и в довершение всего вступило в спину. Старику стало не до преследования. Он еще пытался достать злополучного мыша бронзовым орудием возмездия, но сил уже не хватало, и получилось слабое постукивание о стену, отдаленно напоминавшее морзянку. Дельфициус сник и тихо сполз по стенке, постанывая и баюкая разнообразные части тела.
А вампир даже не запыхался. Нежить, она и в Африке нежить. Ехидный мышь вернулся и долго злорадствовал над поверженным врагом, тыча в него лапкой и противно хихикая. В конце концов обозленный Дельфициус запустил в распоясавшуюся нежить заклятием. Заклинание получилось слабеньким — голубой огонек погнался за вампиром и взорвался с тихим хлопком, оставив после взрыва стойкую трупную вонь. Драго был неглупым вампиром, идиоты среди нежити редко празднуют свое столетие. Неразумная или неосторожная нежить обычно и года не протянет — явится хмурое мужичье с колами и вилами, кропит нежить святой водой, посыпает солью и перекрестит еще напоследок. Если неугомонная нечисть не желала ложиться в землю с первого раза, приглашали истребителя, и дело шло уже по другому сценарию, но с тем же плачевным исходом. Именно поэтому вампир предпочел ретироваться в ближайшее окно.
Теперь мышь осторожно крался по стене и тихо ругался сквозь зубы на всех известных ему языках и диалектах. Ну почему в замке тьма-тьмущая окон и ни одной открытой форточки, чтобы усталая маленькая мышка смогла проникнуть внутрь? Они что, не слышали ничего о пользе вентиляции? А ведь горный воздух не просто полезен для здоровья, но и наверняка выветрит из каменной громады всю плесень. Неужели придется лезть через трубу? Опять… Мышь исторг из себя трагический вздох и заглянул в очередное окно — как раз вовремя, чтобы увидеть, как в открытый телепорт исчезает прекрасная эльфийка в голубой мантии.
— Это куда она намылилась? — заинтересовался Драго. Защитное заклинание рухнуло.
— Защита исчезла! — удивился Третьяков.
Он осторожно пощупал воздух перед собой для пущей убедительности.
— Ай да Драго! Ай да сукин сын! — усмехнулся Роландэль. — Всем две минуты на сборы, и выступаем.
Губы Киркиэля скривила ироничная усмешка.
— С какой стати вы раскомандовались? — поинтересовался он. — К тому же мой отряд всегда готов.
Б подтверждение слов предводителя Бес и остальные эльфы дружно отсалютовали мечами. Ну просто группа пионеров в лагере — всегда готовы, дружно салютуют, дружно маршируют…
— Присоединяюсь к мальчикам, — томно улыбнулась Мелена и пустила один из своих коронных кокетливых взглядов из-под полуопущенных ресниц.
Обычно нежный взор прекрасной ведьмы разил противоположный пол наповал, даже если она действовала вполсилы. Но то ли эльфы были невосприимчивы к женским чарам, то ли ставили дело превыше всего, а развлечения мужественно оставляли до поры до времени, но лица перворожденных хранили непроницаемое выражение египетского сфинкса. Чары пропали впустую. Впрочем, жизнерадостности на лице подруги ничуть не убавилось. Она извлекла из своей сумочки маленькое зеркальце в виде сердечка, украшенного по периметру стразами, ловко подкрасила и без того безупречные губы сиреневой перламутровой помадой, улыбнулась собственному отражению и только потом бросила изящную вещичку в не менее изящную сумочку. Подтянулся Васенька с сумкой и сообщил о нашей готовности выступать. Остальные члены команды тоже рвались в бой.
— Женщин, животных и нечисть не берем! — сурово заявил Третьяков.
— Что?! — возопили мы разом, причем неизвестно, кто возмутился больше: я, Мелена, Васька или Филька. — Это же чистой воды дискриминация по половому…
— И видовому…
— Признаку.
— Возражения не принимаются, — нагло отрезал Третьяков.
Холодный взгляд командора выражал неукротимую решимость. Оставь надежду всяк сюда входящий. Потрясенная до глубины души мужским вероломством, Мелена решила искать поддержку у своего начальства.
— Ну, Игорь… — Самый просительный взгляд.
Потерявшийся в зимнюю стужу щенок с огромными печальными глазами и с тоской по доброму и заботливому хозяину во взоре просто отдыхает рядом с Меленой. Какой талантище! Я восхищаюсь.
— Это не обсуждается, — выразил солидарность с Третьяковым Игорь.
Ну просто командоры команд — объединяйтесь! Душевный порыв ведьмы натолкнулся на стену непонимания со стороны непреклонного начальства.
— Несправедливо, — вздохнул с ветки филин.
— Несправедливо, — тихо согласилась я.
Васька моргнул зелеными глазами, покопался в бездонной сумке, извлек на свет спелое, наливное яблочко и вручил мне его как утешительный приз.
— Кушай… витамины.
— Не расстраивайся, — мягко улыбнулся мне Роландэль. — Сначала мы освободим всех заложников, а потом отдадим замок тебе. Сможешь смело сровнять с землей и сам замок, и горы в придачу.
— Да уж, камня на камне не оставит, — фыркнул Третьяков. — Ну тронулись…
— Понятно, — скептически кивнула я. — Перворожденным проще оставить двух беззащитных дам на растерзание лесным обитателям, чем прикрывать их в бою.
Киркиэль дернулся, будто я не слова произнесла, а ожгла плеткой-девятихвосткой. Эльф вперил в меня тяжелый взгляд внимательных глаз и процедил:
— С вами, мои леди, останется Бес. Защита не велика — не обессудьте. Зато знак нам сможет подать если что.
— Какой знак? — удивленно присел Бес и растерянно почесал затылок кончиком хвоста.
— Ухни как филин или крикни погромче… Все равно.
Бес пригорюнился, хотя нельзя сказать, что его так уж расстроила перспектива охраны двух ведьм, фамилиара и оборотня. В бой полуэльф не рвался. Хотя тут неизвестно, что лучше: сразиться с невиданными монстрами или остаться наедине с двумя обозленными дамами, чей гнев вполне способен разметать замок. Эльфы выстроились в боевой порядок и промаршировали по направлению к замку, чеканя шаг. Истребители ушли не так эффектно: они ступали осторожно, держа пару полностью сформированных фаерболов наготове. Последним нас покинул Липай.
— Надеюсь на ваше благоразумие, девочки, — не слишком уверенно пробормотал он.
Мужчины быстро исчезли, превратившись в удаляющиеся точки на горном склоне.
— Загнибеда, ты меня поражаешь! — возмущенно подпрыгнула Мелена, на глазах теряя остатки благородных манер. — Ты так и будешь просто таращиться им вслед?
— А у тебя есть другие предложения? — поинтересовалась я, нашаривая травинку посочнее и отправляя ее в рот.
М-да. Хороший травостой нынче. Вон какая трава уродилась сочная да сладкая. Для любой скотины просто деликатес, вкуснее сахарной свеклы.
— Нет, я просто поражаюсь твоему спокойствию! — Мелена подбоченилась и стала похожа на разъяренную жену, ожидающую мужа с попойки. Для пущего сходства не хватало только сковородки и скалки. — Очнись, подруга! Тебя банальным образом прокатили. Ты им, можно сказать, замок на блюдечке с голубой каемочкой преподнесла, а тебя нагло отодвинули в сторону, чтобы не мешала большим и сильным мужикам. Это же черт знает что получается!
— Неправда, — вступился за перворожденных Бес— Они просто заботятся о вас. Перворожденные никогда не брали в бой своих прекрасных дам.
— И в результате вымерли как динозавры, — парировала Мелена. — Загнибеда, а ты что молчишь? Неужели так и будешь стоять как изваяние и спокойно наблюдать, как твои заслуги присваивают другие?
— Нет, конечно, — фыркнула я, выплевывая измочаленное растение. — Предлагаю подождать, когда народ спокойно войдет внутрь, и двинуться следом.
Мелена резко выдохнула воздух. Видимо, мысль ей понрат вилась, хотя бы простотой воплощения в жизнь.
— Здорово. Только… Вдруг они все самое интересное уже найдут?
— Не успеют. На Яшке мы доберемся до крепости быстрее, чем пешком. — Я поманила пальцем филина: — Филечка, будь другом, лети за этими самоуверенными шовинистами и подай знак, когда они войдут в ворота.
— Будет сделано, мой генерал! — Филин отсалютовал крылом. Взмыл в воздух и изо всех сил заработал крыльями.
— Ну вот. Нам осталось только ждать, — мягко улыбнулась я. Предусмотрительный Васька тут же сунул мне в руку армейский бинокль.
Примерно через полчаса запыхавшийся филин известил нас о том, что мы и так знали, благодаря военной оптике: смелые мужчины добрались до цели.
— Мальчики в прекрасной форме, — мечтательно облизнулась Мелена.
Да, перворожденные испокон веков славились своей физической выносливостью, а истребители скорее позволили бы проглотить себя огнедышащему дракону, чем уступили остроухим в забеге. Стремление к соревнованиям у мужчин в крови. Васька привычным движением навьючил на Яшку сумку и скользнул в седло. Я отдала бинокль фамилиару (целее будет) и легко вскочила следом.
— Он точно выдержит нас двоих? — с сомнением в голосе поинтересовалась подруга.
— По крайней мере, в Адовой Глыщобе он довольно шустро удирал от шкир с двойным весом на спине.
— Здесь нет шкир.
— Не поверишь, как меня это радует.
— Я тоже в полном восторге от отсутствия в лесу потенциально опасной нежити, — вклинился Бес— Но мне кажется, что Киркиэль не шутил, когда рекомендовал оставаться под сенью деревьев и ждать их возвращения. В конце концов, замок можно разрушить и потом. Думаю, Роландэль даже поможет огнем с воздуха.
— Все это замечательно, бесенок, — мягко улыбнулась Мелена. — Но мы предпочитаем участвовать в процессе, а не ждать, пока все сделают без нас Лично я сидела в антисанитарных условиях, не имея возможности принять горячий душ вовсе не для того, чтобы пропустить все самое интересное. Так что план такой: ты сейчас придерживаешь коня и помогаешь мне взобраться на него, а потом становишься в сторонку и машешь нам вслед белым платком. Твое присутствие не обязательно.
— Минуточку… — нахмурился Бес— Вы просто бросите меня одного?
— Кто-то же должен остаться в лагере… — осторожно предположила я.
— Да, — подхватила Мелена, удобно устраиваясь в седле позади меня. — Мало ли кто может пройти мимо. Но если тебе страшно, Филька может остаться.
— Хорошенькое дело! — возмутился такой несправедливостью оборотень. — Как на разведку лететь — так я, а как в замок заложников освобождать — так без меня? Ну уж нет. Так не пойдет. Если там действительно держат в плену эльфийско-го принца, имена освободителей будут высечены золотыми буквами на Стене славы… У меня есть шанс стать первым оборотнем среди многих прославленных имен! А вместо подвига вы предлагаете мне тихо отсиживаться в лесу и нянчить трусливого полуэльфа?! Не бывать этому!
Филин с треском расправил крылья и взвился в воздух, как возмущенный шар из перьев.
— Я не трус! — Оскорбленный до глубины души Бес поискал глазами, чем бы запустить в противного оборотня. Не найдя ничего подходящего, он просто зачерпнул горсть земли и швырнул в филина, но промазал.
Оборотень злорадно ухнул.
— Не только трус, но еще и мазила! — констатировал он.
— Ничего подобного! — Бес топнул ногой в бессильной ярости.
Достать оборотня он не мог, тот слишком высоко держался. Хоть плюй в филина!
— Я ничуть не испугался… Просто у нас не принято, чтобы леди в битвах участвовали.
Яшка решил больше не слушать чужих воплей и припустил в сторону крепости мелкой рысью, плавно перешедшей в галоп. Все-таки умный у меня конь, хоть и мутант. Когти со скрежетом впивались в горную породу, он фыркал, но изо всех сил старался ступать как можно мягче. Сердце мое преисполнилось благодарности к выносливому мутанту. Без него пришлось бы нам тащиться пешком до самых каменных стен, да еще и в гору.
Через пару минут нас догнал взъерошенный филин. Я обернулась. Бес плелся где-то далеко позади, но ждать его не стали. В конце концов, он вполне мог подождать нашего возвращения, попивая липовый чай в лагере.
Каменная громада замка встала перед нами с неотвратимостью злого рока: обойти можно, но долго, штурмовать невозможно — лестниц мы как-то не прихватили, а до леса далеко. Но нам повезло. Тяжелые, окованные широкими полосами железа крепостные ворота истребители закрыть не удосужились. Что здорово облегчило нам жизнь. Ворота такого размера без наличия тарана открыть проблематично, а лезть через стену откровенно лень. Въехали мы на вымощенный брусчаткой двор тихо и со всеми возможными на данный момент удобствами. Хотя я это средневековое дорожное покрытие все равно не уважаю.
Мы дружно спешились и поручили конное транспортное средство нежным заботам Васьки. Кот отнесся к делу ответственно, можно сказать, с душой. Через несколько секунд Яшка был напоен подогретой до комнатной температуры чистой колодезной водой, вычищен до зеркального блеска и накормлен отборным овсом. Когда мы входили в двери замка, Васька как раз начинал полировать конские копыта и затачивать когти напильником. Тут во двор ввалился Бес, дыша как паровоз. Несчастный полуэльф в стадии физического перенапряжения выглядел жалко: рожки тоскливо поникли, хвост волочился по земле бесполезной веревкой, в кисточку набилось такое количество репьев, что отросток послабее давно бы отвалился напрочь, ручки-ножки несчастного отчаянно тряслись. Он обвел нас обреченным взглядом и выдавил:
— Вы идите, я вас позже догоню… гораздо позже… Молвив это, Бес тихо осел на брусчатку и отключился.
— Спекся, — констатировал кот, проверив пульс бедолаги.
— Неужели умер? — ахнула Мелена.
— Да нет. — Васька перевернул бесчувственное тело на спину и заботливо скрестил руки страдальца на груди. — Просто отдыхает.
Подруга презрительно передернула плечами и сморщила точеный носик:
— А еще говорят, что эльфы — выносливый народ. Просто врут и не краснеют! Мальчик за двумя девушками угнаться не смог.
Ее ничуть не смутило, что эти самые девушки ехали верхом, а полуэльф вынужден был передвигаться более традиционным способом — на своих двоих. Прекрасная ведьма досадливо дернула хвостиком, развернулась на сто восемьдесят градусов и вошла в замок элегантной походкой от бедра.
— Вась, ты его там чем-нибудь напои укрепляющим… Какао свари или водки дай. Короче, не дай мужику загнуться, а я быстренько принца найду и приду.
— Договорились, — без особого энтузиазма откликнулся кот. — Только ты там поосторожнее, хорошо?
— Лады.
Я поспешила вслед за подругой. Могло статься, что пленников уже нашли, пока я стою на пороге. Обидно прибыть к шапочному разбору, когда приложила столько усилий для достижения цели.
Внутреннее пространство замка представляло собой скопление всевозможных размеров залов, запутанных переходов, комнат и коридоров. Создавалось впечатление, что архитектор, прежде чем создать проект, изрядно накурился чего-то галлюциногенного или был попросту пьян. Я, конечно, не воин и в военной науке ничего не смыслю. Возможно, с точки зрения защиты замок выстроен очень рационально. Но чего я никогда не могла понять, так это полного отсутствия каких-либо удобств, допотопный туалет типа сортир во дворе и кухню, расположенную где-то в глубине и на таком расстоянии от обеденного зала, что горячего борща от повара может дождаться только самый терпеливый оптимист. Ладно. Что-то я отвлеклась. Я же не поесть сюда пришла. По крайней мере, местные обитатели не скупились на магические светильники. Их по стенам располагалось вполне достаточно для того, чтобы ходить, не спотыкаясь о неровности каменного пола. И на том спасибо.
Попав внутрь, мы решили найти замковую темницу. Рассуждая логически, именно там содержатся все пленники. Редкий злодей похищает народ для содержания в более-менее приличных условиях. Во-первых, это дорого, во-вторых, все равно не оценят и попытаются сбежать при первой же возможности, испоганив при этом кучу шелковых простыней для плетения сомнительного качества веревки. Увы. В наше время узников в неприступных башнях содержит только исчезающий вид неисправимых романтиков. Поэтому мы с Меленой решили не отступать от традиций и отправились искать лестницу в цокольный этаж для раздельного посещения замковой тюрьмы. Почему раздельного? Просто для более быстрого обнаружения искомой лестницы нам пришлось разделиться.

— Ты хотя бы меня достань, дуреха! —
устало вздохнул Ахурамариэль. —
Или так и будешь прогуливаться по вражеской территории, насвистывая веселый мотив?

«Глупости. Я никогда не занималась художественным свистом», — отмахнулась я от надоеды, но меч все равно появился в руках — на всякий случай.
Мы осторожно крались по коридору. Я ударом ноги распахивала все встреченные на пути двери, осторожно впускала внутрь заклятие, чтобы проверить наличие жизни в помещении, и двигалась дальше. Именно так вел себя главный герой какого-то боевика. Ахурамариэль благоразумно воздерживался от комментариев. Поэтому я сделала вывод, что пока действую правильно.
«Может, имеет смысл заодно простукивать стены на предмет потайных ходов?»

— Интересная идея —
одобрил клинок. —
Но у тебя даже лома нет.

«А если попробовать тобой?»

— Могу предложить тебе постучать по своей голове, а потом по дубу. Уверен, звук ничем не будет отличаться.

«Хочешь сказать, я такая тупая?» — возмутилась я.

— Я не просто хочу сказать, я, можно сказать, кричу об этом. Разве непонятно, что стены слишком толстые для простукивания чем попало. Здесь без лома не обойтись. Клинок — не самая лучшая замена.

Не знаю, до чего бы мы договорились, только в этот момент из-за очередного поворота вылетел вампир. От неожиданности я рубанула в сторону нежити клинком и приняла боевую стойку. Меч одобрительно хмыкнул и слегка засветился, на узорчатой стали четко выступил узор в форме лилии.
— Тише! Тише, прекрасная воительница! — Мышь ловко увернулся от удара, буквально распластавшись по каменной стенке. — Я принес очень важные новости.
— Драго, — облегченно выдохнутая, опуская клинок. — Нельзя же так пугать. Так ведь и фаерболом схлопотать можно.

— На твоем месте я бы не очень доверял этому вампиру. Он так подозрительно вертится рядом.

«Он просто пытается вернуть свой замок. Вот и все».

— Все равно. С нежитью надо держать ухо востро.

— Да-да, — усердно закивал мышь, рискуя заработать растяжение шейных мышц. — Я как-то не подумал об этом. Но новости действительно очень важные.
Я нетерпеливо дернула хвостом:
— Граф, не тяните кота за хвост. Я вас внимательно слушаю.
Мышь довольно пискнул, устало опустился на плечо и внимательно огляделся по сторонам, словно подозревал, что и у стен имеются уши. Затем зашептал на ухо:
— Я видел, как хозяйка замка уходила через портал.
— Очень интересно, — протянула я. — Об этом кто-нибудь еще знает?
— Разумеется, нет, — пискнул вампир. — Я сразу поспешил на ваши поиски. В конце концов, истребители пока ничего не сделали для меня.
Я с интересом посмотрела на невозмутимо восседающего на моем плече мыша. Не ошиблась ли я, поручая ему столь важную миссию, как проникновение в чужой замок? Граф всегда вел свою собственную игру. С другой стороны, он успешно выполнил поручение. Зашита дезактивирована, мы спокойно вошли внутрь.

— А я предупреждал. Нельзя доверять нежити, —
напомнил Ахурамариэль.

— А что стало с пленниками? Драго задумчиво потер лапкой лоб.
— Пленники? — переспросил он. — Не видел никаких пленников… Не уверен, что они вообще здесь были.
Хм. А вот это уже интересно. А были ли они вообще? Может статься, мы изначально шли по ложному следу. Мало ли что на самом деле скрывала хозяйка замка, может, она выращивала галлюциногенные грибы или еще что-то в этом роде и не желала быть пойманной за руку.

— Не исключено. Нелегальные виды растений вообще доходный бизнес. А кому, как не эльфам, разбираться в них? С другой стороны, кто сказал, что пленников здесь не было? Если наш летучий друг их не видел, это вовсе не значит, что их и не было.

— Граф, вы можете показать, где именно был создан пространственный переход?
— Конечно, могу! — Вампир отвесил элегантный поклон, — Все, что пожелает моя леди.

— И ты не станешь делиться информацией с конкурентами? —
насмешливо фыркнул меч.

В ответ я пожала плечами. Никакого стыда, неудобства или внезапного пробуждения сладко дремлющей совести я не испытывала.
«Во-первых, истребители мне не конкуренты. Мы же не искатели сокровищ и не охотники за головами. Нежить истребляет вся команда в целом, а не отдельные ее члены».

— Оказывается, вы дружные ребята. Рад за вас—
Иронии в голосе Ахурамариэля заметно прибавилось. —
А во-вторых?

«В каком смысле?» — непонимающе нахмурилась я.

— Ну ты же сказала «во-первых», значит, должно быть и «во-вторых».

«Хорошо. Если для тебя так важны мои слова, то, во-вторых, я, разумеется, извещу начальство о том, что мне известно, но только после того, как сама осмотрю место портала. Думаю, я имею на это право. Меня вообще не хотели брать с собой на это задание».
Меч хмыкнул, но от комментария воздержался. Я автоматически засчитала это как согласие с моей точкой зрения и отправилась вслед за мышом.
Комната, где хозяйка замка открыла свой портал, находилась чуть ли не на чердаке замка. Так что пока мы до нее добрались, я успела неоднократно помянуть «добрым» словом хитроумную леди, которая додумалась телепортироваться на такой высоте. Искренне надеюсь, что дамочку долгое время мучили неудержимые приступы икоты, а красные уши напоминали вареный бурак. Я, конечно, за физические нагрузки и регулярные занятия спортом, но не за мировые рекорды ценой собственного здоровья.
Мое горе было практически безгранично, когда моему ошарашенному взору предстала допотопная винтовая лестница с крутыми каменными ступенями. Создавалось впечатление, что первоначально архитектор решил построить что-то вроде каланчи до луны, но умер, не завершив свой труд. Позже предприимчивый народ выстроил вокруг незавершенного творения безумца замок. Когда я поднялась наверх, внутри поселилось стойкое ощущение, словно я альпинист, которому посчастливилось подняться на Эверест.
Мышь даже не запыхался, и я больше всего на свете мечтала сжать хрупкое тельце в руках и задушить его, паразита. Мое обессиленное тело, в котором все мышцы, даже те, о существовании которых я и не подозревала, просто вопили о перегрузке и грозились устроить лежачую забастовку, устало рухнуло на лестничную площадку. Я перевела дух, облизнула пересохшие губы и вперила ненавидящий взгляд в чересчур жизнерадостную нежить.
— Ой! — удивленно пискнул мышь. — А почему ты лежишь?
— Угадай, — многообещающе прошипела я. Вампир озадаченно почесал лапкой затылок:
— Ты, наверное, устала. Да?
— Догадливый.
— Но тут совсем немного идти осталось.
Я наградила выносливую нежить испепеляющим взглядом, но поджечь его не удалось. Видимо, надо чаще тренироваться.
— Дай мне несколько минут, и я буду в порядке. А ты сможешь потом спуститься к Липаю и проводить ребят сюда?
— Конечно. — Драго опустился рядом с моей безжизненной рукой на одно колено и запечатлел на тыльной стороне поцелуй. — Сделаю все возможное и невозможное. Для моей прекрасной леди я готов на любой подвиг.
Через несколько минут я с трудом отодрала свои бренные телеса от каменного пола и приняла вертикальное положение. Это удалось далеко не сразу. Пару раз быстро приближающийся пол грозил серьезными увечьями и без того пострадавшему организму. Пришлось пойти на хитрость и поискать поддержки у стены. Передвигаться без опоры я тоже не могла, ноги тряслись и отказывались держать вес, даже если я пыталась опереться еще и на хвост. К вожделенной комнате ползла по стеночке, как забулдыга со стажем.
Вампир не соврал. Искомая комната действительно располагалась совсем недалеко, буквально через две двери. Вползти-то я туда вползла, но на этом силы окончательно покинули меня, я рухнула в какое-то довольно мягкое кресло и потеряла интерес к происходящему. Восстав из пепла, я обнаружила, что перепуганный Драго пытается вернуть мой перегруженный организм к жизни: бедняга устроил из своих крыльев импровизированный вентилятор и размахивал ими у лица на манер ветряной мельницы. От такого ветродуя волосы на голове приобрели особенную стильность, с пасторальным налетом утра в курятнике.
— Сдурел? — настойчиво поинтересовалась я, и в голосе тревожными нотками прозвучал металл. — Решил меня насмерть простудить?
— Ты перестала реагировать на внешний мир, — шмыгнул носом мышь, усаживаясь на подлокотник, но махать крыльями, как взбесившаяся стрекоза, перестал. И на том спасибо. — Я испугался.
В окружении антикварной мебели из ценных пород дерева мышь смотрелся особенно трогательно хрупким и беззащитным. Хотя беззащитные вампиры — это нонсенс. И все-таки стало как-то неудобно ругаться и злиться, глядя в эти заботливые глазки-бусинки. Я осмотрелась по сторонам.
В комнате царил полумрак. Тяжелые бархатные шторы хоть и были отдернуты, но солнце не спешило озарять комнату своими яркими лучами сквозь мутные стекла. Немногочисленные гобелены, развешенные по стенам, тоже не были новыми и выглядели так, словно разменяли уже не первое столетие. Жарко натопленный камин и видавший виды коврик просто вопили о нарушении техники безопасности: выпадет горячий уголек, и затрещит веселое пламя по старой шерсти.
Да-а-а. Небогато живут нынче похитители принцев. Видно, выкуп им действительно необходим: если в ближайшее время в обветшавшем замке не сделать ремонт, он обрушится на голову своих владельцев.
Закончив беглый осмотр, я принялась за более тщательный — магический. Магия тоже оставляет следы. Обычно они пропорциональны силе, применяемой в конкретном заклятии. То есть чем сильнее заклятие, тем ярче от него остается след и тем дольше он будет держаться на месте колдовства. Я закрыла глаза и сосредоточилась на другом, магическом зрении. Обычно закрывать глаза не обязательно, но мне так проще.
Странно. Магия ощущалась в дальнем от окна углу, но какая-то слабая. Тогда как открытие пространственного перехода требует много энергии, а значит, и следы должны остаться более четкие. А так, если бы я не знала, что здесь произошло, на мелкие изменения в магическом фоне просто не обратила бы внимания. Здесь возможны два варианта. Либо Драго что-то напутал и это не та комната. Либо кто-то умеет очень хорошо заметать следы.
Я попробовала подняться на ноги и… о чудо! — это мне удалось. Правда, коленки немного дрожали, но незначительно. Я подошла к месту возмущения магического фона и попробовала прощупать его. Вряд ли по такому слабому следу можно определить, что конкретно было сделано, но при изрядной доле везения я смогу узнать, насколько давно применялась магия.
— Что ты делаешь? — заинтересовался Драго. Он даже поднялся в воздух, чтобы рассмотреть мои манипуляции поближе.
Я открыла было рот для колкого ответа, когда воздух вокруг неожиданно вздрогнул, стал вязким, как сироп, и, что самое печальное, этот сироп сгустился вокруг меня и с влажным хлюпом втянул внутрь, как хищная росянка глупенькую муху. Я даже ахнуть не успела. Сознание померкло и вокруг сгустилась пугающая темнота.
— Вика! — возопил мышь, простирая кожистые крылья к исчезающей в воздухе ведьме.
Он всем телом рванулся вслед, но не успел. Виктория исчезла, как будто ее и не было. О ее присутствии в комнате напоминали только следы от кроссовок на пыльном полу и вмятина в старом кресле, где она сидела.
— А-а-а! Украли! — заорал мышь и ринулся по коридорам замка, вопя, как неупокоенный дух.

33

Мелена кралась по коридору бесшумно, как леопард на ночной охоте. Ведьма была настороже, вражеская территория, как-никак. Хозяева точно знали о присутствии на территории незваных гостей, и то, что они пока не показывались, вовсе не означало радостных приготовлений встречи. Хлеба с солью никто выносить не спешил. В руке девушки призрачным светом светил фаербол — на всякий случай. Вдруг раздался ужасающий вопль, заставивший напряженную как струна девушку совершить рекордный прыжок в высоту. Файербол чудом удержался на самых кончиках наманикюренных пальцев.
По коридору со скоростью камня, выпущенного катапультой, промчалось нечто темное, непрерывно вопящее и стенающее.
— Что это было? — ошарашенно моргнула Мелена. — Родовое привидение или баныии?
Если привидение, у него можно спросить, есть ли в доме заложники. Добровольно не расскажет, но если припугнуть… Ведьма рванула следом. Пришлось поторапливаться, дух оказался на редкость проворен и с толком использовал полученную фору: когда девушка кинулась догонять, он уже скрылся за ближайшим поворотом. Девушке пришлось поднажать, чтобы нагнать разогнавшийся дух, благо тот вопил не переставая и тем самым с головой выдавал свое местонахождение.
Мелена вписалась в поворот, практически не сбавляя скорости… и на всем скаку налетела на командора Липая. Обнявшись, они вместе ввалились в одну из дверей и оказались на лестничной площадке. Только чудом им удалось удержаться на крае верхней ступеньки, не потеряв шаткого равновесия. Впрочем, удивленный неожиданной встречей Игорь не оценил свалившейся на него удачи.
— Мелена?! — рявкнул он хорошо поставленным командным голосом. — Откуда ты здесь взялась?!
Мелена честно пыталась выдержать тяжелый взгляд своего начальства, но скоро сдалась, шмыгнула носом, как нашкодившая школьница, и смущенно потупила взор. Взгляд ведьмы наткнулся на широкую грудь мужчины, к которой она все еще была крепко прижата, и она смутилась еще больше.
— Здесь кто-то кричал, — убито заявила она.
— И этот кто-то находится между вами, — пискнули откуда-то снизу.
Между истребителями кто-то усиленно завозился и закряхтел. В руку Мелены впилась пара острых игл.
— Ой! Кажется, в меня чем-то ткнули! — вскрикнула она и отпрянула от начальства.
На пол выпал изрядно потрепанный, взъерошенный мышь. Он деловито пригладил шерсть на голове и взлетел в воздух.
— Все крылья измяли, извращенцы!
Мелена с удивлением уставилась на две глубокие ранки на руке:
— Ах, паразит! Ты меня укусил!
— Ну и что? — Столкновение привело Драго в боевой настрой, и он морально уже был готов к драке. — Между прочим, вы меня чуть не расплющили. Я всегда мечтал, что умру в объятиях прекрасной девушки, но не надо воспринимать желания буквально. К тому же мужчину я не заказывал.
— Он меня укусил!
— Стоп! — Голос командора громовым раскатом пронесся по пустому коридору.
Замковая мышь, втащившая в свою нору небольшой огарок свечи, решила, что настал ее последний час и грохнулась в обморок от ужаса.
— Давайте все последовательно и по порядку.
— Он меня укусил! — Мелена сунула под нос Липаю руку с двумя точками-ранками.
— Ты уже это говорила. И я не глухой.
— Но теперь я стану вампиром! — Бездна трагизма в голосе и блестящие слезы в глазах.
— Чушь! — возмущенно пискнул Драго, безуспешно пытаясь подбочениться в воздухе. — Если бы все люди, укушенные вампирами, становились нежитью, вампирам не у кого было бы брать кровь, а население Земли состояло бы из нежити.
— Я тебе не верю, — отмахнулась Мелена. — Ты все это лепишь, чтобы усыпить мою бдительность.
Вампир неопределенно пожал плечами. Мол, не хочешь — не верь. Я не настаиваю.
— Повторяю свой вопрос— Липай обладал настойчивостью и хваткой бультерьера. — Что ты здесь делаешь? Если меня не подводит память, мы оставили тебя в лагере.
Ведьма замялась.
— Ну-у-у… — протянула она. — Нам стало скучно и…
— И вы решили подняться и помочь нам с поисками, — закончил за нее Игорь. — И почему я не удивляюсь?
— Ты не злишься? — Бездна надежды в голосе. Командор вздохнул. Он понял, что ведьмы — крест, который ему тащить всю оставшуюся жизнь.
— Хорошо, — обреченно молвил он. — Зови Викторию, устроим вам пышные проводы.
Мелена открыла рот, но не успела слово молвить, как встрял Драго:
— А Виктории нет.
— То есть как нет? — нахмурился Липай.
В ответ мышь принялся жестикулировать, наглядно иллюстрируя недюжинный талант мима. Получился театр одного актера.
— Я ей показал место, где хозяйка замка через портал ушла. Вика рукой вот так провела, и — раз! — ее засосало.
— Стесняюсь спросить… Кого и куда засосало? — живо заинтересовался Роландэль, возникая откуда-то из глубин коридора, как черт из табакерки.
Ему повторно обрисовали ситуацию. Эльф заметно напрягся. Известие не то чтобы подкосило его, но по плотно сжатым губам и по яростному блеску в янтарных глазах было видно: он на грани. Сильная рука резко взметнулась вверх, длинные, удивительно крепкие пальцы ловко сцапали не успевшего ахнуть вампира и сжали так, что несчастная нежить дышала через раз, рискуя многочисленными переломами в ребрах.
— Так какого демона ты не показал нам этот переход раньше? Какого рожна мы бродили по сырым подвалам этого проклятого замка, как группа туристов по музею без гида? А ну веди нас, нежить! И не вздумай юлить! А не то…
Роландэль размахнулся и запустил полумертвого от страха Драго вдоль коридора точным и сильным броском чемпиона по метанию мяча. Перепуганному вампиру второго приглашения не понадобилось. Ему вспомнилось «Краткое руководство по лучшим казням средневековой инквизиции в занимательных картинках».
Народ ринулся следом. Пришлось бежать изо всех сил, так как впечатлительному вампиру периодически казалось, что за ним не просто бегут, а гонятся, дабы предать невероятно жестоким пыткам — при условии, если поймают.
В комнате все осталось по-прежнему. Ввалившиеся в нее истребители не нашли ничего особенного, как ни бились. Разве что магический фон был слегка повышен. Видимо, последний всплеск, активировавший межпространственный переход, вытянул из окружающей среды все остатки магии, демаскирующие точку входа. Вскоре к истребителям присоединились эльфы и вторая команда. Правда, они тоже ничем не могли помочь и просто толпились возле двери: они все еще были лишены магии. Липай долго и кропотливо пытался подцепить нить перехода, напряженно кусал губы, но это не дало никакого результата, и он сдался.
Нахохлившийся на подоконнике мышь с подозрением обозрел присутствующих, словно подозревал непосредственно каждого в загадочном исчезновении ведьмы, и задал вопрос, мучивший всех:
— Ну? Что будем делать?
Все уставились на вампира, словно он только что предложил всем принять участие в разгуле нежити на Хеллоуин. Впрочем, Драго раскаленные взгляды собравшихся ничуть не смутили: позади удачно располагалось окно с открытой форточкой. А значит, путь к отступлению был готов.
— Ясно. Предложений нет. Вопрос снимается с повестки дня, — ехидно заключил он и на всякий случай придвинулся ближе к окну.
Несколько мучительных мгновений вампир напряженно гадал, вздуют его или нет. Поддержка пришла с неожиданной стороны.
— Так мы будем Викторию спасать или нет? — вопросила Мелена честное собрание.
В ее голосе опытное ухо Липая различило то особенное оживление, по которому он безошибочно догадался, что ведьма что-то затевает. Он с тоской в сердце понял, что сейчас будет предложен план, в результате которого содрогнется от ужаса потрясенное человечество и все участники сомнительного предприятия окажутся ввергнутыми в пучину бед. Героическим усилием воли командор решил не озвучивать свои подозрения, дабы не провоцировать преждевременный взрыв этой мины замедленного действия. Вместо этого он мысленно сосчитал до десяти и поинтересовался у прекрасной половины своей команды:
— У тебя есть план? Я правильно понял?
— Да! — радостно выдохнула Мелена, не в силах скрыть охватившего ее восторга.
Девушка была вознаграждена печальным взглядом командора, но это ничуть не охладило ее пыл, хотя в глубине души ей показалось, что Игорь не очень рад ее озарению.
— Замечательно. — С налетом легкой грусти кивнул Липай, как доктор, чьи худшие опасения по поводу диагноза пациента уже начали сбываться. — Думаю, тебе надо вернуться в лагерь.
— Поддерживаю, — откликнулся Роландэль.
Остальной народ выразил единодушие с командором одобрительными возгласами. Потрясенная неожиданным развитием сюжета Мелена удивленно моргнула и недоверчиво проблеяла:
— Ты шутишь? Игорь покачал головой.
— Нет. — Мягкая улыбка тронула его губы. — Одной пропавшей без вести ведьмы нам более чем достаточно. Сделай одолжение, просто подожди нас в лагере…
— О да! Уйди, женщина! Твое место на кухне! — возмутилась та. — У меня для тебя неприятная новость. Командор, ты — шовинист. И то, чем ты занимаешься, называется «дискриминация по половому признаку». Босая, беременная, на кухне — вот твой идеал женщины?
Командор снова улыбнулся. На сей раз его улыбка напоминала улыбку любящего отца.
Мелену вынесли из замка эльфы. Большую часть дороги она пыталась флиртовать, но, видимо, ребята были отлиты из железобетона и чарам прекрасной ведьмы не поддались. Потом она ругалась и грозила проклясть жестокосердных садистов, издевающихся над бедными, беззащитными девушками. Затем пригрозила прислать проклятие, упакованное в подарочную коробку с бантом, курьером на дом каждому персонально. Как ни странно, угроза не помогла. Ведьму выставили во двор и закрыли дверь. Мелена долго пинала тяжелые створки. Безрезультатно.
Окончательно вышедшая из себя ведьма подбоченилась и смерила яростным взглядом ставшую помехой дверь. Если бы створки обладали хоть каплей разума, то съежились и сбежали бы, визжа как побитые щенки. Но дверь устояла.
— Ах так! Ну это вам выйдет боком! — Мелена погрозила замку кулаком.
— Что случилось? — Мягкий вкрадчивый голос Василия заставил девушку вздрогнуть.
Она обернулась и кинула на кота такой взгляд, словно видела его впервые.
— Вика исчезла, — будничным тоном сообщила Мелена, словно не ломилась только что в закрытую дверь с упорством бультерьера, ухватившего челюстями кость.
— Что?! — Мартовским котом взмяучил фамилиар. — Как исчезла? Куда? Ее уже ищут?
— Понятия не имею, — пожала плечами ведьма. — Меня наглым образом отстранили от процесса, лицемерно прикрываясь заботой обо мне.
Васька вздыбил на спине шерсть, выпустил острые когти и прорычал:
— Да я им сейчас собственными когтями все их наглые рожи расцарапаю! Куча народу, а за одной ведьмой присмотреть не могут! И кто им только на нежить охотиться позволяет?
— Согласна. Только прежде чем устраивать крестовый поход и требовать справедливости у мужчин, дай мне Викин кристалл.
— Зачем? Ты свой потеряла?
— Нет. Просто у Викиного четкость изображения при дальней связи лучше и помех меньше.
Кот задумчиво почесал лапой за ухом, тяжко вздохнул, словно у него отнимали последнее, кровью и потом заработанное имущество, но шар дал. Прозрачная как слеза хрустальная сфера мягко опустилась в изящные, с длинными трепетными пальцами руки. Васька напружинился и черной тенью вскочил на подоконник ближайшего окна. Чем будет кот заниматься дальше, Мелене было все равно. Привычным движением руки девушка активизировала кристалл и с напряженным вниманием принялась вглядываться в туман, сгустившийся в шаре. В это время коту удалось-таки расшатать форточку. Она открылась, гостеприимно пропуская кипящего праведным гневом кота. Васька проскользнул внутрь.
В кристалле возникло прекрасное лицо Велины Горобоевны. Женщина была счастливой обладательницей роскошного водопада вишнево-рыжих волос, которые так и просились на полотно Тициана, зеленых изумрудных глаз, точеного профиля и красиво очерченных коралловых губ, за которыми скрывались тонкие клыки, какие обычно бывали у вампиров. Злые языки поговаривали, что ее мать когда-то соблазнил вампир и клыки служат явным тому доказательством. Сама Велина никогда не опровергала, но и не подтверждала домыслы окружающих. Помимо вышеперечисленных достоинств, женщина являлась Хозяйкой шабаша, на котором бывали как Виктория, так и Мелена. Хозяйка шабаша правит только на шабаше. Она может направлять своих подданных, помогать советом, но не более. Если ею будут недовольны, можно легко назначить другую Хозяйку. Велина знала об этом и правила разношерстной свободолюбивой братией мягко и разумно.
— Хозяйка! Рада приветствовать тебя, — склонила голову в знак уважения Мелена.
— Я тоже рада видеть одну из своих подданных. Что-то ты мало веселилась на последнем шабаше. Или наше скромное общество перестало тебя радовать?
Мелена зарделась от удовольствия. Шабаш посещало много народу. Там бывали ведьмы, ведьмаки, кикиморы, феи-крошки, оборотни… Запомнить одну ведьму среди всех — дорогого стоит.
— Нет. Общество, как всегда, было великолепно. Просто с утра мне нужно было отправляться на задание.
— Что ж, понимаю. У тебя очень опасная и нужная служба. Надеюсь, все прошло успешно.
— Да. Но я беспокою тебя не для того, чтобы извиниться за свое поведение.
— Да? — Красиво очерченная бровь Велины удивленно изогнулась в форме лука. — Слушаю внимательно.
Мелена взяла тайм-аут, чтобы прокашляться.
— Я не знаю, с чего начать, — скорбно вздохнула она.
— Предлагаю начать с начала, — участливо предложила Велина.
Ведьма кивнула, глубоко вдохнула, как нырялыцица за жемчугом, которой предстоит пробыть под водой не менее получаса, и выдохнула:
— В сложной ситуации каждая ведьма имеет право обратиться за помощью к шабашу.
— Безусловно, — участливо кивнула Велина. — Надеюсь, ты звонишь мне не для того, чтобы зачитывать свод правил шабаша.
— Нет, — замотала головой Мелена. — Просто Загнибеда пропала в неизвестном направлении, а я не знаю, что делать.
— Интересная новость, — помрачнела Хозяйка шабаша. — С этого места прошу поподробнее: где пропала, куда, кто в этом виноват?
Мелену как прорвало. Она рассказывала долго, вдохновенно и очень эмоционально. По ходу повествования она усиленно жестикулировала руками и размахивала шаром. Велине пришлось выслушать саму историю, мнение Мелены об истребителях и о противных, нудных, вечно все запрещающих мужиках вообще и эльфах в частности. Поэтому монолог несколько затянулся. Солнце устало, побагровело и тяжело опускалось за горизонт, когда ведьма наконец выдохлась и примолкла, обессиленная.
— Жди. Скоро буду. Диктуй координаты, — коротко приказала Велина, выслушала ответ и дала отбой…
Истребители сгрудились вокруг межпространственного телепорта. Невозмутимые эльфы спокойно подпирали стены. В единственном кресле вольготно расположился Роландэль. Нахохлившийся как сыч, Драго восседал на подоконнике и мрачно наблюдал за окружающими.
— Черт побери! — Лисицын в сердцах пнул ближайшую стену. — Никак не могу подцепить направляющую нить перехода!
— Действительно, — согласно кивнул Игорь. — Магии осталось так мало, что не знай мы наверняка, что точка входа располагалась именно здесь, ничего бы не заметили.
— Вот это и пугает. — Третьяков вперил подозрительный взгляд в вампира. — Вместо того чтобы продолжить поиски пленницы или пленников, мы всей толпой маемся дурью.
— Вы считаете спасение члена собственной команды дурью? — недобро прищурился Лисицын.
— Нет. Я просто не считаю разумным искать вход в портал, полагаясь только на сомнительные показания нежити. Сдается мне, вампиру просто доставляет удовольствие водить нас за нос. А сама Виктория наверняка сидит где-то под сосной и умирает со смеху, представляя выражения наших лиц.
— Хочешь сказать, она все подстроила? — удивился Новгородский.
— Именно это я и пытаюсь сказать.
Народ замер, пораженный коварством ведьмы. Повисла тяжелая тишина. Роландэль поднялся на ноги.
— Лично я в это не верю, — спокойно заявил он. Черная молния метнулась через всю комнату, врезалась в Новгородского, опрокидывая его на пол.
— Что за… — начал было возмущаться Филипп, но оборвал себя на полуслове, встретив угрожающий взгляд зеленых кошачьих глаз.
Васька (а это был именно он) уперся задними лапами в живот истребителя, и Новгородский с ужасом ощутил, как острые когти впиваются в беззащитное тело сквозь тонкую ткань футболки. Обычно скрытые в недрах пушистых, мягких кошачьих лап острые как ятаганы когти не сильно привлекают чье-то внимание, пока не впиваются непосредственно в ваше тело. Фамилиар демонстративно выпустил внушительные когти и сомкнул их на шее Новгородского где-то в районе кадыка. Филипп нервно сглотнул. Когти сжались сильнее.
— Не дергайся, — настоятельно порекомендовал ему Васька. — Иначе одно неловкое движение когтей и…
Повторять не пришлось. Филипп замер.
— Васька! — возмутился Третьяков. — Что это значит?
— А как ты думаешь, умник? — встопорщил шерсть кот. — Я требую вернуть Викторию или я собственными когтями вырву ему глотку!
Все замерли, до глубины души потрясенные угрозой кота.
— Молодец! — радостно воскликнул Драго. — Ты настоящий фамилиар!
— Причем потомственный, — согласился кот. — Итак, — вкрадчиво мурлыкнул он. — Рекомендую вам поторопиться. Мои лапы могут устать, их может свести судорогой прямо на горле этого милого молодого человека.
— Кончай чудить, кот! — разозлился Третьяков. — Мы и так собирались ее вернуть. Мы ведь никогда не бросаем своих.
— Действительно? — хрипло рассмеялся фамилиар. — А что было в Адовой Глыщобе? Обман зрения? Или вы не бросили нас на произвол судьбы, а прятались за соседними деревьями?
— Вы бросили собственную ведьму в Адовой Глыщобе? — Липай был поражен вероломством другой команды. — Теперь понятно, почему Виктория вас не жалует.
Третьяков смущенно опустил глаза в пол.
— Она не желала бросить свою лошадь и ставила под удар жизни всех членов команды.
— Это не оправдание! — Голос Игоря прозвучал резко, как удар хлыста. — Кстати, я читал ваши рапорты об этом задании, в них ни слова об этом инциденте. Думаю, ректору давно надо задуматься о вашей компетентности как командора группы.
— Правда? Вот сами и попробовали бы работать с этой истеричкой, — ощетинился Третьяков. — Она совершенно не дисциплинированна, вечно куда-то исчезает, что-то ломает и все портит. Я согласен поменяться с любой командой, лишь бы их командор дал четкие гарантии, что никогда не вернут ее обратно. Я вообще не стал бы связываться с ведьмами, если бы мне позволили работать без них.
— Вы можете даже подраться, — щедро предложил Новгородский. — Только сначала избавьте меня от обезумевшего животного.
— Животного?! — взрычал Васька. — Я тебе покажу, что такое настоящее бешенство!
Роландэль выбрал именно этот момент, чтобы сменить роль пассивного наблюдателя и присоединиться к действию. Гибким движением хищника он поднялся на ноги и подошел к распростертому на полу Новгородскому. Впрочем, слишком близко к себе кот его не подпустил, острые когти весьма красноречиво сжали беззащитное горло следопыта, и по коже медленно стекла рубиново-красная капля крови.
— Мне понятно твое волнение, — сказал Роландэль. — Но в переходе осталось слишком мало магии, чтобы определить, куда именно занесло Викторию. Поверь, мы делаем все возможное, но одного желания мало…
— Волнуешься? — зашипел кот. — Это все из-за тебя! Это ты прилетел за Викой и заманил ее в город, где ей никто не был рад. Из-за тебя нас выставили вон, хотя мы ничего такого не сделали. Правда, мы освободили из тюрьмы демона, но это чистая случайность и поэтому не в счет.
— Вы освободили демона? — то ли возмутился, то ли восхитился Киркиэль.
— А как, по-твоему, ты и твоя группа зэков остались в живых, когда вам давно сделали пропуски на местное-кладбище? Вика, между прочим, призвала его, чтобы он вам помог. И никакой благодарности.
— Неправда, — возразил эльф. — Мы очень благодарны нашей спасительнице.
— Неужели! — скептически фыркнул кот. — А по вам и не скажешь. А я наивно полагал, что вы заодно с этим наглым драконом, ворующим девушек на горных дорогах.
— Ты воруешь девушек? — удивился Киркиэль. — Вот это новость. И давно ты этим промышляешь?
Роландэль неопределенно пожал плечами, из чего окружающие тут же сделали вывод, что брат Правителя клана вполне может содержать гарем на несколько сотен мест и пополнять его путем умыкания девушек. Ведь откуда-то берутся легенды о драконах, ворующих невинных дев. Преимущественно принцесс.
В дверях нарисовался Бес.
— М-да. Весело тут у вас, ничего не скажешь… — протянул он, облокачиваясь о притолоку. — А меня, между прочим, законопатили в тюрьму за более невинные проделки.
Роландэль ожег Беса взглядом, далеким от дружелюбия. Рука эльфа многозначительно погладила рукоять меча, давая понять, что шутки могут кончиться очень печально.
— Иными словами, ты во всем происшедшем обвиняешь меня? — мягко поинтересовался он у окончательно рассвирепевшего кота.
— Разумеется! — зашипел тот. — Кто все это замутил? Да если бы не твоя черная чешуйчатая морда, сидели бы мы с Викой на террасе, пили бы чай с вишневым вареньем…
— У вас нет террасы, — машинально поправил кота эльф.
— Значит, построили бы, — ничуть не смутился тот. — А как построили, сразу и за стол — отмечать.
— Логично, — согласился Липай. — Постройку надо отметить, но прежде стоит все-таки найти хозяйку дома.
— Замечательная идея. — Женский голос прозвучал прохладным серебристым ручейком посреди полуденного зноя. — А кто у нас хозяйка?
Все синхронно повернулись к двери и замерли, просто немая сцена в последнем акте «Ревизора». Чтобы увидеть вошедшую даму, Бесу пришлось повернуть голову под неудобным углом. Он потерял равновесие и грохнулся прямо к ногам очаровательной рыжеволосой незнакомки. Зеленые миндалевидные глаза дамы насмешливо блеснули, ироничная улыбка скользнула по красиво очерченным коралловым губам, чуть приоткрыв острые кончики белоснежных клыков.
— О! Мне нравится, когда мужчины падают к моим ногам, но иногда это мешает пройти.
Точеная ножка, упакованная в темно-синие брючки, спокойно переступила через поверженного Беса, и черный ботинок мягко, как-то по-кошачьи, ступил на каменный пол комнаты. Изящная рука вынырнула из широкого рукава голубой туники, легким, привычным движением откинула буйные пряди волос назад и поправила серебряный наборный пояс на тонкой талии. Народ продолжал стоять как громом пораженный. Посреди сгустившейся тишины громко прозвучал вопль кота:
— Велина!
Радостный кот бросил терзать шею Новгородского и кинулся к незнакомке. Та мягко, как-то по-особому чувственно рассмеялась и подняла пушистого котика на руки. Драго кокетливо пригладил шерсть на голове, сдул с крыльев несуществующие пылинки и снялся со своего подоконника.
— Мадам… — молвил он, подлетая к Велине.
— Мадемуазель, — привычно поправила она нежданного кавалера.
Внезапные ухаживания летучего мыша ее ничуть не смутили. На шабашах она видела и не такое.
— Мадемуазель, — ничуть не смутился граф и умудрился изобразить в воздухе затейливый поклон, достойный паркета лучших бальных зал. — Очарован, мадемуазель!
Хозяйка шабаша одарила его взмахом густых ресниц:
— Всегда приятно встретить истинного джентльмена. Предлагаю, раз уж все застыли соляными столбами и нас некому представить, может, не будем ждать любезности от посторонних?
— О да! — обрадовался вампир. — Граф Драго. Мое крыло и моя рука в вашем распоряжении, миледи.
— Очень приятно. Велина Горобоевна.
— Пока вы тут мило обмениваетесь светскими любезностями, там, может быть, Вика совсем уже пропала, — горестно всхлипнул кот.
— Искренне надеюсь, что нет. — Лицо Велины окаменело. — Не такая ведьма Виктория, чтобы позволить причинить себе вред безнаказанно.
— Вот этого я и боюсь, — печально вхлипнул котик. — Вдруг врагов много, а она там одна…
Третьяков перестал разыгрывать из себя статую и задал резонный вопрос:
— А вы, собственно, кто? Велина зябко повела плечами:
— Я, кажется, уже представилась. Вы разве выходили?
— Отнюдь. Просто ваше имя мне незнакомо. А еще мне не совсем понятно, как вы здесь оказались. Только не надо оправданий типа «мимо проходила» — не поверю.
Велина откинула голову назад и задорно рассмеялась:
— А в проницательности вам не откажешь! Нет, я не шла мимо. Меня сюда позвали.
— И кто же, если не секрет?
— Не секрет. Со мной связалась Мелена и сообщила об исчезновении Виктории.
— Очень интересно. — Третьяков кинул выразительный взгляд в сторону Липая.
Это именно его ведьма нарушила негласное правило: ни в коем случае не привлекать к заданию случайных гражданских лиц.
— И что же еще она вам сказала?
По губам Хозяйки шабаша скользнула еле заметная улыбка. На этот раз кончики клыков остались скрыты от любопытных глаз.
— Еще? Еще она попросила у шабаша помощи в поисках.
Третьяков громко фыркнул. Сбылись худшие опасения. Ведьма из постоянно конкурирующей с ним команды не только рассказала секретную информацию посторонней женщине неизвестного и явно сомнительного происхождения, но и пригласила участвовать в операции кучу постороннего народа. Взгляд Владислава в сторону Игоря был очень пристальным. Прославленный командор смутился под ним, как школьник, застигнутый строгим учителем с сигаретой во рту. Это отчасти компенсировало Владиславу некоторую часть пошатнувшегося было авторитета.
— Что-то не так? — мило поинтересовалась Велина.
— Не совсем, — не менее мило улыбнулся Третьяков оскалом матерого хищника, заставшего бедного ягненка на полянке в гордом одиночестве. — Дело в том, что Мелена не имела никаких прав рассылать приглашения посетить замок. По крайней мере, пока мы не закончим выполнение задания.
— Посторонних? — изогнула бровь Велина. — Не говорите ерунды. — Третьяков удивленно моргнул и открыл было рот, чтобы выразить протест, но его оборвали нетерпеливым жестом руки. — У вас тут подобралась колоритная компания, даже эльфы и бес есть. Интересно, с каких это пор в штат команды истребителей зачисляют перворожденных?
— А они не в штате, — возразил Третьяков.
— Внештатные сотрудники? Так это замечательно! — обрадовалась Велина. — Значит, шабаш в полном составе может считаться внештатными сотрудниками. — Третьяков открыл было рот и захлопнул его, не зная, что сказать. Липай воспрянул духом. Похоже, Мелена не так уж и провинилась. — Сейчас сюда прибудут мои помощники, и начнем поиски.
— А если не секрет, — закашлялся Липай, — сколько сотрудников будет?
— Много. Но не беспокойтесь. Думаю, во дворе все поместятся.
Помощники прибыли оперативно. В отличие от истребителей они не выслушивали вводного инструктажа, не тратили времени на визит в кладовую за провиантом — просто намечали маршрут, выбирали транспорт, а со всем остальным предпочитали разбираться прямо на местности. Они прибыли кто как: кто-то из них предпочел портал, кто-то метлу. На лошади и верхом на других ездовых животных никто замечен не был. Мелена встречала гостей, делилась информацией и отправляла к Велине. Вскоре девушка стала напоминать самой себе конвейер и мечтала обзавестись табличкой с надписью: «Добрый день! Мы ищем ведьму Викторию. Велина на первом этаже, десятая дверь налево».
Не все из прибывших удостоились чести быть взятыми в помощники. Большинство просто слонялось по двору без дела. Весело кружили феи-крошки, беззаботно разминая разноцветные крылья. Кто-то притащил дров, зажгли костер. Вскоре над огнем появился котелок с глинтвейном. Горячий напиток пошел по кругу. Запах вина с пряностями привлек горного орка. Народ сначала удивился, но гнать пришельца не стал: гость все-таки, хоть и страшный на вид и кожа красного цвета. Орку тоже налили, и он остался.
Тщательно отобранные Велиной помощники не называли настоящих имен — только клички. Высокий мускулистый мужчина с прической ежиком, звериным янтарем глаз, выступающими вперед челюстями явно был оборотнем, слишком долго пребывающим в своей звериной ипостаси. О чем ярко свидетельствовали острые клыки, которые с трудом помещались во рту. Он назвался Ищейкой.
Девушка с голубым цветом волос и тонкой, словно прозрачной, кожей назвалась Ундиной, рыжий парень с множеством африканских дредов и кольцом в пупке — Саламандрой, высокая, болезненно худая девушка с каштановыми волосами — Дриадой.
Истребители наблюдали за собравшимися в комнате с видом инквизиторов, узревших беснующихся еретиков. Но вмешиваться в происходящее не стали. Гнев толпы хорошо сдерживать, если магией обладаешь только ты, а здесь каждый мог засветить в тебя фаерболом, остальные с удовольствием его поддержат. На подоконник приземлился Филька и принялся вполголоса расспрашивать Драго о происходящем. Эльфы гордо держали нейтралитет, хотя и морщились, словно унюхали что-то очень плохо пахнущее, когда Ищейка проходил мимо. Оборотень спокойно игнорировал перворожденных, и это устраивало обе стороны.
Ищейка медленно, экономными движениями хищника перед броском, обошел пространство вокруг портала, осторожно принюхался, потыкал пальцем воздух…
— Ты еще лизни, — не выдержал Третьяков. Оборотень радостно осклабился, явив окружающим два ряда отборных, белоснежных, острых как бритва зубов.
— Запросто, — многообещающе хмыкнул он.
— Твое мнение? — вклинилась между ними Велина.
Ищейка задумчиво почесал затылок и глубокомысленно изрек:
— Это портал.
— Неужели? — с фальшивым удивлением расширил глаза Третьяков. — А нам-то, глупым, и невдомек! Спасибо, что просветил.
— Всегда пожалуйста. Обращайтесь в любое время. Особенно в полнолуние я бываю очень отзывчивым.
— Спокойнее, мальчики, — вкрадчиво мурлыкнула Велина, но в ее голосе явственно послышалась сталь. Этакий мягкий намек на крупные неприятности на пятую точку ослушников. — Позже найдете самые густые кусты и там померяетесь, кто чем богат. А пока все дружно напрягитесь и давайте решать общую проблему. На ссоры и мелкие склоки просто нет времени. Если кто-то не согласен, может проваливать на все четыре стороны — я никого держать не буду.
Как ни странно, возражений не нашлось. Все сразу резко посерьезнели, а эльфы дружно зааплодировали ведьме. Велина слегка порозовела от приятного смущения, но не позволила себе долго почивать на лаврах:
— Итак, давайте устроим мозговой штурм. Что мы имеем? А мы имеем телепорт с полностью выдохшейся магией. Подцепить остывший след не представляется возможным, и изучение его ничего не дало.
— Не совсем, — возразил Ищейка. — Я запомнил запах.
— И что это нам дает? — заинтересовался Роландэль. — В смысле практического применения?
— Ну-у-у… — задумчиво протянул оборотень. — Я могу узнать место выхода телепорта, если там окажусь, по запаху.
— Это уже кое-что, — оживилась Велина. Новгородский задумчиво почесал нос и решил добавить свою ложку дегтя в оптимизм окружающих:
— Не хотелось бы вас разочаровывать, но выход из телепорта может оказаться где угодно. И предугадать, где именно он будет, нельзя. Придется искать вслепую, а это невозможно хотя бы потому, что придется прочесывать местность кругами, что потребует массу сил и времени.
— Почему? — искренне удивился Бес— Во дворе собралась маленькая армия. С ее помощью мы можем все что угодно — хоть лес прочесывать, хоть пирамиды строить.
— Возможно, пирамиды и сможем, спорить не стану. Я никогда не пробовал строить сооружения из каменных глыб. Но насчет поисков… определенно нет. Видишь ли, народу у нас хватит, но как быть с ориентиром? Запах знает только один оборотень. А как людям узнать, что они уже на месте? Даже если Ищейка объяснит все нюансы и оттенки запаха, человеческий нос все равно не сможет их уловить.
Все пригорюнились, включая оборотня. Он очень хотел помочь, просто не знал как. Если бы он пребывал в своей звериной ипостаси, то виновато поджал бы хвост и прижал уши к голове. Велина ободряюще положила руку ему на плечо:
— Не вини себя. Наши возможности не безграничны, но мы наверняка придумаем что-нибудь еще.
— Да? — оживился тот. — Например?
Все с интересом уставились на ведьму. Велина рассеянным жестом поправила и без того безупречную прическу, повела точеным плечиком и изрекла:
— Здесь присутствует весь шабаш, значит, мы вполне можем обратиться к птицам небесным, гадам ползучим, зверям лесным, а также к стихиям: огню, воздуху, земле и воде.
Истребители удивленно присвистнули.
— Вы действительно все это можете? — С неподдельным интересом вопросил Липай.
Велина кивнула. Это поодиночке ведьмы и колдуны имеют ограниченные возможности, которые напрямую зависят от силы таланта или наличия амулетов-накопителей. А в шабаше силы можно было объединить для достижения общей цели.
— Еще предложения принимаются? — Роландэль поднялся из кресла. — Как всем известно, драконы обладают прекрасным чутьем и могут чуять похищенное у них золото на большом расстоянии. Предлагаю использовать эту способность ящеров.
Васька подпрыгнул на месте, вздыбил шерсть и стал похож на ершик для мытья бутылок.
— На что это наш глубокоуважаемый эльф намекает? — прорычал он. — Я спрашиваю, на что ты, эльфийская морда, намекаешь? Да как ты смеешь обвинять честную ведьму в воровстве!? Да я тебе моргалы выколю и нос на пятку натяну!
Эльфы уважительно посмотрели на кота, сам процесс натягивания носа на пятку их очень заинтересовал.
— Я вовсе не это хотел сказать. — Эльф поднял руку ладонью вперед, пытаясь остановить грядущее кровопролитие. — Просто Ищейка мог бы поделиться учуянным запахом с драконом, и вместе им наверняка удастся напасть на след пропавшей Виктории. Хотя обратиться к стихиям, зверям, птицам и прочей живности тоже не лишнее.
— Согласна, — торжественно кивнула Велина. — Будем работать параллельно.
Они пожали друг другу руки, Роландэль изящно поклонился собранию, развернулся на каблуках и вышел из комнаты.
— Прошу прощения, — осторожно кашлянул оборотень. — У вас есть дракон?
— Да, — спокойно кивнул Киркиэль. — Вторая ипостась Роландэля — черный дракон. И если мы сейчас поспешим, то я даже успею напроситься с вами.
Эльфы торжественно покинули комнату вслед за своим предводителем, оттягивая носок и чеканя шаг, как на военном параде. Липай проводил процессию задумчивым взглядом и обреченно вздохнул:
— Похоже, мы опять остались не у дел.
— Чему ты удивляешься? — криво усмехнулся Лисицын. — Мы народ традиционный, загнанный в рамки инструкции… Куда нам тянуться за прогрессивной молодежью?
— А чем плоха инструкция? — нахмурился Третьяков. — Она нас еще ни разу не подводила.
— Вас, может, и нет, — согласился Липай. — Но, сдается мне, пора искать новые, нетрадиционные методы расследования этого дела, или дело спокойно расследуют без нас.
— И что ты предлагаешь? — живо заинтересовался Новгородский.
— Помощники Велины станут расспрашивать зверье и стихии. Роландэль с оборотнем станут вести поиски сверху… Давайте возьмем на себя нежить.
Истребители растерянно переглянулись. Сроду такого не было, чтобы члены группы с нежитью разговаривали. Убивать — всегда пожалуйста.
— Да кто же с нами станет сотрудничать? — озвучил общие сомнения Лисицын.
Но командора не так просто было смутить.
— Как кто? — усмехнулся он, кивая на филина с графом, вольготно расположившихся на подоконнике. — В нашем распоряжении есть оборотень и вампир. Чем не широкое поле деятельности?
— Мы?! — хором возопила нежить. — Ой, мамочки!

34

Сознание возвращалось медленно. Время тянулось как горячая тянучка, капающая с ложки в миску. Двигаться я не могла. Странно. В сознании красным сигналом зажглось: «Меня парализовало!» Мозг испуганно сжался в серый комок и затрясся. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы понять: при открытых глазах видно лучше. Вроде бы всем известная истина, а поди ж ты, вспомнишь далеко не всякий раз. Глаза открывались медленно, неохотно. Казалось, что к векам намертво прицепились пудовые гири и сдвинуть груз нет никакой возможности. Но вот, благодаря мужественной борьбе и невероятным усилиям, глаза слегка приоткрылись. Сначала окружающее показалось сплошным размытым пятном: плясали языки пламени, но жара не ощущалась, что-то шевелилось вдоль стен — то ли причудливые тени, то ли живые организмы. Чувство дискомфорта, помноженное на давящую слабость, порождало внутреннюю дрожь где-то глубоко внутри.
— Где я? — поинтересовалась я у окружающего пространства и не узнала собственный голос.
Хриплый неприятный звук больше походил на карканье вороны, чем на человеческую речь. Я не рассчитывала на ответ, поэтому удивилась, когда он прозвучал.
— Мы находимся в старинном замке, если для тебя это так важно. Хотя, на твоем месте, я не стал бы радоваться этому. В твоем случае это, так сказать, краткий визит.
Я попробовала найти говорившего глазами, но обнаружила, что руки и ноги отказываются повиноваться, спина плотно прижата к прохладной, шероховатой и довольно ровной поверхности. Мне оставались на выбор только два движения — поворот головы либо влево, либо вправо. И этого было явно недостаточно, чтобы увидеть обладателя голоса.
— Кто ты? — спросила я, стараясь не дать нарастающей панике отразиться в голосе.
Конечно, я была совершенно беззащитна — магию применить без помощи рук проблематично. Короче, сделать со мной сейчас можно было все что угодно. Но кому понадобилось сводить счеты подобным образом? И как я вообще здесь очутилась? Я судорожно рылась в анналах памяти, но не находила ничего, что могло бы прояснить ситуацию. Последнее, что я запомнила, — это крепость на горе и как меня затянуло в портал. Но как я выходила из него и что именно оказалось на другом конце… Непонятно. Может, это Правитель клана Золотого Дракона бесчинствует? Но зачем? Мало ему прилюдного прощания (читай изгнания) загостившейся ведьмы, так он решил еще и поиздеваться? Ну просто маньяк какой-то! И как таким власть доверяют? Непонятно.
— Кто я?! — возопил неизвестный, и голос его громовым эхом прокатился по залу, отражаясь от стен. — Ты еще смеешь интересоваться, кто я? Я тот, кто остался в живых после варварского разрушения своего замка! Я тот, кто совершил самую большую ошибку в своей жизни, пустив на порог ведьму-разрушительницу! Я тот, кто превратился в бомжа посередине леса! Я тот, кто решил поквитаться наконец. Молись, ведьма! Пришел час расплаты!
И он разразился гомерическим хохотом. Я невольно поежилась на своем неудобном ложе. Надо же, я как-то совершенно позабыла о ставшем бездомным некроманте.
— Дельфициус? — неуверенно поинтересовалась я.
Смех прекратился так внезапно, словно кто-то нажал кнопку «стоп» на магнитофоне.
— Да, это я! — торжественно заявил некромант. — А у тебя были сомнения? Ты так много разрушила чужих замков, что никак не можешь вспомнить их хозяев поименно?
Я решила не развивать эту тему. И так мужик слишком расстроен.
— Дельфициус… — Мой голос звучал мягче воркования голубки. — Может быть, вы меня развяжете. Я, конечно, не жалуюсь, но как-то неловко беседовать с человеком, лежа на спине.
Раздался такой звук, словно маг активно почесывал затылок, раздумывая над моим предложением.
— Нет. На это я пойти не могу. Лови потом тебя по всему замку… Да и занят я.
— Чем? — не удержалась я от любопытства.
— Очень важным делом. — Заговорщицким тоном сообщил он. — Готовлю тебя к жертвоприношению. Но, если тебе очень скучно, в твоем распоряжении Тимофей. Думаю, он с удовольствием продолжит интересную беседу. А я пока, с вашего позволения, восстановлю в памяти некоторые подробности ритуала.
Некромант зашуршал страницами какого-то фолианта. Интересно, что там написано? И хочу ли я это знать? При слове «жертвоприношение» меня посетило острое ощущение де-жавю. Помнится, при посещении одного из Темных миров один совершенно неадекватный колдун тоже собирался принести меня в жертву демону. Повезло, что демон оказался знакомый и вместо умерщвления меня, одиноко распятой на нестерильной каменной поверхности жертвенника, утащил самого мага, а то Дельфициусу просто некого было бы приносить в жертву… Впрочем, и замок его наверняка был бы цел и невредим.
Тимофей присел рядом со мной. Вихрастое рыжее чудо шмыгнуло носом и поинтересовалось:
— Что именно хотите знать?
— Все, — обреченно вздохнула я, прикидывая, насколько велик шанс, что демон, которого собираются призвать (а зачем еще нужны жертвоприношения?), окажется моим знакомцем.
Как ни крути, шансов получалось маловато. И это обстоятельство вгоняло в тоску.
— Ну… — Тимофей задумчиво почесал рыжую макушку, шмыгнул носом, вытер его рукавом черной мантии и взгромоздился на край моего импровизированного ложа. — Сначала было слово. И слово это было…
— …Придурок, — в тон ему откликнулась я. — Мне не надо рассказывать о том, что случилось за несколько миллионов лет до нашей эры. И зарождение вселенной меня тоже мало интересует.
— На вас, ведьм, не угодишь, — набычился он. — А будете ругаться, вообще рассказывать перестану.
Слова парнишки подействовали как ушат холодной воды после горячей парилки. Если он выполнит угрозу, я так и помру во цвете лет, не узнав напоследок, зачем такие жертвы с моей стороны. А так, может, в процессе придумаю что-нибудь занимательное, что разрушит планы озлобившегося некроманта.
— Извини. Беру свои слова обратно. Но меня действительно мало интересуют события далеких лет.
— А чего рассказывать-то?
— Ну-у-у… — неопределенно протянула я. — Попробуй объяснить, зачем твоему наставнику понадобилось приносить меня в жертву кому-то.
— А-а-а! — Вихрастое чудо заерзало на краю моего импровизированного ложа, как будто по ошибке вместо камня присело на муравейник. — Это можно. Я не некромант, я только учусь… И всех тонкостей пока не понимаю…
— Но ты наверняка очень способный ученик. — На всякий случай польстила я парнишке.
Тот залился краской, как маков цвет, так что многочисленные веснушки потерялись в новом оттенке лица. Ему явно было приятно.
— Вам известно, чем занимаются некроманты? Я кивнула:
— Зомби делают.
— Именно, — радостно заулыбался парнишка, словно только что помог мне узреть свет истины. — Некроманты поднимают зомби. Но моему учителю попала в руки книга, где сказано, что некогда некроманты занимались не только мертвецами… — Тимофей с загадочным видом наклонился ко мне. — Они могли управлять нежитью.
— Что?! — удивленно воскликнула я и попыталась сесть, но только нелепо дернулась и ойкнула.
— Да-да, — доверительно сообщил ученик. — Раньше даже вампиры охотились на некромантов, как на потенциальную угрозу. Но со временем многие знания были отнесены к запретным или просто утеряны. А сами некроманты стали довольствоваться природным даром — властью над мертвыми.
— Иными словами, Дельфициус решил возродить былую славу некромантов? — Тимофей кивнул. — Хорошо. С этим вопросом все ясно. Но при чем тут я? И почему я вынуждена лежать на неудобной поверхности?
— Потому, моя дорогая, — Дельфициус с громким хлопком захлопнул книгу, — что вы изволите лежать на жертвенном камне. Но не беспокойтесь, лежать вам осталось недолго. Не успеете подхватить радикулит. Мы начинаем ритуал!
Он хлопнул в ладоши, и на стенах вокруг ярким светом вспыхнули факелы. Позер. Тоже мне, шоумен нашелся. Мог бы разориться на приличные спецэффекты. А то антураж тянет максимум на тройку.
Некромант появился в моем поле зрения, сжимая старческими руками огромный нож с черной ручкой. Взъерошенный, с бородой, стоящей дыбом, и безумными глазами, Дельфициус сильно смахивал на сбрендившего маньяка. Я стала впадать в панику.

— По-моему, ты несколько преувеличиваешь размеры этого перочинного ножичка, —
вклинился в сумбурно мельтешащие в перепуганном мозгу мысли Ахурамариэль.

«Ножичка? — возмутилась я. — Думаю, я имею право на некоторую неадекватность, когда перед моим лицом размахивает жертвенным ножом окончательно спятивший некромант. Меня, между прочим, в жертву собираются принести».

— Еще не все потеряно, —
возразил клинок.

«То есть мне пока не вскрыли вены и кровь не капает в жертвенную чашу, а значит, все в порядке и жизнь прекрасна?»

— Что-то в этом роде. Коли тебя не убили сразу, всегда есть шанс сбежать прямо во время пытки или, как в твоем случае, во время жертвоприношения.

«Ты полон оптимизма, друг мой. Жаль только, что я его не разделяю».
— Тимофей! Защитный круг!
Парнишка сорвался с места и диким мустангом обскакал окружность, старательно выводя линию на полу белым мелом. Судя по скорости передвижения, круг получился тот еще. К начертанию защитных рун подошли новаторски: просто разложили внутри периметра в нужном порядке трафареты и заполнили их белой краской из баллончика. М-да. Даже некроманты не чужды веяниям прогресса. Впрочем, оперативность некроманта и его рыжего ученика не радовала. Все-таки ведущую роль в ритуале придется сыграть мне, а мое мнение на этот счет просто позабыли спросить.
Затем Дельфициус и ученик вместе приволокли две деревянные кафедры: одну поменьше, другую побольше. На большую Дельфициус торжественно водрузил здоровенный фолиант в черной кожаной обложке. На маленькую положили простую общую тетрадь.
— Жертвенную чашу! — резко скомандовал некромант. Рыжий метнулся куда-то в сторону и вернулся с чашей из черепа, оправленного в золото. По крайней мере, моя кровь будет слита в драгоценный сосуд, а не в первую попавшуюся консервную банку. Слабое утешение, но другого нет. Затем настала очередь треноги с жаровней горячих углей. Приспособление явно собирались использовать для воскурения благовоний. Его установили точно по правую сторону от большой кафедры, для удобства некроманта.
— Ну, кажется, все, — удовлетворенно вздохнул Дельфициус, по-хозяйски оглядывая созданную композицию.
Прямо художник в творческой мастерской.
Тимофей устроился рядом с учителем, как рыжая неказистая копия некроманта. Видно было, что он изо всех сил пытается подражать мастеру, но выходила скорее нелепая пародия.
Паника во мне улеглась. Она уютным клубком свернулась где-то в глубине, готовая возродиться вновь в любой момент и выжидающая случая. Почему-то стало совершенно все равно, что произойдет со мной дальше. Лишь бы быстрее. Надоело лежать на жертвенном камне привязанной как ягненок.
— Что ж… — Дельфициус довольно потер руки и открыл свой фолиант. — Пожалуй, начнем.
Он водрузил золотое пенсне на нос и прочистил голосовые связки, словно певец перед распевкой. Тимофей мягко скользнул за свою кафедру и проделал те же манипуляции, только пенсне у него не было, поэтому ученик просто с важным видом почесал переносицу.
— Страница триста три, второй абзац сверху, — возвестил некромант.
Рыжий пригладил непокорные вихры и зашелестел страницами. Некромант в очередной раз поправил пенсне и начал читать. Слова древнего языка слетали с его уст и гулким эхом отдавались в каменных стенах. Да, акустика в помещении была хорошая. Интересно, для чего оно построено? Не для концертов же.

— А о чем-нибудь более умном ты подумать можешь? —
ехидно поинтересовался Ахурамариэль.

«Например?» — заинтересовалась я.

— Например, подумай, как сбежать раньше, чем тебя зарежут, как скудоумную овцу на бойне, —
вызверился он.

Я задумалась. Ахурамариэль прав. Надо бежать. Но как? Колдовать я не могу, никто на помощь не спешит. Удивительно, женихов хоть в бочках соли, а спасать никто не собирается. Может, лошадь белую найти не могут?

— Почему белую?

«Как почему? Принцам по должности положено спасать девиц непременно на белом коне».

— О боги! Ну почему меня угораздило попасть в тело любительницы сказок?! —
театрально воскликнул клинок.

«Не нравится — можешь съехать», — отрезала я.
Меч понял, что перегнул палку, и решил зайти с другой стороны.

— Ты находишься в плену предрассудков. В наше время гораздо проще нос к носу повстречать огнедышащего дракона, чем увидеть спешащего на помощь принца. То ли принцев стало меньше, то ли им просто лень, рискуя жизнью, спасать похищенных девиц, когда вокруг множество дам вовсе не нуждаются в самовывозе из чьего-то логова, и драться ни с кем не надо — хоть сразу к алтарю. Поэтому спешу еще раз напомнить древнюю мудрость, которую никто не отменял: спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Тем временем голос некроманта усилился, окреп, загудел металлом. Ему вторил более звонкий речитатив ученика. Правда, Тимофей часто не совсем точно произносил некоторые слова, но общего впечатления это не портило. Вдруг Дельфициус сделал эффектную паузу и резким взмахом старческой руки швырнул на горячие угли щепотку какой-то дряни. Густой, жирный дым повалил во все стороны. Мы дружно закашлялись. Эта гадость, называемая по недоразумению «благовоние», попадая в нос, вызывала безудержный чих вперемешку с надсадным кашлем, глаза нещадно слезились, а из носа текло. Ей-богу, гораздо гуманнее было придушить меня подушкой — я приняла бы смерть с благодарностью, — но, похоже, они решили еще и пытать перед смертью. Садисты.
Когда дым немного рассеялся, Дельфициус шумно высморкался в сомнительной чистоты носовой платок, поправил сбившееся на кончик носа пенсне и взял в руку жертвенный нож. Просто удивительно, каким огромным смотрится лезвие, когда его подносят к твоей руке с твердым намерением вскрыть вены. Клинок показался мне размером с мачете.
Дельфициус спокойно (а чего ему волноваться, не его же кровь обагрит жертвенный алтарь!) приложил нож к моему запястью. Я невольно дернулась. Сталь оказалась холодной.
— Не дергайся, — осклабился некромант. — Еще порежешься.
Это он шутит так, что ли?
Он чуть-чуть поднял лезвие, замер на мгновение и полоснул прямо по венам. Резкая боль — и кровь потекла темным ручейком прямо в выдолбленное углубление. Это был последний шаг, круг замкнулся.
Я тысячу раз чувствовала, как закрывается круг, но сейчас все было иначе. Магия оказалась холодной на ощупь и несла с собой запах могильного тлена и смерти.

— Ты еще всплакни, —
зло предложил Ахурамариэль. —
После будешь писать книгу «Как я была жертвой злобного некроманта». Сейчас надо о другом думать. Ну сделай же что-нибудь! Не лежи бревном!

Но на меня нахлынула какая-то апатия, и глас вопиющего меча на подвиги не вдохновлял. Я глубоко вздохнула и прислушалась к ощущениям организма. Боль в запястье была ноющей, саднящей и какой-то далекой. Короче, терпеть можно. Мысли текли ровно и неторопливо, как спокойная полноводная река с тихим течением. Вот сейчас помру, и никто не узнает, где могилка моя, никто не пойдет за гробом, никто не станет плакать и кидать цветы на белый саван… У меня и гроба-то не будет…

— Тьфу! —
в сердцах сплюнул меч. —
Сентиментальная идиотка!

«Попрошу относиться с уважением к моим душевным переживаниям», — насупилась я.

— Вместо того чтобы предаваться душевным страданиям, лучше вглядись в окружающее действо. Вон Дельфициус мечется, как кошка на раскаленной крыше. Похоже, что-то пошло не так.

Я растерянно моргнула и огляделась по сторонам. Дельфициус ожесточенно листал свой фолиант. Заскучавший Тимофей не смел лезть с вопросами к учителю и скучал, пиная ножку медной треноги.
— Может, я что-то не прочел? — кусал в исступлении губы некромант. — Да нет…Я все прочел… Не понимаю! — Маг принялся заламывать руки. — Я нашел этот фолиант!.. Я чуть не погиб, доставая его! Я унижался! Пресмыкался! Пошел на сделку с этой эльфийской идиоткой, жаждущей мирового господства! Я собрал благовония, нашел подходящую жертву… И что?! Все пошло прахом?
Некромант нервно заметался внутри круга, как пойманный в коробку таракан.
— Да-а-а, — задумчиво протянул Тимофей. — Все просто дракону под хвост…
При словах ученика маг подпрыгнул на месте, будто кто-то ткнул его шилом в филей.
— Точно! — возвестил он, бешено тараща глаза на побелевшего от ужаса парнишку. — Дракон! Как же я сразу не догадался… Для такого сложного заклятия нужна не жертва… а супержертва! Тимофей, иди в темницу и приведи сюда Змея. Будем его в жертву приносить.
Ученик поборол страх и поинтересовался:
— А че я-то?
— А кто? Я?
Рыжий шаркнул ногой по каменной плите, но с места не сдвинулся.
— Тимофей! — Некромант угрожающе навис над учеником. — Приведи Змея!
Парнишка насупился и поплелся было в сторону двери, но наткнулся на контур круга как на невидимую преграду и остановился как вкопанный.
— Тимофей! Я кому сказал?!
Парнишка вжал голову в плечи, шмыгнул носом и сообщил:
— Вы же не прочли заклинание завершения.
Каждый уважающий себя маг прекрасно знает, для чего чертится защитный круг. Знает и то, что покидать его без завершения заклинания никому не рекомендуется. Были случаи, когда не вполне сформировавшийся демон просто порвал магов на множество кусков. Тимофей помнил об этом, чем вызвал мое невольное уважение.
— Не говори ерунды! — Некромант побагровел и принялся надуваться, как будто кто-то накачивал его насосом. — Здесь не требуется заклинание завершения. Магия не сработала. Иди, я тебе сказал.

Тимофей вжал свою рыжую голову в плечи, но с места не сдвинулся, стоял насмерть. Дельфициус четко осознал, что сдвинуть ученика с места можно только на буксире, и топнул ногой с досады. Ну почему такой грандиозный замысел может сорваться из-за нерешительности суеверного дурака! Вот и набирай после этого деревенских парней в обучение. Некромант демонстративно прошествовал до меловой линии и… остановился. Смех смехом, а вдруг и правда вызванное из темного небытия нечто кровожадно поджидает своего создателя где-то за чертой. Бр-р
-р…
Старик невольно вздрогнул от страха.

Мне стало холодно и потянуло в сон, но спать на камне… Этак и ревматизм заработать можно.
— Я, конечно, не жалуюсь, но меня в жертву сегодня будем приносить или нет? У меня уже руки-ноги затекли… и весь организм тоже.
Мое в целом невинное замечание подействовало на Дельфициуса, как удар бича на дикую лошадь: он совершил скачок вверх, приземлился на меловую черту, завизжал от ужаса и заметался по периметру, как тигр по слишком тесной клетке.
— Ну почему?! — вопил он, вцепляясь в собственные седые космы. — Почему в древних фолиантах опускают самые интересные подробности? «Нужно принести Великую жертву», — пишут они. А что это за жертва? Человек? Слон? Может, дракон?.. Конечно, — некромант почесал затылок, — можно попробовать пожертвовать эльфийского принца, полугоблина или Змея наконец… — Старик вперил пристальный взгляд в меловую черту на полу, словно ожидал, что она вдруг оживет и дотянется до двери.
Черта проявила полную несознательность и гипнозу не поддалась. Дельфициус глубоко вздохнул и уставился на собственного ученика. Видимо, рассчитывал, что с парнишкой больше повезет.
— Тимофей… — угрожающе протянул он. — Живо в темницу за жертвами! Розгами выпорю…
Рыжий бросил испуганный взгляд сначала на учителя, затем на пространство за кругом и решил, что неизвестность гораздо страшнее розог. Встречу с разъяренным демоном еще никто не переживал, а после экзекуции наставника просто придется с недельку поспать на животе.
— Вот послали боги ученичка! — всплеснул руками некромант.
Я не выдержала и тихо рассмеялась. Старик вытаращился на меня, как мышь на мешок крупы.
— Первый раз вижу такую жертву. Ее крови лишают, а она веселится.
— Может, она с ума сошла, — выдвинул предположение Тимофей. — От ужаса.
— Сами вы с ума сошли! — оскорбилась я. — Причем оба. Некроманты хреновы… Что такое Великая жертва не знаете, а туда же… нежитью повелевать намереваетесь.
Некромант недобро прищурился, раздраженно поправил пенсне, некстати съехавшее на нос, и гордо подбоченился:
— Дожил! Каждая ведьма-недоучка меня, именитого некроманта, поучать норовит! Да я столько зомби поднял, сколько волос на твоей пустой голове!
Тимофей смерил меня уничижительным взглядом и преисполнился гордости. Вон какой у него наставник! Этакую уйму зомби поднял. Он попробовал представить, сколько это, и обомлел от ужаса. По самым скромным прикидкам, такое количество мертвецов заполнит весь замок доверху и еще во дворе складывать придется…
— Ты действительно некромант, — спокойно согласилась я. Меня нещадно тошнило, к тому же сознание заволакивала какая-то темная дымка. Я судорожно сглотнула. — Но некромант ты хреновый… Любой старшекурсник Академии знает, что Великой жертвой в магии называют самопожертвование…
— Что? — в унисон выдохнули Тимофей с Дельфициусом.
Нет, ну пацан еще ладно, а учителю его быть таким наивным просто неприлично. Неужели непонятно, что если бы заклинание активировалось путем водворения на жертвенный алтарь первой попавшейся девицы, нежитью распоряжался бы любой дурак. А так все становится на свои места. Чтобы получить желаемое, надо пожертвовать собой. Значит, конечным результатом насладиться не придется. Преподнести плоды своих рук кому-то еще, а самому тихо и благородно сыграть в ящик. Не такой некроманты народ, да и редко кто станет за здорово живешь подставлять запястья под жертвенный нож.
— Короче, ребята, если наш глубокоуважаемый подниматель зомби не собирается вскрывать себе вены, придется меня отпустить…
— Отпустить? — со смешком переспросил Дельфициус— Вот еще! Замок мой кто мне возвращать будет? Нет, дорогуша, все, что ты тут наплела, ровным счетом ничего не стоит. Чего не выдумаешь, чтобы жизнь свою спасти.
Внутри всколыхнулось глухое раздражение:
— Но это правда!
— Очень может быть, — согласно закивал некромант. — Так мы сейчас проверим.
— В каком смысле? — наморщила лоб я.
— Может, заклинание не сработало именно потому, что ты еще жива, — предположил он.
И этот паразит Тимофей послушно закивал как китайский болванчик. Ну все! Море трупов, гора костей!

— Очень многообещающее заявление, —
ехидно хмыкнул меч. —
И как ты собираешься его осуществить?

«Сейчас увидишь», — фыркнула я.
Все. Решила. Осталось только сделать. Теперь главное — не закрывать глаза — усну. А сон и смерть для меня теперь синонимы. Я облизнула пересохшие вдруг губы и попыталась другим зрением рассмотреть сформированное уже заклинание. Осталось ли в нем еще хоть что-то, что удастся использовать? Меч прочел мои мысли и затих. Решил не мешать сосредоточиться. И правильно — с каждым толчком слабеющего сердца это становилось все труднее сделать. Хотелось отдаться на милость подступающего на мягких лапах сна и скользнуть в благословенное небытие. Я упрямо тряхнула головой. Нет! Так просто им от меня не избавиться! И магический круг им не поможет.
— Постойте, а у вас действительно есть эльфийский принц? Или это шутка такая?
Магические линии были на месте. Более того, заклинание жило, в его центре пульсировали зеленые нити силы, готовые сработать, послушные воле создателя. Осталось только понять, как перехватить его и активизировать.
— Почему шутка? Принц реальный. Я бы даже дал его пощупать, только Тимофей боится из круга выйти.

— Между прочим, кровь — самая сильная составляющая некоторых видов магии, —
изрек Ахурамариэль.

«Это ты к чему?»

— К тому, что твоя кровь льется в жертвенную чашу, а чаша касается одной из нитей заклинания.

Я чуть не подпрыгнула от радости, но железные браслеты ковали на совесть, и я дугой выгнулась на столе.
— Что случилось? — тут же заинтересовался маг.
— В бок что-то кольнуло, — солгала я.
— Бедняжка. — С деланым сочувствием протянул он. — Ну ничего… Скоро тебя перестанет интересовать бренная оболочка и временные неудобства сменятся покоем и сном… вечным сном.
Какой же он добрый… Просто душка! Умилилась я. Кровь медленно, но верно покидала мое остывающее тело. Я попробовала представить, как красная тягучая капля вместе со своими сестрами сливаются в тонкий ручеек в желобке и стремятся стечь в жертвенную чашу. Их магия поднимается по стенкам благородного сосуда и тянется прямо к тонкой, незримой для невооруженного глаза линии заклинания. Линия сначала упруго дернулась, как нить паутины, в которую угодила неосторожная мошка, и замерла в терпеливом ожидании. Я тоже ждала. Сердце испуганно замерло в груди. Неужели не вышло?.. Будет ли еще один шанс? Еще одна попытка? Хватит ли времени и сил или сознание окончательно померкнет, прежде чем заклинание подчинится моей воле?
Казалось, ничего не происходит, но тут центр заклинания едва ощутимо вздрогнул. Слабенько так, но я почувствовала. В глазах потемнело. Я снова облизнула губы и слабеющим голосом шепнула:
— Кровью своей я призываю вас… — Кажется, сердце пропустило один такт. Только бы успеть. Я попыталась сосредоточиться, но мысли ускользали и растекались, словно чернила по столешнице. — Кровью своей я оживляю вас…
— Что это такое она делает? — Кажется, удивленный голос принадлежал Тимофею.
— Понятия не имею. — Это уже некромант.
Я мстительно усмехнулась, продолжая шептать:
— Кровь моя — пища ваша… Одна плоть, одна кровь, одна воля, одна душа… Кровь от крови моей, плоть от плоти моей… Восстаньте, дети мои… Восстаньте и служите мне!!!
Казалось, все силы ушли на последний то ли хрип, то ли вопль. Я закашлялась, из горла вырвался какой-то булькающий звук. И… заклинание сдетонировало. Под натиском магии я на миг потеряла способность дышать. Разряд, похожий на электрический, пронзил мое тело. Мне показалось, будто у меня вспыхнула кожа и я сгораю заживо на своем алтаре, не в силах даже попросить помощи.
Никогда я не ощущала ничего подобного! Сила текла, распространялась, как круги по воде, все дальше и дальше, пока не покрыла весь пол в замке и всю землю толстым ровным слоем, как туман прохладным осенним утром. Я чувствовала нежить — всю нежить, которая кишмя кишела в этом странном лесу и была заперта в самом замке… Но не только их. Еще я чувствовала каждый труп, каждую древнюю могилу. Чувствовала, как они восстают из праха — эти дряхлые скелеты людей и нелюдей, каких-то зверей и даже нежити.
Некромант не мог не почувствовать эту мощь. Он бросился к границе круга, но было уже поздно. Я услышала, как дверь распахнулась от мощного удара и в комнату ввалилось что-то, что заставило некроманта взвыть от ужаса и кинуться к центру в надежде, что меловая черта на полу сможет защитить его и ученика от жути, что шла, ползла, бежала сюда, подгоняемая единственным желанием: быть мне полезными.
Дельфициус тонко, по-бабьи, взвизгнул и метнулся ко мне. Раздался треск материи.
— Учитель! Вы сошли с ума? Зачем вы рвете на себе одежду? Голос Тимофея был полон ужаса.
— И тебе советую сделать то же самое!
— Думаете, если нежить увидит нас обнаженными, решит, что мы слишком тощие и невкусные?
— Нет. Я надеюсь, что, если мы перевяжем эту зловредную разрушительницу замков, монстры нас пощадят. Боюсь, ее смерти мы не переживем.
Я усмехнулась, разглядывая как бы со стороны тощее, бледное тело старика, который сорвал свой плащ и наклонился надо мной. Тимофей тоже больше напоминал кузнечика, чем парня: ему явно не хватало физических упражнений. Самое удивительное, что я их действительно видела: они суетились вокруг моего распластанного на жертвеннике тела, пытались остановить кровь и заботливо перевязывали окровавленные запястья кусками материи…
Стоп… Как я могу видеть себя со стороны? Неужели я уже того… умерла? Почила в бозе… Пала жертвой мстительного некроманта… Я не видела ни белого коридора, ни света в конце тоннеля, ничего подобного, и чувствовала себя обделенной. В горле родился какой-то звук, кажется, шипение… Теперь у меня была целая вечность для жалости к себе. Отчего не начать прямо сейчас? Я плюхнулась на пятую точку, опустила вниз голову и… обнаружила огромные чешуйчатые лапищи грязно-зеленого цвета, с внушительными серповидными когтями. Ой, мамочки! Это еще что?

35

Ищейка поднял вверх голову и принюхался. Роландэль пролетел над оборотнем на бреющем полете.
— Я знаю, где она! — крикнул Ищейка, хотя не был уверен в том, что дракон его услышит.
С другой стороны, древняя раса драконов славилась остротой зрения и слуха. Подтверждая этот исторический факт, черный зашел на посадку. Мощные крылья подняли тучу пыли, когтистые лапы ударили по земле, как стенобитное орудие, желтые глаза с поперечными зрачками не мигая уставились на оборотня. Когда тебя внимательно изучает пара драконьих глаз размером с тарелку, это впечатляет. Ищейка невольно осадил назад, споткнулся о выступающий из земли корень и с размаху грохнулся на пятую точку. С равновесием у оборотней все в порядке, просто он не привык к тесному общению с реликтовыми ящерами, пышущими огнем.
— Я видел комнату, где ее держат… Правда, не знаю, где она находится, — сообщил Ищейка.
Роландэль раздраженно выдохнул, из ноздрей вырвались струйки дыма. Оборотень мужественно подавил в себе инстинктивное желание виновато съежиться на земле, чтобы гнев дракона миновал такое ничтожество, как он.
Филька и Драго дружно спикировали в подлесок к сводной группе истребителей.
— Я знаю, где искать Викторию! — радостно возвестил филин.
— Только вам это не понравится, — грустно вздохнул мышь. Истребители внимательно уставились на нечисть. Как-то не принято в среде борцов с разного вида нежитью привлекать для своих целей саму нежить. Есть в этом нечто противоестественное.
— Это еще почему? — осторожно переспросил Игорь.
Все остальные мысленно проголосовали за вопрос командора. Ответ желали знать все.
— Это мой родной замок Носфератус. А стоит он посреди Адовой Глыщобы, где водится много жуткой нечисти. .
Народ уважительно присвистнул. Добровольно соваться в естественный заповедник разнообразнейшей жути не хотелось никому: слишком уж дурацкий способ покончить с собой, к тому же весьма болезненный. Героизмом здесь даже не пахло, только дуростью. Народ заметно приуныл. Только Васька воинственно вздыбил шерсть на загривке и прорычал:
— Ну? И за чем же дело стало? Неужели среди истребителей не найдется смельчака, готового рискнуть, спасая жизнь дамы?
Истребители замялись. Кот смерил всех внимательным взглядом и презрительно фыркнул, топорща усы:
— Понятно! С рыцарями в наш век напряженка… Граф! Вы сможете найти Роландэля?
— Разумеется, — откликнулся мышь. — Дракона в небе трудно не заметить.
— Замечательно, — потер пушистые лапки фамилиар. — Тогда окажите мне любезность: передайте ему, что мне известно местонахождение Виктории и я жду его во дворе крепости.
Мышь отвесил коту изящный поклон:
— Вот истинная преданность, которая заставляет гордиться нашим знакомством. Я с радостью передам ваше послание, мой отважный друг.
Вампир резко взмахнул крыльями и ввинтился в небо, следом за ним исчез филин. Васька смерил истребителей презрительным взглядом и с тихим шорохом исчез в ближайших кустах.
— Как-то нехорошо получилось, — прервал неловкое молчание Новгородский. — Какой-то кот, пусть и говорящий, ведет себя так, будто истребитель он, а не мы.
— Согласен, — тряхнул головой Игорь. — Мне стыдно, что мы спасовали перед какой-то Адовой Глыщобой. Не знаю, как вы, а я, пожалуй, составлю компанию коту. Настаивать на чьем-либо участии я не могу и не имею права. Если кто-то надумает — милости прошу, если останется — осуждать не стану.
И он отправился вслед за котом. Остальные, как один, двинулись следом. Никому не хотелось показать себя трусом. Как известно, истребители своих не бросают.
Во дворе крепости царили суета и сумятица. Участники шабаша проверяли метлы, крепили снаряжение и взлетали вверх. Мелена с нескрываемой завистью смотрела им вслед. Лишенная транспорта ведьма не могла последовать за товарками. Ей оставалось лишь наблюдать за приготовлениями с земли и провожать глазами спешащий народ. Внезапно к ней сверху спикировала хорошенькая ведьмочка. Она лихо осадила метлу прямо у ног ошарашенной Мелены и весело рассмеялась, тряхнув огненно-рыжей гривой волос:
— Прыгай!
Мелена не заставила себя ждать. Она легко оседлала метлу позади ведьмы, обхватила ее тонкий стан, и метла взвилась в воздух. Истребителям оставалось только позавидовать более удачливой ведьме. С ними поделиться транспортом никто и не подумал. Неподалеку, заложив передние лапы за спину, мерил землю лапами кот, его пушистый хвост нервно подергивался от нетерпения.
Крепостной двор уже опустел, когда на него, вздымая пыль перепончатыми крыльями, сел черный дракон и сопровождающая его нежить: вампир в облике летучей мыши, филин и Ищейка. Все трое вольготно расположились на спине крылатой рептилии, благо гребенчатая спина была достаточно широкой и длинной, чтобы на ней с комфортом могли путешествовать пять-шесть человек. Ищейка зорким глазом заметил среди встречающих кота и без излишних предисловий спросил:
— Ну как?
— Не нукай, не запряг, — ничуть не смутился фамилиар. Впрочем, оборотень замечание кота проигнорировал.
— Ты обещал сказать, где ведьма.
— Обещал — скажу. Только вы меня берете с собой.
Оборотень принялся было возражать, но дракон с невозмутимым спокойствием, присущим всем хладнокровным, задавил попытки в зародыше. Роландэль с элегантностью, странной для такого большого организма, опустился на передние лапы, приглашая кота на спину. Васька не заставил себя ждать и рысью скользнул в зазор между костяными наростами.
— Вика в Адовой Глыщобе, в замке Драго Носфератуса. Трогай! — На одном дыхании скомандовал он.
— Что?! — обалдело вытаращился Ищейка.
И тут дракон тронул, да так, что уши заложило от встречного ветра, а мыша с филином просто сдуло с костяного нароста. Вампир с оборотнем дружно выругались, выражая единодушное отношение нежити к выкрутасам реликтового ящера, и шустро замахали крыльями, торопясь нагнать. Драконы быстро летают, их даже оборотню не догнать.
Игорь проследил за полетом ящера, приложив руку козырьком ко лбу:
— Хорошо летит.
Третьяков поднял голову и тоже полюбовался быстро превращающимся в черную точку драконом.
— Согласен. Летит очень даже замечательно. Хотелось бы узнать, а как мы доберемся до замка?
— Полагаю, так же, как и мы. — Серебряный голос Киркиэля прозвучал неожиданно. Липай мысленно надавал себе пощечин за расхлябанность. Пока он любовался красотами природы, целый отряд эльфов подкрался незамеченным. Похожее чувство испытывали и остальные истребители.
— Кстати, а как мы туда попадем? — радостно поинтересовался Бес.
Киркиэль поморщился, как от зубной боли. Видно было, что наличие в команде этого жизнерадостного обормота нравится ему, как сверло стоматолога.
— Есть такая штука, дорогой бесенок, наверняка ты о ней слышал: телепорт называется.
Ирония сочилась так густо, что ею можно было бутерброды намазывать.
— А в чем подвох? — настороженно прищурил левый глаз Новгородский. — Насколько я понял, вы и сами знаете, где наша непредсказуемая ведьма находится. Зачем же вам понадобилось помогать нам с перемещением?
— Никакого подвоха, — мило улыбнулся эльф. Он вообще мог казаться окружающим белым и пушистым, если желал этого. — У нас нет магии, зато есть накопители. Вы можете колдовать, но сами явно не справитесь. Предлагаю объединить усилия…
Черный дракон летел над Адовой Глыщобой. Воздух звенел от взмахов могучих крыльев. Кот и оборотень зажали уши руками и лапами, чтобы не оглохнуть. Мышь с филином держались в фарватере змея. И Роландэль и его пассажиры держались намного выше деревьев. Памятуя о репутации Глыщобы, можно было предположить, что проживающая там нечисть вполне способна выпрыгнуть вверх с ближайшей сосны и вцепиться в брюхо дракону.
— Вот он! — Мышь увидел родные стены и кинулся к морде Роландэля.
Тот нервно клацнул на мелочь зубами, чтобы не мельтешил. Дракон без подсказки понял, что одиноким замком посреди Глыщобы может быть только Носфератус. Если где-то и существует очередь из желающих построить дом, то определенно не здесь. Дракон зашел на посадку, сделал круг над каменными зубцами… и обомлел. Весь двор был заполнен нежитью. Их было много, даже какие-то скелеты притащились, хотя непонятно было, каким образом кости крепились друг к другу, если сухожилий и связок не сохранилось.
Первым порывом Роландэля было сжечь их всех. Он даже набрал воздух в легкие, но выдохнуть пламя из пасти не успел.
Вездесущий кот ловко пробежал по чешуйчатой шее и свесился со лба наподобие оригинальной челки.
— Даже не думай, морда змеиная! — настоятельно порекомендовал он. — Я тебе собственными когтями все глаза выцарапаю.
Дракон недовольно рыкнул.
— И нечего на меня рычать! Сначала спасем Вику, а потом делай что хочешь.
Роландэль разочарованно вздохнул и пошел на снижение. Ваське пришлось держаться за скользкую чешую. Эльф мстительно улыбался про себя. Убивать любимца Вики он не собирался, но ведь кот этого не знает.
Нежить во дворе почтительно расступилась перед драконом, благоразумно предоставив место для посадки, если слово «благоразумие» вообще применимо к нежити, сбежать твари не сбежали, но и нападать не торопились. У Роландэля создалось такое впечатление, словно они ждали чьего-то приказа. Он с подозрением покосился на каменную громаду замка. Надо отдать должное вампиру: жилище он отстроил вполне соответствующее личности жильца… или нежильца? Мрачное строение словно материализовалось из готических романов, тех, где местом действия служит старый замок с привидениями, где в каждом случайном шорохе пыльных портьер чудится приближение чего-то сверхъестественного, а в стрельчатые окна заглядывает неупокоенный дух.
Дракон покосился на окружающую его нежить. Интересно, что они здесь делают в таком количестве? Да и запах от тварей исходил специфический: пахло склепом, рептилиями и гниющей плотью. Бр-р-р! Роландэль очень сожалел, что не имеет возможности поморщиться и что противогазов для драконов не выпускают. Однако странная компания подобралась! Многие твари в обычных условиях не брезговали каннибализмом, и потому видеть их стаей было странно. Эльф пригляделся к нежити пристальнее. Все они без исключения смотрели на него с одинаково бесстрастными мордами: никаких эмоций, словно их тут и не было вовсе. Определенно что-то было не так… В глазах нескольких тварей скользнуло нечто неуловимое. Дракон вздрогнул от неожиданности, обругал себя безмозглым кретином и резко сбросил со спины седоков, не особо заботясь об их сохранности. Впрочем, у оборотней всегда реакция отличная, а коты в девяноста случаях из ста приземляются на четыре лапы.
— Обалдел?! — возмутился эльфийской бесцеремонностью Василий.
Лапы фамилиара мягко спружинили на булыжник, кот даже сумку не выпустил. Ищейка ничего не сказал, он выгнулся в судороге превращения: морда вытянулась вперед, кожа на спине лопнула, на волю выплеснулся густой серый волчий мех. Теперь он, по крайней мере, дорого продаст свою жизнь. Внушительный оскал пасти и глухой звериный рык предупредил потенциальных противников о его намерении вывести из строя как можно больше тварей.
В свою очередь черный дракон подернулся сияющей дымкой, и через несколько секунд взору подоспевших ведьм предстал совершенно обнаженный эльф. Кожа его серебрилась в лунном свете и походила на сверкающую драгоценность, блестящие волосы расплескались по спине черным водопадом, являя поразительный контраст между бледностью кожи и цветом роскошной шевелюры до пояса. Несколько ведьмочек восторженно ахнули:
— Ах, какой красавчик!
— Девочки! — осадила особо разгоряченных зрелищем Велина. — Не забываем, зачем мы здесь. Сначала война, а удовольствия достанутся тем, кто благополучно переживет эту ночь.
Воздух наэлектризовался, пошел рябью, и из распахнувшегося телепорта сначала вывалились истребители, а потом строевым шагом промаршировали эльфы.
— Блеснуть желая наготой, почтил эльф камни мостовой, — выдал на-гора экспромт Бес.
— Я и раньше находил твое поведение странным, — хмыкнул Киркиэль. — Но стриптиз в таком месте — слишком даже для тебя. Нежить способна оценить тебя только в качестве очередного блюда в меню.
Третьяков заявил, что боевая операция и стриптиз — это пока еще не одно и то же. Впрочем, Роландэль не принимал близко к сердцу реакцию окружающих. Тонкие пальцы эльфа крепко уцепили подбородок ближайшего шкира. Тварь зашипела, высунув раздвоенный язык из зловонной пасти. Но кусаться не стала.
— Вика, не дури! Впусти нас! Нам еше Улфивольтурниэля найти надо!
Народ пораженно замер и уставился на эльфа как на помешанного.
— Он спятил, — грустно выразил общую мысль Васька и нежно прижал сумку к своей пушистой груди, словно кто-то собирался у него ее отнять.
Я себя чувствовала… странно. Просто этому ощущению других слов не подобрать ни на одном языке, который мне известен. Казалось, я присутствую сразу в нескольких местах: вижу многочисленные комнаты замка, извилистые галереи и даже двор совершенно с разных точек. Пока я пыталась осознать суть происходящего, во дворе приземлился черный дракон. Под лапы ящеру такого размера может сунуться только дебил. Я отхлынула — по-другому не скажешь. Дракон сел свободно, с грациозным изяществом, не совместимым с размерами, обдав ветром и пылью из-под кожистых крыльев. Желтые с вертикальными полосками зрачков глаза уставились на меня. Морда ящера не способна воспроизводить эмоции, глаза тоже. Ровно с таким же выражением морды дракон признается тебе в любви и разорвет на части. Я выжидала. Сказать ему что-то? Ноя даже мысль на драконьем сформировать не могла, да и далеко не факт, что происходящее реально. Может, это бред, вызванный большой кровопотерей?
Воздух вокруг рептилии налился магией, заколыхался волнами, и из этого сверкающего кокона, как бабочка, появился Роландэль. Его волосы темным шелком разлились по плечам, глаза были настолько темными, что разницы между зрачком и радужкой не было видно, кожа сияла лунным светом, и все это великолепие выхватило часть меня из воздуха и мелодичным голосом сообщило:
— Вика, не дури! Впусти нас. Нам еще Улфиволыурниэля найти надо!
Я не сразу поняла, чего он вообще хочет. Просто глядела и наглядется не могла. Я ведь с ним знакома не один день, но почему-то раньше не реагировала на красоту эльфа так остро. Наверняка это какие-то чары… А что же еще?
— Вика! — настойчиво твердило мне это совершенство. — Ты знаешь, где принц?
Какой принц? Ах, Улфи… Действительно, где же он? Темнота наполнилась шорохом и звуками скрежета когтей по камню. Теперь передо мной были стены подземелья. Местами на них виднелась плесень и конденсат, словно холодная испарина, покрывал огромные камни. Факелов по стенам развесить никто не удосужился. Впрочем, свет мне не был необходим. Я прекрасно ориентировалась и в темноте. Это точно видения, сон уставшего организма. А как еще объяснить тот факт, что я ют так, запросто, ориентируюсь в темном пространстве и не набиваю шишек, не ломаю конечностей и — о чудо! — даже не спотыкаюсь. Да если бы в мою голову пришла мысль мчаться на такой скорости по темному лабиринту, ориентируясь преимущественно на слух и нюх, — для эвакуации останков моего организма пришлось бы вызывать спасателей.
Одна из дверей привлекла мое внимание. Внешне она ни чуть не отличалась от других: крепкая, окованная железом, с окном-решеткой и массивным засовом, способным пережить атаку стенобитного орудия. Но за этой преградой ясно ощущалось биение сердец. Я их слышала. Хотя, пожалуй, слово «слышала» не может выразить той сладкой дрожи в теле, что вызывало во мне ощущение этих сердец за дверью. Это было как глоток чистой родниковой воды посреди пустыни, их пульс ощущался сочной вишней на языке и рождал где-то в глубине глотки звериный рык. Несколько секунд ушло на то, чтобы одернуть бушевавшего внутри зверя, мечтающего добраться до живой плоти и ощутить ее вкус на губах. Да что это, в конце концов, со мной? Несколько целенаправленных ударов по засову, и балка чуть не отдавила мне лапы. Лапы? А они- то откуда?!
Дверь открылась легко. Видно, петли недавно смазывались. Обитатели камеры взвизгнули, вскрикнули, зашипели… Полуэльф мужественно толкнул за спину растрепанную блондинистую девицу (где-то я ее уже видела), зеленый ящер с интересом воззрился на меня и удивленно прошептал:
— Волколак?
Волколак? Где? Я заозиралась, но никого постороннего не обнаружила. Ясно. У них просто шок. Говорят, что такое часто бывает с узниками, слишком долго сидевшими в камере. Правда, обычно это одиночки. Я потянула носом воздух, не очень-то рассчитывая на зрение. Принца среди заключенных не было. Жаль. Пришлось бежать дальше.
Примерно через три камеры, у четвертой, я вновь ощутила биение сердца. Только билось оно слабо, как-то робко, словно извиняясь за само свое существование. Дверь снова открылась легко. Прикованный к стене камеры эльф нервно вздрогнул, полыхнул затуманенный взгляд золотистых глаз, и узник снова обвис в своих оковах. Антимагические — навскидку определила я. К ним даже приближаться не хотелось, не то что снимать. В таких браслетах полно серебра и золота. Смесь составлялась с учетом возможностей разных магических существ. Некоторые боятся серебра, кто-то золота, кому-то смерти подобно коснуться железа. При мысли о серебре какая-то часть моего сознания взвыла от ужаса, но я задушила бунт в зародыше. Да что со мной такое? Я веду себя странно, да и Ахурамариэля что-то не слышно. Ехидный клинок редко упускает столько возможностей высмеять меня.
Когти рванули цепи. Металл ударил в ответ разрядом. Я взвыла благим матом, но не отступила. Боль застлала глаза кровавой пеленой, но вместе с ней пришла ярость. Я рвала цепи в бешеном исступлении, оставляя когти и зубы в прочных звеньях. Казалось, этому не будет конца, проще выдрать кольца креплений из стены, чем порвать колодки. Помощь пришла неожиданно. В дверном проеме появился полуэльф с железным прутом наперевес. Бог знает зачем он притащил железяку, но в миндалевидных глазах сверкнуло что-то похожее на понимание. Он использовал прут как рычаг, чтобы все-таки порвать изрядно измятую цепь. Узник с тихим стоном рухнул вниз. Полуэльф бережно принял обмякшее тело и уложил на гнилую солому. Другой подстилки в камере не было.
А я уползла в угол, скуля от боли и не зная, какую часть тела баюкать в первую очередь.
Постепенно боль утихала. Тем временем полуэльфу удалось освободить Улфи от антимагических оков. Принц благодарно улыбнулся своему избавителю. Слабые еще руки нащупали сведенные судорогой челюсти волколака…
— Виктория, — тихо позвал он. — Где ты?
Я взглянула на изможденное лицо эльфа, его спутанные, но все еще прекрасные волосы, внимательные трехцветные глаза и вздохнула. Действительно, где же я?.. И мир накрыла темнота.

36

Я очнулась, глядя в ослепительно-белый потолок. Минуту я просто моргала. Теплым пятном лежало на одеяле солнце, и от этого ощущения стало как-то уютно, словно в далеком детстве утром в летние каникулы. У кровати были металлические перила. Таких мне раньше не приходилось видеть. А на руке у меня стояла капельница. Увидев, как в тонкое запястье хищно впилась игла, я испытала сразу два желания: захотелось с визгом выдернуть посторонний предмет из своего организма и молиться.
Больница? Значит, я не умерла. А как же мое жертвоприношение? Не состоялось, что ли? Конечно, нет… Я ведь жива, хоть и в больнице, а жертвоприношение предполагает смертельный исход для жертвы. Может, я заболела? Тогда это все объясняет. Говорят, при высокой температуре может появиться бред и его не отличишь от реальности. Значит, все происшедшее просто плод воспаленного воображения, яркий, красочный бред. Стало стыдно за собственную слабость и невольное любование обнаженным эльфом. Я тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Глупо расстраиваться из-за пустяков. Я же не знала, что это сон, поэтому дело обошлось без белого коня и героического размахивания мечом. Эротическая фантазия с обнажением эльфа заставила покраснеть до корней волос. М-да… Может, действительно пора замуж?
На столике у кровати стояли цветы и лежала коробка шоколадных конфет. Рядом с букетно-конфетным дуэтом тихо посапывали, обнявшись как старые друзья, филин и летучий мышь. Несколько минут я лежала, умиляясь дивной парочке. Интересно, а как персонал больницы относится к тому факту, что возле моей кровати спокойно дрыхнет нежить? Хотя… Может, и никак. Меня наверняка поместили в специализированную больницу для истребителей. Здешних врачей удивить чем-либо вообще невозможно.
Открылась дверь, и показался большой букет цветов. А за ним показался… ректор. Между ног Ратибора Мстиславовича темной тенью проскользнул Васька и кинулся ко мне на шею.
— Ты очнулась! — радостно завопил он, не замечая, что буквально душит ослабленный болезнью организм в объятиях.
Мех лез в нос, мешал глотнуть лишний раз кислорода. Я захрипела, задыхаясь. Ректор спокойно оттащил переполненного бьющими через край эмоциями кота, затем поставил букет в вазу. Оборотень и вампир тут же проснулись и были выдворены за дверь. Оба насупились, но возражать архимагу не решились. Ко мне можно зайти и позже, а горсть пепла — это навсегда.
Со мной остался только фамилиар. Оно и понятно — ректор не приходит просто так. Он даже в свой кабинет не позовет без веской причины. Я невольно съежилась под пристальным взглядом грозного руководства.
— Здравствуй, Виктория.
— Здравствуйте, Ратибор Мстиславович.
Ректор пододвинул к себе стул и уселся на него. Темно-зеленая мантия расплескалась вокруг ножек стула красивыми складками.
— Я пришел, чтобы сообщить тебе одну новость. — Он выдержал паузу и добавил: — Эльфы прислали делегацию и настаивают на скорой свадьбе. Так что как только ты встанешь с постели — пойдешь под венец. — Я дернулась было возразить, но он остановил протесты властным жестом: — Не спорь. Это вне обсуждения. И еще… Делай что хочешь и как хочешь… Но убери нежить с территории Академии!
Интересно, при чем тут нежить? Может, мне послышалось? Или я его не так поняла?
Напоследок ректор так хлопнул дверью, что чуть стекла из окон не повылетали, а дверной косяк дрогнул и покосился. Дверь заклинило. Пока ее налаживали, я принялась осматривать палату. Ничего особенного. Обычная комната, чистая, выкрашенная белым и пахнущая лекарствами. Создавалось впечатление, будто лежишь в операционной. Ощущение поддерживала и белая простыня, которой я была накрыта. Взгляд скользнул по белоснежной стерильности ткани… и наткнулся на черное пятно. Я не сразу поняла, что это такое, перед глазами еще все плыло и временами мир казался зыбким и расплывчатым. Но, когда картинка приобрела четкость, я этому не обрадовалась.
В ногах лежала большая черная собака. Она вперила в меня немигающий взгляд карих глаз, так что мне стало жутко. Кажется, я перестала дышать. Всей кожей я ощущала ток своей крови. В голове зашумело. Нет. Это не потому, что я боюсь собак. По сравнению с Волчком зверюга была так себе. И размером меньше, и оскал попроще будет. Весь ужас был в том, что собака не дышала. Ее бока не вздымались, она была мертва… Вместе с осознанием этого факта я подпрыгнула на кровати, издала вопль пожарной сирены и попыталась спрятаться за стойку с капельницей.
Дверь вышибли, и внутрь ввалились две группы истребителей в полном составе. Раздался звон разбитого стекла, осколки дождем осыпались внутрь — это в палату влетели Филька и граф.
— Что случилось? — грозно поинтересовался Третьяков с мечом наперевес.
Не зная, чему удивляться больше: тому, что в моей постели лежит зомби-собака, или тому, что Третьяков пришел мне на помощь, я дрожащим пальцем ткнула в сторону угрозы и зажмурилась.
— Загнибеда! Нуты даешь! — насмешливо фыркнул командор, словно у него каждый день в постели пялятся мертвые собаки. — Ты даже болеть спокойно не можешь.
— Это зомби! — Я содрала лейкопластырь и резким движением выдернула иглу из вены.
А это, оказывается, больно…
— Эта собака с тобой с того самого момента, как Роландэль вынес тебя из замка Носфератус.
— Прости, откуда? — удивленно переспросила я.
Не помнила я такого, чтобы Роландэль носил меня на руках. И как я могла попасть в замок графа? Он же посередине Адовой Глыщобы находится.
— Да, прекрасная леди. — Драго подлетел поближе и поклонился с изяществом бывалого придворного. — Вы осчастливили своим визитом мое жилище. Правда, один распоясавшийся некромант вознамерился принести вас в жертву. Но я тут совершенно ни при чем! И хочу официально заявить, что за действия захватчиков моего замка ответственности не несу. Я сам оказался жертвой их произвола. Меня практически лишили родового гнезда.
— Сочувствую, — кивнула я. — Но это никак не объясняет того, что в моей постели лежит живой труп животного. Я тут, понимаешь ли, умираю, а они зомби приваживают!
Я топнула ногой от возмущения и чуть не грохнулась на пол от слабости. М-да, кровопускание в таких количествах никому не на пользу.
— Да у нас полный двор таких трупов, — устало вздохнул Липай. — Роландэль запретил нежить убивать. Говорит, они как-то с тобой связаны и в процессе их истребления ты вполне можешь погибнуть. Короче, у нас теперь не двор Академии, а выставка монстров. Некоторых, между прочим, мы увидели впервые. А эта собачка вообще проникает в палату неизвестным образом. Мы ее раз десять выгоняли, но она все равно возвращается. Ее даже Бумерангом прозвали. Медсестры сначала побаивались, а потом ничего, привыкли.
— А нежить-то откуда?
— Так ты же ее приманила, ты и зомби подняла. У нас теперь даже скелет дракона есть… живой. Когда ты у некроманта заклинание перехватила, тебя услышали оборотни и граф, и вообще большая часть нежити в округе… В смысле не совсем тебя, а твой зов. Они нас и привели в замок. А там… нежити куча.
И они заговорили все разом. Просто как плотину прорвало. Оказалось, что когда они прибыли в замок и увидели Роландэля в чем мать родила, то решили, что он спятил на старости лет. Но эльф уломал-таки монстров, и его пропустили. Кто-то из ведьм тогда метко заметил, что тоже согласилась бы на что угодно, если бы такой обаяшка ее уговаривал. Девицу, которую искали так долго, обнаружили в замке почти сразу. Вероника истребителям обрадовалась и с ходу объявила, что выходит замуж за полуэльфа и желает всех видеть на своей свадьбе, даже Змея Горыныча. С ними же оказался принц эльфийского клана Голубой Розы. Как он туда попал, неизвестно, только тут же присоединился к поискам ведьмы.
Меня нашли где-то в подвалах. Причем сам Дельфициус делал мне искусственное дыхание, а его ученик искал что-нибудь подходящее для процедуры переливания крови. В дверях сидело монстрообразное нечто, чье происхождение и внешность не поддается описанию. У него была чешуя на лапах и шерсть на загривке, злобные маленькие глазки, острые когти и полная пасть внушительных клыков. Монстр ничего особенного не делал: просто сидел и смотрел, но одного его присутствия было достаточно, чтобы некромант смекнул, что именно произойдет, если его жертва почит в бозе, а огромное количество нежити останется без сдерживающего ее фактора. Даже когда ему вязали руки, Дельфициус ругался и пытался сделать мне массаж сердца.
При одной мысли, что меня касался спятивший некромант, отчаянно замутило. Надо же, стоит только отключиться ненадолго, как твое бесчувственное тело принимаются лапать все кому не лень. Просто страна маньяков какая-то!
Ярондэль и Арни тоже нашли быстро. Они прятались от нежити в одной из комнат замка. То, что эксперимент не удался, они поняли, когда напоролись на волколака, сподобились отдать ему простенький приказ «сидеть» и чуть не были разорваны нежитью, возмущенной наглостью эльфов. Верховная жрица от дочери отказалась. Причем сначала она вообще заявила, что у нее есть только сын, а потом провела ритуальное отречение от родства и вычеркнула дочь из завещания. Теперь ведутся переговоры о выдаче преступников Великому Совету эльфов. Наши упорствуют. Эльфы не теряют надежды.
Все бы ничего, вот только нежить последовала за мной и теперь спокойно проживала на территории Академии. Ну не в городе же их оставлять, пугать мирное население? Теперь местные студиозусы изучали живые пособия. И седели прямо на глазах.
Лешу вернули в прежнее вменяемое состояние.
— Да, кстати… — Третьяков смущенно мялся, и мне это не понравилось. Он всегда рад преподнести мне неприятный сюрприз, но делает это легко и радостно. Что-то здесь не так. — Ты не расстраивайся, но мы твой меч Тирандерелю отдали. Клинок ведь изначально принадлежал ему.
Несколько минут я стояла как громом пораженная. Ахурамариэля отдали? Вот это новость. Это не просто клинок, а часть организма…
«Ахурамариэль! — осторожно позвала я. — Ты здесь?»
Молчание. Я позвала еще. Но никто не откликнулся. Внутри царила пустота. Странно, что я не почувствовала этого раньше… Такое ощущение, словно меня бросили. Я перевела потрясенный взгляд на руки… Ногти? У меня были ногти. Обычные, розовые, человеческие…
— Дайте мне зеркало, — прохрипела я.
Народ метнулся из палаты и через пять минут притащил большое прямоугольное зеркало, явно висевшее до этого на стене где-нибудь возле гардероба. Из зеркальной поверхности на меня посмотрело существо, весьма смахивающее на восставшую из фоба упырицу: всклокоченные, спутанные русые волосы больше походили на паклю, серые глаза запали, вокруг них залегли синие круги, щеки на изможденном лице впали… Все это принадлежало человеку, а не демонице. Я расколдовалась и не знала, радоваться или огорчаться по этому поводу. Народ смотрел на меня выжидающе, с опаской, как на мину, готовую взорваться в любой момент. Я недоверчиво провела бледной, дрожащей рукой по прохладной поверхности и скривила губы в усмешке:
— Так ему и надо.
— Кому? — живо заинтересовалась Мелена.
— Этому придурку… моему жениху.
И на этой оптимистичной ноте в комнату ворвалась разъяренная фурия, потрясая подвенечным платьем из эльфийского шелка.

— Виктория Загнибеда! — Громовым голосом возвестила она. — Изволь объяснить, что
это?!

Ох, ё-моё! Я же забыла объявить родителям, что замуж выхожу. Впрочем, не столько запамятовала, сколько надеялась благополучно избежать этой процедуры. Мало ли… Год — большой срок. Кто-нибудь мог и передумать. Все расступились перед моей матерью, обуянной праведным гневом. Даже собака молча спрыгнула на пол и залезла под кровать, от греха подальше. Предатели. Я потупилась, как школьница под строгим взглядом учителя:
— Ну… Это…
— Не мямли! — строго нахмурилась родительница.
— Короче… Мама… Я выхожу замуж!
Все выпалила. Геройский поступок. Теперь остается ждать результата.
— И когда ты собиралась предупредить нас? Когда внуки в школу пойдут? — спокойно поинтересовалась мать. — Я могу понять, какой напряженный у тебя график. Но даже в этом случае можно было найти пару минут и черкнуть записку: «Мама, папа! Я выхожу замуж». Почему я вынуждена добиваться признания от собственной дочери чуть ли не пытками? И кто эти хиппи, что приволокли платье? Странные швеи, не находишь?
Я втянула голову в плечи и шаркнула ногой по полу:
— Это не хиппи. Это эльфы. Я за их принца замуж выхожу, а платье, видимо, их подарок.
Несколько минут мама пристально изучала мое осунувшееся лицо. У меня создалось впечатление, что она мне не верит.
— Понятно, — это прозвучало как окончательный диагноз моего состояния. Где-то между тихим умственным помешательством и шизофренией. — Но пока ты еще не принцесса, будь любезна, оденься. Стыдно принимать гостей, да еще мужчин, в неглиже.
Она ушла и не хлопнула дверью только потому, что дверь уже выбили до нее. Вот такая у меня мама строгая. К слову, моя больничная рубашка была скромнее многих платьев моих сокурсниц.

ЭПИЛОГ

Утро моей свадьбы встретило меня яркими солнечными лучами и жесточайшим похмельем. Когда Васька принялся меня будить, я ругалась, брыкалась, натягивала на голову одеяло и клялась устроить погром, но кота это ничуть не смутило.
— Сколько угодно! — нагло заявил он. — Только сначала встань, умойся и позавтракай по-человечески.
От одной мысли о еде замутило так, что я скатилась с кровати и поползла в сторону ванной комнаты. Вот что делает с невестами свадьба! Вернее, не сама свадьба как таковая, а девичник в ее преддверии. Мне пришлось сопроводить целый полк нежити до Адовой Глыщобы и упокоить нехилое количество зомби. Поэтому я была слишком занятой невестой для того, чтобы участвовать в подготовке собственной свадьбы. Периодически я выходила на связь и активно ставила палки в колеса, отвергая все предложения, капризничая по пустякам и сводя с ума организаторов своими придирками. Кстати, платье я тоже забраковала, как и десять штук предложенных после него. В конце концов, более или менее устроивший обе стороны вариант свадебного наряда был сшит, а моделью для него послужила Мелена. Когда я вернулась, платье окончательно подогнали под меня.
Как я ни оттягивала день икс, но он настал, и накануне я закатила грандиозный девичник. Гуляла вся дамская половина шабаша. Мужская половина пыталась проникнуть на праздник всеми правдами и неправдами, чтобы присоединиться к веселью. Проще всего пришлось инкубам. Народ они сексапильный, и дамам вообще тяжело отказать таким красавчикам в обществе. После ожесточенных дебатов разрешили им быть стриптизерами. Инкубы оживились и даже устроили небольшую потасовку за право вылезать из торта. Остальные поняли, что на праздник попасть можно, если доказать, что твое участие просто жизненно необходимо. Так у нас появились официанты и повара, а также иллюминация из фей-крошек с фонариками и оркестр лесных духов. В итоге на девичнике зажигал весь шабаш. Веселились до утра. А сама виновница торжества, то бишь я, плясала и пила так, словно наутро должен прийти мрачный палач в красном колпаке и отвести на плаху.
Я заявилась домой усталая и пьяная примерно в пять утра, и побудка в девять меня, мягко говоря, не обрадовала. «Может, прикинуться больной?» — думала я под хлещущими струями контрастного душа. А что? Скажу им, что я на больничном. Пардон… А гости? Так Вероника со своим полугоблином желает пожениться, вот пусть и отпразднуют вместо нас. А что? Не каждая пара может похвастаться тем, что у них на свадьбе присутствовал весь эльфийский высший свет. Только вот ректор… Ректор может не понять маневра и обидеться. Не зря же он каждый вечер связывался со мной по кристаллу и вел беседы на тему «чем грозит срыв свадьбы».
Вылезла из душа — как заново родилась. Но от запаха еды все равно мутило. Предусмотрительный Васька выдал мне шипучий антипохмельный напиток, после которого состояние организма поднялось с планки «хоть вешайся» на уровень «жить можно». Но замуж все равно не хотелось.
Дворя расстарался вовсю и на завтрак выдал три перемены блюд на выбор. Я мрачно съела творог с фруктами, при этом стучала ложкой по миске так, словно желала проломить стол вместе с посудой.
Потом пришла Мелена. Выглядела она так, словно не веселилась всю ночь, а проспала в мягкой постели сном праведницы. Короткие волосы цвета баклажан уложены в стильную прическу, лицо умело накрашено, но выглядит при этом так, словно так и было задумано природой. Умопомрачительное черное платье состояло преимущественно из дыр и разрезов и держалось на точеной фигуре подруги только чудом. Лично я никогда не могла понять, как такой минимум ткани не падает на пол при любом незначительном движении. На ее радостную улыбку я ответила мрачным взглядом:
— Ты украла мою идею заявиться на праздник в черном.
— Ерунда! — легко отмахнулась та. — Никто не позволит невесте заявиться на собственную свадьбу в черном платье. Для этого эльфы слишком консервативны. Васенька! — Это уже коту. — Я там у ворот сумку свою оставила. Принеси, будь умничкой.
Сумкой оказался большой синий чемодан на колесиках, битком набитый косметикой, бигуди и странного вида инструментами, подозрительно смахивающими на пыточный инвентарь. Как пользуются такими странными штуками, я не имела ни малейшего понятия.
— Ну-с, приступим! — радостно потерла руки Мелена.
Через пару минут я точно знала, что машинку для депиляции рук и ног придумал спятивший садист, щипчики для бровей — извращенец, а скраб для лица — живодер. Через несколько часов моих мучений на меня из зеркала взглянула незнакомая девушка, чьи волосы были уложены красивыми волнами, а взгляд серых глаз наполнен тайной. Я знала, что ведьмы творят чудеса, но чтоб такие!
Мелена отошла в сторону и придирчивым взглядом окинула творение рук своих.
— Ничего получилось. Гламурненько. Ну и намаялась же я с тобой! — Она отерла пот со лба салфеткой. — Теперь одеваться.
О нет! Я готова была волком выть. Никогда не подозревала, что подготовка к выходу в свет может быть так утомительна.
— Надеюсь, в итоге жених не решит, что берет в жены писаную красавицу с примесью эльфийской крови. Он будет жестоко разочарован в первую брачную ночь.
— Чепуха, — отмахнулась Мелена. — Не бывает фригидных женщин — бывают неумелые мужчины.
В платье запаковывали долго и мучительно. Столько крючков и пуговок сама я бы в жизни не застегнула. Тут без инструкции не разберешься. С другой стороны, извлечь меня из наряда будет столь же проблематично. И на данный момент это меня устраивало. К моменту, когда за нами приехала карета, запряженная шестеркой серых в яблоках лошадей, я была полностью одета. Лакей в зеленой ливрее с гербом помог нам сесть в карету. Я ожидала от эльфов всякого, но карета с лакеем… просто средневековый роман какой-то. Мы немного похихикали и успокоились.
— Интересно, а что дальше? Нас привезут в средневековый замок, который охраняют драконы?
— Ты вообще не в курсе, что именно ждет тебя дальше? — Мелена удивленно выгнула бровь. — Ты ведь спорила над каждым пунктом до посинения, а в результате даже не в курсе сценария собственной свадьбы? А я-то, наивная, предполагала, что ты составила идеальный сценарий для праздника своей мечты.
Я пожала полуобнаженными плечами. Мое платье, в общем, было менее откровенным, чем у подруги. Длинное и строгое, оно имело обтягивающий лиф и оставляло обнаженными плечи. Длинная юбка в пол, с тонкой ручной вышивкой, словно морозные узоры на стекле. К юбке прилагался отстегивающийся шлейф, что было практично — не измажется по дороге. А фату я заменила букетом живых лилий в волосах. Цветы замагичили так, чтобы они оставались живыми минимум сутки.
— Ладно, так и быть. Освежу в твоей памяти основные пункты. Их немного. Церемонию проведет ректор. Для этого сняли целый дворец. Помнится, ты особо настаивала на этом пункте. — Я покраснела. Честно говоря, я бы настаивала на аренде луны, если бы туда можно было реально добраться. — После состоится банкет, где будут присутствовать все мало-мальски большие шишки. Если быть точной, народ выстроился в очередь, чтобы быть на твоей свадьбе. Если бы тебе в голову пришла светлая мысль продавать билеты на свое бракосочетание, ты смогла бы не работать до конца жизни и жить припеваючи на каком-нибудь прекрасном острове.
— Дорогая! Примерно через пятнадцать минут я стану эльфийской принцессой и смогу не работать до конца жизни, не унижаясь до продажи билетов на собственную свадьбу. Еще не хватало, чтобы народ притащился, как в зоопарк, — поглазеть на нас, как на редкий вид животных.
— Ты можешь говорить все что угодно, но люди придут именно за этим. Они будут глазеть, а потом с удовольствием обсудят все смачные подробности с менее удачливыми друзьями, которым не удалось достать приглашения.
Мне стало грустно. В самый важный день со мной будет несколько друзей и куча народу, которых я даже не знаю. Карета остановилась.
— Наш выход! — радостно возвестила Мелена. — Улыбнись! Ты самая печальная невеста в мире.
Я улыбнулась. Улыбка вышла похожей на волчий оскал.
— Лучше не надо. Иначе твои гости сбегут раньше, чем ты дойдешь до алтаря.
Было большое искушение добавить к улыбке еще и змеиное шипение. Чтобы уж наверняка. Я не спешила покидать уютную карету, как-то сроднилась я с ней. Приоткрыв занавеску так, чтобы меня не было видно, принялась разглядывать место церемонии.
Дворец был настоящий: воздушный, белокаменный, с множеством мраморных колонн и портиков, барельефами и статуями. На территории парка разбили шатер, в котором накрыли столы. В центре одного из них, покрытого белой льняной скатертью, на золотом подносе красовался самый большой свадебный торт, который мне доводилось видеть. Чтобы его доставить, наверняка пришлось задействовать грузовик и с десяток носильщиков. Помимо самого торта, радовало большое разнообразие закусок и салатов, а также горка хрустальных фужеров под шампанское.
— Интересно, за чей счет этот банкет? — тихо поинтересовалась я.
— Насколько мне известно, банкет и аренду дворца оплачивала эльфийская сторона. У твоих родителей нет таких денег, — мягко улыбнулась Мелена.
Ну да, откуда у простых служащих деньги на такую роскошь?
— А тебе не кажется, что еды слишком много?
— Много! — хихикнула подруга. — Боимся, что и этого не хватит. У тебя больше трехсот персон приглашенных, не считая представителей прессы. Не каждый день ведьмы за эльфийских принцев замуж выходят.
— Ничего себе! — удивленно присвистнула я. — Нельзя было посидеть тихо, так сказать, по-семейному… Так нет, и тут эльфам надо непременно выпендриться.
— Это и есть минимум. Первоначально планировали что-то около двух тысяч гостей.
— Обалдеть! Это уже не свадьба, а демонстрация какая-то! И вообще, зачем такой куче народу тащиться ко мне на бракосочетание, если я их никогда не знала и знать не хочу.
— Не веди себя, как наивная пастушка. Большинству собравшихся нужна не ты, а твой статус. Такое знакомство может пригодиться… Ладно. Нас ждут. Пошли.
В этот момент в дверь тихо, но настойчиво постучали:
— Леди! С вами все в порядке?
— Все просто замечательно! — радостно откликнулась Мелена, и мне отчаянно захотелось придушить ее одной из каретных подушек.
Позолоченная дверца распахнулась, лакей опустил подножку и предложил руку, чтобы помочь выбраться. Первой вышла Мелена, она ослепительно улыбалась. Конечно, ей легко. Не ее выдают замуж за эльфа, с которым вы знакомы максимум неделю. Второй вывалилась я, прямо в объятия смутившегося лакея. М-да… Подвесные ступеньки как-то не созданы для длинных платьев. Интересно, как средневековые барышни умудрялись покидать экипаж элегантно и без переломов конечностей? Загадка природы. Или они рождались с умением ходить в корсетах, есть рыбу несколькими способами, ездить в дамском седле и выходить из карет с величием коронованных особ?
Через минуту меня поставили наконец на землю, и я тут же почувствовала всю прелесть наличия мелкого гравия под модельными туфлями на шпильках. Ступням очень не понравилось. Мне тоже. Мелена ловко прицепила к платью шлейф и закрепила на моей руке петлю от него, поправила выбившиеся из прически локоны, расправила складки на юбке и тяжко вздохнула:
— Горе ты мое! Попробуй продержаться хотя бы до банкета! Потом народ выпьет и, может, не заметит, если оконфузишься.
Нечего сказать, ободрила… Нет, за что я люблю свою подругу, так это за то, что она всегда может поддержать добрым словом в нужный момент. И мы пошли… Всю дорогу, пока я пыталась пройти по гравийной дорожке, стараясь не оступиться, меня грела мысль, что платье я потом выброшу, а туфли отдам бомжам. Между фруктовыми деревьями и яркими клумбами прогуливался стильно и дорого одетый народ. Мои гости. Правда, среди этих лиц ни одного знакомого, разве что по газетам или журналам. Впрочем, никто не обращал на меня внимания, и это меня устраивало. Кому вообще нужна невеста, когда тут в свободном доступе ошиваются эльфы! Вокруг каждого перворожденного быстро организовалась небольшая толпа из весело щебечущих дам, их кавалеры грозно косились на соперников исподлобья, но на конфликт не шли.
Откуда-то вынырнула одетая в темно-синее вечернее платье мама. Свои волосы она подобрала в высокую прическу и надела цепочку с золотым кулоном в виде розы.
— Доченька! — Она заключила меня в крепкие материнские объятия, обдав сладким ароматом духов. — Тебя прямо не узнать!
Я улыбнулась.
— Боюсь, жених меня тоже не узнает. Действительно, Гарандарэль видел меня только в облике демоницы. А тут я досрочно расколдовалась. Неувязочка вышла. Ректор говорит, что на алтаре я несколько раз умирала, а некромант меня реанимировал. Моя смерть отменила заклятие. Теперь я обычная человеческая ведьма и ничем не выделяюсь из толпы себе подобных.
— Как это «не узнает»! — ахнула мама.
Ну не расстраивать же родительницу. Она за меня искренне переживает.
— Шучу. Узнает, конечно. Я же единственная здесь девушка в белом.
Мама кинула на меня удивленный взгляд, но списала реплику на предсвадебное волнение.
— Кстати, о женихе. Говорят, он действительно эльфийский принц.
Мелена клятвенно подтвердила, что чистокровней принцев просто не бывает.
— А тебе не кажется странным, что он еще не приехал? Вопрос закономерный. Мама боялась, что ее единственную дочь бросят прямо у алтаря. Лично я этого ничуть не боялась, наоборот, морально была готова к тому, что, если мне сильно повезет, жених действительно сбежит и станет просить политического убежища у эльфов. Тут появился облаченный в смокинг отец. Белый крахмальный воротничок придавал ему импозантный вид. Волосы цвета соли с перцем гладко зачесаны назад. Карие глаза смотрят внимательно. Он крепко обнял меня. Сказал, что жених непременно появится. Не может же он не явиться на свадьбу с такой красивой невестой! Я зарделась от комплимента. А жених действительно явился.
Правда, пришел он не сам. Ему просто никто не дал опозорить свою семью. Внезапно небо потемнело, поднялся такой сильный ветер, что шатер удалось удержать на месте только заклинаниями, а с очаровательных головок многих дам сорвало и унесло шляпки — никакие шляпные булавки не помогли. С гиканьем, лаем псов и топотом бешеных, дышащих огнем коней с небес спустились слуа полным составом. Все ахнули, когда, насмешливо блеснув шартрезовыми глазами, предводитель воинов помог спешиться облаченному в белый, шитый золотом камзол Гарандарэлю. Золото вышивки соперничало блеском и красотой с золотым водопадом волос принца и явно проигрывало. Принц гордо вздернул подбородок и, чеканя шаг, прошествовал к алтарю, где его уже ждали родственники во главе с Правителем клана Голубой Розы.
Слуа так легко и красиво вскочил на коня, что движением залюбовались, раздались аплодисменты. Кто-то бросил прекрасному охотнику цветок. Тот ловко поймал хрупкий подарок на лету, демонстративно понюхал, отсалютовал рукой и дал шпоры разгоряченному коню. Кавалькада сорвалась с места в карьер, поднимаясь в небо, как по лестнице, сделала круг почета и исчезла за горизонтом. Стихли собачий лай, гиканье и топот копыт, улегся ветер, и сквозь облака выглянуло солнце. Да-а-а. Такое не скоро забудется.
Ректор торжественно поднялся на кафедру и открыл толстый талмуд. Оркестр грянул марш, Мелена всучила мне красивый свадебный букет, и отец повел меня по проходу. На меня смотрело столько глаз, что хотелось провалиться сквозь землю. Я все время боялась наступить на подол собственного платья и грохнуться на ковровую дорожку, поэтому всю дорогу корила себя за то, что не удосужилась заранее потренироваться. С другой стороны, когда? Да и дефиле в свадебном платье перед нежитью не вдохновляло.
Жених, похоже, рассчитывал на то, что я упаду и сверну себе шею, потому что искренне огорчился, когда я добралась до алтаря живой и невредимой. Один раз оступилась, но это не считается. Папа удержал меня от падения. Тут я обнаружила, что совершенно забыла отпустить шлейф и раздраженно сорвала петлю с руки. То ли движение получилось слишком резким, то ли Мелена плохо закрепила эту деталь, но шлейф по красивой дуге улетел в толпу гостей, причем вместе со свадебным букетом.
— На счастье, — философски изрек ректор и закашлялся.
Видно было, что он изо всех сил старается не рассмеяться и с трудом маскирует смех. Фыркающая от смеха Мелена заняла возле меня место свидетельницы. «Хоть кому-то весело», — горько подумала я.
Вместо приветствия я зло пихнула своего суженого локтем под ребра. Тот вскрикнул от неожиданности и ожег возмущенным взглядом:
— Ты чего дерешься? — рассерженным котом зашипел он.
— Ничего, — в тон ему прошипела я. — Не мог слинять, придурок! Вот и женись теперь, неудачник.
— Сбежишь тут, как же, — обреченно вздохнул Гарандарэль. — Нашу казну так не охраняли, как меня.
Ректор пришел в себя.
— Потом наворкуетесь, голубки, — улыбнулся он нам. — Итак, начнем… Возлюбленные чада! Мы собрались тут…
Мы так дружно уставились на ректора, что тот поперхнулся и закашлялся, теперь уже по-настоящему. Подбежал Тирандерель с букетом криво обломанных роз. Цветочки наверняка цвели себе спокойно на ближайшей клумбе, пока не приглянулись рыжему.
— Держи свой букет, невеста, — нагло усмехнулся он. — Да-а-а. Замуж выйти — это тебе не мечи по могилам тырить.
Я надулась. Ну и народ пошел!
— Приперся на свадьбу незваным — веди себя прилично, — прошипела я.
Наглая рыжая эльфийская морда ничуть не думала смущаться:
— Как это не звали? Уговаривали даже. Я, между прочим, шафер, просто опоздал немного.
— Ничего себе немного! Да если бы Ратибор Мстиславович не простудился, ты бы только к концу банкета явился!
Ректор перестал кашлять, прочистил горло, как певец перед самой важной арией в спектакле, и смерил нас пристальным взглядом строгих глаз. Мы сникли, как нашкодившие первоклашки.
— Отставить устраивать балаган из таинства брака! — рявкнул он и жахнул увесистым томом по кафедре.
Я икнула от удивления. Надо же, какой темперамент, а с виду и не скажешь. Ратибор Мстиславович обвел присутствующих пристальным взглядом. Все преисполнились важностью момента, сделали серьезные лица и приготовились внимать священнодействию. Ректор довольно кивнул, поправил очки и начал:
— Возлюбленные чада! Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить священными узами брака этих двух влюбленных…
Вышеупомянутые «двое влюбленных» одарили друг друга нежным взглядом, буквально желая задушить друг друга в страстных объятиях. В это время тень легла на солнце. Ее не сразу заметили. Кто-то посмотрел вверх и ахнул: в небе парил черный дракон. Гости застыли от ужаса. Реликтовый ящер в небесах — зрелище не только величественное, но и опасное: стоит рептилии дохнуть огнем, и от собравшихся останется лишь горсть пепла. Тем временем дракон зашел на посадку. Люди торопливо расчищали место. Никому не хотелось принять на голову несколько тонн живого веса, упакованного в бронированную чешую.
Интересно, кому пришла в голову светлая мысль предложить Роландэлю прилететь на мою свадьбу в драконьем облике? Или у них опять Улфи пропал? Я спокойно наблюдала за посадкой дракона до тех пор, пока не поняла — садиться он не собирается. Я успела только взвизгнуть, когда он сгреб меня в цепкие лапы.
— Совсем обалдел?! — возмутилась я и огрела нахала букетом.
Разумеется, несколько цветов, пусть даже с колючими стеблями, не только не причинили вреда загребущим лапам наглой рептилии, но даже не пощекотали. Дракон, хлопая кожистыми крыльями, взмыл ввысь. Эльфы принялись поливать похитителя стрелами.
— Не стреляйте! — крикнул ректор. — Попадете в Викторию!
К эльфам тут же присоединились люди. «Вот заразы! — возмутилась я. — Ну они у меня еще дождутся!»
Гарандарэль ликовал. Свадьба сорвалась и он наконец свободен!
— Просто праздник души какой-то! — радостно выдохнул он.
— Нашел чему радоваться! — одернул его отец. — Сейчас будем снаряжать погоню!
Отец и мать похищенной выразили жаркое стремление участвовать не только в погоне, но и в справедливом наказании похитителя невест. Хотя как именно можно наказать дракона, они представляли весьма смутно.
«И почему я сам не додумался до этого? Просто умыкнул бы ведьму, и все. Отсиделись бы в Темном мире… Отец бы меня понял и приютил», — думал Тирандерель. Спать еще тысячу лет ему не улыбалось.
— Хочешь, я поцелую тебя и разбужу, если ты опять заснешь? — словно прочитав его мысли, предложила Мелена.
Тирандерель внимательно посмотрел на девушку. Хм, в этом что-то есть…
Парк дворца в считаные минуты превратился из места празднования в военный лагерь: ржали лошади, бряцали оружием постоянно прибывающие люди и эльфы. Группы истребителей проходили инструктаж. В этой сумятице никто не обратил внимания на одинокого всадника верхом на великолепном белоснежном жеребце, а когда поняли, кто перед ними, обалдели.
— Да как ты посмел? Мальчишка! — возмутился наглостью молодого принца клана Голубой Розы отец жениха. — Явиться вот так, открыто? И это после того, что сделал твой дядя?
Принц грациозно спешился, заставив затрепетать сердца тех немногих дам, которые еще остались в дворцовом парке.
— Я пришел просить уплаты старого долга, — ничуть не смутился он.
— Долга?
— Именно. Еще в третью войну магов вами была обещана в жены одному из принцев клана Золотого Дракона принцесса клана Раскидистого Дуба. Я пришел просить ее руки для моего дяди.
Правитель клана Раскидистого Дуба грустно склонил голову:
— Я хорошо помню это обещание породниться с принцем славного клана, но, к сожалению, у меня нет дочерей и этот долг останется неоплаченным.
— И тем не менее выход есть. Вы можете удочерить Викторию, и тогда она официально станет вашей дочерью. А став принцессой, выйдет замуж за моего дядю, и долг будет оплачен.
Все уставились на молодого принца как на сумасшедшего.
— У нее есть уже родители. Мы! — гордо подбоченилась мать.
Отец встал рядом с ней, всей позой выражая солидарность с супругой.
— Немыслимо! Удочерить человеческую ведьму… — Это уже кто-то из рядов эльфов.
— Если бы не вмешался Лорд Роландэль, то эта ведьма уже стала бы нашей принцессой, — отмахнулся Правитель. — И никто не собирается ущемлять прав ее человеческих родителей. Просто у нее будет еще и эльфийский отец. По человеческим меркам, это все равно что крестный… Хорошо! Я согласен. Но только согласна ли сама невеста?
— У дяди есть дивный замок высоко в горах. Думаю, там он ее уговорит.
— Замок? — живо заинтересовался Тирандерель. — Зная Викторию, могу со всей ответственностью заявить, что долго он не простоит.
— Не беда! — отмахнулся принц и взлетел в седло. — Строение давно нуждается в перестройке.
Когда принц покинул парк, а боевые лошади были расседланы и мечи вложили в ножны, настало время праздника удочерения. И только пушистый кот Василий не праздновал со всеми. Он оседлал Яшку и собирал в сумку все необходимое. Мало ли что…